Не в праве на ошибку

Гермиона открывает глаза, и яркий свет тут же заставляет её зажмуриться. На мгновение девушка выпадает в осадок от противоречивых эмоций и ощущений, да и вообще от того что у неё эти эмоции есть. Вина накатывает волнами, но истерики, как могло бы случится в прежние времена, не было, что весьма радовало, хотя Гермиона малодушно и предположила, что все предыдущие события – не более, чем жуткий сон. Но девушка тут же одёргивает себя. Сон? Это звучит смешно, глупо и наивно. Странность ситуации закономерно выводит её из равновесия и вызывает неконтролируемый приступ нервного смеха – не жуткого и кровожадного, а вполне обычного – но Блэквуд усилием воли успокаивается. Сейчас не место и не время. Хотя, где она, девушка не имела никакого понятия, да что уж там – зажмурившись от яркого слепящего света, она и вовсе не успела рассмотреть обстановку. Досадное упущение, причём, в бою оно могло стоить жизни, но девушка не спешит открыть глаза. Звуков сражения нет, как нет и ощущения тревоги, лишь какое-то необычайное умиротворение и спокойствие, но всё же что-то настораживало Гермиону и не позволяло расслабиться. Внутри было неожиданно пусто, и ей даже показалось, что вместе с крестражами Волдеморта, она потеряла частичку чего-то очень-очень важного. Экз-Грейнджер замерла на мгновение, едва-едва дыша от осознания произошедшего. Её внутренности казалось сделали кульбит, стоило ей вспомнить о произошедшем. Но разве она не должна была погибнуть, нет? Гермиона явственно помнила луч – зелёный и смертельный – летящий в Гарри, то, как она сама становится на его место, отправляя Гриффиндорца куда подальше при помощи артефактного Порт-Ключа, и то, как заклинание попало в неё… Боли не было, лишь пустота и темнота, сменившаяся светом. Вот только пустота осталась, как вечное напоминание её глупостей. Но если она умерла, то… Что это за место? Гермиона открывает глаза, жмурясь поначалу, но вскоре привыкает к здешнему освещению и с удивлением распознает в окружающей её обстановке парк, в котором ещё маленькая она гуляла с Миссис и Мистер Грейнджер. Те же деревья, те же кустарники, те же лавочки, причудливо расставленные по территории парка, но, как не старалась девушка, она не могла увидеть ни одного цвета, помимо слепяще белого. Удивительно, что она вообще узнала это место. По правде говоря, это было странно. Если она умерла – то как она может находиться тут? Если отринуть магические предрассудки и вернуться к давно забытым реалиям мира магглов, то можно предположить, что это и есть мифическая жизнь после смерти. Но… на Ад это походило мало, а для Рая… Гермиона отдавала себе отчёт, что явно не дотягивает до достойной находится в таком месте. И всё же нужно было что-то делать с этим. Что именно – Гермиона не знала, но всё же как-то несмело сделала шаг в сторону ближайшей скамейки. Но стоило сделать ей ещё один шаг, как тактичное покашливание показало, что девушка отнюдь не одна находится здесь. Резкий, обусловленный прежними рефлексами и инстинктами, поворот, и у девушки появляется кислое выражение лица. — Кажется, я поторопилась с тем, что это не Ад. – роняет Блэквуд, на что её неожиданный собеседник лишь доброжелательно улыбается. — Рад видеть вас, мисс Грейнджер. – голубые глаза-васильки за очками-половинками буквально излучают добро и радость, но девушка не разделяет счастья их обладателя, а лишь сильнее хмурится – она не понимает, кажется ли ей это или нет, но в словах «мисс Грейнджер» чудилась жестокая насмешка. — Не могу ответить вам тем же, многоуважаемый директор. – её слова сочатся ядом, а карие глаза излучают злость и презрение. Застывшая ненависть потихоньку разгоралась вновь – если раньше она считала недостойным поведением испытывать такое по отношению к мёртвому, убитому её руками, человеку, то сейчас этого барьера не стало. – И, откровенно говоря, век бы вас не видеть. — Ну что вы, мисс Грейнджер, не стоит быть столь грубой. – по отечески усмехается старик, приглаживая свою длинную седую бороду. – Я действительно удивлён, как долго вы продержались. Это было… неожиданно. — Не всем же играть по вашим правилам, директор. – девушка буквально обожгла седовласого мага своей злостью, но тот остался безучастным к негативным эмоциям девушки. – Вы ведь ждали здесь Гарри, не так ли? Серьёзно, строить интриги после смерти – это такой моветон. — А вы стали смелее, мисс Грейнджер. — Это не смелость, а отсутствие почтения к тому, кто его недостоин. Вы лишили меня родителей, дважды, вы отобрали у меня – меня… — О, мисс Грейнджер, продолжить сражаться было вашим выбором. – перебил её Альбус. — Отправили двух мальчишек на самоубийственные поиски неизвестно где крестражей, и всё грёбанное время, двуличная вы сволочь, - не выдержала девушка. – готовили Гарри к смерти. Карманный Герой, очаровательно просто. А вы когда-нибудь думали о нём, как о просто мальчике? Мальчике, так рано потерявшем своих родителей, мальчике, которому нужно было всего лишь немного поддержки, а не глупые приключения для людей с суицидальными способностями. — Если вы думаете, что мне так легко далось то решение, то вы ошибаетесь, мисс Грейнджер. — Вы не понимаете? Неважно, легко ли вам было или нет – вы приняли решение и вам за него отвечать. Глупо, наверное, звучит из моих уст, не так ли? А ведь по началу я винила вас во всём – в метке, в том, что Гарри меня ненавидит, в том, что Волдеморт сделал из меня свой крестраж… Во всём, в общем-то говоря. Но ведь обвинять других в своих проблемах – глупо. Как и прикрываться эфемерным всеобщим благом, профессор. Я не сама стала на этот путь, но я была именно той, кто выбрал не сходить с этой тропы. Я отдаю себе отчёт, в том, что именно я решила собрать в себе остальные крестражи, что и привело к моей смерти. Но именно вы стали отправной точкой, ваш глупый план, ваши действия, ваша затея. – она неожиданно рассмеялась – горько, с надрывом. – Что я делаю? Будто вы поймёте, будто захотите, будто вас здесь, после смерти, настигнет раскаянье… Вы так долго учили нас обращаться к свету, что сами стали принимать тень от свечи за полноценный свет. — Но вы не можете отрицать, что всё завершилось удачно для этого мира, Мисс Грейнджер. — Ну-ну, конечно. – скептически произносит девушка. – Очень. Особенно для профессора Снейпа, чуть не погибшего от яда Нагайны. Или для Гарри, который, опоздай я хоть на секунду, всё-таки встретился бы с вами. Хотите правду? Я ненавижу вас всем сердцем и презираю всей Душой, или тем, что у меня от неё осталось. Но никто не будет презирать вас больше, чем вы сами, Дамблдор, хоть и настолько глубоко внутри, что вы сами этого не понимаете. Давайте, ради Мерлина, закончим этот пустой разговор, профессор. Оставьте меня хотя бы после моей смерти! Девушка устало прикрыла глаза, открыла их и прошагала прямиком до скамейки. Села на неё, осмотрелась и с радостью отметила, что надоедливого бывшего директора Хогвартса здесь больше нет. Вот только всё равно напряжение не отступало, будто должно случиться что-то ещё, что-то, что ей явно не понравится. И вправду, стоило ей расслабленно облокотиться спиной об спинку скамьи, как под ней раздался звук, очень похожий на слабый болезненный стон. Гермиона вскочила, слегка напуганная, и тут же любопытно заглянула под лавку, едва сдержав крик после увиденного – там, на земле, лежала, скорчившись от боли, скукоженое существо, чья кожа была полностью в ожогах и нарывах, да и тело, казалось, состояло из кусочков, сшитых с друг другом каким-то непрофессиональным лекарем. — Да, это то, что ты подумала. Вернее, кто, но разве это важно? – Гермиона вздрогнула, поднялась и наткнулась взглядом на маленькую девочку со светлыми волосами и серыми глазами. Малышка не сводила с девушки не по детски взрослого и мудрого взгляда, от чего бывшей Гриффиндорке стало немного жутковато, однако, опасности и агрессии она не чувствовала. Девочка, по совиному склонив голову к плечу, задумчиво ожидала от Слизеринки хоть какой-то реакции, но девушка даже не двигалась, впав в своеобразный ступор. Вдруг Блэквуд отмерла и, слегка подумав, несмело улыбнулась девчушке. — Наконец-то! – воскликнуло дитя. – Я уж было подумала, что тебя парализовало. Невозможная вещь для здешнего мира, но вы, маги, частенько умеете удивлять. Ты выглядишь подавленной? — Скорее, озадаченной. – честно призналась Гермиона, не зная, как относится к странному ребёнку в не менее странном месте. – То, что я задумала… получилось, да и Гарри остался жив, но, вместо радости, я чувствую… — Пустоту? – понятливо сказала девочка, сочувствующе улыбнувшись. – Мне жаль, но, когда ты решилась на эту опасную авантюру, ты не совсем понимала, на что идёшь. — Что ты имеешь в виду? Я знала, что меня ждёт смерть. — Я никого не жду. – закатила глаза девочка, что на детском личике смотрелось умильно, вот только Гермиона от неожиданности милости ситуации не оценила. Смерть?! – Ну, за редким исключением. В основном, вы сами доходите до завершения, да и ждут вас в основном лишь родные, которые только рады, если их живые родственники пробудут в Подлунном Мире как можно дольше. Я вижу ты немного шокирована? Впрочем, это вполне логично, ты ведь не ожидала такого. Я подумала, что такой мой облик вызовет у тебя меньше отторжения. — И… почему я удостоилась чести встретиться с вами лично? – настороженно спросила Гермиона. — Ты же не дослушала того старика, впрочем, и объясняющую речь он готовил отнюдь не для тебя. Гарри Поттер… интересный мальчик, этот твой друг. Потомок Рода, ведущего своё начало от Игнотуса Певерелла. Воскрешающий камень кинуть в лесу, Бузинную Палочку сломать… Впервые вижу того, кто добровольно отказывается от Даров. Впрочем, было бы глупо, если он погиб из-за них, когда ты отдала свою жизнь ради него. – девочка… Смерть на мгновенье замолчала, но тут же продолжила. – Но мы отвлеклись. Ты действительно не совсем осознавала, на что идёшь. За черту должна уйти Душа целиком, а то, что ты видишь под этой скамейкой – полноценной Душой назвать сложно, не думаешь? Пускай ты и собрала все осколки, но это не та цена, которая необходима. Твоему другу было бы куда легче в данном деле, из-за того, что он и крестражем пробыл дольше, да и Волдеморт сам усилил связь между ними, используя кровь мальчика для Ритуала Возрождения. К тому же, осколок в нём был всего один, и он не представлял особого вреда, так как не прижился изначально, чего нельзя сказать о ситуации с тобой. Крестражи этого вашего так называемого Лорда остались тут, но, хоть это почти целая Душа, их недостаточно. — Разве это имеет значение? Осколки мертвы, пускай я тоже… — Ты меня вообще слушаешь? Думай своей головой! Авада могла забрать лишь одну жизнь, одну Душу, и в ошмётках таковой Тёмного Лорда кусочков явно недостаёт. Цена могла была бы быть взята с тебя… Но, вот мы и подошли к самому главному, любой вред изначально затрагивает самое слабое звено. – на руках у девочки сам собой возник запелененный младенец, который открывает свои глаза тут же, стоит ему оказаться на руках у Смерти. Глаза цвета шоколада. Неожиданное осознание выбивает весь воздух – какой здесь воздух?! – из лёгких девушки, но она старается отвергнуть всё это. Так ведь не может быть, да? Не может же? – Мне жаль, Гермиона. Ты была беременна на момент попадания в тебя Авады. Чуть меньше трёх месяцев. В чём недостаток Магии, так это в том, что вы слишком поздно чувствуете все «прелести» вашего беременного положения. — Вы же не хотите сказать, что… — Душа ребёнка, нерождённого ребёнка – не полноценна, хотя и чище любой другой, а от того и слаба. И Авада выбрала её, как цену. — Вы не… — И я не могу ничего поменять. Мне жаль. – в который раз говорит девочка-Смерть, а затем её серые глаза на мгновение загораются потусторонним огнём. – Но я могу гарантировать, следующая жизнь твоей дочери будет очень хорошей. — Дочери… - эхом слабым голосом повторила Блэквуд, которую начало мутить. Она была готова пожертвовать собой, но, если бы она знала… Она бы дождалась рождения малышки, и только потом сделала бы всё, лишь бы она не застала кровавой тирании Волдеморта. — Тебе пора. Ты и так уже долго пробыла здесь. – говорит Смерть. – Ты не можешь остаться, ещё слишком рано, да и в Подлунном Мире есть те, кому ты нужна. Постарайся попасть в мои Чертоги не раньше, чем наступит твоя старость, хорошо? Думаю, по сравнению с некоторыми людьми, ты это как никто заслужила. Последние слова Гермиона слышала, будто сквозь вату, а затем она вдруг осознала себя лежавшей навзничь на холодной стылой земле. Ей казалось, что она сошла с ума. Слёзы буквально душили её, падая с щек на грязь, и кое-где не сошедший снег. Хотелось кричать, хотелось… убить себя, но что-то подсказывало ей, что это не выход, что ей просто не позволят так просто закончить жизнь самоубийством. «В Подлунном Мире есть те, кому ты нужна» - вспомнились девушке слова Смерти и она расхохоталась. Нужна? Нужна?! Да кому она нужно? Друзьям, считающим её предательницей? Драко, которому она стёрла память и внушила, что использовала его? Гарри, которого она подвела? Если кому она и нужна была, то своей нерождённой дочери, которая по её глупости никогда не увидит ни солнечный цвет, ни чистое голубое небо. Почувствовав душераздирающее отчаяние, Гермиона в который раз признала, насколько всем было бы сейчас легче, если бы она тоже умерла. Неподалёку слышны приглушённые звуки взволнованных голосов. Пора заканчивать этот спектакль. Может, Авроры будут столь любезны и милосердны, что завершат её страдания. А может… они решат отдать её дементорам? В любом случае, это уже не важно… Ничего не важно. И девушка, безоружная, спокойно выходит к магическим стражам порядка, подняв руки. Уже ничто не имеет смысла.