Dead Man Walking

The Script - Breakeven

      Х       Я проснулся с ужасным похмельем. Прямо в канун Рождества. Это была отличная ночь, было чертовски круто провести время с моими друзьями. Я почувствовал, будто мне снова 16, и мы снова устраиваем розыгрыши и прикалываемся друг над другом. Кажется, мы даже показывали голые задницы проезжающим машинам. И закидывали какой-то ночной клуб всяким мусором, поссорившись с вышибалами. Насколько я помню, я прошел полпути до дома Тарьея, пока не вспомнил, что собирался разобраться, смогу ли я жить без него. Это был мой мастер-план на неделю. Я собирался проверить себя и посмотреть, смогу я отучить себя от него. Выживу ли я, не проводя каждую ночь с ним в одной постели.       Я тогда сел на какой-то автобусной остановке достал сигарету, думая о том, какого хуя я творю. Все, чего я хотел - это лежать сейчас в его кровати. У него была отличная кровать, с толстым матрасом, удобными подушками. Не это дерьмо из Икеи. Нормальные подушки. И еще у него был тот мягкий флисовый плед, очень теплый. Я прервал себя на этой мысли. Во-первых, потому что я был бухой. Просто в говно. Это не самое мое лучшее состояние. Обычно я несу всякую херню, начинаю распускать руки и становлюсь крайне эмоциональным. Наверное, хорошо, что я развернулся и пошел домой. Еще я помню, что изначально я приехал на велике и оставил его дома у друга, где-то за городом. И это значило, что мне придется добраться каким-то образом и забрать его оттуда.       Брат ввалился ко мне в комнату, прыгнул на кровать и начал вопить о Рождестве, подарках, каше и подобной чуши, и я зарычал, умоляя дать мне еще один час. В конце концов я подкупил его обещанием дать раскрыть один из моих подарков, если он принесет мне кофе, таблетку и воду. Именно в таком порядке. Прямо сейчас.       Я люблю своего брата. И маму тоже. Потому что это она принесла мне все необходимое. Кофе, таблетки от головной боли, и не какие-то слабенькие, а нормальные такие, со слоновьей дозой обезболивающего, которые вернули меня в нормальное состояние через час. Она закрыла за собой дверь и удобно устроилась на кровати рядом со мной, украв один глоток кофе.       - Отличная ночь? - спросила она, хитро улыбаясь. Она знала, насколько я дерьмово себя чувствую. Она становится абсолютно такой же от джина с тоником. Любвеобильной, эмоциональной и мучается диким похмельем на утро.       - Джин с тоником, мам.       - Вот блин, - засмеялась она. - Мы никогда не научимся, да?       Я застонал в ответ.       - Где Тарьей? - Мама за словом в карман не лезла. Как думала, так и говорила.       - Дома, наверное? - произнес я слабым голосом и почувствовал себя ребенком.       Она наклонилась и погладила меня по щеке.       - Тебе нужно увидеться с ним сегодня, тогда ты перестанешь быть таким угрюмым, Хенке.       - Я не угрюмый, - да нет, я именно таким и был. А еще фиговым лжецом.       - Ты не встречался с ним несколько дней. Я не знаю, что происходит, но тебе нужно увидеть его и все решить. Сегодня канун Рождества. Не парься из-за нас. Иди и встреться с ним.       - У него семейные дела. Не хочу им мешать.       - Отговорки, - фыркнула она. - А теперь пей свой кофе, и пойдем валяться с нами на диване. Там крутят старые рождественские фильмы, а нам еще подарки открывать и есть все эти ужасные конфеты, накачанные консервантами группы Е по самое не могу. А еще я сделала карамельки. И есть каша...       Я притворился, что меня тошнит на пол, и она засмеялась.       - Вставай, мой прелестный первенец. Свет моей жизни. Самый прекрасный мальчик во всем мире, - я позволил ей обнять меня. У меня отпадная мама. Она поцеловала меня в макушку и протянула кружку. - Пей. Принимай таблетки. А потом тащись на диван. Это приказ.       Я отсалютовал ей и проглотил пилюлю.       Я действительно почувствовал себя лучше через какое-то время. Прошлой ночью он отправил мне голубое сердечко. В ответ я послал кучу зеленых. Я даже посчитал их. 16. Отличная работа, Хенрик. Меня нужно лишать телефона, когда я пьяный. Ну, по крайней мере, я не написал какой-нибудь херни. Было бы гораздо хуже. Он прислал мне еще одно голубое сердечко этим утром. Я, даже не думая, отправил зеленое. Мама была права. Мне нужно было пойти и встретиться с ним. Я посчитал, что смог протянуть 4 дня и 3 ночи, и теперь знал, что могу выжить без него. Вот только не буду при этом счастлив. Я чувствовал себя больным. Потому что сейчас мне нужно было пойти и все объяснить ему, и, я нисколько не сомневался, что он меня пошлет куда подальше.       Я знал, что должен был поговорить с ним. Должен был сказать ему, чтобы не волновался, что меня просто завалило работой и делами, и что мне надо было увидеться с друзьями. Я помню, он говорил мне, что в эту пятницу тоже пойдет на вечеринку. Так, что все должно было быть нормально. Но сам факт того, что мы не говорили об этом, заставлял меня фигово себя чувствовать. Неловко. А мы не допускали неловкостей. И все-таки, мне казалось, что именно из-за меня так между нами и происходит. Я этого не хотел, но так получалось.       Незаметно наступило время Рождественского ланча. Собралась вся семья. Я подумал, что мне стоило бы одеться, чтобы не пришлось встречать бабушку в одних боксерах. У меня клевая бабушка. Она поцеловала меня в щеку и спросила, где мой парень-красавчик.       - Тарьей не мой парень, бабуль, - я взял ее под локоть и провел в гостиную.       - Я видела вас двоих по телевизору, - ободряюще похлопала она меня по руке. - Вы хорошо там смотритесь. И мне нравится этот парень, Юнас, - добавила она многозначительно.       - Это все не по-настоящему, бабушка. Просто актерская игра. Но я обещаю, что как-нибудь приведу в гости Марлона, который играет Юнаса. Он в реальности тоже классный. Тебе понравится, - я был абсолютно серьезен, Марлон и бабуля точно поладят.       - Твой Исак мне нравится больше. Симпатичный мальчик. С ним я тоже хочу встретиться. Сейчас столько потрясающих мужчин по телевизору. Я тут на днях смотрела Paradise Hotel* по SVT**...       - Мама!!! - воскликнул папа в притворном шоке.       - Мне 73, и я могу смотреть все, что хочу. Этот "Стыд" очень хорош. Я всем говорю, что мой красавец-внук там снимается. "Смотрите на того, что бегает голышом", - я же говорил, что она у меня офигенная. Я засмеялся вместе со всеми. Стоило остаться в боксерах. Она бы превратила это в забавную историю для своих друзей.       Потом у нас была настоящая кома от обилия еды, сладостей и глинтвейна. И подарки. Горы подарков. Мы устроили игру, в которой с помощью жребия получали шанс стащить чей-нибудь подарок. Мы провели кучу времени, не переставая шутливо спорить. В итоге бабушка получила упаковку мужских носков, громко хохоча. Я был награжден пачкой розовых бигудей. Которые тут же нацепил на себя. Отличное получилось Рождество.       И только я начал чувствовать себя человеком, как стали накрывать ужин. Смерть во время Рождества. Я извинился перед десертом, сказав, что мне нужно прилечь. Так я незаметно выскользнул с одним из подарков, который обнаружил чуть раньше. Наверняка, он спрятал его под елкой, когда был у нас в прошлый раз. Даже упаковочная бумага пахла им. Я не хотел открывать его перед всеми. Это казалось чем-то личным.       Это был чертов джемпер. Я точно знал, какой именно. Тот самый, который я примерил несколько недель назад, когда мы вместе отправились по магазинам. Он был винно-красного цвета с глубоким V-образным вырезом, в котором было видно мои ключицы, как он тогда отметил. Еще он сказал, что в нем я был охрененно сексуален. Я со смехом отмахнулся и ответил, что это не совсем мой стиль. Он был не согласен. Нахмурился и притворился, что дуется на меня. Он прекрасно знал, что я запомню.       Я надел его и встал в позу, слегка оголив плечо в вырезе. Постарался выглядеть чувственно и сексуально, но не сдержался и заржал. Однако, селфи получилось вполне ничего. Я знал, что он поймет. Я написал: "Спасибо, я в восторге. Как тебе мои ключицы? Хорошо смотрятся?" "Чертовски горячо. С Рождеством", - ответил он. Я стоял и, как идиот, пялился в телефон. И что я должен был написать? "С Рождеством, Тарьей" Он прислал голубое сердечко. Я ему - зеленое. И упал на кровать со стоном.