try to fight it

— Ойкава, надеюсь, у тебя веская причина для встречи, потому что я тащился сюда с другого конца Токио, — вздыхает Ивайзуми и присаживается на стул напротив Ойкавы. Они в каком-то кафе, первом попавшемся Тоору после того, как он вышел из офиса. — Более чем, Ива-чан, — Ойкава просто надеется, что его голос звучит бодро и не слишком выдает потрясение, полученное несколько часов назад. На допросе мужчина ожидаемо признался только в получении крупной взятки, умолчав о менее лицеприятных деталях его работы. Весь тот час, что шёл допрос, Тоору был напряжён и надеялся на то, о чём говорил мужчина в машине, останется исключительно между ними. До поры до времени. — Что случилось? Выглядишь неважно, — спрашивает Хаджиме, предварительно заказав себе кофе. Тоору хмыкает: ну еще бы! Не каждый день узнаешь, что погибший отец одного из твоих друзей торговал людьми, да ещё и на пару с кандидатом в мэры Токио. Правда, Ойкава сомневается, что этот мужчина имел в процессе большую власть: вряд ли бы так просто выложил всё, находясь у руля. — Выяснил кое-что по делу отца Матссуна, — говорит Ойкава и глаза Ивайзуми расширяются от удивления, — Что? Куроо-чан попросил меня об этом. Им, видимо, совсем неймется. — Мда уж, — цедит сквозь зубы Ивайзуми, — И что нарыл? Какая-то очередная грязная тайна из чужого нижнего белья? — Ох, не то слово. Предпочел бы не знать, — от правды сводит зубы и Тоору почти передумывает что-либо говорить, но Ивайзуми смотрит слишком внимательно, чтобы оставлять между ними недомолвки, — Матсукава Хисаши был не просто владельцем крупного хостесс-клуба и замечательным отцом. В перерывах между первым и вторым он торговал людьми на чёрном рынке. Хаджиме с трудом сглатывает свой кофе и непонимающе глядит на Ойкаву, который прекрасно понимает его ступор. Ситуация сама по себе щекотливая, а этот факт только её усугубляет. — Я не ослышался? Ты… серьёзно? — Абсолютно, — на выдохе произносит Тоору, — Сегодня брали Матсумото, как на духу выложил, что Матсукава его сообщник и всё, что причитается. Про записку Ойкава благоразумно умолчал: не хватало ещё дополнительных разборок с Хаджиме относительно неё. — Час от часу не легче, — устало вздыхает Ивайзуми и Тоору с ним соглашается. Хочется поскорее попасть домой и лечь спать. Лучше, конечно, провести вечер в компании Ивайзуми, но факт, что завтра воскресенье, ничуть не смущает его начальство. — Но, мне интересно, — говорит Ивайзуми, уставившись взглядом в потолок, — Торговали в смысле работорговли или… — Я думал об этом, честно. Но Матсумото ничего наводящего так и не сказал. — Вот как. Они сидят в тишине некоторое время, пока Ивайзуми не вздыхает, устало падая на спинку стула. — Ойкава, — зовёт он таким голосом, что Тоору даже не хочется отвечать. Обычно после такого Хаджиме говорит о неприятных для Тоору вещах, — Собираешься выдавать эту информацию Куроо? — Как раз думаю об этом, — честно признается Тоору. Он действительно обдумал это несколько раз, находя плюсы и минусы. Последних было всё же больше. Хотя Куроо и попросил его разузнать кое-какую информацию, о торговле людьми Ойкава узнал случайно и… Ох, он бессовестно оправдывается. — Решать тебе, — Ивайзуми пожимает плечами, — Но на твоём месте я бы промолчал. В конце концов, это уже не их дело. О да, Тоору это прекрасно понимает. Осталось только научиться мыслить объективно. — Давай прогуляемся, а? Я сегодня весь день сам не свой, — Ойкаве такая просьба кажется неожиданной, но он соглашается, пару раз кивнув головой. Ивайзуми начинает собираться, натягивая пальто, и Тоору замечает, как натягивается ткань на предплечье. Точнее, что находится под этой тканью. Бинтовая повязка. — Ива-чан, ты получил ранение? — интересуется он, стараясь придать голосу небрежность, но он все равно сквозит беспокойством. Ивайзуми замечает это и пытается ободряюще улыбнуться, но Тоору пресекает это на корню, — Только не надо делать такое лицо, я всё вижу. — Ничего серьёзного, Ойкава. Правда, — он разводит руками, стараясь казаться убедительнее, — Всего лишь моя небольшая ошибка. Тоору хмурится с несколько секунд, но потом расслабляется, спуская Ивайзуми эту выходку с рук. — Так уж и быть, поверю тебе. Но в первый раз! Хаджиме закатывает глаза и просит Ойкаву быть чуточку быстрее: за окном уже темно, а добираться каждый до своего дома они планировали пешком. На улице холодно: Ойкава ёжится, чувствуя голой шеей прохладу и Ивайзуми говорит, что в следующий раз оторвёт ему эту самую шею, если застанет в таком виде. — Ну кто же знал, что тебе захочется романтики, Ива-чан! — восклицает Тоору, за что ощутимо получает по предплечью. — Ничего подобного, Ойкава. — Разве это не свидание? — хитро прищуривает глаза Тоору. Ивайзуми смотрит на него так прямо, что невозможно смотреть, не отводя взгляд. — Ойкава, сколько тебе лет? — Хаджиме подходит к нему и перекидывает здоровую руку через шею. Ойкава оказывается в захвате, из которого не так уж и просто выбраться. Он протяжно мычит, но Ивайзуми даже не думает его отпускать, ероша ладонью волосы. — Из нас ребёнок только ты! — возмущается Тоору, когда ему все-таки удается вылезти. Ивайзуми ярко улыбается и Ойкава даже на секунду забывает о всех своих возмущениях. — Поверить не могу, что ещё пятнадцать минут назад мы говорили о продаже людей, — вздыхает Хаджиме, поправив пальто, — Не хотел говорить об этом, прости. — Всё в порядке, — Ойкава старается натянуть на шею воротничок рубашки, но у него ничего не выходит, — Кстати, редко увидишь тебя в такой одежде. — Я и сам не в восторге, знаешь ли. Сегодня мне планировали устроить омиай. — Снова? И как прошло? — Ойкава понимает, в каком положении Ивайзуми, и искренне старается его поддержать. Желание родителей женить собственного ребенка так высоко, что они прибегли к добровольно-принудительным мерам. — Никак. Потенциальная невеста отказалась в последний момент, за что я ей очень благодарен. В такие моменты Тоору чувствует себя последней гордости человеком, когда подобное случается с Ивайзуми. Он желает Хаджиме только счастья, но каждый раз, когда Ивайзуми остаётся ни с чем после очередного свидания, Тоору просто не может сдержать ужасного облегчения в своей груди. — Она просто узнала, насколько ты ужасен в отношениях и сбежала! — Но с тобой же я как-то встречаюсь, — не задумываясь выдает Ивайзуми и Тоору в очередной раз поражается его прямоте. Они идут по сияющими огнями улицам и Ойкава боится сказать что-нибудь произнести, потому что это будет как всегда очень смущающе. Но есть кое-что, что ему всё-таки придётся сказать. — Я расскажу всё Куроо-чану. — Решился? — Ага, — тянет Ойкава, — В конце концов, в управлении мне связаны руки. И зачем мне тогда информация? — Ну, хоть иногда ты умудряешься адекватно мыслить. — Грубо, Ива-чан! — Ойкава тычет Ивайзуми локтем в бок, а затем уворачивается от ответного.

***

— Значит, преступник может быть психически нестабильным? — Суга водит пальцем по столу, пока Дайчи расписывает возможные версии на магнитной доске, — Это значительно облегчило задачу, конечно. — Не язви, — не поворачиваясь говорит Савамура, продолжая соединять круги линиями, — Мы можем попробовать выйти на совершено иную версию. Может быть, его убили даже не из-за работы. — Когда ты от этого уже откажешься? — Не скоро. Но твоё сегодняшнее предложение всё ещё в силе? — Дайчи оборачивается к нему и садится на стул напротив. — Когда это я отказывался от своих слов, Савамура Дайчи? — Сугавара щурит глаза, — И раз уж ты так вцепился в это дело, я помогу тебе. Дайчи изумленно хлопает глазами: Сугавара Коуши, человек очень принципиальный и редко идущий на уступки, вдруг соглашается помочь ему с делом, против которого был всё время. — Ты уверен? — Боже, в конце концов, это и моя работа тоже. Это заставляет Савамуру улыбнуться и щелкнуть Сугавару по носу. В любом случае, помощь ему пригодится. Спустя час в отдел заявляется Куроо: довольный, раскрасневшийся, будто бы бежавший сломя голову. Он влетает в кабинет, хлопнув дверью и даже не здоровается: с ходу подлетает к Дайчи, стремясь ему что-то рассказать. — Савамура! Я достал информацию! — Что? Откуда? — Дайчи подрывается и широкими шагами подходит к доске, утягивая на буксире Куроо. Сугавара заметно оживляется: за целый час они ничего так и не придумали и Тетсуро явился божьим благословеньем. — Ойкава, — произносит Куроо и ловит чужой недоуменный взгляд, — Потом расскажу, это не так важно. Сегодня он со своим отделом задерживал Матсумото Кенту — третьего кандидата в мэры. Брали за взятку, но потом Ойкава выяснил, что он связан с Матсукавой, которого недавно застрелили. Причём очень близко. Савамура сглатывает: вот оно, то самое, за которое можно ухватиться, чтобы распутать запутанный клубок. — Они оба, — Куроо вздыхает и садится на стул: всё-таки марафон от дома Кенмы до участка его изрядно утомил, — Они оба замешаны в торговле людьми, Савамура. Игра принимает неожиданный поворот. Маркер едва не выпадает у Дайчи из рук, но он вовремя сжимает пальцы. Такого уж точно никто из не ожидал. — Ты уверен? — спрашивает такой же шокированный Сугавара. Конечно, они сталкивались со всем на своей практике, но даже у преступности должен быть предел. — Этот Матсумото сам Ойкаве всё выложил за какую-то мелкую услугу, — отвечает Тетсуро, — И не беспокойтесь: он на допросе ничего про Матсукаву не сказал. Что думаешь, Савамура? — Ничего. Просто это дело разрушает мою жизнь, — невесело усмехается Дайчи и ловит взгляд Сугавары из-под коротких ресниц. С походом куда-нибудь определенно придется повременить.

***

Акааши чувствует себя неважно: слегка мутит, в голове звенит боль, а руки совсем не слушаются. Он искренне благодарит Бокуто за наличие персонального водителя и собственный автомобиль: не придётся в очередной раз возиться с тонировкой. Они едут в сторону Шибуи и Кейджи почти плохо от яркого света. Управление находится на приличном расстоянии от Шибуи и каждая поездка в это место вызывает у Акааши стресс. В такие моменты он вспоминает, что Ойкава тут ещё и работал, и даже проникается к новому коллеге странным уважением. — Акааши, ты заболел? — интересуется Бокуто и Кейджи слышит в его голосе лёгкое беспокойство. Он проматывает в голове возможные варианты развития событий: если он расскажет, как всё есть, Бокуто запросто может попросить повернуть обратно и плакали все планы Акааши. Но если он солжёт, что всё отлично, от чужой опеки ему просто не отделаться. Кейджи выбирает второе, как меньшее из зол. — Я в полном порядке, Бокуто-сан, — Акааши кивает и Котаро щурит глаза, приглядываясь к его лицу. Когда он убеждается, что ничего противоестественного на нём нет, Кейджи отворачивается к окну, продолжая рассматривать ненормальную Шибую. Всё оставшееся время они едут молча, только иногда Бокуто напевает себе под нос какие-нибудь попсовые песни. Акааши слышал пару из них по радио и может даже вспомнить несколько строчек оттуда, но подпевать — выше его сил. Поэтому он только постукивает в такт кончиками пальцев. Кейджи отворачивается и рассматривает отражение Бокуто в другом окне. Котаро максимально расслаблен, даже не волнуется, да и чувствует себя, наверняка, прекрасно. Акааши даже немного завидно. Идея наведаться к Ушиджиме Вакатоши целиком и полностью принадлежала Бокуто, хотя Акааши не может сказать, что не оказал на него влияния во время принятия решения. Котаро руководствуется инстинктами, Кейджи — головой, а его умение совмещать эти особенности и выносить из данного максимальную пользу делает их дуэт практически непобедимым. Практически. Никто не обещает, что они пробьют абсолютную защиту Ушиджимы Вакатоши даже с помощью своеобразной харизмы Бокуто. — Акааши, а у нас есть план? — спрашивает Котаро, когда впереди уже мелькает вывеска того самого клуба. Кейджи потирает переносицу: Бокуто способен действовать по планам довольно редко, и лучше уж не ставить его в известность совсем. Потому что любой план Акааши срабатывает только если Котаро не в курсе происходящего и просто двигается в своём ритме. — С вас достаточно просто вести себя как обычно, — Кейджи старается ответить так, чтобы не задеть и, кажется, выбирает нужный тон. Бокуто улыбается и показывает большой палец, информируя, что он постарается. Когда они выходят из машины, Акааши даже сквозь маску чувствует, как сильно отличается воздух от того, к которому он привык. Жизнь почти на окраине Токио определенно сделала его слишком чувствительным. Внутри клуба оказывается не лучше: сладкий аромат духов смешивается с запахом лёгкого алкоголя и с силой бьёт по рецепторам. Поднимаясь по лестнице, Кейджи чувствует, как стремительно усиливается волнение в животе. Он позволяет себе замереть на несколько секунд — всё равно идёт позади Бокуто и одного охранника. Уже у двери ему начинает казаться, что они не готовы встретиться с Ушиджимой лицом к лицу, но одного быстрого взгляда на Бокуто хватает, чтобы убедить себя в обратном. Котаро уверен, как никогда: Акааши даже готов поклясться, что видит огонь в чужих глазах и двигающиеся под кожей желваки. Страх отступает также неожиданно, как и накатил. Бокуто входит без стука: такая уж у него привычка. Ушиджима не возмущается, как это по обыкновению происходит, а только кивает. Мужчина рядом с ним — очевидно, Тендо Сатори, о котором Акааши кое-что вычитал в базе данных, — широко улыбается и машет им рукой. — Вы как раз вовремя, Бокуто Котаро и Акааши Кейджи, — полицейский едва ли не закатывает глаза от такой фамильярности и даже представляет, что творится в голове Бокуто, который подобного не признаёт. — И тебе привет, — Котаро плюхается в кресло напротив Ушиджимы, закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди. Акааши называет это боевой стойкой, — Давай сразу по делу, не будем тянуть резину. — Солидарен с вами, — громогласно соглашается собеседник Бокуто, — Вы хотели рассказать мне кое-что важное? — Насчет недавних убийств. Есть теория, что следующей жертвой будет кто-то из моих людей. В курсе же о топе трёх клубов на Шибуя? Ушиджима кивает, подзывает к себе Тендо и шепчет ему что-то на ухо. Сатори послушно кивает и удаляется в сторону шкафа, за которым, очевидно, сейф. Кейджи подавляет в себе желание посмотреть, зато Бокуто откровенно пялится. Впервые в жизни Акааши рад тому, что иногда Котаро нарушает рамки приличия. Тендо возвращается с толстой папкой, которую вручает Ушиджиме. Тот спешно пролистывает страницы, находя нужную и передает папку в открытом виде Бокуто. — Тут некоторые сведения о парне, которого застрелили. Сведений не то чтобы много, но для принятия на работу этого было достаточно. Котаро протягивает папку Акааши и тот принимает её, начиная изучать. Основные данные, характеристика с прошлого места работы: отель Токио Нива, никаких претензий нет. Золото, а не работник. Но что-то не даёт Акааши покоя. Он перелистывает страницы, изучая одного работника за другим и понимает, что же его всё-таки беспокоило. На вопросы в заявлении Минегиши отвечал сухо, односложно, ни слова больше, ни слова меньше, в то время как даже Ширабу Кенджиро — не слишком разговорчивый парень у стойки администрации, встретивший их — с большим усердием заполнял каждый пункт. Разумеется, нужно брать в расчет и такой фактор как пресловутое нежелание и особенности характера, но Кейджи всё равно прочно уцепился за этот факт. — Минегиши-кун был очень живым парнем, Акааши-сан, — вдруг даёт о себе знать Тендо, оказавшийся прямо за плечом Кейджи, — Болтал без умолку, даже я от него уставал, а утомить меня не каждый способен. — У него очень сухое заявление, Тендо-сан. Вы же заметили это? — Ещё при приёме на работу. Но ничего не сказал: какое моё дело, главное, нужные документы принёс, — отмахивается Тендо, — Довольно любопытно, да? — Действительно. Приму это к сведению, — Акааши кланяется и чуть прикрывает глаза, — Это очень ценная информация. Тендо улыбается, демонстрируя ровный ряд зубов. Кейджи он напоминает Чеширского кота из небезызвестной истории про Алису. Сам он себя чувствует белым кроликом, за которым следует увлеченный Бокуто. Он что-то живо обсуждает с Ушиджимой, кажется, совсем забыв об истинной цели их пребывания здесь. Кейджи рассматривает их двоих без особого интереса, скорее, просто делая вид. Он полностью пребывает в своих размышлениях, объединяет это как-то с информацией, полученной от Ойкавы и смотрит на дело под разным углом. Они уходят через час: за это время Бокуто успел подружиться с Ушиджимой и даже почти стать его названным братом. Благо, Тендо отговорил его от этого. Спускаясь по лестнице, Акааши чувствует смертельную усталость и ломоту во всем теле: со здоровьем определенно нужно что-то делать. Но сейчас не то, что на обследования, на простой поход к терапевту не хватает времени. В машине он позволяет себе расслабить мышцы и даже сползти чуть-чуть с сиденья, чтобы уложить голову Бокуто на плечо. Всё равно темно, а охране до личной жизни босса дела нет. Да и Кейджи умудрился устать сверх меры, активно проведя лишь вторую половину дня. — У тебя всё-таки что-то случилось, — тихо проговаривает Котаро. Сейчас его голос куда спокойнее и приятнее, чем ещё пятнадцать минут назад. Можно расслабиться и перестать притворяться сильным и непоколебимым. — Ничего такого, — у Акааши действительно в жизни всё тихо и спокойно, если убрать самого Бокуто, — Просто нужно отдохнуть. И всё. Котаро хмыкает — не поверил. Но вслух ничего не говорит, только поглаживает Кейджи по плечу, вновь напевая под нос очередную песню. Акааши потихоньку проваливается в сон, чувствуя, как слабеет его тело.