try to fight it

Акааши дрожит, до белеющих костяшек сжимая ткань брюк, и бессмысленно разглядывает стену перед собой. Комиссара оперируют почти час и всё это время напряжение не покидает тела Кейджи, охватывая полностью. Часы над дверным проёмом мерно тикают, раздражая Акааши ещё больше, хотя, казалось бы, уже предел. Жена комиссара выглядит едва ли хуже него, потому Кейджи и молчит, прекрасно понимая, что ей сейчас больнее всего. Глухие всхлипы отдаются эхом в коридоре больницы, ещё недавно гудевшем из-за большого количества людей, но сейчас практически пустом. Акааши старается заглушить их хоть чем-то, но это не представляется возможным. Кейджи не знает, винит ли его эта женщина, пережившая за один день многое, ведь он с ней с самого начала и словом не обмолвился. Акааши сомневается, что жена комиссара в курсе, кто же он есть: вряд ли её посвящали в такие подробности рабочей жизни, и от этого становится менее уютно. Уйдя с головой в размышления, Акааши поздно замечает, как на его плечо ложится чужая ладонь, слегка сжимая. Обернувшись, он видит перед собой Бокуто, полного какого-то немого напряжения до самых кончиков пальцев. — Вас… Вас здесь быть не должно, Бокуто-сан, — выдавливает из себя Кейджи, вопреки словам цепляя пальцы Котаро своими. — Не должно. — Я, — Бокуто осекается, переводя взгляд на сидящую рядом женщину. — Мы знаем, кто это сделал. И мы разберёмся. Акааши не совсем в том состоянии, чтобы пререкаться, но положение дел ему не нравится от слова совсем. — Самосуд… — Это не самосуд, — Бокуто перебивает его, — это лишь плата по счетам. Пойдёшь со мной? Кейджи кивает, чувствуя на себе чужой взгляд, и прикрывает глаза: самое время сказать что-то действительно важное. Но Бокуто всё делает за него. — Дождётесь комиссара? — спрашивает он, казалось бы, очевидную вещь, но женщина кивает и улыбается, из-за чего слёзы в уголках её глаз скатываются по щекам.

***

Хината смотрит на алое пятно, растёкшееся на асфальте грязной кляксой и нервно сглатывает. Простреленная Кагеямой рука нещадно кровоточит, и Шоё даже боится представить, какую боль сейчас его напарник испытывает, поскольку сам пулевое никогда не получал. И не слишком рад подобной перспективе. Кагеяма сжимает зубами ткань его пиджака на плече и Хината надеется, что скорая прибудет в ближайшее время, потому что дальше так продолжаться не может. Ивайзуми не слишком заботливо обматывает рану бывшим рукавом своей рубашки, пытаясь остановить кровь, и сквозь зубы проклинает работников неотложки. — Не скажу, что это бредово, но доработать план всё-таки стоило, — вздыхает он, вытирая лоб внешней стороной ладони, оставляя бледный алый след. — Очень в духе Ойкавы. Когда на фоне шума волн раздаётся вой сирены скорой помощи, Хината облегченно выдыхает, но длится это недолго: хватка челюстей Кагеямы на плече ослабевает, а дыхание замедляется. — Ивайзуми-сан, Кагеяма теряет сознание! — говорит Шоё, приподнимая голову Тобио за подбородок. Чужие губы потеряли цвет, как и кожа, стремительно бледнея. — Передавай его мне, а сам — к складам, — командует Ивайзуми, замечая испуг на чужом лице. — И не бойся так, ладно? Считай это боевым крещением. Хината сглатывает, перекладывая голову Кагеямы на чужое плечо, забирает пистолет, закладывая его за пояс, и бежит в сторону складов, стараясь придерживаться слепых зон. Когда скорая заезжает на территорию, Шоё прячется за сваленные друг на друга куски арматуры и впервые радуется своему низкому росту. Увозят Кагеяму спустя десять минут, и Ивайзуми присоединяется к Хинате, стягивая с тела рубашку, чтобы остаться лишь в пиджаке поверх майки. — Одного удостоверения хватило, чтобы нас оставили в покое, — он усмехается, но это выходит у него слишком нервно и несколько нелепо. — А теперь по плану: входим через черный вход, ты — позади меня. Главное — не подставляйся, без того лишились одного человека; оставляю пистолет тебе, с ножом ты управляешься куда хуже. Идёт? Хината кивает, нащупывая рукой холод пистолета, и медленно выдыхает, выравнивая дыхание. — Не нервничай, — Ивайзуми толкает его в плечо, подбадривая. — Я переживаю не меньше твоего. Шоё неловко улыбается, опуская взгляд, и только сейчас замечает, как трясутся у Хаджиме руки.

***

Ойкава вздрагивает, заслышав до неприятного знакомый звук выстрела где-то снаружи. Нога в лакированной туфле останавливается в опасной близости от лица, и Тоору выдыхает, радуясь, что относительной целостности его лица ничего в ближайшее время не грозит. — Какого?.. — цокает человек, едва не повредивший Ойкаве нос и всё, что повыше. — Хироо, проверь. Из коморки, выделяющейся лишь тонкой полосой между дверью и косяком, доносится разочарованный вздох, после которого следует целая череда всевозможных шорохов и даже падений. — Ты можешь сделать это нормально? — угрожавший явно на взводе, потому и переводит внимание с Ойкавы и Матсукавы на своего нерадивого напарника. — И где остальные, когда они так нужны? Человек из коморки всё-таки покидает таковую, натыкаясь попутно на углы мебели и складки ковра, шипит сквозь зубы и даже получает недовольное замечание в свою сторону. Ойкава лишний раз удивляется их уровню организации. — Не за вами ли приехали, а? — ухмыляются сверху и Тоору искренне надеется, что тот прав. Каким бы идеальным ни был его план, подстраховка никогда не делала хуже. Но какая-то часть Ойкавы осознаёт, что всё им затеянное — одна большая опасность и ему совсем не хочется втягивать в это Ивайзуми, да и всех ребят из отдела. — Не думаю, — Ойкава сплёвывает прямо на пол. — Я теперь работаю в центральном управлении и у меня выходной. — А этот парень? — Я беспризорный, — ухмыляется Матсукава, за что получает ногой под рёбра. — Шутить будем в другом месте, — вздыхает похититель. — Надеюсь, Хироо… Но договорить он не успевает: пуля разрезает воздух прямо над его головой, прошив насквозь деревянную дверь, а после застревает в стене.

***

Несмотря на свою репутацию Хината передвигается на удивление бесшумно: по возможности даже избегает малейших источников шума. Зато дышит, как загнанный зверь, и скрипит от натуги зубами. То ли пытается сам себя успокоить, то ли понял, что бороться с паникой бесполезно, и теперь её же глушит. Пробивающийся сквозь разбитые окна свет помогает слабо, но Ивайзуми хотя бы может рассмотреть дорогу, дабы не наткнуться на огромные железные бочки или сваленные груды металлолома. Для стандартного склада здесь слишком много свободного места. Хаджиме жестом показывает Хинате, куда двигаться, и сам пролезает под подвешенной балкой, избегая центральной части помещения. Передвигаться окраинами не слишком безопасно в техническом плане, но можно заручиться неплохой гарантией, что операция пройдёт успешно. Но когда где-то в двадцать метрах от Ивайзуми кто-то неожиданно чихает, Хаджиме даже перестаёт дышать. Источник звука приближается, шаркая ногами, и Ивайзуми отсчитывает до трёх, сжимая покрепче нож, чтобы ударить первым. Человек несколько выше него самого, но в комплекции явно проигрывает. Шансы шестьдесят на сорок. Человек замечает их и вытягивает из кармана телефон, попутно вздыхая так, будто его ожидает после этого смертная казнь. Ивайзуми делает выпад вперёд, стараясь выбить из чужих рук средство связи, но вдруг происходят удивительные вещи: звук удара о голову и тело, упавшее к его ногам мёртвым грузом. Танака с металлической трубой в руке смотрится более чем угрожающе. — Танака-сан? — спрашивает Хината поражающе просто, даже не задумываясь о факте, что они здесь явно лишние. — Что… Что вы тут делаете? — Это я бы у тебя спросил, парень, — кто-то в тени усмехается и подходит ближе, уже не стараясь скрыть звук шагов. — Вы из-за Сугуру-сана? Ивайзуми ухмыляется, стоит незнакомцу выйти в свет слабых лучей. Танака Рюноске выглядит сейчас куда лучше него самого, потому у Хаджиме явно нет причины возмущаться. Этот парень просто не может прийти с плохими намерениями, ровно, как и его вечный спутник позади. — Но Суга-сан не мог с вами связаться, — говорит Хината, поравнявшись с Ивайзуми. — Что-то случилось? — Ну, мы были на последнем хэндшейке Коджихару, — с горечью в голове выдыхает Танака, явно припоминая что-то действительно грустное. — Этого нельзя было пропустить, я бы не простил себя до самой смерти! — Ладно, забыли, — фыркает Ивайзуми, закатывая на пиджаке рукава. — Вы знаете, где находится этот Сугуру-сан? Танака кивает, подзывая их рукой к себе. Его красный плащ смотрится внушительно в этом антураже затхлости, но вряд ли почти голый по пояс Ивайзуми выглядит лучше. Ойкава бы посмеялся. Ох, Ойкава. Ивайзуми закусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь отогнать пугающие мысли. Ойкава где-то рядом, может быть — за стеной, его сердце бьётся, а сам он дышит и по-дурацки улыбается своим же врагам, запутывая их ещё больше. С ним просто не может произойти ничего плохого, иначе Хаджиме не может отвечать за свои действия. — Сугуру-сан тут кто-то вроде императора, после убийства босса потихоньку прибрал всё к своим рукам, — цыкает Нишиноя, подсвечивая путь экраном мобильного. — Нас не уволил, но приказал сидеть тише воды, ниже травы. Шаг влево, шаг вправо — расстрел без выяснения деталей. — Слушай, Танака, — зовёт Ивайзуми. — Этот Сугуру случаем не из потомственных полицейских? Больно фамилия знакомая. — Сугуру Сайто возглавлял управление по району Сэтагая, один из Двадцати трёх генералов. Можно сказать, зачинщик, — выпаливает Хината, а затем смущенно улыбается, заметив на себе несколько озадаченных взглядов. — Блокнот Кагеямы, — и демонстрирует записную книжку, которую его напарник без устали заполнял. — Значит, у нас имеется синдикат из последователей Двадцати трёх генералов, подстроивший убийство господина Матсукавы и едва ли не пристреливший Акааши и Ойкаву чужими руками, — проговаривает Ивайзуми, уставившись в противоположную стену. — Лично в камеру затолкаю. Хината почти смеётся, когда шум выстрела — звук, изрядно надоевший ему за этот ужасно длинный день — вновь слышится слишком близко. Небезопасно близко.