Мой Учитель

      Это случилось почти тридцать пять лет спустя, когда Даэррек Эантар получил необычный вызов от Его Величества. Правящий, но еще молодой Король Эхайон очень настоятельно попросил своего Учителя поспешить в городской зоопарк.       Даэррек не любил наполненные людьми столичные улицы и если выпадала возможность, перемещался полупустыми закоулками. И дело не в толпах, спешащих по своим делам, наоборот, люди Лазурного Берега никогда не торопились. А причина была скорее в общественном внимании, которое Даэррек так или иначе вызывал своим видом. Правда, иногда в очень редких случаях он позволял себе переодеваться из солнечно-желтой канто в нечто более неприметное и просто путешествовать пешком по улицам, насыщаясь столичным духом. Только вот статусный густой пучок волос на голове все равно приковывал взгляды. Даже местному жречеству не позволительно отпускать волосы ниже лопаток.       Городской зоопарк находился от Дворца в другой стороне столицы, и у Даэррека не осталось выбора кроме как воспользоваться  транспортом. Помнится в первые годы своего пребывания в сердце населенной Тории Эантар с опаской посматривал на все эти новшества и изобретения, но потом пришлось привыкнуть.       Любезный королевский помощник  проводил Даэррека до десятого этажа Золотого Дворца, где постоянно находился служебный транспорт. Оттуда до нужной площадки. Открыв дверцу, ториец помог Даэрреку забраться в салон, а сам юркнул на место водителя. Через каких-то десять минут они прибудут к воротам зоопарка.       Плавно как на волнах качнулся и оторвался от пола легкий флаер. Став легче воздуха, он поплыл вперед к дверям ангара и, вылетев за рамку входа, быстро набрал скорость и устремился над городскими крышам к зоопарку.       Уже много тысяч лет технологии Тории тянулись и выходили своими границами за пределы планеты и звездной системы. Ширились рамки человеческого познания, и все росли куда-то, открывая новое. Давно стали обыденными космические суда, свободолюбивые отпрыски желтокожего народа основали сотни городов на других планетах-колониях. Маленький мир Тории давно вырос в огромную сеть и влился в состав еще большей Федерации. Но только каждый раз летая над Лазурным Берегом на флаере и смотря в боковые окна, Даэррек по настоящему понимал как далеко шагнула наука. И как глубока пропасть между миром, где звезды всего лишь раскаленные газовые сферы в бесконечном пространстве космоса, и миром, в котором человеческая вера говорила, что Звезды - дома великих творцов вселенной.       Тогда первые годы жизни в столице сильно изменили Даэррека. Он не признавался никому, но считал что его настоящие испытания начались здесь, после отбора, в центре Лазурного Берега, в глубинах Золотого Дворца. В месте, где наука вплеталась в историю, ушедшую в легенды. В тот год он сформулировал вторую обязанность для себя как для Учителя - не дать наследнику Престола забыть о прошлом.       Переливающийся на свету жемчужный флаер опустился на площадку перед высокой аркой зоопарка. Помощник все так же любезно и молчаливо открыл Даэрреку дверцу, и тот спустился на желтоватые плиты. С такого близкого расстояния Эантар уже начинал чувствовать тревогу своего ученика и захотел поторопиться.       "Неужели что то случилось с Ней?" - промелькнула испуганная мысль, но ответа ждать было бесполезно. Надо идти и смотреть лично.       - Пройдемте. Его Величество ожидает вас в крытом вольере. Там нет посторонних, - оповестил помощник, предлагая Даэрреку следовать за ним.       - Ведите.       "Есть ли у Нее крытые вольеры? Не помню. Лес, пещеры - да. Но были ли вольеры?"       Но за аркой зоопарка помощник сразу свернул в другую сторону, отметая страшные опасения Эантара. Правда понятнее от этого не стало. Вспоминая все вольеры в той стороне и широкие парковые зоны Даэррек по-прежнему не мог предположить, куда вел его вежливый помощник.       Но путь не занял много времени. Пройдя несколько оранжерей и больших птичников под стеклянными куполами, Учителя пропустили в здание вольера, от которого уходила вдаль за перелесок широкая поляна. Только сейчас Даэррек  догадался, к кому его привели, хотя все те случаи, когда он заглядывал в зоопарк - поляна пустовала.       Юный Лоатт-Лэ Эхайон нашелся в заросшей густыми кустами части вольера. Сидя на большом камне, он убаюкивающе гладил, лежавшую на его коленях птичью голову. Само пернатое создание, величиной почти в два человеческих роста, массивной нелетающей тушей лежало у ног Короля, напоминая стог мягкого сена. Терри... До этого момента Даэрреку не случалось видеть эту чудесную ездовую птицу предков так близко. Они были редкостью еще во времена его молодости. Только рассказы доходили о малых одичавших стаях, пасущихся на далеких равнинах и отгороженных от людей непроходимыми лесами.       Большая голова с чуть загнутым острым клювом, бессильно лежала на коленях Эхайона. Длинная мощная шея сейчас провисала, а мелкие, словно чешуйки, перья местами осыпались с нее. Обычные золотистые перья на теле, теперь струились вниз серыми больными лоскутами. А предназначенные для бега ноги, уже не могли поднять терри от слабости.       - Он умирает, - скупо, не поднимая взгляда на Учителя, сказал Его Величество. - Врачи не могут помочь. Они не понимают что с ним.       По одному лишь голосу и старательно выговариваемым словам Даэррек понял, что его крепкий и несгибаемый воли ученик сейчас изо всех сил сдерживал эмоции. Тяжелое зрелище. А для Эантара, знающего своего подопечного как облупленного, оно было вдвойне больней.       - Он последний, Даэррек, - Эхайон резко поднял покрасневшие глаза. Сколько боли в них было и отчаяния. - А я не могу ему помочь.       - Позволь?       Подойдя ближе, Эантар присел рядом и положил ладонь птице на спину. Терри слабо вздрогнул от прикосновения, но не отшатнулся.       Даэррек прикрыл глаза. Его мысль скользнула к руке, а оттуда дотянулась до исхудавшей бледной птицы. Жизненные силы и правда стремительно покидали ее, но это была не болезнь. Нет, если бы терри испытывал боль или нечто ломало его изнутри, Даэррек увидел бы яркий очаг. Но сейчас все казалось на первый взгляд безупречно. Ничего лишнего, ни единого постороннего всплеска. И даже не хищные тени поедали его.       - Вот видишь, ма Даэррек, - подал голос Эхайон. В свои молодые тридцать пять лет у него были уже мудрые королевские глаза цвета фиолетового нефрита. А отросшие после коронации волосы лежали на спине собранные в короткий черный хвост. - Почему и я бессилен.       “Конечно, мой ученик, ведь ты первым делом осмотрел его так же”, - подумал Эантар, и спросил уже вслух:       - Но почему он последний? Как же стаи на севере?       - Погибли, - отрезал Лоатт-Лэ бесцветным тоном. - Мы держали всех под надзором, но не смогли спасти. У всех те же симптомы, что и у него.       Король опустил взгляд к птичьей голове и погладил ладонью по хохолку. Терри тихо курлыкнул, а несколько мелких перьев осыпались под пальцами Лоатт-Лэ. Даэррека, как стрелой, пронзила мысль, что птица доживает буквально последние минуты.         - Все это началось с прихода Федералов, - видимо то же осознание посетило и Эхайона. Чувство жалости и собственного бессилия разрывали его. Король пытался подарить птице немного спокойствия и нежности, но отчаяние и злость на ситуацию грызло его изнутри. - Когда мой прадед в подписал добро на Союз, их корабли стали хозяйничать тут как дома.       - Но ведь иначе, закрыть посещение, было нельзя, - попытался сгладить Даэррек. - Это ответная услуга. Да и не так часты их корабли....       Терри жалобно простонал, будто напоминая о себе и прося двух мужчин просто помолчать.       Учитель сел на травянистый пол и прижался с широкому птичьему боку. Глубоко в груди под перьями еще слабо билось большое сердце.       А ведь правда, все это началось тогда. Пока не ступала на планету нога чужих людей, Тория еще жила, дыша полной грудью.  И птицы, дети Ветра, хозяйничали в небесах. Так длилось столетия. Даже больше. Такой порядок протянулся уже несколько тысяч лет под Новыми звездами. И только сейчас, в последних поколениях, когда корабли Федерации начали посещать Матушку Торию, птицы стали исчезать. Как первая волна, самая хрупкая и самая нежная, они не выдержали чужестранцев. Но ведь Даэррек общался с учеными, он говорил с разными медиками! Все они пожимали плечами и не могли сказать какая болезнь косит птиц. Когда дитя планеты не хочет жить - оно умирает, как бы не старалась наука.       Тогда Даэррек впервые обратился к Истоку за ответом. Он медитировал в дворцовом Храме несколько дней, в поисках решения, но духи остались молчаливы. Не желали они говорить с Эантаром тогда. Возможно, было еще слишком рано.       Но узнавший достаточно о политических играх Учитель понимал, что у Короля прошлого не было иного выбора, кроме как подписать это злосчастный равный Союз с Федерацией. Тория не могла остаться в стороне, ей нужен был этот договор о взаимно открытых границах. Иначе, шептали Духи, десятки дружественных планет Федерации рано или поздно поглотят ее насильно.       Но неужели птицы должны стать той платой, которую Тория заплатила за равноправие и голос в Совете Федерации?       Даэррек впервые не знал, каким советом может помочь своему Ученику. А может и вовсе вышло время этих советов?       В какой-то момент, очень тихо и почти незаметно, птичье сердце гулко ударило последний раз и затихло. Большая грудь перестала вздыматься от дыхания и, казалось, терри тихо заснул. Но на сей раз насовсем.       Лоатт-Лэ шумно вздохнул и злобно нахмурился. Густые черные брови сошлись на переносице, на молодое породистое лицо легла недобрая тень, а кулаки сжались до побелевших костяшек.       - Довольно, - сквозь зубы прошептал Его Величество. - Хватит…       И будто Ветер склонил тяжелые ветви кустов в вольере и качнул свисающие лианы. Где-то хрустнула и надломилась кора, мелкая рябь прошла по поверхности пруда. Только не было ветра в закрытом помещении.       Эхайон бережно поднял с колен птичью голову и переложил ее на камень. Руки Короля мелко дрожали, но он старательно успокаивался и брал себя под контроль. Незримые силы переставали тревожить вольер.       - Ни один чужой корабль больше не зайдет на Торию, - жестко вынес вердикт Лоатт-Лэ. - Ни один чужак больше не ступит на нашу землю.       - Но, Эха, подумай… - вставая на ноги вслед за учеником, прошептал Даэррек.       - Я уже все решил, - твердо ответил Эхайон. - Я знаю, что делаю. С меня хватит этих лаборантов с пробирками. Хватит этих жадных до перьев туристов. Мы не развлечение для кучек слащавых вельмож, скопивших полные кошельки на поездки в наши заповедники. Я устал, ма Даэррек. Устал от круговерти этих любопытных и восторженных рож. И Она тоже устала.       Учитель понимал о чем говорил его Ученик. Да, понимал, но всегда надеялся, что чувства обманывали. Думал, что это эхо собственного отношения, столь нетерпимого к посторонним. Даэррек не знал времен, когда Тория была свободна от Союза с Федерацией, но всем своим существом чувствовал неправильность. Когда Цинтеррианские зоологи добивались разрешения на посещения торийских лесов, когда они просили охраны. Когда увозили с собой наверх образцы растений и просили дозволения на вывоз некоторых животных. Они просили предыдущего Короля даже о намшере, но тогда, уже будучи Учителем наследника при Дворе Эантар вмешался и отговорил Его Величество. Редчайших и прекрасных Хозяев леса удалось спасти от звериной участи в зоопарках. Но в ответ на отказ начались попытки браконьерства, одного намшера удалось задержать торийской таможне на орбитальной границе. Событие чуть не переросло в международный скандал, но Цинтерра быстро откупилась и самолично казнила браконьеров. Потом Тория подняла ценник на туристические поездки, устроила надзор за каждым ученым, но нескольких хищников до сих пор не досчитались.       Птицы стали первой расплатой торийцев за прием чужаков у себя на земле. И планета-Мать скорбела от этого.       Лоатт-Лэ Эхайон покинул вольер, уверенный в своем решении. Он знал что завтра на Цинтеррианском Совете начнется очередной скандал из-за того что Тория объявит свои земли закрытыми. Начнется депортация ученых и туристов. Придется поднять все службы безопасности на охрану орбиты и тотальный надзор за всеми приближающимися кораблями. Это будет вынужденная мера, оскорбительный плевок в адрес всех Федералов. Возможно, такие радикальные меры навсегда испортят мирные отношения, но повод…. Повод был слишком веским.       Даэррек понял, как много предстоит выстоять его Ученику. Но вместе с тем пришло осознание, что именно он, Эантар, воспитал Короля таким. Он еще не знал, греет ли его душу такая решительность любимого воспитанника, или пугает.       Постыдная мысль шепнула Учителю, что сам он бы никогда не рискнул принять подобное решение. Когда на одной чаше весов стоит стабильность и политическая дружба с Системой, а на другой мир и благополучие Родины - Даэррек побоялся бы сделать выбор. Слишком много тяжелых последствий тянулось за каждым вариантом.       Но сейчас именно Ученик преподнес Даэрреку бесценный урок, показав истинную ценность их жизни.