Мой Учитель

      Пятнадцать лет прошло с момента, как в родовую книгу Журавлей вписали вторые имена братьев, которыми Даэррек нарек их после ритуала.       Этих лет Учитель стыдился больше всего, потому что политика требовала от него особого влияния на учеников. В частности на Лаккомо.       С первых новых занятий Даэррек стал учить Лаки обращаться со своей тенью. Дъерки никогда не являлись простыми спутниками по жизни. Часто голодные, они могли начать выпивать своих хозяев, и этого стоило избегать.       С Эйнаором все шло намного проще. Ритуал не сильно сказался на смене интересов и характере принца. Но Даэррек стал уделять меньше внимания боевым тренировкам и больше времени проводил в общении. Через годы именно этот юноша должен был занять Лазурный Престол.       Лаккомо мог стать Лоатт-Лэ, более того его, как и брата, с рождения готовили к такой роли. Но перед Алльеяром и Даэрреком встала сложная задача: как озвучить отказ. К своему стыду Учитель понимал, что не знает, как отнесется мальчишка к такой новости. И не знал, насколько сильно хотел юноша занять Престол.       Тогда, в первый год после ритуала, на помощь неожиданно пришел летный инструктор братьев. Калахэйн Норий-Ра, представительный и педантичный мужчина, в свои шестьдесят шесть лет уже достигший уровня лучшего мастер-инструктора Академии, стал куратором принцев по всей космической программе. А несколько раз в неделю, ему выпадала честь лично готовить мальчиков к полетам.       В современной Тории все подчинялось небу. Флаеры, самолеты, космические корабли. Каждый юноша достигший совершеннолетия получал в подарок собственный летательный аппарат. Но зачастую подготовка к полетам могла занять много времени, и прежде чем садиться за настоящий штурвал учеников могли месяцами тренировать за сумуляторами.       Однажды после первого самостоятельного подъема братьев в космос Калахэйн решился лично обратиться к Его Величеству Алльеяру с похвалой. Инструктор тогда пребывал в редком восторге - с начала карьеры ему не попадались более талантливые ученики.       “Особенно Лаккомо. Я бы сказал - он рожден крылатым”, - сказал в тот день Калахэйн, а Лоатт-Лэ понял, что это спасение его совести. Алльеяр боялся недопонимания, боялся обиды. Он не мог представить кошмара хуже, чем разочарованный и отвернувшийся от него сын. Ведь столько лет обучения и внушения прошли напрасно. Он долго искал слова, перебила в уме варианты разговора, но Лаккомо пришел к нему первым. А Эйнаор в свою очередь не стал держать в секрете от Учителя, что еще очень давно они договорились с Лаки о том, кто сядет на Престол. Братьев не волновало отцовское решение или совет Даэррека. Их уговор появился еще задолго до ритуала. - Лаки правда не хочет на Престол,- сказал как-то Эйнаор во время очередной прогулки. - Вам не надо бояться. Мы видим что вас это мучает, но для себя мы давно договорились. Он не хочет.       - А что же он хочет? - удивленно спросил Учитель. Неужели, он и Алльеяр так плохо скрывали свои мысли?       Эйнаор тяжело вздохнул, с тоской посмотрел в небо, где проплывали разноцветные флаеры и ответил:       - Летать...       Всю следующую неделю Короля не было в столице. Советники и министры знали только то, что Его Величество созвал в “звездном городке” Тории лучшие умы инженеров, строителей и проектировщиков как с Родины, так и с колоний. Алльеяр даже Даэррека не спешил посвящать в свои планы.       Через месяц он вновь улетел по делам, как и тогда оставив в неведении всех придворных. Советники пытались разузнать хоть что-нибудь через Учителя, многочисленные родственники во главе с Мэйалин расспрашивали близнецов. Но если первый успешно уходил от неловких вопросов, списывая свое незнание на исключительно жреческий долг, то братья зачастую были слишком заняты, чтобы общаться с кем-то еще кроме преподавателей. Они готовились к поступлению в Торийскую Академию, а светские посиделки, тем более без отца, им только мешали.       Даэррек удивился и испытал нахлынувшее чувство повтора, когда Алльеяр позвал его в свой кабинет, едва вернувшись в столицу.       В те минуты он сиял от восторга и будто помолодел сразу на пару десятков лет. Лоатт-Лэ даже крепко обнял Даэррека на пороге, чего не случалось уже очень давно.       - Я нашёл решение, - заявил Алльеяр улыбаясь так, будто сами Предки спустились и нашептали ему тайны вселенной.       Даэррек лишь удивленно хлопал глазами и позволил усадить себя в кресло. Как давно он не видел своего прошлого ученика таким счастливым! Какое чудо, что он мог еще улыбаться. Не иначе как он нашел что-то важное. Что-то…       В руку Учителя Король вложил маленькую, размером не больше авторучки, золотую фигурку корабля. Его форма наводила мысли о плавучем судне, мелкая детализация показывала каждый изгиб, шлюзы, палубу и небольшие вышки.       - Что это? - спросил Даэррек, вертя в руках тонкую фигурку.       - “Стремительный”. Именно так Лаккомо захотел назвать свой корабль, - ответил Алльеяр, довольно наблюдая за реакцией Учителя. - И я сделаю так, чтобы этот Небесный престол стал новым символом всей Тории.       Даэррек повернул золотую фигурку и только тогда догадался, что держит в руке макет космического корабля. Судна, который зайдет на посадку лишь один раз, удивив всю столицу, и надолго оставив память о себе. И этот корабль станет больше, чем просто очередным Торийским флагманом. Учитель вслед за Алльеяром понял, что держит на ладони будущую Легенду.       Все остальные годы для братьев превратились в сплошную круговерть занятий без отдыха. Они виделись с Даэрреком все реже, Академия отнимала у обоих слишком много времени. Но если Эйнаору еще удавалось находить часы для общения с Учителем, то Лаккомо пропадал за симуляторами с Калахэйном. Его тренировки с Даэрреком становились все реже, присутствие черного дъерка почти не ощущалось. В какой-то момент Эантар решил, что хроническая усталость заглушила в юноше весь дар и он, наконец, стал безопасен.