Не в праве на ошибку

Заклинания мелькали, пересекая все попытки уйти, а волшебники в тёмных мантиях и серебряных масках всё прибывали и прибывали. Гарри, разбрасывающийся заклинаниями вокруг в попытках помочь сражаться с нападавшими, к своему ужасу почувствовал, что оборотное зелье заканчивает своё действие, возвращая вместо вымышленного Барри Уизли реального Гарри Поттера. Юноша с потаенным страхом искал взглядом своего – теперь уже единственного, после предательства Гермионы – лучшего друга. И никак не находил. А вокруг – мельтешение красок, вспышек, криков и страхов самих людей, что сейчас пытаются выжить. Гарри сделал глубокий вздох и вновь помчался искать друга, уклоняясь от заклинаний. Им нужно было срочно уходить, чтобы не попасться самим и не подвергнуть всех присутствующих ещё большей опасности. А в его голове всё ещё эхом отдавался слова Кингсли Бруствера: «Министерство Магии пало!»

***

Гермиона была как раз в самой гуще событий, когда это случилось. По правде, девушка старалась не использовать совсем уж опасные заклинания вроде той же Авады, чтобы не навредить сверх меры невинным, но, к сожалению, чтобы не подставить себя под монастырь в лице Волдеморта или не попасть под те же довольно-таки опасные заклинания, которые используют остальные в тщетных попытка защититься, ей тоже приходится не полагаться на одни лишь «Экспелиармус» да «Остолбеней». Это было её первое официальное задание – маленький шаг к тому, чтобы заставить Тёмного Лорда потерять бдительность, чтобы… чтобы. Что она собирается делать потом, девушка ещё не успела придумать. – и было бы в высшей мере глупо подставится на этом этапе лишь по причине собственной слабости и излишнего милосердия. Впрочем, с последним дела, откровенно говоря, обстояли плохо. Крестраж внутри девушки требовал крови, боя, чужой боли и страха. И, грешным делом казалось Гермионе, ни она, ни её сердце, ни даже её эфемерная – целая и по идее более сильная – Душа не против «немного повеселиться» на этом празднике жизни. Желательно так, чтобы плохо было всем, кроме неё самой. И, чёрт возьми, её это очень пугало. Но даже этот страх порождал не более, чем скачок адреналина, что уж говорить об отвращении, которого она по не понятным ей же причинам не чувствовала. Часто крестраж брал вверх – практически постоянно, если быть вернее – но девушка научилась хотя бы распознавать такие моменты – в большинстве случаев – и хотя бы контролировать свои мысли, слова, поступки, чтобы не выдать себя. Но, когда это сумасшедшее нечто внутри неё жаждало крови и страха, юной Блэквуд было довольно-таки сложно остановить свои порывы. Откровенно говоря, это не получалось почти некогда – она срывалась, кричала на пустую комнату, реже – на Драко или таких же малолетних идиотов-Пожирателей, как и она сама, на тренировках, но в такие моменты рядом был Малфой, который, похоже, даже не понимал, как подставляет себя своими же поступками и хорошим отношением к ней. Сейчас же, когда их разделили на пары, и юный Малфой был слишком далеко, чтобы не позволить ей наделать кучу глупых поступков, ей было до ужаса трудно контролировать не-своего внутреннего зверя. К счастью, пока что не произошло ничего способного вывести её из состояния равновесия. Вернее, не происходило. Как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Ну, или Мерлина, всё-таки она же волшебница, как никак. Когда девушка ввязалась в бой с какой-то очень боевой гостьей – если честно только потому, что какой-то малолетний – она сама не поняла, как это определила – Пожиратель не мог противостоять парню, с которым сражался сейчас, и этой активной ведьмой одновременно – её сбило с ног каким-то заклинанием, стоило только победить эту достопочтенную леди. Пожирательская Мантия порвалась в нескольких местах, а левую щёку почему-то жгло огнём, но сейчас у Блэквуд не было особо времени для того, чтобы понять, что произошло. Уйдя перекатом по земле – да, на общих тренировках её чему-то да научили – и поднявшись оттуда одним тягучим движением, девушка посмотрела на своего теперешнего противника. Не смотря на то, что досадная злость и раздражение только подстёгивали жажду крови, вызванную частью Души Волдеморта, Гермионе, разглядевшей наконец-то нападавшего – вернее, наподдавшую – сражаться в конец расхотелось. «— Созывай Отряд Дамблдора. – голос Гермионы звучит тихо и хрипло. Сегодня всё решится. Сегодня – уже сейчас – грянет гром. – Защищайте детей. — Что происходит?.. – рыжеволосая смотрит на неё с непониманием и обеспокоенностью. Конечно, она же, в отличии от Гермионы, не слышала звуков взрыва и криков. — Пожиратели в Хогвартсе. Созывай Отряд! — А ты? — Я должна… должна кое-что сделать. Присмотри за Рональдом и Гарри, ладно? – сказала девушка, а затем добавила как можно более уверенно, но её голос всё же дрогнул. –И береги себя, прошу. — Звучит так, будто ты прощаешься.» — Как ты посмела прийти сюда?! – громкий крик Джиневры Уизли разбивает в колючие осколки воспоминания Гермионы о том роковом дне. Та смотрит на неё с такой ненавистью, что бывшая Гриффиндорка на секунду задумывается о том, что рыжеволосая знает, кто скрывается под маской. Но ведь это невозможно. Маска Пожирателя специально зачарована так, чтобы только сам владелец маски да Милорд могли снять её. Но прикоснувшись к своей маске с той стороны, где щёку жгло огнём, Гермиона замечает кое-что, что ей не нравится от слова совсем. Как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Даже, если и не Бога, а Мерлина, которого так любят поминать все волшебники вне зависимости от случая. Нет, маска не была снята с неё метко брошенным в неё заклинанием младшей дочери семьи Уизли. Но половина маски – как раз с той стороны, где щёку жгло огнём – была сломана и даже кое-где оплавлена. Проведя рукой по больше не скрытой ничем половине лица, Экз-Грейнджер поморщилась, почувствовав кусочки маски, вплавившиеся в кожу её лица, и отодрала самый большой из них. «Кажется, будет шрам» - с некой растерянностью подумалось девушке, когда та почувствовала ощутимую боль и увидела багряные разводы крови на кончиках своих пальцев. Кровь – даже её собственная – привела в восторг частицу Души Тёмного Лорда, находящуюся в ней, а саму Блэквуд данный факт как-то разочаровал и вызвал глухое раздражение, ну и, естественно, злость. Если до этого сражаться не хотелось, то теперь бывшей Гриффиндорке казалось, что ничто в этом мире не остановит её от того, чтобы показать этой Предательнице Крови, что не стоит нападать на неё. Хотя, что действительно удивляло юную Пожирательницу Смерти, так это то, что даже половины лица с её изменившейся слегка – или нет, смотря как посмотреть –внешностью хватило Джинни, чтобы понять, что перед ней именно Экз-Грейнджер. Интересно, сколько людей так же могло понять, что она – это она? Не то, чтобы Гермиона столь сильно напрягал этот факт, нет, она и не планировала скрывать своё лицо – не видела смысла в этом, но это действительно удивляло. — Джинни, рада видеть тебя. А ты меня, как я погляжу, не очень. – насмешливо произнесла Гермиона. Откровенно, она тянула время. Девушка, как бы зла она сейчас на рыжеволосую не была, вредить ей не хотела, поэтому решила дождаться, когда придёт приказ большинству – в основном, молодняку – отправляться назад. Здесь останутся лишь подоспевшие к самому концу Пожиратели, что до этого находились в Министерстве, да более опытные слуги Тёмного Лорда. Они проверят наличие – вернее, полное отсутствие здесь Гарри Поттера – и вернутся ни с чем. В данном факте Гермиона была уверена. Но вот только заклинания были ответом на слова Гермионы. Не то, чтобы ей было так сложно уклонятся от них, но бывшая Гриффиндорка никогда не была ассом в длительных дуэлях, особенно, если учесть тот факт, что вредить рыжеволосой не хотелось. Но ведь у каждого есть лимит терпения, а Гермиона, и так противостоявшая не только Джинни, но и Крестражу, требующему прекратить уже поддаваться и сбить спесь с Предательницы Крови, потихоньку начинала звереть. — Экспелиармус! – попытала счастье Экз-Грейнджер. Если бы получилось забрать у неё волшебную палочку, можно было оглушить юную мисс Уизли и перейти к другому противнику, ведь Тёмный Лорд не давал прямых приказов убивать кого бы то ни было, хотя явно был склонен именно к кровопролитию. Но Джинни легко отразила разоружающее и с утроенной силой начала кидать заклинания и разного рода проклятия в предавшую их и убившую Дамблдора ведьму. Ставя очередной щит, Блэквуд заметила, как на противоположной стороне мелькнула знакомая макушка цвета вороньего крыла, а его обладатель устремился к ним, видимо, чтобы защитить Джинни от неё. Гермиона вознесла молитву Мерлину, чтобы этому сумасшедшему мальчишке пришло в голову, как он подставится, если обнаружит себя перед кем-нибудь ещё. Тут же к другу подоспел рыжеволосый Рон и, видимо, тому удалось уговорить Гарри в том, что Джинни будет в полной безопасности, если Поттера здесь не обнаружат, ведь через мгновенье они исчезли. Как раз вовремя, ведь антитрансгрессионый купол как раз начал распространятся над местом, где проходила свадьба. Запоздало, как показалось Гермионе. Но оно и к лучшему, ведь иначе мальчишки просто не успели бы сбежать. В задумавшуюся блондинку угодило ещё одно заклинание рыжеволосой. Девушка, вновь вставая с земли, подумала, что не в такой уж и безопасности тут младшая дочь семейки Уизли. Особенно, если эта Предательница Крови продолжит её злить. Пожалуй, пора показать зазнавшейся девчонке, что Гермиона тоже чего-то да стоит. Пожирательница начала забрасывать Гриффиндорку разнообразными заклинаниями, да так быстро, что та не всегда успевала ответить, в большинстве случаев лишь защищаясь. Они будто поменялись местами – Гермиона из защищающейся превратилась в нападавшую. В пылу битвы бывшая лучшая подружка Поттера даже не заметила, как с детских и почти безобидных заклинаний, призванных просто потянуть время и вымотать Джиневру, перешла на более серьёзные, опасные, даже в некотором роде смертельные заклинания. Нет, Авадами она не разбрасывалась, да и Круцио не кидала – пока что – но безумие, порождённое Крестражем, неумолимо брало над девушкой вверх. Одно из особо удачных заклинаний – и к счастью рыжеволосой – являвшемся всего лишь обыкновенным «Остолбеней», попало в Гриффиндорку и сбило её с ног, лишая возможности двигаться. — И кто теперь сильнее, Джинни? – сумасшедше засмеялась Гермиона, уже не контролируя себя. А зачем, когда сила так пьянит и манит? Зачем, если можно победить и причинить боль, удовлетворяя жажду чужой крови и боли? Зачем?.. – Чего ты не смеёшься? – истерично и слегка визгливо спрашивает девушка, даже не замечая этого. – Ну да, своё ты уже ведь отсмеяла, не так ли? – вдруг переставая смеяться и становясь серьёзной, роняет Блэквуд. И Джинни действительно кажется, что она видит в карих глазах когда-то своей подруги алые искры безумия. Гермиона улыбается, направляя свою волшебную палочку на рыжеволосую. – Авада Ке… Джинни уже мысленно прощается с жизнью, когда рука какого-то бесстрашного человека накрывает руку Гермионы с зажатой волшебной палочкой в ней. Заклинание гаснет, теряя силу, а бывшая Гриффиндорка смотрит на помешавшего ей так, будто видит впервые. — Не делай того, о чём потом пожалеешь, Гермиона… - шёпотом произносит кто-то, но Джиневра всё равно слышит. Только сейчас, когда рыжеволосая поняла, что её больше не собираются убивать, она смогла посмотреть на своего внезапного спасителя. К удивлению и изумлению Уизли, за руку Экз-Грейнджер держал такой же человек в чёрной мантии и серебряной маске Пожирателя Смерти. Но зачем Пожирателю Смерти спасать её? – Нам пора. Давай, быстрее, Блэквуд, нам нужно поторопиться пока наше отсутствие не заметили, ну же. Он тянет девушку за руку, и та наконец отмирает, оглядывается назад на Джинни – в её глазах отражается ужас от того, что она чуть было не свершила и вина – а затем сама берёт Пожирателя за руку и трансгрессирует обратно, благо, щит пропускает носителей Метки, да и отмашка возвращаться была дана. Уже находясь в комнате блондина, который по собственной прихоти обрабатывал её раны на лице, девушка смогла облегченно выдохнуть. Малфой опять спас её от пагубного влияния Крестража, хоть и поступил не совсем разумно, ведь, если бы кто-то бы увидел их тогда, мог бы сложить мнение, будто бы блондин решил спасти юную Предательницу Крови, благо, таких свидетелей не было. Гермиона благодарно улыбнулась, но тут же зашипела от боли. А внутри неё бесновался и злился Крестраж.