Цветы. Просто цветы.

      Русский заторможено замер на месте и посмотрел в глаза своего гостя. Он слишком сильно волнуется. Слишком боится разговора, что последует дальше. «Позвать его куда-то...», — думал он, — «А я ведь даже не решил, куда. Олух, олух, олух...»       В эту минуту британец вздохнул. Очень глубоко и долго. Лёгким движением руки он поставил зонт у дверей, как и в первую их встречу, стянул кожаные перчатки (Как он красиво их стянул, чёрт подери!), скинул длинное пальто, и оказался в красном шерстяном свитере. Обтянутый вязаной одеждой, он показался Брагинскому ещё более хилым, чем до этого. Пока цветочник с слишком уж сильным интересом следил за движениями англичанина, тот успел откашляться и сесть на стул, специально поставленный для посетителей. — Чего ты вскакиваешь? - Рассмеялся Кёркленд, доставая откуда-то блокнот с ручкой и вешая пальто на спинку стула. - Я ведь не твой клиент. Церемониться не обязательно. — Да, эм... - Стушевался славянин, как по сигналу опустившись на место, где ранее читал. - Прости, привычка. — Ты это читаешь? - Пренебрежительно спросил Артур, взяв со стола желтоватого оттенка газету и покрутив в руках. - У «The Independent»* нет хорошего материала. Выброси. - Фыркнув, выдал он. — Как скажешь... - Не меняя рассеянного тона, Иван без лишних слов сослал бумажное изделие в мусорную корзину. «Я просто с ума сошёл!» — воскликнул он про себя. — А я ведь по делу пришёл, - продолжал журналист, открыв свой блокнотик и громко щёлкая ручкой.       По делу, значит. Брагинский впал в некоторый астрал, глядя на тонкие пальчики, которые, в силу привычки, тут же начали стучать по столу некую чечётку. Бонфуа в его глазах сделался великим предсказателем: в капюшоне, с большим стеклянным шаром и туманом за спиной... Нет, ей богу, это лишнее. И откуда он, интересно знать, разнюхал, что Артур придёт? Да при этом, не просто так придёт. А по делу.       Конечно, славянин немного расстроился, что англичанин заглянул не от тоски по другу своему новоиспечённому, но виду подавать не стал. — И чего ты молчишь? - Бритт звучно цокнул языком и тем самым прервал безграничный поток ивановских мыслей. — Я... Э... Прошу прощения, - русский глупо хихикнул, всё сильнее погружаясь в путы своего неловкого положения, - что за дело? Неужели я могу тебе чем-то помочь? «Я отвратительнейший собеседник.» — Напомнил он себе. — Очень даже можешь, - отвечает Артур, постукивая ручкой по столу, - дело в том, что... Как бы сказать, - он немного запнулся и неровно вздохнул, после чего посмотрел на собеседника и продолжил, - мне нужна статья про цветочные магазины. А из нежелания обхаживать неизвестные мне блеклые ларьки, я подумал, что лучше узнать большую часть информации у тебя. Ты не против? Ты не против?       Тон британца был всё же какой-то колкий. Слишком деловой для дружественных отношений. Хотя, наверное, его можно понять, ведь именно работа подвигла Кёркленда сюда вообще прийти. — Ты слушаешь? - с едва заметным раздражением переспросил Артур. Иван замялся еще сильнее, и уже с огромным трудом ему удалось восстановить контроль над собой. — Да, извини... - пробубнил он, всеми силами фокусируя внимание на своего собеседника. - А что... - он было начал проговаривать интересующий его вопрос, но, словно одёрнувшись, вдруг задумался и решил спросить кое-что другое, что, возможно, не вызовет слишком сильного потока раздражения у Кёркленда. - Что от меня требуется? Тот лишь громко вздохнул и, закрыв на несколько секунд глаза, будто собираясь с силами, стал объяснять: — От тебя требуется интервью. Оно послужит основой моей статьи, потому что брать информацию у знающего человека гораздо лучше, чем оперировать голыми фактами, - не меняя монотонной интонации, размеренно рассказывал Артур, на что Иван лишь коротко кивал, пытаясь выслушать все от и до. «Странные люди меня завлекают. Слишком странные.» — Сквозь туманную дымку сознания Брагинского пробивались новые потоки мыслей, его так терзавших.       С Артуром действительно происходила некая метаморфоза при упоминании работы. Иван вдруг представил себе такую картину: мол, вот он, Кёркленд, перед дверьми магазина, остановился, крепко зажмурился, словно боясь ослепнуть от света ламп, глубоко вздохнул и распахнув глаза, превратился в другого человека, — холодного и непоколебимого журналиста, готового через кровь высосать из тебя информацию. «Энергетический вампир?» — Ну так вот он я, - простодушно отозвался славянин, сложив руки замочком, - перед тобой. Что хочешь спрашивай, помогу уж, чем смогу... Ручка в руках журналиста щёлкнула. Очередной колкий звук. — Почему магазин называется «Roses in your heart»? — Потому что мы хотим, чтобы каждый посетитель впустил аромат роз в своё сердце, а не просто деньги из бумажника выпустил. — Кто "мы"? — Я и мои сёстры. Старшая, младшая. — Семейный бизнес? — Так точно. — У каждого свои обязанности? — Ну, не совсем. Когда как получается. Но обычно Ната, младшая моя, занимается дизайном, а старшая ведёт перепись закупленных цветов и заработка. — Ты? — Я просто продавец. — Что подвигло вас выбрать в качестве бизнеса именно продажу цветов? — Великие познания старшей сестры в цветах как таковых. По какой-то книжке из шкафа она выучилась на специалиста. — Ты шутишь? — Если бы. Просто нужно было переехать поскорее, ну, а в качестве работы взяли, вот, торговлю. — Ладно, я сам придумаю причину, - британец в который раз цокнул языком, - когда магазин был основан? — Год назад. — Число, месяц? — Не помню. — Чёрт, ты серьёзно? - Возмутился Кёркленд. — Да не помню я! - С нотками досады воскликнул Иван. Ему претила та формальность, в которой был выдержан их диалог.       После Человек-Журналист, как прозвал Кёркленда в голове русский, задал ещё несколько вопросов на тему местонахождения несчастного магазинчика, конкуренции с другими заведениями и прочие глупости, волнующие людей, берущих интервью.       Когда интерес британца, был наконец удовлетворён, тот вторично щёлкнул ручкой, сложил блокнот, убрал его в большой карман своего светло-серого пальто, обмяк на стуле и расслабленно вздохнул. Хотя, точнее было бы сказать, выдохнул. Долго и спокойно. Словно скинул какую-то ношу с плеч и этим выдохом "проводил" её. — Ну вот, - заключил светловолосый, потянувшись, - теперь я спокоен. Большое спасибо за помощь. Ох, - заторможено переводя взгляд на наручные часы, Артур наморщился, - я отнял у тебя столько времени... Прости.       Иван, в свою очередь, очень обрадовался тому, что это сугубо формальное интервью было окончено. Однако мысль о приглашении англичанина куда-то, где обстановка будет менее напряжённая, всё также теплилась среди других. Вот только оставался один-единственный вопрос. А куда?       Артурова метаморфоза в это время снова проявила себя. Всё его напряжение — тонкая, невидимая плёнка, покрывавшая лицо британца до сих пор, — растворилось бесследно. Он легко улыбнулся и поправил сбившиеся волосы, убирая непослушные светлые пряди за ухо. Все эти движения, стоило исчезнуть блокноту с ручкой, утратили прежнюю угловатость. «Бедняжка», — посочувствовав, подумал русский, и внимательно осмотрел столь заметную перемену в напротив сидящем, — «как же ты не любишь свою работу. Как же ты от этого нервничаешь, как же тебе не нравится быть дворником мира литературы. Тяжело. Да не просто тяжело, а заведомо неправильно.» — Артур, ну что ты, - Брагинский максимально мило улыбнулся, и сам не заметил, как от неловкости покраснел, - мне ведь совершенно несложно было. Чего ты так? — Я-то ничего. А вот ты нервничал, я же видел. - С лёгкой дымкой грусти в голосе отозвался Кёркленд. — Ну знаешь ли! - Весело хлопнул в ладоши русский, - ради тебя и твоей муторной работы можно и понервничать. Журналисты же порою такие сугробы разгребают в поисках материала... — Сугробы... разгребают... - Как эхо повторил Артур. — Именно, именно! Так что не беспокойся, пожалуйста! — Всё равно прости. Я, пожалуй, пойду... - поднявшись со стула, британец снимает пальтишко со спинки и надевает то на себя. — Постой. — А?       Брагинский решил просто ослабить болты, что скрепляли мозг. Это ведь не барышня придирчивая. То есть, придирчивая, конечно, но всё же не барышня. Звать можно спокойно куда угодно. Да и знает он одно заведение, при том — весьма приличное. — Ты занят завтра? Артур на минуту задумался и опустил взгляд куда-то в пол. — Завтра?.. А что такое? — Давай в кафе сходим. — В смысле выпить? — В смысле поговорить. «Что же я несу-то... Будто зову его на допрос какой-то. Хотя, настоящий допрос сегодня был организован для меня...» Британец не так понял собеседника.       Точнее, понял то он как раз правильно, но очень надеялся, что это не так. В силу развитой паранойи фраза "поговорить" даже показалась ему устрашающей. И неловкой.       Несмотря на то, что работой Артур заниматься был завтра совершенно не намерен, идти "поговорить" ему как-то не особо хотелось. «Надо отказаться. Непременно отказаться. Нужно подобрать слова правильно, чтобы он ничего лишнего в своей голове не наплел...» — Что ж... Звучит заманчиво. - Задумчиво произнес Кёркленд. - Я согласен. «Что?» - пронеслось в голове Ивана. «Что?!» - пронеслось в голове Артура.