Dead Man Walking

The Script - Before the Worst

      Т       Школа отнимала ужасно много времени. У меня были экзамены. У меня были репетиции. Встречи. Кучу всего нужно было сделать. Еще надо бы в спортзал походить. Вечера с латте и тоннами пасты не прошли бесследно для моего пресса.       Хенрик прислал фотку с ним и моим отцом. Они сидели за кухонным столом, каждый с чашкой кофе и пытались выглядеть серьезно. У отца вокруг глаз собрались складочки от сдерживаемого смеха. Как и у Хенрика. Видимо, они опять травили шутки, которые я не понимал. Я отправил голубое сердечко в ответ. И пожалел об этом. Потом нет. Потом почувствовал вину, за то, что пожалел. Мне пришло зеленое сердечко.       Я решил, что не должен быть таким зависимым от него. Я самостоятельный человек. И наверняка смогу нормально функционировать, не отправляя ему смски каждые 2 минуты. Решил, что не буду проверять телефон до конца ланча. Я смог продержаться целых 15 минут, пока он не кинул мне фотку моей прибранной комнаты. Постельное он не поменял. У меня вырвался слабый вздох облегчения. Я ответил тремя голубыми сердечками. Официально заявляю: я - слабак.       После школы я пошел на тренировку, бегал до тех пор, пока не начал задыхаться, и поднимал штангу до тех пор пока руки не начали отваливаться. Я решил, что мне надо отправиться домой и этот вечер посвятить учебе. Вернуть контроль над домашкой. В принципе, у меня все было хорошо, все-таки я тратил немало времени на учебу, пока зависал в кафе у Хенрика. Но все равно, это лишним не будет. Нужно было дать ему немного личного пространства. И перестать быть таким прилипчивым и всюду за ним таскаться. Я был взрослым человеком. Я мог это сделать.       Когда я вышел из зала, он стоял, навалившись на мой велик. Весь закутанный в 5 слоев одежды, играл во что-то на телефоне. Этого было достаточно, чтобы я потерял всю решимость, которую воспитывал в себе весь день. Я практически бросился к нему, а он обнял меня так, будто не видел несколько недель.       - Дома на ужин венские вафли, - произнес он. - Я всем сказал, что мы придем.       Меня окатило теплой волной от этого "мы". А еще я обожал вафли. Он знал об этом.       Я отстегнул велик, а он взял свой. На багажнике у него лежали пакеты с покупками.       - Рождественнский шоппинг закончен? Что ты мне купил? - Я притворился, что заглядываю в один из пакетов.       - Не будь таким любопытным. Санте не нравятся слишком пронырливые люди, - он шлепнул меня по руке. - В любом случае, я пока ничего тебе не купил.       - Рождество через неделю, Хенке, тебе стоит поторопиться.       - Да-да-да. Не суть. Я сегодня встречался со своим агентом, и он думает, что у меня довольно неплохие шансы попасть в ту театральную школу в Лос-Анджелесе. Если все сработает, то я начну в августе. Если я пройду, конечно.       - Лос-Анджелес? В смысле, ты будешь жить там?       - Ага, в этом весь смысл театральной школы. Это хорошая школа, оттуда много знаменитых актеров выпустилось, - он выглядел таким восторженным и счастливым. Я сразу же почувствовал себя дерьмово.       - А как же я? - выпалил я. Теперь я чувствовал себя 4-летним ребенком.       - Я буду скучать по тебе. По всей моей семье. Очень сильно. Но я же буду приезжать домой, и ты можешь приезжать ко мне в гости, и мы все так же сможем писать друг другу и болтать...       Я молча шагал. Шины наших велосипедов поскрипывали на свежем снегу. Мы могли бы ехать, но гораздо круче было просто идти и болтать. Он кидал на меня взгляды, я практически слышал, о чем он думал. Пытался придумать, что правильнее будет сказать.       - Есть еще много других вещей, которыми я мог заняться. Я еще ничего не решил, Тарьей. Мне нужно обо всем подумать. У тебя тоже есть над чем поразмыслить. Разве не в ЛА будет прослушивание, на которое ты так хотел попасть?       - Да, но я не думаю, что готов к нему. Мне еще нужно школу закончить.       - Мы со всем разберемся. Пока рано переживать, - он протянул руку и дотронулся до моей ладони.       Мне казалось, что я сейчас разрыдаюсь. Сама мысль о том, что просто раздумывает о том, чтобы переехать на другой конец света, причиняла боль. Разрывала сердце.       Мы сели на велосипеды. Снова начал падать снег. Больше всего я люблю снегопад за то, что он создает оглушающую тишину. Все звуки глохнут. Все движения замедляются. Это восхитительная безмятежность. Огромные снежинки падали на мои перчатки. Пока мы ехали, на его шапке образовалась небольшая горка снега. Он, не переставая, отрывал руку от руля и тер нос. Я чихнул. Мы засмеялись.       Когда мы зашли домой, его брат буквально окружил нас со всех сторон. Судя по всему, нас назначили ответственными за вафли. Его мама работала, а отец ходил по комнате с ворохом бумаг, оживленно разговаривая по телефону. Что-то по поводу контрактов и сроков сдачи, как всегда. Он помахал нам и улыбнулся, пока мы разувались. Свои мокрые куртки мы повесили в ванну в сушилку.       А потом мы и все вокруг было в муке, яйцах и молоке. Еще была эпичная охота за неуловимым пекарским порошком, о существовании которого на кухне Холмов даже я знал. В итоге мы все-таки нашли его на дверце холодильника. Обменялись радостными "пятюнями". Вафли не были бы вафлями, если бы они не были объемными и мягкими. Блинчики тоже ничего, но именно вафли меня доводили до экстаза. Нужно есть их горячими, взяв прямо с решетки, немного посыпав сахаром, а затем полив клубничным джемом. Или банановым. Или взбитыми сливками. Он любил именно сливки. Он взбивал их венчиком вручную, как ненормальный, потому что мы не смогли найти электрический миксер. Его брат следил за таймером и слегка безумно кричал "ГОТОВО!" для каждой готовой вафли, а я, естественно, был ответственным за тесто и за захват готовых шедевров. Ах да. А еще за излишки. Это лучше во всем процессе приготовления вафель. Маленькие капли теста сбегают с решетки и поджариваются уже снаружи. Так получаются самые вкусные мини-вафельки в истории. Братья корчили рожицы отвращения каждый раз, когда я находил очередной кусочек шедевра и закидывал его в рот.       - Бууэээ, - стонали они, а Хенрик притворялся, что его тошнит в раковину.       - Оставьте мне немного капелек!!! - Прокричал Хольм-старший из гостиной. - Это же самое вкусное!!       - Тарьей уже все съел!!! - ответили они ему.       - Какого черта?! - вбежал на кухню их отец в притворной ярости, заставляя нас прыснуть со смеху.       Ужин прошел в том же настроении. Не осталось ни крошки. У меня был явный передоз сладким, потому что Хенрик решил, что нам жизненно необходимо полить вафли шоколадным мороженым и карамельным соусом. У нас был практически десерт на ужин. Мне стало даже немного плохо, когда мы стали убирать со стола.       - Мне нужно прилечь! - возвестил он и со стоном бросил полотенце в раковину.       Я как раз закончил протирать стол, чувствуя себя очень по-домашнему. Я посмотрел на него, на мгновение задумавшись, хочет ли он, чтобы я остался.       Он просто мотнул головой в сторону комнаты, и я выключил свет, выходя из кухни.       Этой ночью не было ничего необычного. Мы посмотрели пару эпизодов "Во все тяжкие". Я написал маме, что останусь здесь, и уснул на его плече. Возможно, я напускал на него слюней. А еще наверняка я пах шоколадным мороженым. Его было достаточно на моей футболке, все из-за того, что мы с его братом кидались друг в друга едой.       На следующий день я проснулся и пошел в школу. Он все еще спал. Я сделал себе пару тостов и ушел.       И не слышал от него ни слова за целый день. Я не стал придумывать себе ерунды. Знал, что он работал, и что ему нужно многое обдумать. Еще у него на этой неделе было еще одно прослушивание, так что он действительно был занят. У себя в голове я придумал ему достаточно оправданий. Каким-то образом, я тоже умудрился ему не писать. Нам действительно, нужно личное пространство. Я говорил себе, что у нас все довольно насыщенно, между ним и мной. Что я могу пересчитать по пальцам одной руки те ночи, когда мы спали в разных постелях за последний месяц. Что мы с ним просто друзья, а друзьям нужен перерыв друг от друга. Вот только мне не нужен был перерыв. Я готов был проводить с ним все свое время.       Я приказал себе использовать образовавшееся время с умом. Если он был занят, значит, я мог бы позависать с друзьями. Я отправил несколько сообщений и договорился чуть позже сгонять с Давидом в спортзал и увидеться с парнями на рождественской вечеринке в пятницу.       После школы у меня было несколько встреч, и домой я пришел абсолютно вымотанным. И соскучившимся. И переживающим. И крайне раздраженным. Возможно, мне стоило позвонить ему и узнать, в порядке ли он. Но я этого не сделал. Потому что я засранец. И трус. Я просто не хотел слышать, как он скажет это. Не хотел слышать, как он отказывает мне. Я бы предпочел не знать. Поэтому, я отправил ему голубое сердечко и поставил будильник. А потом упал на кровать, свернулся в комок и уснул, уткнувшись носом в подушку, на которой он спал.