try to fight it

— Мы можем иметь дело с целым преступным синдикатом. И лучше бы подготовиться к худшему прямо сейчас, — вкрадчиво говорит Дайчи, опираясь плечом о книжный шкаф, в котором ровными стопками пылятся разной степени важности бумаги. Ночь для него прошла не лучшим образом: многочисленные умозаключения так и не дали выспаться, хотя Куроо вместе с Сугой упрямо вытолкали его из отдела прошлым вечером. Чтобы отдохнул и перестал на некоторое время думать о работе. — Дайчи-сан, а откуда информация? — подаёт голос Тсукишима и Савамура неожиданно хочет попросить его заткнуться. Но вместо этого лишь расплывчато отвечает, разводя руками и недвусмысленно косится в сторону Куроо. Понятливому Тсукишиме с головой хватает и этого. — Нам необходимо проверить связи Матсукавы и Матсумото. Хотя, это будет весьма сложно: нет разрешения и дело даже уже не наше, — произносит Суга, обращаясь к остальным. Дайчи остаётся только кивнуть и наблюдать за реакцией служащих: они имеют право отказаться и не ввязываться в такое опасное дело, Савамура осуждать их за это не будет. Но никто не двигается с места даже после того, как Дайчи вслух заверяет, что желающие могут покинуть кабинет и заняться другими делами. — За кого ты нас принимаешь, Савамура? — спрашивает Ивайзуми, сохраняя при этом такое ровное выражение лица, что Дайчи становится даже не по себе, — Давай просто покажем этим офисным крысам из главного управления, что они абсолютно беспомощны. — Мне нравится твой настрой, Ивайзуми! — улыбается Куроо, хлопая Хаджиме по спине ладонью, — А как же Ойкава? Дружеская солидарность? — Ему я хочу доказать это в первую очередь, — Ивайзуми скалится, вызывая у Тетсуро смешок, — Когда приступаем? Это незаконно, но мои ребята всегда готовы помочь. — Прямо сейчас, — Сугавара щурит глаза, чем несказанно удивляет Дайчи: в последние два дня он не в меру деятелен, — Кагеяма, Хината, Энношита, вы поедете со мной. А Дайчи и аналитики… — Коуши всматривается в чужое лицо и Савамура борется с желанием отвернуться, — Они останутся здесь и будут нашим мозговым центром. Всё понятно? Первый отдел в полном составе согласно кивает, а со стороны Кагеямы и Хината слышатся звуки бурной деятельности: приказ Сугавары они восприняли более чем серьёзно.

***

— Сугавара-сан, а куда мы направляемся? — спрашивает Хината, разглядывая улицы в небольшое окно служебного автомобиля. Он и Кагеяма сидят на заднем сиденье, из-за чего создаётся слабое ощущение, что хоть где-то их уровень совпадает. Для Сугавары и Энношиты они оба ещё новички. — В место, где наши подпольные методы никто не осудит, и более того — даже поможет, — Хината видит в зеркало заднего вида, как Сугавара улыбается той самой своей улыбкой, из-за которой даже Кагеяма чувствует себя неуютно. — Мы свяжемся с якудза? — подаёт голос Кагеяма и Шоё фыркает: всё-то он знает! — Слышал, что полиция подобным не брезгует. — Почти, — вместо Сугавары отвечает Энношита, выкручивая руль вправо: бетонные улицы с зелёными проблесками деревьев сменяются переулком, погруженным в тень с небольшим количеством машин на проезжей части, — Якудза — это слишком дорого для нас, а членов родовитых семей вроде Акааши или Сугуру у нас нет. Приходится довольствоваться малым. Хината понимает из сказанного мало: крупных связей у них нет, ловим рыбу поменьше. О личностях вроде Акааши и Сугуру он никогда не знал и особой нужды в данном знании не испытывает. — Энношита у нас спец по таким людям. Да, Энношита? — с хитрецой в голосе спрашивает Сугавара, кинув на коллегу за рулём быстрый взгляд. Чикаре только тяжело вздыхает и хмурится, но всё равно утвердительно кивает. Хината несколько десятков секунд смотрит на Кагеяму, которого реакция начальства совершенно не заботит: отвернулся к окну и разглядывает здания за стеклом. На Шоё также ноль внимания, хотя, не то чтобы он в этом сильно нуждается. Они едут ещё около часа: Хината успевает вздремнуть, откинувшись на сиденье, зато после того, как он открывает глаза, за окном совершенно другой пейзаж. Бетонные блоки и ленты стекла сменились линией побережья. — Где мы? — интересуется Шоё, не обращаясь ни к кому определенному, но Кагеяма отвечает так, будто спросили именно его: — Район Ота, — коротко бросает он, даже не глядя на Хинату. — Ота?! Что мы здесь делаем, Сугавара-сан? — Шоё даже передёргивает: для какой это цели нужно ехать аж в прибрежный район? — Расслабься, Хината. Это всё исключительно в интересах следствия, — успокаивает его Суга, демонстрируя большой палец, — Тем более, ты живёшь в Мэгуро, если я не ошибаюсь. Отсюда добраться намного легче. Шоё поджимает губы, но соглашается, кивнув головой. Они едут ещё около пятнадцати минут, затем машина останавливается около одного из многочисленных складов, тянущихся непрерывной линией вдоль побережья. Только выйдя из машины, Хината сразу ощущает запах выхлопных газов вперемешку с солёным ароматом моря: сочетание, знакомое ему со времён студенчества, когда он вынужден был снимать квартиру в районе Минато. Но сейчас что-то едва уловимое раздражало рецепторы, и это вовсе не ядовитый запах дыма. — Тут хранят оружие? — спрашивает Кагеяма, также принюхиваясь к воздуху. — Порохом несёт, — добавляет Хината и ловит на себе оценивающий взгляд напарника, — Причём и дымным, и бездымным. Сугавара усмехается, идя с ними вровень; Энношита возглавляет их небольшую процессию, явно зная, что делает. — У нас нет больших связей, поэтому берём всё от таких вот знакомств, — он кивает в сторону идущего впереди Чикары, — Этот склад принадлежит вассальной семье Инагава-кай, а охраняют его босодзоку, придерживающиеся исключительно старых традиций. — Впервые слышу, чтобы янки на работали на якудза, — тихо проговаривает Кагеяма, осматриваясь вокруг, — Тем более, янки-консерваторы. — Традиции традициями, а деньги всем нужны, — Коуши пожимает плечами, — Тем более, Энношита говорил, что платят неплохо. После отставки вполне можно податься к этим ребятам, если совсем туго будет. — Вы уже задумываетесь об отставке, Сугавара-сан? — Если нас поймают за расследованием этого дела, отставка — лучшее, что нас с Дайчи ждёт, — с улыбкой произносит он, а позже замечает удивление на чужих лицах, — Ну, а вы что думали? Вас ещё, может быть, оставят, ценные кадры, всё-таки. А нам вполне можно будет помахать ручкой. Хината вздыхает: дело действительно может выйти им боком, поэтому и стоит действовать куда более осторожно. И очень кстати вспоминается, что Энношита перед отъездом тонировал окна служебной машины. — А если всё пройдёт гладко? — спрашивает Кагеяма, заставляя Сугавару улыбнуться и удивленно вздёрнуть бровь. — Тогда мы можем считать себя победителями. Кагеяма собирается было спросить ещё кое-что, но его перебивает скрип открывающейся двери, после которого по огромному складу разносится восторженный вопль. — Чикара! Двести лет тебя не видел! Шоё наблюдает за тем, как его почтенного семпая сжимают в медвежьих объятиях сразу двое парней сомнительной наружности, характерной только для янки. Один — с бритой головой, в красном потрепанном плаще с цветными нашивками и вышитыми на спине золотыми иероглифами. Другой — чуть ниже, с крашенными волосами, в похожем плаще, только чёрного цвета и без многочисленных нашивок, разве что лаконичная надпись белым вдоль спины. — Танака, Ноя, ну угомонитесь уже! — фыркает Энношита, стараясь пресечь все попытки обнять его, но двое янки оказываются куда проворнее, — У меня и моих напарников есть к вам дело! Парень в красном останавливается и переводит взгляд на стоящих в стороне полицейских: Сугавара приветливо улыбается ему и машет рукой, в то время как Кагеяма и Хината вежливо кланяются. — Суга-сан! У вас новенькие? — почти в унисон вопят оба янки, — И как, хороши? — Ну, им ещё много нужно пройти, — Коуши подмигивает Кагеяме и Хинате, — Даже боевого крещения ещё не было. — Тогда нам нужно с ними познакомиться, — янки в красном подходит ближе, предварительно выпустив Энношиту из своих объятий, — Меня зовут Танака Рюноске, но вы можете называть меня Красным Драконом Ота! Хината восхищенно хлопает глазами: вблизи плохие парни действительно выглядят круче, чем он себе представлял. Даже будучи полицейским нельзя отрицать, что янки, в частности и босодзоку, в какой-то степени заставляют восхищаться собой. — А я — Нишиноя Юу, — другой парень в чёрном буквально материализуется рядом, пока Шоё концентрировал всё своё внимание на Танаке, — Прозвища у меня нет, но знайте — я лучший в ориентировании по Токио и данному району в частности! Двоих янки для одного Хинаты оказывается слишком много: даже если Энношита и Сугавара перенимали основной огонь на себя, Шоё всё равно почувствовал себя уставшим уже после пяти минут общения с ними. Кагеяме, кажется, всё равно: он следит глазами за перемещениями информаторов — а в том, что это информаторы, Хината уже не сомневался, — и изредка вставляет пару слов в общий разговор. — Так вы зачем пришли, Чикара, Суга-сан? — интересуется Танака, когда они оказываются в небольшой комнатке, где, судя по всему, коротают время эти парни, — Вы редко к нам заглядываете, а тут — почти всем отделом. — Есть одно неприятное дельце. Связано с Инагава-кай и, может быть, даже выходит за пределы обычных разборок между якудза, — говорит Сугавара, устало потирая виски, — Не замечали ничего подозрительного? — Разве что, убийство Матсукавы-доно, — задумчиво тянет Нишиноя, — Да и босс уже почти месяц не заглядывал, хотя раньше наведывался каждую неделю, иногда и по два раза. Внимательно слушая Нишиною, Хината замечает краем глаза, что Кагеяма снова записывает данные в свой злополучный блокнот. Когда-нибудь Шоё определённо выкрадет его с целью разузнать, что же там всё-таки написано. — Кто занимается управлением делами семьи помимо босса? Правая рука, наследник, кто-то ещё? — Нынешний босс на расстояние вытянутой руки к себе никого не подпускает, что уж говорить о доверии дел кому-то другому, — проговаривает Танака, — Даже Матсукава-доно, очень уважаемый человек, не был к нему слишком близок. — А связи с другими семьями? Хоть что-то? Танака на секунду задумывается, а затем пожимает плечами и переводит взгляд на такого же недоумевающего Нишиною. Они молчат около минуты, Хината даже успевает почувствовать неприятную неловкость, но потом Нишиноя неожиданно хлопает в ладоши, а его глаза загораются огнём участия. — Вспомнил кое-что! — он подсаживается на стул около Сугавары, — Это произошло около месяца назад, как раз перед тем, как босс перестал навещать нас, Рю тогда был в туре по Сайтаме, поэтому я дежурил один. Где-то в семь часов вечера мне позвонил Такаги-сан — главный в охране босса — и предупредил, что они скоро заедут. Приехали через час, но с боссом и Такаги-саном был ещё один: имени не знаю, но по внешности — тот ещё тип. Глаза узенькие, сам низкий, полный, с плешью на голове. В общем, типичный наш политик. Хинате хочется рассмеяться, хотя он отчетливо понимает, что не место и не время. Этот парень — Нишиноя — умеет рассказывать об ужасающих вещах с некой иронией. — Они о чём-то разговаривали, я не слышал: меня ещё в начале загнали сюда и сказали ни под каким предлогом не высовываться. Знаю только, что сначала ругались, но потом всё утихло. Я тогда сильно удивился: босс и кричит. Он у нас вообще редко голос повышает, хотя и выглядит грозно. — Сможешь опознать? — спрашивает Сугавара. — Да запросто! Сугавара облегченно вздыхает: ну хоть с чем-то разобрались, хотя он так и не понял до конца, в чём заключается ценность данных показаний. В любом случае, лишним не будет. — А теперь основной вопрос, — он смотрит на Танаку и Нишиною со всей серьёзностью, даже Хинате становится не по себе, — Вы знаете что-нибудь о торговле людьми? Промышляет ли этим Инагава-кай? Янки выглядят пораженными и Шоё понимает, что они со всем этим незнакомы, а понятие о подобном имеют слабое. Хотя, нельзя сказать точно, что и их отдел всё правильно понял. — Э? С чего бы это? Воздух, кажется, становится легче после того, как они произносят эту пару простых слов. Сугавара даже рад, что ошибся: если бы Танака и Нишиноя были в этом замешаны, дальше им пришлось бы несладко. — Этот Матсукава замешан в торговле людьми на чёрном рынке. Мы не исключаем, что вся Инагава-кай в этом замешана. Танака и Нишиноя переглядываются, а после пребывают в некотором оцепенении около двух минут, пока Энношита не кашляет, напоминая о присутствии. — Ой… Это просто так неожиданно, что аж страшно, — выдавливает из себя Танака и Хината прекрасно его понимает: он сам, когда услышал, чуть чувств не лишился, хотя Матсукаву не знал, а об Инагава-кай имеет смутное представление, что уж говорить о человеке, который с ними ещё и работает. — Раз уж вы ничего не знаете, мы можем быть свободны, — говорит Сугавара, накидывая на плечи снятый ранее пиджак. Кагеяма следует его примеру и встаёт, готовясь покинуть помещение, но их неожиданно останавливают: Нишиноя подскакивает со своего места и хлопает ладонями по столу. — Ноя?.. — Суга-сан, если мы можем чем-нибудь помочь, вы скажите! Хината замечает, как губы Коуши расплываются в улыбке: эти два парня определенно неплохо влияют на их начальство. — Тогда, прошу вас как можно внимательнее следить за перевозками Инагава-кай и за членами семьи вообще. — Будет сделано! — и Танака, и Нишиноя отдают Сугаваре честь, из-за чего тот весело прыскает. — К пустой голове руку не прикладывают, — он щёлкает обоих по носам, а затем прощается и выходит из комнаты. Они ждут Энношиту чуть больше минуты: он задержался внутри по известным только ему причинам. Уже сидя в машине, Хината решается задать вопрос, мучающий его с самого начала встречи. — Сугавара-сан, а почему Танака-сан и Нишиноя-сан так легко помогают вам? — он старается спросить как можно аккуратнее, но всё равно чувствует на себе осуждающий взгляд Кагеямы, — Они же собственного работодателя предают. — Мы с Энношитой знаем их почти со школьной скамьи, — отвечает Сугавара без ожидаемой для Хинаты злобы, — Всю жизнь мечтали стать полицейскими, а потом попались на мелком хулиганстве и всё — прощай, мечта! Поэтому, пожалуйста, в будущем будьте аккуратнее. Хинате данная история кажется несколько грустной: так просто и нелепо лишиться в какой-то момент своей мечты, а после провести всю свою жизнь, занимаясь совершенно противоположным. Шоё бы так не смог: пробился бы, сломал все преграды, но мечту в жизнь воплотил. Но почему-то после общения с Нишиноей и Танакой они не кажутся ему трусами или слабохарактерными людьми, даже наоборот — такие живые, сильные и уверенные, неплохо бы справились с работой полицейского. Шоё осознает, что теперь он просто обязан зажить полной жизнью: у него есть воплощенная в жизнь мечта и куча целей, которых ещё предстоит достичь.

***

— Акааши-чан, ты меня угнетаешь, — тянет Ойкава, сидя за столиком небольшого кафе напротив здания главного офиса, — У тебя такой вид, будто тебя все достали. Как только Бокуто-кун с тобой общается? — У нас с ним договоренность, — говорит Акааши и отпивает свой кофе: он всё ещё чувствует себя неважно, хотя со злополучной встречи с Ушиджимой прошел уже день, — Ему удалось завести со мной дружбу со второй попытки. — Со второй? Вот это да, — язвит Тоору, но Кейджи пропускает сарказм коллеги мимо ушей, предпочитая уделить внимание гуще на дне чашки, — А с какой попытки справились остальные? — Других знакомых у меня нет. А с Вами мы исключительно коллеги. Ойкава кривится: всё-таки этот Акааши — действительно непрошибаемый парень, с какой стороны не подойди. Ему даже кажется, что он эту «крепость» никогда не возьмёт, но, в конце концов, его лучший друг, а по совместительству парень, — Ивайзуми Хаджиме, куда уж сложнее? — Акааши-чан, а вы с Бокуто-куном встречаетесь? — Ойкава решает идти напролом, раз уж другие способы против него не работают. Кейджи не оправдывает надежд Ойкавы: только лишь дёргает бровью, но его лицо в целом остаётся таким же невозмутимым. — Даже если так, это не Ваше дело. Тоору довольно хмыкает: что-то между ними двумя определенно было, только вот это самое тщательно скрывается, и если он не подберется ближе, в жизни не узнает правды. Не то чтобы его это слишком волновало, но любопытство — ужасная вещь, против которой даже сам Ойкава Тоору не в силах пойти. И не только лишь он. — Как мило, — Ойкава улыбается одной из своих самых милых улыбок, которую Ивайзуми терпеть не может, — Пожалуйста, Акааши-чан, расслабься, потому что за нами следят. — Я заметил это ещё пятнадцать минут назад, Ойкава-сан, если Вы сомневаетесь в моём профессионализме. «Что и следовало ожидать от ближайшего к комиссару человека, » — проносится в голове Ойкавы, пока он будто бы случайно переводит взгляд с Акааши на человека за столиком в углу кафе. Одет как обычный гражданский, только вот слишком уж часто он поглядывает в их сторону, а наушник можно было бы и не прятать под капюшоном — сейчас подобное ничуть не смутит людей. — У него с собой пистолет, — проговаривает Акааши, делая вид, что рассматривает меню, — И мне кажется, ему изрядно надоело слушать наш трёп: он явно ожидал разузнать что-то о главном офисе или же Бокуто-сане. — Что предлагаешь? — Провокация, — Акааши поднимает на Ойкаву взгляд и тот читает в его глазах чистую решимость, — Из посетителей только мы, один мужчина и персонал. В зале нет официантов, а бармен отсутствует. Если будем действовать сейчас, избавим себя от дальнейших проблем. — А я и не думал, что ты такой рисковый парень, Акааши-чан, — улыбается Ойкава, одной рукой нащупывая под пиджаком кобуру, — Но я в деле. Через несколько десятков минут Акааши встаёт с места и двигается к следящему за ними человеку. Подойдя почти в упор, он приподнимает сзади пиджак, будто бы хватаясь за пистолет, которого на самом деле нет. Последующее проходит для Ойкавы словно в тумане: человек вытаскивает свой пистолет первым, сам Тоору кричит единственному посетителю и персоналу предупреждение и стреляет сам, перед этим подав Кейджи сигнал. Пуля попадает следящему в плечо, из-за чего он сдавленно шипит и падает на серый диван с брызгами его собственной крови. Ойкава подходит к нему и стягивает очки: зелёные глаза смотрят на него со злобой и откровенным презрением и кажутся почему-то такими знакомыми, но Тоору не может узнать их полностью. Под капюшоном оказываются неестественно светлые для японца волосы, да и черты выглядят куда более грубыми и резкими. После того, как он сдергивает капюшон, Ойкава слышит удивленный вздох Акааши, а секундой позже замечает непонимающий взгляд. — Какого чёрта ты делаешь, Хайба?