Параллель

What you got, what you want, what you need? Gonna be your Savior Everything’s gonna crash and break Your Savior… Что у тебя есть, что ты хочешь, что тебе нужно? Буду твоим Спасителем… Всё будет сломлено и разрушено Твоим Спасителем… (original: Skillet — Savior)

После того, как Малфой успокоил своих внутренних псов, грызущих его плоть изнутри всё утро, он решил отыскать Блейза и поговорить с ним. Всё-таки он его друг, и то, что произошло перед завтраком, лежит полностью на его же совести. Драко не хотел с ним ругаться — Блейз всего лишь попал под горячую руку. Так бывает. Он решил начать с малых поисков: вышел из своей комнаты и поплёлся в дортуар, где проживала остальная мужская часть слизеринцев. Отдельная спальня — это был, бесспорно, огромнейший плюс в звании Старосты Слизерина. Иногда он думал о том, что было бы, живи он вместе с другими студентами. Это определённо осложнило бы ему жизнь. Войдя в общую спальню, Забини он там не обнаружил. Чёрт, куда же запропастился этот придурок? Занятия уже закончились, а значит Блейз должен был сейчас гнить в этой затхлой комнатушке. Хмурясь, Драко вышел из комнаты и направился в противоположную дверь, которая вела к апартаментам Старосты женской половины Слизерина. Лишь благодаря мало-мальским остаткам воспитания он постучался. Дверь открыли не сразу: Малфою были слышны приглушённые голоса, и он даже почувствовал некую суету, царившую по ту сторону двери. Через какое-то время дверь отворилась, и перед ним предстала Пэнси Паркинсон. — О, кто же это? Сам Драко Малфой, решил объявиться. Что понадобилось Его Высочеству? — демонстративно поклонившись, поинтересовалась она. — Язвить — это точно не твоё. Лучше скажи мне, где носит Забини? — Драко всматривался за спину Паркинсон. Ему показалось, что он увидел на стене отсвет, исходивший от свеч. Что за романтичная обстановка посреди такого чудесного и солнечного дня? — Эм… — Пэнси на миг замялась, Малфой прищурился. — Откуда ж мне знать? — выпалила она. — В смысле? Мы вроде как в одной лодке. — Парень усмехнулся. — Я, честно говоря, понятия не имею. Не видела его с завтрака, — протараторила девушка. Только сейчас Драко заметил нечто странное в её облике. Волосы были взлохмачены, блузка слегка помялась, взгляд — горел. Ну, такое ему точно было ни с чем не спутать. Он видел Пэнс такой каждый раз перед тем, как снять одежду с её тела. Но слизеринец решил не заморачиваться и лишь кивнул. Пэнси еле слышно выдохнула и поспешила закрыть дверь. Стоп. Блейза ведь не было на завтраке, да и её самой тоже. Вот чёрт… Драко поразился тому, как он не понял с самого начала. Нет, Малфою не нравилась эта заносчивая слизеринка. Их связывало прошлое-постельное, не более. А теперь, похоже, его давнюю позицию занимал его лучший друг. Друг ли? Конечно. Не будет же Драко ссориться с Блейзом из-за какой-то мелкой, ничего не стоящей сучки. Всё равно всё уже не так, как в прошлом году. Он вернулся в свою укромную спальню, где он мог побыть в одиночестве. Выходить сегодня куда-то больше не хотелось. На часах было четыре вечера. Слишком рано для сна, но Драко это не волновало, поэтому он разделся и улёгся в кровать. «Хоть высплюсь, а то эта проклятая ломка не давала мне спать бо́льшую половину ночи». Тем временем в женской комнате Старосты Слизерина — Фух, чуть не попались. — Пэнси с облегчением свалилась на кровать. — Ты можешь выйти оттуда, — громко сказала девушка, засмеявшись. Парень с оголённым торсом вышел из пыльного шкафа, слегка щурясь от лёгкого света, окутавшего комнату. Окна были занавешены, и огонек, исходивший от свечей, придавал несколько интимную атмосферу помещению. — Я заметил, что во время всех наших непродолжительных встреч нас постоянно кто-то да прервёт. — Темноволосый юноша со вздохом поправил очки на носу. — Даже в прошлом году. — Да уж. Но когда закончится этот последний год в этой дурацкой школе, я надеюсь, мы сможем уединяться надолго, и нам точно никто не будет мешать. А теперь, иди сюда, я не видела тебя целое лето, и, чтобы восстановить эти пробелы, понадобится много времени. — Пэнси притянула Гарри к себе, и они растворились в поцелуе. ***

6 курс. Декабрь

Девушка, склонив голову, быстрым шагом идёт по коридору. Она никого не замечает, перед глазами одна-единственная картинка. Застыла, и всё тут. И будто ничем её не убрать, ничем не искоренить. Будто теперь она будет вечной спутницей. Девушка зашла в туалет и разрыдалась. Смотря на свое отражение, она понимала, насколько всё очевидно. Она же — уродина. Она же — со Слизерина. И этот парень никогда не посмотрит на неё. Гарри Поттер, должно быть, даже не знает о её существовании. Какое дело Мальчику-который-выжил может быть до какой-то Пэнси Паркинсон? Абсолютно никакого. Тем более в это время. Война с тем, чьё имя нельзя произносить, — вот что в голове у Гарри. Ну, и Джинни Уизли, конечно же. Не зря же он с ней ходит за руку, целует её, смотрит на неё влюблёнными глазами… Пэнси мечтала, чтобы он хоть раз взглянул на неё саму таким же взглядом. Да что уж там, хотя бы ненавистным. Сколько она себя помнит, он ни разу — ни одного единого разочка — не смотрел на неё. Так, всё. Она не может быть такой эгоисткой. Девушка выпрямилась, открыла кран и умылась ледяной водой. Сейчас ей нужно забыться. Снять напряжение. И она знала, кто может ей в этом помочь. Более-менее приведя себя в порядок, она вышла из туалета и поспешила в гостиную Слизерина. Драко Малфой был в своей комнате уже под кайфом, когда деревянная дверь неожиданно распахнулась. — Привет, — немного хриплым голосом протянул он, когда увидел Пэнси. — У тебя есть что-то для меня? — с мольбой в глазах спросила она. Он нахмурился и достал из кармана мантии пакетик. Там было совсем немного кокаина. Малфой протянул его ей. — Можешь забирать. — Огромное спасибо. Извини за мою наглость, но у меня просто нет сил. Драко не спрашивал у неё, в чём дело. Он знал, что если бы она хотела с ним поделиться — поделилась бы. Да и ему было всё равно. Несомненно, Паркинсон была ему ближе всех в школе, даже ближе Блейза. Ведь она единственная знала о его увлечениях, хотя сама старалась не подсесть. Но, тем не менее, некоторые вещи предпочитала оставлять при себе. Малфой с равнодушным видом наблюдал, как она делает дорожки из белого вещества. Как она вдыхает. Немного порошка остаётся у нее на носу, и на парня неожиданно нападает порыв смеха. — Что? — Пэнси окидывает его хмурым взглядом. — Иди сюда. — Он притягивает девушку за руку к себе и, держа одну ладонь на её талии, другой — вытирает небольшую пыль с её аккуратного носика. Пэнси хихикает. Мечтательно взглянув в его серые глаза, она увидела в них не своё отражение. Она вновь увидела Гарри и Джинни. Тоска обрушилась на девушку, и, несмотря на то, что наркотик уже был внутри, переживания прочными кандалами удерживали её сознание. Драко медленно поднялся со стула и сцепил свои руки у нее за спиной. Паркинсон подалась вперёд и, запуская пальцы в мягкие волосы, шёпотом выдохнула слова ему в губы: — Помоги мне забыться… — И Драко помогает. ***

6 курс. Март

С тех пор, как Драко полностью отдался зависимости, Пэнси начисто осталась одна. Без общения, без поддержки, без любви. У них с Малфоем был просто секс — без чувств, без слов. Просто, чтобы снять стресс. Она не жаловалась. Она уже давно стала смотреть на всё здраво. С тихой болью в глазах девушка наблюдала за Гарри. Он всё так же крутился вокруг Джинни. Паркинсон уже не плакала по ночам. Ежедневный рёв в груди стал привычным. Она даже задумывалась, как жила раньше, без него? Представить свою жизнь, в которой она не влюблена в Поттера, было для неё невозможным. Слизеринка спокойно шла по безлюдному коридору. Без цели. Просто шла. А потом, — она даже не поняла, как это случилось, — кто-то подошёл к ней сзади, закрывая рот рукой. Этот человек был точно не женщиной. Сильная рука вцепилась в живот Пэнси, и этот кто-то затащил её в пустой класс, который находился поблизости. Человек с силой толкнул её в спину, и девушка упала на холодный пол. — Да ты совсем охре… — она не договорила, потому что парень со всей дури ударил ей под дых. Пэнси закашлялась. — Где моя наркота, сука ты паршивая?! — заорал Драко и приподнял её за шиворот, чтобы она смотрела ему в глаза. Паркинсон засмеялась. — Что, совсем уже обнюхался? Я не трогала твои запасы. Парень, да тебя жуть как ломает — у тебя зрачков почти не видно. Знаешь, среди магглов есть такие люди, называются «наркологи», они… — Она опять не успела закончить предложение. Малфой так сильно ударил её в челюсть, что слизеринка не сомневалась: его рука испытала такую же боль, как и сама Пэнси. Девушка сплюнула кровь на пол. — Ты зубы не заговаривай мне, — прорычал он. — Про кокаин знала только ты, следовательно, ты его взяла. Воровка! — Он ещё раз ударил её. На этот раз в живот. Пэнси зашипела от боли: острый носок туфли Драко впился ей в кожу. Она перевернулась на спину и снова громко засмеялась наперебой со слезами. Со стороны состояние Паркинсон было похоже на истерику. — Какого хрена ты смеёшься, мразь? — Блондин опустился на колени и сел на неё сверху. Но это был уж точно не страстный жест. Тяжестью своего тела он придавил Пэнси грудную клетку, и Паркинсон хрипло застонала от боли. — Либо ты мне сейчас же говоришь, куда дела кокс, либо я убью тебя, клянусь, убью. — Малфой просто задыхался от этой ярости, которая хватала его за шею и душила. Лоб вспотел, и по светлой чёлке перекатывались бусинки пота. — Блять, да не брала я твой кокаин! На кой чёрт он мне сдался, если я, мать твою, по нему не так прусь, как ты?! — Пэнси старалась отпихнуть от себя парня, но ей ни в малейшей степени не удавалось этого сделать. Она чувствовала совершенно немыслимую боль, которую невозможно было с чем-то сравнить. Драко снова ударил её, и теперь на губе девушки проступила кровь, а на скуле уже образовывался нехилый синяк. Он бил её по лицу, а она молила Мерлина о том, чтобы потерять сознание. Крик уже просто не невозможно было сдержать. Но тут всё внезапно прекратилось. Драко пластом свалился на Паркинсон, будто потеряв сознание. Пэнси почувствовала, как в глазах темнеет, видимо, от нехватки дыхания. Однако Вселенная не захотела, чтобы девушка наконец отключилась, потому что в следующее мгновение кто-то отшвырнул Драко от неё на достаточно большое расстояние. Она, глубоко хватая ртом воздух, не могла надышаться. Лёгкие стянуло, будто в них больше не мог поступать кислород, будто бронхи напрочь удалили из них. Крепкие руки подхватили избитое тело и подняли с холодного деревянного пола. Глаза Пэнси никак не хотели фокусироваться, чтобы увидеть, кто же спас её от этого сумасшедшего наркомана, поэтому она просто прижалась к шее того, кто нёс её, видимо, в больничное крыло. Ощутив слабый аромат кофе, — такой родной, который она ни с чем не перепутает, ведь уже так давно ощущает его на совместных занятиях с Гриффиндором или когда проходит мимо этого человека в коридорах, — девушка расслабилась, позволила себе закрыть глаза и отключить разум. ***

6 курс. Май

Конец мая. Стоит тёплая погода, но не такая жаркая, что делает этот месяц поистине самым лучшим. Однако не в этот год. В этот год последние два месяца более активно идёт Вторая Магическая война. Второй месяц Пэнси не видит Гарри, который отправился искать чёртовы крестражи. Второй месяц она не ощущает его рук. Второй месяц она не ощущает его губ. И она так надеется, что почувствует всё это снова, так надеется, что он жив. Ведь если он умрёт физически — она умрёт морально. Когда Паркинсон увидела его, обездвиженного, на руках Хагрида, то просто потеряла способность мыслить. Способность дышать. Ей казалось, что ещё немного, и она сама упадёт замертво на землю. Но всё обошлось. В неё словно заново вдохнули жизнь, когда он, живой и невредимый, встал на ноги и поверг Тёмного Лорда. После этой легендарной битвы в замке царила просто невероятная разруха, которую позже устраняли чуть ли не три месяца. Это лето выдалось для некоторых не самым лучшим. Многие потеряли своих близких в этой жестокой войне между добром и злом. Например, для Драко оно было и вовсе ужасным. Его и всю остальную семью Малфоев, мотали по всяким судам, по разным допросам. Не раз Люциус и Нарцисса появлялись в «Ежедневном Пророке» под весьма завуалированным заголовком: «За кем же теперь будет следовать семья Малфоев?» Но вот для Пэнси Паркинсон это лето 97го года было весьма окрылённым. Она была счастлива. Хоть она и три месяца не видела своего возлюбленного, его последние слова перед их разлукой до сих пор звучали в её голове. После заключительного этапа Войны — последнего сражения Поттера и Волан-де-Морта во внутреннем дворе Хогвартса — Пэнси и Гарри уединились на обрывистом берегу Черного Озера. — Всё хорошо, Пэнс. Ну же, взгляни на меня, — просил парень, держа свои руки на её плечах, но она упорно смотрела вниз, не желая показывать своих слёз. Ей было чуждо быть такой открытой в эмоциональном плане. В конце концов Поттер просто взял ситуацию в свои руки. Аккуратно подняв её лицо за подбородок, Гарри заглянул в блестящие зелёные глаза. — Не плачь… Теперь всё будет по-другому. — Он обнял девушку и успокаивающе погладил по спине. — Теперь мы будем вместе. Ты и я. Разве ты не рада, а, Пэнс? — мягким голосом говорил Гарри. Паркинсон молчала. Она лишь мысленно делилась своими переживаниями с ним — слов не находилось, чтобы выразить, насколько велика её любовь к этому человеку. *** — Известно, что тёмные маги не могут вызывать Патронуса. В самом деле, Гермиона, что с тобой? Это ты должна нам рассказывать об этом, а не наоборот.  Гарри, Рон и Гермиона сидели в гриффиндорской гостиной и говорили о заклинании Патронуса. Гермиона вдруг подумала — а может ли Драко Малфой сотворять его? Меняет ли что-то то, что он бывший Пожиратель смерти? — Гарри, это я и без тебя знаю. Меня интересует другое. Могут ли волшебники, некогда бывшие тёмными и в один момент перешедшие на сторону добра, обладать Патронусом? — Грейнджер задумчиво покусала губу и уставилась на свои руки. Она и сама не понимала, почему её это так интересует. Неужели дело в том, что она волнуется за Драко? Нет, этого не должно происходить. Он отказался от её помощи, а она обязана отказаться от навязчивой и довольно глупой идеи спасти его. В самом деле, что он забыл в её голове? Гермиона не говорила с ним с понедельника. Когда они пересекались в коридорах или на совместных уроках, Малфой полностью игнорировал девушку. Даже не смотрел в её сторону. Серьёзно, а чего она ожидала? — Почему тебя это так волнует? — вдруг спросил Рон. Он выжидающе смотрел на девушку, поедая «Берти Боттс». — Я просто подумала о том, что будет, если дементор неожиданно нападет на тёмного мага. Что, тот никак не сможет противостоять этому? — Она не унималась. — Видимо, не сможет. Волшебники, преследующие злые цели, не имеют светлых воспоминаний, приносящих им счастье. Они работают на темноту, и Патронусы им не нужны. В итоге они становятся жертвами тех, кому были преданы долгое время. Это даже смешно. — Гарри усмехнулся и подошёл к камину. Смотря на то, как светятся угольки, он подумал о тех временах, которые были хуже всего. Война против Тёмного Лорда. Но вместе с этими воспоминаниями пришли и другие. О том, как он и Пэнси только начали узнавать друг друга. О том, как они были вместе. И почему он раньше не замечал её? Ведь она оказалась удивительной. И он правда любит её. Но не всё, однако, было так гладко. Джинни. До сих пор не забывшая Поттера. До сих пор любящая его. Всё время будет существовать такой человек, которому не досталось счастья. Это неизбежно. Ведь должен быть баланс между положительным и отрицательным: сколько счастья получают одни — столько несчастья получат другие. — Но Снегг может вызывать Патронуса. — Гермиона непонимающе смотрела на друзей. Впервые она чего-то не понимала и спрашивала об этом у своих товарищей. Ей даже стало немного стыдно, и она вновь начала исследовать глазами пальцы своих рук. — Почему так? Я просто не понимаю. — Она уронила лицо в ладони и тяжело вздохнула. Пора было прекратить чувствовать волнение за человека, который вообще не может чувствовать что-либо. — Можем мы уже перестать мусолить одну и ту же тему? Гарри, что у вас с Джинни? — Уизли перевёл тему и взглянул на парня в очках. — Ничего, всё в прошлом, — быстро отрезал Поттер. Он отвёл взгляд от пылающих брусьев и сел на диван между Роном и Гермионой. — В каком смысле? Гарри, вы же любите друг друга. Ты же видишь, как она страдает и хочет всё вернуть. — Грейнджер озадаченно вперилась в глаза парня своими. В её голосе была толика сожаления и грусти. Она переживала за отношения своих близких друзей. — Гермиона, чёрт возьми, о чём ты говоришь?! Она изменила мне! Когда это измена стала проявлением любви? — гриффиндорец говорил это с возмущением, но никак не с печалью. Ему вовсе не было жаль, что всё так получилось. Что именно в тот день они поссорились, и он проходил мимо того класса, откуда исходили крики боли. Что именно он оказался в нужное время в нужном месте. — Да, но… она сожалеет, — сдержанно ответила девушка и поняла, насколько глупо это прозвучало. Она подумала: а смогла ли она сама простить кому-то измену? Конечно же, не смогла бы. Ведь если изменил, значит, и не любил вовсе. Зачем давать новый шанс, если он так же отправится в кучу других, уже использованных? — Закрыли тему, — Гарри говорил так, словно любое слово о Джинни вызывало в нём неконтролируемый приступ отвращения. Верх в комнате взяла тишина. Не приятная, а наоборот, смешанная с неловкостью, негодованием, недосказанностью. Все присутствующие в помещении ясно ощущали, что разговор на лад уже точно не пойдёт. Поэтому Грейнджер, лениво поднявшись с дивана и пожелав друзьям спокойной ночи, поплелась в свою комнату старосты Гриффиндора. Она ещё долго сидела за письменным столом, разгребая завал по старостату. Она, что не похоже на лучшую ученицу своего факультета, не посещала собрания префектов уже вторую неделю. Две недели назад она узнала нечто, способное заставить всецело забыть об обязанностях занимаемой ею должности. В мыслях у неё были лишь наркотики, страх, наркотики… В голове был водоворот, состоящий из этих двух бесконечных слов. Она решила спасать Малфоя вовсе не по доброте душевной, а чтобы этот вечный, давящий на сознание камень наконец исчез из её разума. Гермиона чувствовала, как что-то внутри натянулось уже до предела, готовясь в любой миг лопнуть. Грейнджер не могла просто сидеть и ждать момента, в который это произойдёт. Ведь она так долго держалась. И что, это всё будет напрасно? Нет, она однозначно не позволит такому случиться. Она спасёт Драко. И тем самым спасёт себя. Сегодня пятница, а это значит, что завтра гриффиндорку ждёт тяжёлый день, который повторялся каждую неделю вот уже на протяжении трёх месяцев. Она молилась, чтобы её внешнее состояние не выдало внутреннее, — иначе всё полетит к чёрту. Девушка дала себе обещание вести себя так же, как и в прошлую субботу: непринуждённо, будто бы ничего не происходит. Будто бы она полностью контролирует ход своих мыслей, приравниваемый к ходу своих поступков. Гермиона не должна налажать только из-за одного придурка, ступившего на скользкую дорожку. Пусть сам разбирается со своим дерьмом. «Нет! Я должна, нет, я просто обязана помочь ему. Я не позволю ещё одной жизни утратить свое назначение и упасть в бездну. Не позволю». Грейнджер ударила себя по лбу за очевидное противоречие. За абсурд собственных суждений. И решила, что сейчас самым лучшим вариантом будет отправиться в постель спать, пока то, что внутри, не проело себе путь наружу. Пока её мысли не переросли в нечто большее. Например, в чёртовы поступки.