try to fight it

На улице Хинате становится легче дышать. Может быть, забитый всеми возможными запахами духов клуб слишком давил на слизистую; может, атмосфера вокруг того самого Тендо-сана была слишком тяжёлой для него. Даже Кагеяма, кажется, позволил себе опустить плечи только после того, как дверь кабинета с дикого цвета обоями с шумом закрылась. Шибуя всегда живая — и Хинате даже от этого не по себе. После начала работы в полиции ему вообще всегда не по себе. Липкое чувство, что что-то не так, никак не желает спадать, и Шоё это совсем не нравится. — Кагеяма, — зовёт он Тобио, разглядывая мерцающие огни очередного клуба. До этого они шли в относительной тишине, изредка перебрасываясь дежурными фразами. — Что? — Почему ты решил пойти в полицию? Кагеяма замирает на мгновение и Хината опережает его на несколько шагов. Он разворачивается, чтобы выяснить, с чего это вдруг напарнику приспичило остановиться, как натыкается на угрюмое лицо и тяжелый взгляд. — Я спросил что-то не то? — Хинате становится страшно: Кагеяму действительно лучше не злить. А если он зол, то Шоё стоит делать ноги прямо сейчас. — Не собираюсь я отвечать на твой вопрос, — Тобио снова опережает его на несколько шагов, спеша поскорее отделаться от компании Шоё. Хината вздыхает: ну не повезло ему с напарником, что уж поделать. Хотя, признаться, Шоё не откажется от любой помощи в этом непростом деле — попытке поладить с Кагеямой Тобио. — Ну и пожалуйста! — бросает Шоё, бросаясь вдогонку. Попытки опередить другого приводят к тому, что вплоть до станции метро они несутся на бешеной скорости, не обращая внимание на пешеходов. Один раз Шоё едва ли не сбивает машина, но он вовремя отклоняется в сторону, за что получает грубый оклик от Кагеямы. — Спасибо, что заботишься обо мне! — саркастично кричит он в ответ, догоняя Тобио прямо около автоматических дверей. Счет восемьдесят — восемьдесят один в пользу Кагеямы. — Сплюнь, — бросает Тобио, проводя пропуском по сканеру турникета. Хината повторяет движение за ним, но аппарат издает странный пищащий звук. — Только не сейчас, пожалуйста, — Шоё разочарованно стонет и упирается лбом в металлическую поверхность турникета, — Мой проездной пуст. И я без кошелька. Кагеяма ругается сквозь зубы и Хината мысленно готовится к очередной порции выговора, но ничего происходит. Зато в плечо упирается пластиковое ребро пропуска. — Возьми мой. Будешь должен. Хината счастливо улыбается и быстро кивает. На этот раз им удается попасть в вагон почти без происшествий: разве что Хината спотыкается на лестнице и Кагеяме приходится ловить его за воротник пиджака. — Ты можешь сделать хоть что-то нормально? — искренне интересуется он, когда они занимают места. Вагон почти пуст, исключая их самих и кучку перешептывающихся подростков. — Сегодня просто не мой день! — Ты хотел сказать, не твоя жизнь? Хината фыркает и отворачивается, разглядывая расклеенную по стенкам вагона рекламу. — В любом случае, ты выручил меня сегодня аж… аж три раза! — он поворачивает голову в сторону совершенно не впечатленного Кагеямы, — Это твой абсолютный рекорд! — Не делай из меня настолько ужасного человека. Я могу быть… —…нормальным? — Я хотел сказать «добрым» придурок. — Ну, нормальные люди обычно добрые, — пожимает плечами Хината. — Значит, я никогда не встречал нормальных людей. — Тебе двадцать четыре, не говори глупостей! — прикрикивает Шоё и всплёскивает руками, — Мы ровесники, и я за это время повстречал кучу замечательных людей. Родители, одноклассники, однокурсники — все они так или иначе чудесны! Поэтому я и захотел стать полицейским — защищать их от всех неприятностей. Кагеяма с минуту молчит, чем несказанно пугает Хинату. Но он приходит в ещё больший ужас, когда Тобио решает заговорить. — Ты спрашивал, почему я решил пойти в полицию, — произносит он притихшим голос, — Мой отец был полицейским здесь, в столице. Но из-за своих… методов, его перевели в Сендай, после чего он развелся с моей матерью, а уже через год погиб при исполнении. Ничего романтичного, никаких высоких мыслей. Просто хочу понять, почему просто работа вынуждает людей идти на такие жертвы. Шоё замирает, разглядывая чужое лицо в белом искусственном свете. Кагеяма выглядит так, будто весь этот мир ему что-то должен, хотя на деле оказывается, что мир многое у него отнял.

***

— Никогда бы не подумал, что ты тёмная лошадка, Акааши-чан, — ухмыляется Ойкава, заглядывая в зеркало заднего вида. Акааши не смотрит в ответ и только строго просит Тоору не отвлекать его от дороги. — Вы многого обо мне не знаете, Ойкава-сан, — тихо проговаривает Кейджи, поворачивая руль. Он сменил рабочую форму на гражданскую одежду, чем несказанно удивил Ойкаву: сам Тоору видит его в чем-то помимо синего кителя впервые. — Ох, мне действительно хочется узнать обо всём! Акааши невнятно кивает, продолжая взглядом игнорировать Ойкаву, прилично нахватавшегося впечатлений всего лишь за половину дня. Сначала Куроо со своими догадками, затем — Акааши в качестве информатора со стороны якудза. О том, что может произойти в скором будущем, Ойкава предпочел не думать. — Так ты, значит, в прямой связи с Фукуро-кай? — Ойкава всё-таки не сдерживает колкости, — Какими судьбами? — Предпочитаю не распространяться об этом. Считайте это издержкой профессии. Ойкава цокает языком, но замолкает, как бы намекая, что до этой тайны он всё равно дойдёт, во что бы ни вылились последствия. Здания за окном автомобиля сменяют друг друга, пока в поле зрения не оказываются сомнительной крепости строения с пробитыми в некоторых местах крышами и отвалившейся штукатуркой. «Никакой фантазии», — думает Тоору, разглядывая одно из зданий, покрытое сеткой граффити. Якудза всегда располагают свои основные штаб-квартиры там, где не селятся обычные люди, чтобы быть как можно незаметнее, но именно этот факт выдаёт их с потрохами. Акааши паркуется в промежутке между двумя особенно ненадежными строениями, и выходит из машины, не дожидаясь Ойкаву. Тоору догоняет его только у проржавевшей двери, слыша, как за спиной неприятно пищит сигнализация. — Как грубо! — Ойкава толкает его плечом, за то получает неприятный тычок под ребра ключом от машины. — У нас нет времени на подобное, Ойкава-сан, — Акааши открывает дверь и проходит первым, снова оставляя Тоору одного. Когда-нибудь он привыкнет. Может быть. Внутри здания пахнет чем-то сладким, как пахнет в кондитерских или в отделе сладостей в супермаркетах, и это создаёт атмосферу обманчивого спокойствия. Более того, традиционный образ якудза никак не вяжется с ароматом нагревающегося сахара. — Варят наркотики? — спрашивает Ойкава, прекрасно понимая, что прав и без подтверждения догадки. Сам он в облавах на притоны не участвовал, зато прилично наслышался от Ивайзуми. Ему хватило и этого. — Закройте на это глаза. Меня поначалу тоже передергивало. Лестница под ними неприятно скрипит, но Акааши наступает так, будто она не способна развалиться прямо сейчас. Ойкава крепко держится за перилла вплоть до момента, пока в поле зрения не возникает тяжелая металлическая дверь. Кейджи стучит три раза, после чего проём пустеет, а в промежутке между спиной Акааши и косяком Тоору видит кабинет в серых оттенках. — Я предупредил вас по телефону, Бокуто-сан, — говорит Кейджи, проходя в кабинет. На этот раз вместе с Ойкавой. Комната оказывается до странного огромной для одного лишь человека, с минимальным количеством мебели и прочих предметов интерьера. Зато присутствует боксерская груша в углу, около книжного шкафа, и несколько, вряд ли коллекционных, катан на стенах. И венец всей картины — человек, сидящий за столом напротив окна. Рубашка в мелкий цветочек, белый пиджак, волосы дикого цвета — ходячий стереотип о представителях подпольного мира. Разве что ухмыляется странно, и это единственное, что отличает его от типичных бандитских рож. — Это Бокуто Котаро. Нынешний глава Фукуро-кай, — представляет мужчину Акааши, в то время как его голос звучит так, будто его кто-то изрядно достал: или Бокуто Котаро, или Ойкава. Сам же Тоору склоняется к обоим вариантам. — Приятно познакомиться, коллега Акааши! Ойкава Тоору, да? — Бокуто машет рукой, отчего несколько браслеты на его руке звякают, — Что за неотложное дело у вас ко мне? — Такой расклад мне нравится больше, — Ойкава улыбается и садится в кресло у стола. Акааши проходит дальше — становится подле Бокуто и наблюдает за Тоору с другой стороны, — Хочу поделиться некоторыми мыслями. Вы же знаете об убийстве Матсукавы? Бокуто некоторое время молчит, но потом вдруг смотрит на Тоору с неприкрытым возмущением. — Если думаете, что это я старика Матсукаву завалил, то ловить вам здесь нечего! — он скрещивает на груди руки и Ойкава слышит, как тяжело вздыхает Акааши. — Ойкава-сан заметил, что между двумя недавно произошедшими убийствами есть связь, — спокойно говорит Кейджи и это, кажется, производит на Бокуто большее впечатление, чем если бы полицейский ругался и метал по кабинету мебель. — Это что, еще кого-то убили?! — почти кричит Котаро. Акааши только кивает в ответ, — Так с этого и надо было начинать, Ойкава! Я тут, знаете ли, нервничаю, а они… — Ближе к делу, Бокуто-сан, — Тоору откашливается, стараясь привлечь чужое внимание, — После Матсукавы мертвым нашли Минегиши Рюхея — администратора клуба «Сияние» под началом Ушиджимы Вакатоши. Знаете такого? — Одного из парней Ушиваки грохнули? — Ойкава наивно полагал, что глаза человека напротив него не могут стать шире. Он действительно ошибался, — И чем вы там только в своей полиции занимаетесь? — Наши руки намертво связаны в вашей среде, — кривится лицом Тоору, — Сами прекрасно это знаете. Бокуто недовольно хмыкает и просит Ойкаву продолжить. Где-то на середине рассказа он подзывает Акааши к себе и шепчет ему что-то на ухо. Тоору чувствует себя более чем неуютно, но вида не показывает, только нервно постукивает пальцами по подлокотнику. Когда Бокуто заканчивает говорить, Акааши коротко кивает ему в ответ и выходит за дверь, оставив Ойкаву наедине с главой одной из самых крупных мафиозных семей. — Так значит, просите меня послужить приманкой? Как недальновидно, — после ухода Кейджи Бокуто меняется в настроении, теперь уже глядя на Ойкаву без напускной незаинтересованности, — Не можете в своём гнезде придумать что поинтереснее? — Ваше отношение к полиции оставляет желать лучшего, — Тоору щурится, как всегда делает, будучи настроенным на негативную волну, — Почему Вы всё ещё с нами сотрудничаете? — Я сотрудничаю исключительно с Акааши. И как только он откажется от своей позиции, я перекрою всякий поток информации. Ойкава даже слегка удивляется: ужасающий напор у человека, казавшегося, на первый взгляд, самым несерьезным якудзой во всей Японии, производит впечатление. — Не упущу возможность попользоваться вами, пока Акааши-чан всё ещё мой коллега, — Ойкава растягивает губы в одной из своих самых невозможных улыбок, которую даже Ивайзуми не в состоянии выдержать, — Ну так что, справитесь с ролью? Или слишком сложно? Бокуто издаёт звук, похожий на рык, но кивает головой, соглашаясь на поставленные условия.

***

Куроо Тетсуро действительно является худшим начальником из всех: если кому-то приспичит это проверить, Тсукишима Кей с радостью уступит своё место. За окном в темноте блестят фонари, когда Тсукишима, наконец, решается набрать заученный номер и зажмурить на несколько секунд глаза, дожидаясь ответа. Трубку поднимают спустя три долгих гудка: их количество никогда не меняется, давая Кею понять, что хоть что-то в жизни человека на другом конце сети поддается определенной системе. — Тсукки? Точно по расписанию, — Кей слышит улыбку в чужом голосе, — Сегодня пятница, короткий рабочий день, так что… — Можешь приехать в участок? — Э? Тсукишима этого и ожидал: удивленный выдох, нервное растягивание гласных, стук пальцев по телефонной трубке. И кто из них еще квалифицированный психолог? — Ты же хотел попробовать профилирование, нет? — спрашивает Кей и его собеседник коротко подтверждает это, — У меня кое-какое дело для тебя. — У-уже? Я говорил об этом неделю назад, Тсукки… — Так ты согласен? В Токио полно психологов, готовых получить неплохие деньги, Ямагучи. Ямагучи молчит несколько секунд, а потом тяжело вздыхает и соглашается. Тсукишима почти торжествует: он хоть и сказал чистую правду о приличном количестве готовых к заданию специалистов, но работать со знакомым значительно комфортнее. Более того, за всё время обучения Ямагучи в университете, Тсукишима осознал, насколько занудливыми бывают особо отличившиеся представители данной профессии. — Жду тебя через двадцать минут, — оповещает Кей и сбрасывает вызов, не успевая попрощаться и услышать подобное в ответ. Всё равно ведь встретятся. За дверью что-то громыхает и Тсукишиме не составляет труда догадаться, что Кагеяма с Хинатой вернулись в отдел. Они шумно ругаются, пока в коридоре не слышится звук с силой захлопываемой двери, после которого наступает блаженная тишина. Тсукишима тратит отведенное на ожидание время для того, чтобы разобрать протоколы, которые его начальство не потрудилось систематизировать. Толстая папка ложится на край стола ровно в тот момент, когда дверь распахивается, впуская в кабинет человека, с которым Тсукишима говорил по телефону пару десятков минут назад. Ямагучи Тадаши не может назвать себя достойным психологом, да и более того, не имеет серьёзных профессиональных практик, но упустить такой шанс, как профилирование преступника, просто не может. — Ну, показывай своё дело. Надеюсь, что это стоит потраченных на такси денег, — едва отдышавшись произносит Ямагучи, падая в кресло, которое обычно занимает Куроо. — Прекрати набивать себе цену. Тебе не идет, — цыкает Кей и протягивает Ямагучи документы без папки. Дело у них всё-таки забрали, но хранение копий никто не запрещал, — К какому сроку управишься? — Для тебя стараюсь, — Тадаши улыбается, а затем переводит взгляд на переданные материалы, — Постараюсь к завтрашнему утру. Максимум — к обеду. — Не планируешь спать? — Тсукишима вздёргивает бровь, интересуясь. Сон и здоровый образ жизни для Ямагучи священны, но и самопожертвование входит в ряд стандартных вещей. — Ну, я же обещал, да? Тем более, ты возлагаешь на меня надежды, Тсукки. Кей поднимает взгляд и сталкивается с искрящимися весельем глазами Тадаши. — Ничего я на тебя не возлагаю. Просто лишний раз проверяю твою квалификацию. Ямагучи усмехается, но оставляет тему закрытой. Об этом можно поговорить и в следующий раз, а пока… — Как твоё самочувствие? В последний раз ты был очень…зол. — Мой шеф перестал появляться на работе и жить стало куда легче. Другого Тадаши и не ожидает: разве что Тсукишима может пожаловаться на новых коллег в довольно грубой форме, но на этом всё всегда и заканчивается. Впрочем, Ямагучи и не надо точно знать, что произошло, чтобы распознать раздражение Тсукишимы. — Езжай домой, а? — просит он, укладывая документы в свою сумку, — Или поехали со мной. Всё равно у меня нет планов на вечер. — Уверен? — На сто процентов. — Смотреть «Мыслить как преступник» мы не будем. Ямагучи тяжело вздыхает и складывает руки на груди, будто бы делая одолжение. — Ну хорошо. Но на документалки запрет всё ещё распространяется. — Просто давай уже посмотрим что-нибудь сопливое, как ты любишь. — Я только за!