Красное золото, или Никогда не смотрите вампиру в глаза

В центре селения находилась утоптанная до каменного состояния идеально круглая площадка. В обычные дни было спокойно, но сегодня там собрались все жители от детей до стариков. В самой середине площадки стоял наг. Его обнажённое тело было покрыто краской. Тонкие линии разноцветных узоров затейливо переплетались друг с другом, создавая причудливую вязь. Вот в круг вполз ещё один наг, чья чешуя уже давно потеряла свой природный цвет и блеск. В руках у него был поднос, накрытый тканью. - Асхил, сын Сархо, по своей ли воле ты здесь? - задал он вопрос. - Да, - ответил бывший телохранитель. - Готов ли ты занять место своего отца и стать вождём клана? - Да. - Достоин ли ты этой чести? - Об этом судить не мне, - Асхил обвёл толпу взглядом. - Пусть скажут своё слово те, кому дано это право. В круг вползли ещё несколько нагов. - Я, Зараш, сын Кешара, говорю - Асхил Шахо не достоин стать вождём клана. Он много лет провёл вдали от дома среди двуногих, и не может следовать нашим законам и обычаям. - Я жил среди двуногих, учился понимать их. Это был мой урок, и он закончен. Я остался верен нашим традициям, и я не забыл свой народ. Я вернулся, чтобы принять свою ответственность. - Я, Лайша, дочь Кешара, говорю - Асхил Шахо не достоин стать вождём клана. Он научился жить среди людей и находится теперь под покровительством их богов. - Ни в миру*, ни в битве я не предавал наших богов и моего покровителя Аша. Боги других народов не осеняли меня своей благодатью, и я не поклонялся им, храня верность предкам. Я вернулся, чтобы учить своих детей почитанию наших богов. - Я, Хаш, сын Дашкхара, говорю - Асхил Шахо не достоин стать вождём клана. Он поклялся в преданности человеку, отринув свою честь. - Я сохранил свою честь, ибо лишь мой клинок, а не жизнь, была отдана человеку. Я вернулся, чтобы служить своему народу. - Я, Кашла, дочь Сархо, говорю - Асхил Сахо не достоин стать вождём клана. Он забыл свою семью, и его отец умер в одиночестве. - Я скорблю о своём отце, но он знал о моём долге и гордился мной. Он не был одинок - часть меня всегда была рядом. И я вернулся, чтобы чтить его память. Старый наг развернулся к говорившим. - Обвинения были произнесены и опровергнуты. Что скажет народ теперь? - Достоин, - наклонил голову Зараш. - Достоин, - легко кивнула Лайша. - Достоин! - выкрикнул Хаш, вскинув вверх плотно сжатый кулак. - Достоин, - улыбнулась брату Кашла. Пожилой наг, удерживая поднос одной рукой, сдернул с него покрывало. Под ним оказался угрожающего вида нож, неглубокая чаша и несколько полых золотых конусов. Асхил смотрел прямо перед собой, ожидая главной части ритуала. Вот, Зараш взял нож и срезал один из отростков роговой короны. Лайша насадила золотой конус на обрубок, и в воздухе пронзительно запахло паленой костью. А отрезанный рог с глухим стуком отправился в чашу. Еще четырнадцать раз повторялись эти действия, пока на голове Асхила не засияла золотая корона. Его настоящие рожки бережно унес пожилой наг - позже из них изготовят Ожерелье Наследника, когда вождь назовет такового. А сейчас весь клан склонил головы перед своим новым властителем, ожидая его первого приказа. - Мы разрываем соглашение с вампирами, и отомстим им за предательство, - провозгласил Асхил, и его поддержали единым громогласным криком. *** Едва маг исчез в портале, Рамир схватил за шею наглого щенка. Талетин смотрел на него без страха и отчаянья, серьезно и спокойно. - Решил его спасти? - прошипел вампир. - Ты обещал, что с ним ничего не случится, если я буду послушен тебе. - И ты вылез наружу... - Я не хочу драк. Ты пролил достаточно крови. Я уже сказал тебе ночью, что не собираюсь от тебя бежать... - Да, - тихо согласился Рамир, отпуская шею своего пленника. - Хотя у тебя был шанс. Меня удивляет, как твой приятель умудрился пробраться в лагерь - с таким-то запахом... - У меня как то не было времени спросить, - едко отозвался мальчишка, растирая побелевшую кожу. - Когда мы поедем дальше? - Не терпится? - пошло усмехнулся вампир под тихий глумливый смех подчиненных. - Ага, аж пищ-щу. Вампир развернулся и гордо удалился в свою повозку. Рамир криво усмехнулся. Похоже, он нашел нужный рычаг воздействия. Нынешней ночью, когда он почуял чужака, вампир был готов рвать и метать, но освобожденный от пут его билет к власти не спешил исчезать со своим спасителем. Напротив, он едва ли не на шее повис у Рамира. И, если бы не специфический запах, и не менее специфическая ненависть, то лорд мог заподозрить подмену. Но, юный вампир, изливая ярость в каждом своем движении, пообещал: - Я с блеском сыграю отведенную мне тобою роль, но взамен ты не причинишь вреда моим друзьям. Ты поклянешься, что они все долгие лета своей жизни будут неприкосновенны ни словом твоим, ни делом. Поклянись, и тогда я сам отдам тебе княжество. Это было подарком судьбы, вознаграждением за все эти годы страданий. Именно поэтому вампир отпустил ночного гостя. По этой же причине он не тронул мага. Он мог позволить себе подобную роскошь. Отряд быстро снялся с места, и ящеры бодро помчались по едва различимой для неопытных путников степной дороге. Они знали, что дома их ждут песчаные холмы и сытная, вкусная еда, поэтому быстро переставляли лапы безо всяких понуканий. Взятый ими разгон был таков, что уже на вторые сутки на горизонте показалось поместье Латрей. Талетин-Малон во все глаза рассматривал небольшой такой замок этажей в пять. Странно, как такое сооружение вообще вписывалось в границы поместья. - Ну, - не без гордости протянул Рамир, - как тебе мой дом? - Хм, у тебя какие-то комплексы? - спросил метаморф. - Хотя, да, о чем я только горворю. Мило. А темницы там есть, или это королевский замок лайт? - Есть. Хочешь их посетить? - елейным тоном поинтересовался вампир. - Не, спасибо. Мне и здесь неплохо. Вампир распорядился отвести "пленника" в свои покои, дать вымыться и накормить. "Пора заканчивать этот фарс, - думал Талетин-Малон, рассматривая кубок с темной, еще теплой кровью. - А то ведь так и разовьется нездоровое пристрастие к этой гадости. Странно, ведь Талли не пил кровь литрами, с чего сейчас так меня тянет на нее?" Было ясно, что ждать еще сколько-нибудь Рамир не станет, поэтому метаморф не удивился, узрев на пороге через пару часов хозяина спальни, облаченного в один лишь распахнутый халат. - На кровать, - приказал вампир. Талетин-Малон с тоской посмотрел на шикарное ложе, на мягкой перине которого, он надеялся сегодня выспаться. - Не строй из себя перепуганного девственника, - махнул рукой вампир. - Знаешь, - метаморф подошел к своему пленителю и осторожно, нежно и ласково, коснулся его груди пальчиками, - я тут подумал... - он поднял большие невинные глаза на Рамира. - А как долго живут вампиры с вырванным сердцем? - и одновременно с этими словами, странно блеснувшая тонкая кисть, словно наконечник копья вонзилась в грудь заигравшегося заговорщика. Мгновение спустя Талетин-Малон отскочил назад, получив ответ на свой вопрос. Смертельно раненый лорд полоснул его когтями и попытался достать до горла своего убийцы. Метаморф отбросил в сторону ещё трепещущий кровавый комок, бывший ранее властолюбивым сердцем, и скользнул к дальней стене, пытаясь трансформировать тело в более смертоносное. Но внезапная болезненная судорога словно раскалённой плетью хлестнула по нервам, кинув его на пол. Но это спасло Талетина-Малона от несущегося на него противника. - Да когда же ты сдохнешь? - сквозь зубы прошипел метаморф, откатываясь по ковру назад. И тут жизненная сила, питающая вампира, иссякла, и тело, с хрипом и судорогами свалилось в шаге от метаморфа. Поднявшись, он спокойно наблюдал за непродолжительной агонией, а потом обвёл взглядом комнату. Ковёр безвозвратно уничтожен, но кровать не пострадала. Чего не скажешь о внешнем виде самого Талетина-Малона. Вздохнув, он отправился в ванную, отмываться. Бояться ему было нечего. В воспоминаниях и знаниях, скопированные у носителя нынешней личины, он прочёл множество древних правил и законов. Один из них гласил, что победителя в честной схватке не имели права преследовать. А в спальне была именно схватка - ведь даже с вырванным сердцем Рамир пытался убить метаморфа. Они находились в равных условиях. К тому же, как Талетин, он имел полное право убить своего противника, отомстив за свою семью. К тому же, метаморф был уверен, что до утра их никто не побеспокоит точно. А утром он заберёт символ власти лорда Рамира и возьмёт его земли под контроль. - Н-да... Лордом вампиров мне ещё не приходилось быть, - рассмеялся он, промывая волосы. Но, прежде всего, следовало разобраться с тем, почему он не может перевоплотиться. Да, в данном случае лучше оставаться в таком облике, но всё же... Проведя после омовения несколько опытов, Талетин-Малон убедился, что частичная трансформация рук и ног удаётся. Но когда он пытается изменить хоть чуточку больше, его скручивает сильная боль - словно внутренности пропускают через мясорубку. А ещё при этом появлялся зверский голод. И жажда... - Ладно, - решил, наконец, метаморф. - Сейчас я посплю, а завтра попытаюсь достучаться до Лайта. Это наверняка связано с Талетином... POV Аржелай Должен вам сказать - висеть посреди сырой холодной комнатушки убийственно скучно. Не говоря уже о том, что вредно и просто неприятно. Будь я человеком, то уже давно превратился бы в хорошо охлаждённую тушку, со всем этим конденсатом, ледяными капельками оседавшим на моей коже. Когда моему брату не понравились слова, так неосмотрительно произнесённые мной в запарке, я понял, что попал. Что я мог противопоставить ему, старшему члену семьи, главе рода? Я не мог даже уйти из семьи, пока мне не исполнится двести. Ещё двадцать с небольшим лет я буду вынужден подчиняться приказам и желаниям этого маньяка. Великая Ката, за что это мне?! Про кого-то говорят - родился везунчиком. А мне повезло родиться. Мой папа только и успел, что пару раз взять меня на руки. Кто-то поговаривал, что это проклятие семьи Латрей: принятые в клан мужья быстро умирали. Почти такая же история случилась и с первым супругом моего отца - папой Рамира, которого отец взял в супруги по указу тогдашнего главы семьи. Только последнему было уже столько же, сколько и мне сейчас, когда Ямирей за неделю буквально сгорел от какой-то лихорадки. Тогда Лорд Иридрим и заключил брак с моим папой - теперь уже по любви. Возможно, он надеялся, что проклятье не ударит по ним второй раз, но... Смерть папы подкосила Иридрима. Он самоустранился, благо брату на тот момент оставался лишь год до совершеннолетия. Рамир принял бразды правления, и взял меня на воспитание. Ещё через год отца нашли в нашем охотничьем домике. Официальная версия - самоубийство. Да, десяток ножей в спине - это самое обычное средство покончить с собой. Странно, почему я вообще об этом забеспокоился, разбирая архивы лет пятьдесят назад. Однако, должен заметить - рука моего дорогого братца чётко прослеживалась во всех подозрительных делах, творящихся вокруг. А когда Лорд Карлайн отказался связать с ним свою судьбу, Рамир вообще озверел. Хоть я и был тогда сущим ребёнком, но хорошо помню, как поместье ходило ходуном. Именно тогда он и стал приходить ко мне. Можете представить себе ужас пятидесяти летнего маленького вампира, когда старший брат, пьяный от собственной ярости, врывается в детскую? Когда он, призванный защищать и оберегать, выдёргивает ребёнка из постели и... Кажется, тогда он сам напугался того, что сотворил со мной. Пока я, весь замотанный в бинты, лежал в полузабытьи из-за лихорадки, вызванной воспалившимися ранами, Рамир сидел у моей кровати и кормил собственной кровью. От тех дней у меня осталась на память одна метка - узкая полоса вдоль позвоночника - там, где кожа была вырвана с мясом. Такие приступы ярости случались у Рамира нечасто - раз в тридцать-сорок лет. Я даже успевал слегка забыть, с каким наслаждением он умеет пытать и мучить. К тому же я был не единственной жертвой маньяка. Просто я всегда был ближе чем кто-либо... Последний раз, брат "приласкал" меня своей плетью почти семьдесят лет назад, и я уже подумал, что он успокоился. Но, мои резкие неосторожные слова - и он вернул меня на установленное им место. На сей раз он едва не убил меня, наигравшись как кошка мышкой, и выпив большую часть моей крови. Но я остался жить, прикованный за вывернутые запястья в одной из самых далёких камер его темницы. Раз в несколько дней ко мне приходили слуги, давали стакан крови, и молча уходили. Очевидно, братишка обо мне не забыл окончательно, но сейчас ему было не до меня. Ещё бы! Такие заботы! Взять в Младшие Супруги Наследника Князей Джатерии, сына того самого Лорда Карлайна. И не важно, что именно он убил семью мальчика. Семью, которой все вампиры присягали на верность. Почему я знал и не остановил его? Ответ просто - всё из-за того же влияния на меня. По сути, не достигнув совершеннолетия, я и слова не имею права сказать против главы семьи. И вынужден ему подчиняться. Вот такие неувязочки с законами у нас. Юный Наследник... Видит Ката, я всей душой жажду, чтобы он никогда не попался в лапы моего брата. Я видел его как-то. Симпатичный мальчик. Да и его младший братишка тоже был сущим чудом. Как так можно было поступить, не понимаю. Ведь даже сама наша суть придерживается одного негласного закона - детёныши должны выжить. Нас и так слишком мало... Холодно... Горло саднит - не хватало мне ещё банально простыть. Да, кто бы уж беспокоился о простуде в моем положении. Рук я уже не чувствую - то-то худо придётся, когда меня отсюда снимут. А меня снимут в любом случае. Чтобы не свихнуться в обжигающей прохладой темноте, приходится постоянно о чём-то размышлять. Вот только тем немного, и большинство вообще безрадостные. Знаете, ещё один такой "урок", и я точно пойду по стопам Рамира, убив его. Просто у меня не останется сил для терпеливого подчинения, в котором он меня и воспитал. К тому же, хоть он и мразь ещё та, но я по-своиму его люблю. В семье не без урода, так почему у нас всё должно быть просто?.. Как бы далеко не находилась моя камера, я услышал, как наверху засуетились слуги. Топот ног, едва слышный гомон... У нас что, какой-то приём? А почему меня не пригласили?! Не выдержав, срываюсь на тихий смех. Звук прокатывается по камере, отражаясь от стен, колеблется, точно струна. Отчаянье - вот это что. Отчаянье и боль... Когда ощутимо (потому что видеть в этой кромешной тьме я не мог) задрожали стены, я подумал, что окончательно свихнулся. Сердце словно сжала чья-то рука, а потом... Всё прошло. Только какая-то пустота ощущалась вокруг. Неужели... Да, это всё можно было объяснить просто. Мой брат устроил "вечеринку". Ему бросили вызов и убили. Прелестно. А, раз мои оковы не спали, то магия Рода приняла убийцу Рамира на его место. И висеть мне теперь тут, пока этот некто не удосужиться прогуляться по темницам, или ему не донесут слуги. Да, такой бред могло выдать только моё, уже порядком больное воображение. Последний раз Право Поединка использовалось более двух тысячелетий назад. С чего бы этому происходить сейчас? И всё-таки, долго мне тут висеть ещё? POV метаморф Всё-таки тяжело просыпаться без привычного пыхтения и бухчания под ухом. Как будто тебя лишили чего-то важного. Хотя, кровать была такой мягкой и уютной, что я бы ещё пару часиков повалялся под одеялом. Но внезапно проснувшийся зверский голод поднял меня на ноги. Брезгливо оглядев останки бывшего хозяина спальни, я накинул на себя халат. Благо, он был точно по размеру Талетина - видимо, Рамир распорядился. Как любезно с его стороны. Едва я открыл дверь в коридор, рядом материализовались два высоких темноволосых вампира. На запах крови примчались, упыри. Они были мне знакомы по воспоминаниям Талетина - воспоминаниям о той ночи. - Ваш хозяин теперь я, - проговорил я, понизив голос до шипящего хрипа. Кровопийцы почти одновременно моргнули, заглянув в спальню. Я не врал и не шутил. Та самая магия, что позволяет жить вампирам, признала мою победу, пусть и не в самом честном поединке, к тому же не объявленном явно. - Райриф, - обратился я к тому, что стоял справа. - Запри Тирока в темнице, и возвращайся. Распорядись, чтобы убрали... это. Вампир только кивнул. Думаю, он уже не сомневался, что ожидает их дружную компанию. В отличие от обычных слуг и вассалов Лорда, он и прочие из отряда дали присягу своей кровью, став добровольными рабами клятвы верности. Одна из заковырок подобного - при наследовании такие "слуги" переходили вместе с остальным переемнику. В данном случае мне. Мне всё больше и больше нравится этот мир. Беспорядок быстро прибрали. Вместо испорченного ковра слуга-человек притащил огромную шкуру. Кажется, она принадлежала северному волку, или даже волкодлаку - твари в тех местах просто огромные. Женщина-служанка, не поднимая на меня глаз, оттёрла кровь. Только когда она собралась выскользнуть наружу, и присела в поклоне, я разглядел у неё на шее рабский ошейник. Очевидно, люди здесь работали не по своей воле. Интересно, у Рамира была такая мания - окружать себя рабами и прочими покорными? Райфир всё это время стоял навытяжку рядом с кроватью, даже не косясь на меня. Правильно, перед смертью не надышишься. Прикинув в уме картинку предстоящего действия, я поднялся с ложа и жестом велел вампиру следовать за собой. Если что, в ванной убирать куда легче. - Ты был в доме Князя Джатерии, когда его семью убили, - он не ответил, но я и не спрашивал - просто констатировал факт. - Ты тот, кто должен был защищать их... Помог их уничтожить. Я зашёл за спину вампира и надавил на плечи, заставляя опуститься на колени. Иначе, он был слишком высок. - Ты, - прошептал я ему на ухо, - заслуживаешь ужасной кары, но... - я провёл кончиком языка по напряжённой шее. - Разве можно просто так разбрасываться чистой кровью, которая течёт по твоим жилам? Я пил его, самому себе напоминая жадного паука. Они тоже не чувсвуют насыщения и природа просто не даёт им гоняться за новой жертвой с раздутым, вдвое против обычного, пузом. Впрочем, я тоже не собирался ни за кем гоняться. Почти пять литров крови, немедленно начавшей усваиваться, превратили меня в сонного удава, чьё раздувшееся до неприличия тело не желало шевелиться. Кое-как я забрался обратно на кровать и устроился в уютном гнезде из подушек. Перед тем, как вокруг меня сгустилась тёмная пелена забытья, я успел позвать слуг и распорядиться, чтобы унесли труп. Вот что, интересно, какую я создам репутацию Талетину, если от меня выносят два трупа подряд? По моим субъективным ощущениям, я проспал сутки. Ещё бы - переварить такое количество пищи! Зато проснулся я бодрым, отдохнувшим и сытым. Но превратиться обратно у меня всё также не получилось. Что же, исследуем то, что досталось мне от "заботливого бывшего жениха". У него определённо должен был быть кабинет со сферой связи. Да и Тирока не мешает навестить. Навестить и забыть о нём. Сказано - сделано. Правда его камера оказалась в самом начале, поэтому я "вежливо попросил" его показать мне самый дальний и глухой уголок. К моему удивлению, он оказался занят. - Кто ты? - спросил, я всматриваясь в более молодую версию Рамира, только не с карими, а лиловыми глазами. POV Аржелай Когда в мою камеру проник свет, мне на секунду показалось, что я умер. Но потом я понял, что жив, и что это ещё хуже смерти. На меня смотрел юный Наследник Князей Джатерии. Здесь, во владениях моего брата... Это могло значить только одно - Рамиру удалось достичь своей цели. Сердце предательски сжалось. - Господин... - выдавил я из себя, и рухнул без чувств. * * * Талетин-Малон с недоумением смотрел на бессознательное тело. Вряд ли заключённый назвал себя "Господин", значит... Что это значит, метаморф решил подумать на досуге. А сейчас он распорядился доставить незнакомого вампира в единственную, пока, известную ему спальню. Незнакомец, столь похожий на Рамира, был истощён. Его тело покрывали многочисленные едва заметные шрамы. Особенно выделялся один из них - на спине. Метаморф содрогнулся. Теперь он не понаслышке был знаком с регенерацией вампиров и становилось жутко, стоило представить, что нужно было сотворить, чтобы остался настолько явный след. Талетин-Малон приказал принести свежей крови и обычной еды - восстановить силы пленника. Он резонно полагал, что своего друга Рамир вряд ли стал бы помещать в такие условия, да ещё и пытать. Стало быть, в действие вступает один из неписанных законов: враг моего врага - мой друг. Однако этот предполагаемый "друг" не желал пока приходить в сознание, поэтому метаморфу пришлось воспользоваться другим источником знаний - вампиром по имени Тирок. Так он узнал, что это - младший брат Рамира, Аржелай. За что так с ним обошлись, Тирок не знал, но из дальнейших подробных распросов стало ясно, что Рамир частенько срывал злость на младшем брате, а тот выполнял мелкие и не всегда чистые поручения. К уничтожению семьи Талетина Аржелай не имел отношения. Тяжело вздохнув,Талетин-Малон поморщился от неприятного ощущения в животе. Слишком много крови он выпил - это точно. Приказав Тироку охранять покой неожиданно спасённого, метаморф отправился в кабинет бывшего хозяина поместья, также вызнав его местоположение. Сфера связи стояла на столе, на самом виду, ничем не защищённая. Однако, чтобы вызвать Атера Прохетема, у метаморфа ушло куча времени. Как бы это сказать - "никого нет дома". Когда же тёмный маг, сбросивший личину, предстал в сфере, Талетин-Малон икнул от неожиданности. Запавшим глазам по интенсивности красноты мог позавидовать любой дикий вампир. - Лайт? - осторожно спросил он. - Талетин? - с надеждой отозвался маг. - Нет, это Малон. Слушай, вы с Талетином нужны мне здесь. Я избавился от Рамира, но что-то не так с телом, которое преобразовал по подобию Талли. Как он себя чувствует? - Не знаю, - раздражённо, и как-то устало бросил тёмный. - Что значит "не знаю"? - То и значит. Он ушёл... - Стоп-стоп-стоп! Вы снова поругались? Почему он ушёл? Может, он ещё не добрался до дома? - Нет, он прибыл домой раньше меня, напоролся на сосватанную мне дедом невесту и ушёл, забрав с собой несколько вещей и своего единорога... - А ты, вместо того, чтобы его искать, снова надираешься... Так, координаты засечь сможешь? Бери, и открывай портал. И чтобы максимум через полчаса был здесь! Мы ещё поговорим... Итак, Талетин снова пропал. Вот засранец малолетний, чего ему на месте не сидится? Ищи теперь, будто своих проблем мало. Куда же он мог податься? Разве только в своё поместье... POV Илидриэль Я сначала не поверил своим глазам. Жеребёнок чёрного единорога стоял возле бесчувственного тела ребёнка. Хотя нет, уже не ребёнка, но ещё и не взрослого. Лёгкое покалывание в ладонях, когда я к нему прикоснулся, говорило о том, что магия в этом хрупком создании далеко не светлая. Но ведь это не значит плохо. Просто, он другой. Лишь когда в полузабытьи юноша приоткрыл свои невероятные глаза, я понял, кто это. Только вампиру могли принадлежать такие прекрасные очи, горящие, словно подсвеченные закатным солнцем рубины, оправленные в золото. Самые прекрасные глаза, которые я когда либо видел за все мои шестьсот семьдесят три года жизни. Но что юный вампир делает здесь, на границе эльфийских лесов? Я быстро просканировал его, определяя состояние здоровья и остолбенел. Теперь я уже по-другому смотрел на чудесное создание у меня на руках, и по другому ставил вопрос. От кого бежал вампир, беременный в столь юном возрасте? ____________________________________________________________________________________________________ *автор в курсе, что "в миру" - есть противопоставление монашеской жизни, и, тем не менее рискует применять данное обращение в тексте, подчёркивая отношение нагов к прочим разумным.