Цветы. Просто цветы.

      Люди, словно услышав комичную мольбу, ринулись в магазинчик. И тут с такой силой разлился по улицам аромат цветов, сладкий запах левкоя, резеды, роз, что никто не мог устоять перед соблазном — посмотреть, потрогать, почувствовать, и, конечно же, — купить!       "Доброе утро!" — раздавался голос цветочника. Он отпустил с букетом пышную мадам, несколько детей (Вероятно, они решили порадовать своих наставников и учителей.) , двух благородных джентльменов, юношу, который в эйфории заказал для своей возлюбленной букет из целой сотни роз, что весьма благоприятно сказывалось на сегодняшнем заработке, юную девушку, которая не могла решить, будут ли лилии её милой матушке по нраву, и ещё добрый десяток покупателей, на которых улыбка русского действовала, подобно эликсиру счастья. Иван твёрдо знал: никто, никто и никогда не уйдёт отсюда с чувством грусти, никто и никогда не покинет его заведение с поникшей головой. Ведь какой из него тогда хозяин, в конце концов?!       «Так будьте же вы все счастливы, покуда мои цветы наполняют эту улицу своим фантастическим ароматом!» — твердил он про себя, пряча заработок в стол и передавая букет очередному клиенту.       Наталья, в свою очередь, сновала по комнате, — она не позволяла беспорядку и на минуту вторгнуться в её прекрасные владения — , Оля же записывала адреса, на которые цветы нужно будет доставить. Такое случалось реже, но имело место быть, и тогда Брагинский ходил по Лондону, разнося букеты людям на дом, а за ним шлейфом струилось цветочное благоухание. Он любил свою работу за то, что цветы на его глазах по настоящему... Меняли людей. Он сам не знал, как это объяснить, но отчётливо видя блеск в глазах своих покупателей, верил в эти волшебные перемены и радовался сам.       Так неспокойное утро, казалось бы, в одно мгновение перешло к полудню, а там уж и вечер нагнал наших героев, и на лондонские улицы опустилась дымка мглы.

***

      Полоса лунного света, падавшая на шоссе, протянулась в комнату магазина. Цветы с наклонёнными стеблями стояли по краям, листья отливали тёмным серебром, а бутоны, так пёстро расцвеченные днём, теперь мерцали пастельными тонами, призрачно и нежно. Лунный свет и ночь отняли у красок всю силу, но зато аромат был острее и слаще, чем днём. Иван работал до позднего, — мало ли, во сколько заканчивается у лондонцев смена, а цветы нужны многим — , и не сетовал на усталость. Он рассматривал горячо любимые розы, и под блеклым светом магазинных ламп склонился над книгой, как вдруг сильный ветер ворвался в окно.       Удивлённый таким поворотом русский нахмурился и захлопнул ранее упомянутое окно, дабы ветер не покорёжил цветы. Да и вообще, откуда он взялся? Сначала Иван не стал придавать этому сильного значения, — ибо сам находился в тепле — , но когда по уже повидавшему многое окну неожиданно ударили крупные капли дождя, Брагинский опешил. Поймав себя на мысли, что метеорологи снова обманули беспечных граждан, он вздохнул и стал слушать природу, — громогласные удары казалось, надвигались всё ближе.       «Пора бы сворачиваться...» — подумал он. Стул под Иваном скрипнул, и только он собирался вставать, как колокольчик на двери неожиданно прерывисто зазвонил.       Шум выбил русского из потока его мыслей. Мгновенно собрав чёрный зонт, в комнату, вместе с ливнем и листьями, словно вихрь ворвался мужчина в светло-коричневом пальто. Его соломенного цвета волосы забавно растрепались от влаги, и неестественного оттенка ярко-изумрудные глаза весьма странно блеснули при свете ламп. Незнакомец отряхнул полы своего пальто, и, спрятав руки вместе с зонтом за спину, сразу же обратился к цветочнику: — Прошу прощения, сэр, - начал он, в то время как Брагинский с нескрываемым интересом рассматривал своего вечернего гостя, - за свой столь поздний визит... Я хотел заглянуть в другой магазин, но он, увы, оказался закрыт. - Посетитель поклонился, и, вероятно, из вежливости, слегка улыбнулся уголками губ. «Как интересно...» — пронеслось в голове у Ивана. — «Я уж думал, никого не будет. Редко клиенты заходят в столь поздний час...»       Приглядевшись к вошедшему блондину славянин было засомневался в том, что он совершеннолетний. Невысокий, тоненький, с небезызвестной Ивану особенностью всех коренных жителей Лондона, эдакой "колючестью" во внешности, молодой человек скорее походил на подростка. Англичанин стал бегло осматривать букеты позади Ивана, кажется выискивая прищуренным взглядом нечто особенное. — Добрый вечер! - Брагинский поспешил ответно улыбнуться посетителю, демонстрируя тому свою приветливость, - Не стоит извинений, Вы ведь видите, я здесь, ещё не ушёл. Опаздывайте на свидание и решили скрасить ожидание своей пассии букетом цветов? Покупатель помрачнел так же резко, как и появился здесь. Тень упала на его зелёные глаза, он нахмурился, и опустил взгляд куда-то в пол. — На самом деле нет... - тихо ответил незнакомец, - Единственная девушка, которой мне в пору дарить цветы, это моя коллега по работе. - С горечью в голосе выдал он. - Мне нужны розы. Я хотел... Отнести их в нужное место сегодня, но Вы ведь понимаете, ливень. Поэтому попрошу Вас доставить букет на дом. Я ведь могу это сделать? — Ах, простите, - стушевавшись, ответил цветочник, - конечно Вы можете оставить заказ. У Вас есть особые предпочтения?..       Иван несколько растерялся такому откровению. Он, видя не самое радужное расположение духа покупателя, старался быть мягче, впрочем, как и всегда. Когда англичанин поставил свой зонт возле двери и подошёл к букетам, он ещё несколько минут рассматривал их, и только затем дал ответ: — Мне нужны алые розы для моего хорошего приятеля. Желательно, самые лучшие и свежие. Количество не интересует. Так, чтобы оставленной суммы хватило, - словно подготовленный, отчеканивал незнакомец, - запишите мой адрес?       Заметная перемена произошла в голосе этого блондина. Он, будто намеренно, не поворачивался к Брагинскому, рассматривая цветы, и Иван подумал, что его вопрос на счёт девушки оказался здесь излишним. «Неловко же, право дело, выходит...» — Доставим лучшие розы в любой район Лондона! - Дружелюбно заговорил цветочник, переведя дух. - Диктуйте, товарищ.       Покупатель с заметным облегчением извлёк из кармана кожаный бумажник. Оба подошли к столу. — Здесь, - многозначительно произнёс англичанин, - десять фунтов стерлингов, - После он оставил названную сумму на столе, и, на него же опираясь, все так же лаконично продолжил, - Руперт-стритт, двенадцать. Квартира номер двадцать три. К шести часам.       С каждым словом тон незнакомца казался Ивану всё холоднее и холоднее, а атмосфера вокруг напряженнее и напряженнее. Однако он постарался не замечать этой угнетающей разницы, и, как добросовестный продавец, просто неровным почерком вывел на бумаге указанный адрес, проговорив его про себя несколько раз, дабы случайно не забыть. — Как Вашей душе угодно, - продолжал миловидно улыбаться тот, - тогда увидимся завтра. Обещаю придти во время. — Что-ж, чудно. - Хмуро отозвался незнакомец, спрятав бумажник в карман пальто. - До свидания.       Глядя на мрачное лицо своего клиента, Иван замешкал. Его побороло любопытство, - что, кстати, всякий раз играло с русским злую шутку - , и он задал вопрос, за который тут же стал себя корить: — У Вас что-то случилось?.. — Порядочный человек всегда становится меланхоличен, когда наступает вечер, - холодно ответил англичанин, - Других особых причин не требуется. До свидания. - Повторил он, после подхватил свой зонт, и, окинув славянина едким взглядом своих изумрудно-зелёных глаз, тут же вышел. — До свидания... - Рассеянным голосом ответил Брагинский. Вот только отвечать было уже некому - странного покупателя и след простыл. Лишь раскаты грома шумели на улице, заставляя вздрагивать и прислушиваться раз за разом.

***

      Иван стоит посреди шоссе. Ни одной машины вокруг он не замечает, - кажется, будто все улицы лишились жизни, и, подобно кладбищенскому дыханию, их заволок туман. Стало темнеть. Вдали, возле фонаря, виднеется хилая фигурка в светло-коричневом пальто. Русский хотел было крикнуть, позвать, но почему-то не мог проронить ни звука. Втянув голову в плечи, человек в пальто всё ещё стоял там, на одном месте, как статуя. В руках его был большой букет алых роз, который на фоне серого туманного Лондона уподобился было маяку. Человек выглядел горестным и потерянным, и Брагинскому показалось, будто он растворяется в этом тумане. Так и было: постепенно человека поглотила белая дымка, и только розы остались красным пятном на горизонте. Холодно.       Проснувшись, русский подскакивает в кровати, и резким движением обрывает назойливый звон будильника. Широкие окна светились розоватым утренним сиянием. Это был мягкий, приглушённый, совершенно неправдоподобно парящий свет. В комнату льётся аромат завезённых цветов, который никогда не покидает трёхкомнатную квартиру над магазином «Roses in your heart». «Всего-то странный сон...» — подумал Иван, тут же решая не предаваться бесполезным и бессмысленным размышлениям. Ведь работа ждать не будет.

***

      Ближе к вечеру, когда в сером осеннем Лондоне стало уже смеркаться, в магазине был объявлен перерыв. На улицы надвигался туман, и после дождя было ещё сыро. Приятный запах мокрого асфальта напоминал что-то вроде символа столицы, - слишком уж в Англии дождливо - , и каждый житель города уже привык к тому, что осенью не бывает и дня, когда не моросит. — Потом этот мальчишка подсел за мой столик, - возмущённо рассказывала Наталья, активно жестикулируя. - Он стал что-то говорить про прекрасное платье и глубину моих глаз, даже обниматься полез, ну я и ушла сразу же... — Нат, ну зачем ты так грубо? - Старшая сестра в свою очередь с улыбкой сновала у плиты, - она готовила свои фирменные блины, а в добавок умудрялась отвечать на вопросы, поддерживать тему разговора и потихоньку допивать свой кофе - , и на кухне стоял приятный запах уже почти готового ужина. - Этот Торис же понравиться тебе хочет, вот и говорит много, а ты уходишь от разговора... — Мне он не нравится! Наглый и надоедливый, не то что наш братик... Ваня? Вань? - Девушка ткнула в напротив сидящего пальчиком, требуя его внимания. - Ты меня вообще слушаешь? Я тут может откровениями делюсь...       По правде говоря, он не слушал. Ивану с самого утра хотелось, по неизвестной причине, спать, да и голова его слегка побаливала, пусть тот и отказывался это признавать. Помешивая сладкий чай и размышляя ни о чём, русский перебирал в голове персон, которые сегодня стали его покупателями: неловкого голубоглазого мальчишку с американским акцентом, грузного мужчину с дружелюбной улыбкой, его маленькую дочь, несколько женщин, которые заходили за фиалками, и многие другие фигуры, которых довелось ему увидеть в течении этого довольно утомительного дня. — Конечно-конечно! - Брагинский слегка рассмеялся и мило улыбнулся, положив руку на плечо младшей сестре, которая смешно надула щёчки, якобы от обиды, - Ты у нас такая очаровательная, что все липнут к тебе, как пчёлы на мёд, сестрица. Пользуйся обаянием! А то сидишь вечно дома, и нет у тебя никого... Девушка хмыкнула, чуть покраснев. — А мне кроме вас двоих никого и не надо... Да и кто бы говорил, что у меня никого нет! Сам-то вон от чего-то с цветами разговариваешь, беседы с ними какие-то там ведёшь, - Она скрестила руки на груди в ожидании ответа, но Иван лишь продолжал молча пить чай, смущённо, и даже немного глуповато улыбаясь. В течении несколько минут Наташа всё ещё продолжала бурить славянина взглядом, и он в конце концов сдался: — А мне тоже, может, кроме вас никого и не надо. У меня целых две самые замечательные и очаровательные девушки в доме, чего ещё можно желать? — Да ладно тебе, глупый, - Повернулась Оля, хихикнув, - Каждому человеку свой положен. Но не будем о грустном! - Она поставила на стол большую тарелку, на которой располагалась аккуратная стопочка тонких и идеально ровных блинов, - Налетайте скорее! Человек, вкусно поевший в кругу любимых людей, — счастливый человек.

***

      Плотно отужинав и распрощавшись с сёстрами, Иван вышел из дома в около полшестого вечера. Когда он закрыл за собой стеклянные дверцы магазина, рядом послышались звуки моторов, и вскоре на ближайшей улице промчалось несколько машин, что славянин от неожиданности слегка вздрогнул.       Подозрительно мало людей сегодня, как он подумал, на улице, - не известно, почему, ведь время ещё далеко не позднее - , фонари прекрасным мягким светом осветили почти пустую, безлюдную и слегка неприветливую поэтому дорогу.       Иван вспомнил вчерашнего вечернего клиента. Он счёл человека в светло-коричневом пальто странным. Одни его глаза, наполненные неким изумрудным абсентом, казались подозрительными и... Несчастными? Отталкивающе холодными?.. Собственно, именно к данному неизведанному субъекту Брагинский и направлялся сейчас, упрямо повторяя в голове: «Руперт-стритт, двенадцать. Квартира номер двадцать три. Руперт-стритт, двенадцать. Квартира номер двадцать три...»       Преодолев нужное расстояние пешком, (Иван никогда не был особым любителем общественного транспорта или, тем более, такси. Ему больше нравилось ходить и дышать воздухом, пропитанным дождевой влагой или, по весне, запахом ближайших кафе и насыщенной солнечной жизни), славянин останавливается перед внушительных размеров многоэтажкой. Стоит ему ненадолго отвлечься на разглядывание дома, как какая-то женщина, одетая в красное пальто, хриплым голосом его спросила: — Мужчина, вы заходить будите?.. - Открыв дверь подъезда собственным ключом, она выжидающе посмотрела на Брагинского. — Да, большое спасибо... - Слегка стушевавшись, ответил тот, и юркнул за неизвестной в открытую дверь.       К счастью, подъезд в доме был всего один, это сразу избавило Ивана от поиска места жительства его покупателя. Бережно придерживая в руках увесистый букетик роз, обёрнутых в специальную бумагу, он поднимался по этажам вверх, пока не увидел над одной из дверей цифру двадцать три. Внутри дом номер двенадцать оказался более приветливым, чем снаружи, - с виду он казался неприступной серой крепостью, однако же на деле оказался ухоженным и весьма приятным.       Улыбнувшись, Иван нажимает наконец на звонок. Подождав несколько минут, русский начинает недоумевать, и смотрит на свои наручные часы. Те показывают "17:51". Значит он даже не опаздывает, а дверь никто не открывает? «Его, что, нет дома?.. Или я перепутал время?.. Да нет, быть не может.» Повторно Брагинский тянется к звонку. Нет ответа.       Разочарованно вздохнув, славянин собирался уже развернуться, и по обратной траектории уйти домой, - розы неплохо бы сегодня продать - , однако оперившись на ручку, он понимает, что дверь, оказывается, открыта.       Неуверенно потянув за ранее упомянутую ручку, Иван заглядывает внутрь, и видит... «Темнота.»       Боязливо ступив на порог чужой квартиры, славянин решает найти источник освещения. Порыскав по стенам свободной от цветочного груза рукой, он наконец обнаруживает выключатель и облегчённо выдыхает, когда тьма рассеивается под жёлтоватым светом ламп.       Перед ним предстаёт маленькая прихожая. Вполне, кстати, уютная комната, - на вешалке висит небезызвестное цветочнику светло-коричневое пальто и другая одежда - , сразу напротив располагается дверь, а так же возле - тёмный коридор. Создавалось впечатление, что хозяина квартиры здесь нет. Загробная тишина и выключенный свет - явно не признак того, что здесь кто бы то ни было находится, но пальто и обувь, в свою очередь, сообщали об обратном. — Хэй?.. - В воздух говорит русский, оглядываясь, - Вы здесь? Ау?       Его одолевают сомнения. Как-то это некультурно - самовольно захаживать в чужие дома, искать здесь кого-то, да и открытая дверь напоминала Брагинскому те роковые случаи, когда в фильмах случайная соседка находила человека убитым в его собственной квартире. От подобных мыслей по телу мужчины пробежали мурашки, - несмотря на смелость, трупов Иван видеть совершенно не хотел - , и он мысленно зарекался больше не смотреть детективы перед сном.       После недолгих раздумий Иван решает открыть дверь в комнату. (Искать выключатель ещё и в коридоре ему не хотелось.) «Была не была...» — думает русский, открывая, — «Может, просто не услышал... Ничего страшного ведь не произойдёт, да?»       Опять таки — темнота. Уже раздражённо славянин шарит рукой по стене, но к счастью, с задачей справляется быстро, и вот свет включён.       Комната, которая предстала перед Брагинским, оказалась полной противоположностью того, что он себе представлял до этого. Мягкие приглушённые тона, старинная красивая мебель, бледно-зелёный ковёр, шторы, точно расписанные пастелью, маленькие удобные кресла, обитые поблекшим бархатом, большой стеллаж из тёмного дерева, каждая полка которого забита книгами. Он стоял перед всем этим богатством, совершенно ошеломлённый красотой. — Вы здесь? Это цветочник. Я пришёл с розами... - Говорит Иван, в надежде, что его услышат. Но, кажется, комната оказалась пустой.       Славянин решил немного осмотреться здесь, - опять таки, из любопытства, которое шагало всегда впереди его - , и ступил вперёд. На небольшом столике возле кресел лежал поднос. Тонкий белый фарфор, серебряное блюдо с остатками какой-то пищи, ещё одно блюдо с неправдоподобно маленькими бутербродами, которые видимо, остались не съедены владельцем квартиры, салфетки, таблетки (Кажется, от кашля?..) , и бог знает что ещё.       Ивану всегда нравилась подобная аккуратность в домах. Создавался некий уют от мысли, что люди способны делать красивое совершенно без надобности. Он очень любил, когда Наташа приносила ему утром чай на подносе, с какими-нибудь мелкими закусками. Чувство тепла всегда делало его счастливым.       Ему приглянулась картина, которая висела на стене, как украшение к книжному стеллажу. Это был натюрморт серовато-зелёных оттенков, и, кажется, там была изображена часть обеденного стола с яствами и стоящим рядом канделябром. От картины веяло девятнадцатым веком. Неописуемо красиво.       Возле натюрморта была другая картина. В сумеречном полусвете тусклой люстры (Иван решил, что одна из лампочек перегорела.) мерцали лица в золочёной раме. Какое-то сборище потусторонних призраков, и казалось, что все эти неподвижные глаза устремлены прямо на Брагинского. Всё было таким необычным, старым, древним, словно этой картине несколько десятков лет, — маленький светловолосый мальчик на руках у рыжего, и ещё два человека с ними рядом, также мужчины, один русый, а другой почти красный, лицо его было покрыто неестественно-большим количеством веснушек. Вечер тускло озарял групповой портрет последним отблеском жизни.       Брагинский обратил внимание и на главную достопримечательность этой комнаты, несомненно — стеллаж. Открывать его и трогать чужие книги он побоялся, но, завидев довольно много знакомых произведений, русский невольно зауважал человека, который живёт здесь. Точно! Клиент!       В последний, как подумалось славянину, раз, он оглядел комнату, и обратил внимание на то, что пастельного оттенка зелени штора плотно задёрнута, однако маленькая часть окна осталась не сокрытой. С подоконника свисал клетчатый плед, а рядом с ним, кажется... «Чего?» — Иван непроизвольно заулыбался, — «Это носок, что-ли?..» Решив проверить свою догадку, он подходит к окну и отдёргивает штору в сторону. Тут-то и предстала перед цветочником действительно самая настоящая... Светловолосая неожиданность?..       Свернувшись, как котёнок, калачиком, знакомый Брагинскому покупатель тихо посапывал на подоконнике.       Иван остановился, изумлённый. Бледное лицо и светлые волосы на бежевой подушке, обрамлённой кисточками. Грудь вздымалась, как и одно чуть приподнятое плечо, белая рубашка немного оголяла это плечо незнакомца, и то поблёскивало, как матовая бронза. На руку упала узкая полоска света. За окном моргал фонарь и тихо крапал дождь.       Прямые плечи, худенькие руки, изящные пальцы, которые подрагивали во сне. Русскому показалось, что здесь есть какая-то страшная тайна, которая смущала его. Однако, поймав себя на разглядывании практически неизвестного мужчины, он встряхнул голову, стараясь отогнать странное внезапно накатившее чувство забытья.       Иван долго не мог решить, как бы осторожнее разбудить англичанина. В итоге он решил оставить записку и цветы на столе, - к счастью, блокнот и карандаш у него в наличии всегда имеется - , и хотел было уже повернуться, как глаза светловолосого распахнулись, воинственно блеснули зелёным и испуганно устремились на русского. Тот, в свою очередь, сам испугался неожиданного пробуждения, от чего чуть не уронил неповинный ни в чём букет.       Шумно выдохнув, блондин, по-видимому, старался успокоиться. Он с ног до головы оглядел незваного (Но, на самом деле, приглашённого и пришедшего в назначенный срок!) гостя, опустил руки и чуть подался вперёд, свесив ноги с подоконника. — Вы... Мне... Цветы? - Он указал пальцем на букет, глядя русскому в глаза, и произнёс эту фразу немного заторможено и тихо. Видимо, проснувшись, он не сразу понял, кто перед ним вообще стоит. - Да? — Да, - мягко повторил Брагинский, неловко улыбнувшись и кивнув, после повторил: — Я Вам цветы. Принёс. Время уже за шесть, пришёл, дверь открыта... Простите уж, что вошёл без согласия.       Наблюдая за эмоциями англичанина, Иван на минуту обратил внимание на окно позади хозяина квартиры. В это же время гром в очередной раз громко бахнул где-то поблизости. Вниз по стеклу сбегали большие капли, и русский невольно поёжился от предстоящей прогулки. Мысли об общественном транспорте казались уже не такими отпугивающими.       Зеленоглазый слез с своего места, и потянул руки к букету. — Позвольте?.. — А? - Растерялся русский. - Да, конечно. - Он улыбался. (Как всегда, приветливо и дружелюбно.) После цветочник протянул букет в руки своему собеседнику, продолжая его рассматривать.       Бережно взяв цветы, англичанин поставил их в красивую прозрачную вазу, которая, в свою очередь, разместилась на стеллаже, однако русский во время осмотра комнаты её не углядел. Иван смотрел на это. Он видел тонкую изогнутую линию его затылка, худые плечи, тоненькие руки, всё ещё слегка испуганный взгляд. После блондин тихо охнул, и куда-то вышел вместе с вазой. «Сильно я напугал его...» — подумал Иван, помявшись немного на месте и выжидающе глядя на дверь, — «Наверное вышел за водой...»       Не успел славянин опомниться, как зеленоглазый юркнул обратно, и, поместив вазу на её самое, что ни на есть, законное место, облегчённо вздохнул. Он посмотрел на цветы, улыбнулся уголками губ, и повернувшись к русскому, весьма дружелюбно заговорил: — Знаете, эти цветы и правда чудесные. Большое спасибо за доставку, и прошу простить за то, что как подобает не встретил. «Этот человек метается из крайности в крайность....» — Ничего страшного! - Иван рассмеялся, скорей нервно, - я же понимаю. Ну, что ж, рад был служить, а теперь пойду... — Вы торопитесь? - Неожиданно спросил блондин, с интересом глядя на своего гостя. — Не то, чтобы тороплюсь... Просто свою работу я выполнил. — Но там такой жуткий ливень! - Воскликнул хозяин квартиры, будто удивлённый тем, что цветочник собирается уйти, хотя в этом не было ничего сверхъестественного. - Может Вы хотя бы подождёте, пока ливень стихнет? Ваша лавка ведь никуда не убежит!       Как же быстро люди меняются в зависимости от ситуации. Хмурый и грубый покупатель может предложить кров продавцу, который доставил первосортный товар. Интересно, не правда ли?       Иван с ноткой недоверия смотрел на клиента. Почему он вдруг стал таким любезным? Или, действительно, присутствие в комнате цветов так повлияло на него? Этот вопрос остался нерешённым, так как русский, всё же обрадовавшись тому, что хмурое настроение собеседника стало чуть более приподнятым, поспешил сейчас же согласиться на это предложение. — Если Вам не будет от этого неудобств... - Смущённо и неловко улыбаясь, ответил он, и отвёл взгляд в пол. - Я не хотел бы создать проблем. — Ну что Вы!       С каждой секундой Брагинский всё больше удивлялся. Покупатель цветов только что искренне рассмеялся! — Никаких проблем Вы и не делаете, сэр, - продолжал тот, - спать рано, а вот попить чаю можно. Вы любите чай? — Несомненно... — Правда? - переспросил англичанин. - Просто замечательно. Если Вам не сложно будет немного переждать, я приготовлю нам по чашечке чая и могу принести чего-нибудь на закуску.       Совсем растерянный, славянин не знал, что и ответить на подобную щедрость. Редко его звали пить чай люди, имени которых он даже не знал.       После нескольких секунд тяжёлой думы, Иван решил, что нельзя отказываться, когда имеется возможность запросто так угоститься. Да и тем более, человек перед ним его сразу заинтересовал. Быть может, дружбы тут не выйдет, но знакомство никогда не помешает. А чай, как известно, делает любой разговор приятнее.       Русскому очень понравилась манера, с которой перед ним сейчас держался блондин. Дома он казался более открытой личностью, - и даже не смотрел так, будто желает испепелить едким взглядом своих изумрудных глаз - , а наоборот, зазывал на разговоры и не уходил от ответов. Что могло быть лучше? Брагинский удовлетворённо кивнул. — Не хотелось бы навязываться, но если Вы настаиваете... - Он потупил взгляд в пол, переминаясь с ноги на ногу. «Право же, совершенно особенный случай...» — Брагинский решил, что завтра ему будет, о чём рассказать сёстрам. — Разумеется настаиваю! Садитесь в кресло, - мягко говорил покупатель роз, - я мигом вернусь. Ах, прошу прощения... - Он снова улыбнулся. - Я же еще не представился. Неловко как-то. Моё имя - Артур Кёркленд. Очень рад.       Фонарь за окном бросал беспокойный свет в комнату и на старое ветвистое дерево возле многоэтажки. По его веткам размашисто тарабанили капли, будто собираясь оборвать листья, и сквозь неясную дымку мглы дерево казалось необыкновенно могучим. Крона терялась где-то в сумерках, и, словно гигантская рука, уходила вверх. «На улице, право, холодно. А здесь тепло...»