Параллель

Who's in your shadows? Who's ready to play? Are we the hunters? Or are we the prey? This is a wild game of survival Кто кроется в твоих тенях? Кто готов поиграть? Мы с тобой охотники Или добыча? Это злая игра на выживание. (original: Ruelle — Game of Survival)

— Гермиона, куда ты собираешься? — Гарри сонно наблюдал за своей подругой, потирая глаза. Ему показалось, что было очень рано, — за окном только-только собиралась заря. — Вы когда-нибудь слушаете то, что я вам говорю? — риторически спросила девушка, ходя туда-сюда по своей комнате в поисках чего-то. Она нагнулась и осмотрела пространство под кроватью. Со словами «Вот ты где!», гриффиндорка достала оттуда Живоглота. Поттер зевнул, перебирая в голове вчерашние события. Он неуверенно посмотрел на Гермиону. — Эм… Ты говорила, что едешь… Едешь к своим родителям? — Он кинул вопросительный взгляд на девушку, которая держала на руках рыжего кота. Живоглот мяукнул, как бы подтверждая догадки парня. — Да, Гарри. Верно. — Не посмотрев на своего друга, Гермиона взяла свои сумки и направилась к выходу. Поттер последовал за ней. — Но… А как же МакГонагалл? Она знает? — попутно спрашивал парень. И как он мог забыть то, о чём Гермиона вчера им говорила? Он стал совсем невнимательным, вечно погружаясь в свои мысли о Пэнси. — Не говори ерунды, конечно же знает. Я её предупредила ещё на прошлой неделе. — Гермиона облачилась в тёплую мантию, подняла голову на провожающего её гриффиндорца и обняла его. Она улыбнулась, почувствовав знакомые руки у себя на талии. Грейнджер больше жизни любила своих друзей, ведь только они давали ей такую необходимую поддержку вдали от дома. Благодаря им девушка сумела совладать со своими мыслями и не полететь с обрыва жизни в бездну несчастья. Она отстранилась от Гарри. — Ну, увидимся в воскресенье в Хогсмиде? — Хорошо, увидимся. Удачно добраться. — Поттер помахал Гермионе рукой, когда она уже выходила из апартаментов Гриффиндора. На ходу обернувшись, Грейнджер кивнула и, наконец, покинула помещение. Она неторопливо шла по тёмным коридорам Хогвартса. Сквозь высокие окна пробивалось совсем немного света от только что появившегося солнца на горизонте. Гермиона хотела, чтобы этот день как можно быстрее подошёл к концу. Она волновалась. Это волнение одолевало её и в прошлую субботу. Если до этого Грейнджер была уверена в своих силах, уверена в своем решении и выборе, то сейчас эта уверенность испарилась. Исчезла, утекла сквозь пальцы. «Так, Гермиона, соберись. Всё пройдет отлично. В прошлый раз ты же не провалилась, значит, и в этот — не провалишься». Слова самой себе немного привели её в чувства, поэтому уже уверенным шагом она вышла из школы и трансгрессировала в «Дырявый котёл». Оказавшись там, Грейнджер вышла из бара. Время было раннее, а если учитывать то, что на дворе выходной день, улицы прекрасного Лондона были практически пусты. Лишь несколько невзрачных машин и автобусов утреннего рейса проезжали мимо, создавая ветер, заставляющий пышные волосы спадать на лицо. Дойдя до ближайшей остановки, Гермиона намеревалась подождать общественный транспорт и позже доехать до такого родного семейного очага. Автобус не заставил себя долго ждать, вскоре появившись в поле зрения. Гермиона устроилась в самом конце двухэтажной машины и смотрела на ещё не проснувшийся город. Настолько задумавшись, девушка не замечала перед собой вообще ничего. Рассказать своей матери о происходящем? Или же это только усилит беспокойство, переживаемое родным человеком из-за безответственной дочери, которая даже не может справиться со своими проблемами? В конце концов, может, только мама посоветует, как будет лучше поступить в такой ситуации? В конечном счёте Гермиона решила не делиться своими переживаниями с самым близким человеком. Возможно, уже тогда она понимала, насколько большую ошибку совершает и насколько сильно это решение повлияет на её дальнейшую жизнь. Но менять приговор себе же Грейнджер не собиралась. Должна ведь она уже становиться самостоятельной и учиться справляться со своими проблемами? Но что, если некоторые люди просто морально неспособны на такое? Что, если именно Гермиона и Драко являются такими людьми, и что только объединившись, они станут намного сильнее? Гермиона ещё не знала, что не кто иной, как этот парень со Слизерина, является её недостающим звеном, и что именно он поможет ей. Спасёт её. А она, в свою очередь, спасёт его. *** Сидя в небольшом помещении, которое было обставлено весьма старомодной мебелью, Гермиона вновь испытывала волнение и страх. Её незримо трясло, поэтому эта дрожь была незаметна для кого-либо, кроме самой девушки. Ладони были холодные и противно влажные. Она уже отрепетировала свою речь по дороге сюда, но когда зашла в кабинет, то все эти слова куда-то улетучились и не хотели возвращаться. Поэтому сейчас девушка с кучерявыми волосами сидела на весьма твёрдом диване и бегала глазами по комнате в поисках той самой речи. Но, как назло, не могла отыскать её. Раздался приглушённый смешок, который разорвал невидимое полотно образовавшейся тишины. Грейнджер перевела свой взгляд на человека, сидевшего напротив неё. — Что? — спросила она со всей серьёзностью в голосе. Только бы внутреннее волнение не всплыло наружу. — Ничего, просто ты уже сорок минут разглядываешь стены моего кабинета. Тебя что-то тревожит, Гермиона? — Мужчина в светлом джемпере, держа в руках планшет с исписанными страницами, прищурился. Девушку словно столкнули в Чёрное озеро — она застыла. Но тут же её тело откликнулось на непрекращающиеся сигналы тревоги, посылаемые мозгом. Грейнджер резко замотала головой из стороны в сторону. — Нет, доктор. Я просто задумалась. Почему же вы сами молчали всё это время? — Гермиона осторожно старалась увести тему разговора от её личности, но снова просчиталась. Человека, который сейчас пристально наблюдал за своей пациенткой, не проведёшь. Он лишь хмыкнул. Вновь не видимые человеческому глазу силы начали делать свою работу. Режущая слух тишина окутала комнату, из-за которой в ушах обоих людей стоял невыносимый гул. Гриффиндорка приняла настолько невозмутимый вид, что даже сам Северус Снегг позавидовал бы, и кланялась Мерлину за то, что человек напротив неё не владеет легилименцией. Мужчина пронзительно-синего цвета глазами следил за каждым движением Гермионы. И прекрасно мог видеть всё то, что сейчас происходило в её голове. Все её страхи, переживания, мысли. Да, он всё-таки владел легилименцией, о чём, конечно же, не могла даже догадываться самая умная ученица Хогвартса. На самом деле, её собеседник заметил изменения в поведении девушки ещё на прошлой неделе. Но он хотел посмотреть представление. Ведь мысли Грейнджер были напрямую связаны с Драко. Вся эта ирония судьбы определённо забавляла мужчину. Он снова невольно усмехнулся. — Уже второй сеанс ты неразговорчива. Рассеяна, задумчива… Я знаю свою работу, и я уверен в том, что с тобой что-то происходит. Ты должна мне доверять, Гермиона. Твои родители надеются на мою помощь, — резкие слова нарушили столь неприятную тишину слишком громко. Так, что даже сам мужчина поморщился и поёрзал в своём кресле. Грейнджер с каменным лицом смотрела в подозрительные глаза доктора. Да знает она об этом, чёрт! Гермиона и так знает, что её родители платят огромные деньги этому человеку. Но что она может сделать? Как она может отключить свой разум и поток мыслей, которые не дают ей покоя? — Но в том-то и дело, что ничего не происходит. Мне нечего вам рассказать. Всё по-прежнему. Знаете, я вообще не понимаю, на кой чёрт мне сдались ваши сеансы сейчас. Ведь я уже давно здорова, и срывов у меня не было, — как можно спокойнее проговорила Гермиона. Но всё же в интонации её голоса на последнем предложении промелькнула тень неуверенности. Мужчина её уловил, но всего лишь хмыкнул. — Ты же знаешь о том, что героиновая зависимость является одной из самых тяжёлых. От неё достаточно трудно избавиться, но тебе это удалось, и довольно быстро. Неужто ты подумываешь о том, чтобы наплевать на все свои старания? На старания твоих родителей? — В его голосе не было ни презрения, ни упрёков. Только жалость, которую Гермиона ненавидела по отношению к себе. Жалость делает из тебя жертву, разрушает своеобразный барьер сильного человека, превращая в слабого. Превращая в человека, неспособного переживать моральные трудности без поддержки других. Это и случилось с Гермионой, о чём она ещё не знала. Или знала, но предпочитала игнорировать. Гермиона резко поднялась с кресла. В карих глазах отразилась злость. — Время вышло. — Она демонстративно перевела взгляд на часы, заставляя мужчину сделать то же самое. Он устало закатил глаза и хотел сказать что-то ещё, но вдруг услышал хлопок закрывающейся двери. «Какая же упрямая эта девчонка. Надо бы проверить Драко во время завтрашней встречи». Доктор шумно выдохнул и потёр виски. Жутко болела голова. Он взял какую-то тетрадку с края стола, сделанного из красного дерева, и раскрыл её на новой странице. Пусто. Взяв перо, предварительно окунув его в чернильницу, доктор стал что-то писать, хмуря при этом брови. Закончив сей процесс, он закрыл тетрадь и убрал её подальше. С недовольным видом взглянув на ярлык со своим именем, который стоял, чуть покосившись, мужчина поспешил исправить положение. На золотистой табличке красовались немного потёртые крупные чёрные буквы: «Вестер Купер». А снизу, едва видным шрифтом было выгравировано: «Психиатр-нарколог». *** Драко и Пэнси сидели за слизеринским столом в Большом зале. Сегодня воскресенье, а это значило, что у Малфоя планируется вылазка в Лютный переулок. Того, что давал Вестер, уже не хватало на неделю. Весь этот запас, состоящий из нескольких пакетиков, заканчивался значительно раньше, чем проходило семь дней. Как только Драко чувствовал, что действие наркотика проходит, и реальный мир снова захватывает его в свои тиски, он был вынужден вновь употребить дозу кокаина. И благодаря тому, что Драко так часто пользовался методом «отогоняющим отвратительную реальность», порошок с невероятной скоростью исчезал. Поэтому сегодня Малфой решил обговорить этот вопрос с Вестом и увеличить тот объём, который мужчина продавал ему еженедельно. — Пэнси, где Забини? Я не видел его с понедельника. — Драко повернулся к Паркинсон, которая перебирала вилкой овощи, лежащие на тарелке. Не только Малфой сегодня был в не лучшем расположении духа. Девушка пустым взглядом смотрела куда-то перед собой. — Я понятия не имею, где носит твоего дружка. — Она так и смотрела вперёд, телесно никак не отреагировав на вопросы парня, сидевшего рядом. От звука её речи Драко дёрнулся. Голос был абсолютно монотонный, без капли какой-либо эмоции, словно у робота. — Что с твоим голосом? Ты не заболела? — с какой-то странной заботой, которая смешалась со страхом, спросил Малфой. Этот механический звук показался ему жутким. Пэнси ничего не ответила. Так и продолжила ковырять еду и смотреть в никуда. На Драко вдруг напал приступ паники, он огляделся по сторонам. Все слизеринцы вели себя точно так же, как и Паркинсон. Будто в их голове была неизмеримая черная дыра: никаких мыслей, никаких переживаний. Все, как один, смотрели перед собой и швыряли вилкой овощи по тарелке. «Что за хрень?» Внезапно Малфой уловил какое-то движение под потолком. Запрокинув голову, он осмотрел то место, где заметил что-то, и понял, что это был не кто иной, как филин семьи Забини. Черно-белая птица стала терять высоту и, в конце концов, приземлилась рядом с парнем, который так пристально наблюдал за ней. Он нетерпеливо взял из её клюва белый конверт и разорвал бумагу. Развернув сложенный вдвое пергамент, Драко стал вчитываться в написанные на коричневатой бумаге слова: «Здравствуй, Драко. Должно быть, ты задаёшься вопросом, где я? Ведь мы так нелепо поговорили с тобой в понедельник. Но что есть, то есть. В общем, я хотел сказать тебе, что мы с тобой больше не увидимся. Моя тётя забрала мои документы из Хогвартса, потому что мы уезжаем из Англии. В этом нет твоей вины, дело в том, что моя мать скончалась на днях. Прости, что мы с тобой разошлись в такой манере и толком не попрощались. Надеюсь на то, что у тебя всё будет в порядке без меня, друг. Присматривай за Пэнси. Блейз». Малфой даже не успел ничего сообразить, как вдруг буквы, которые так старательно некогда выписывал Забини, поплыли вниз, будто вода с гуся. Дойдя до края пергамента, они стекли на стол. Блондин перевёл взгляд на людей вокруг. Они больше не смотрели вперёд и уже не ковырялись вилкой в своем завтраке. Студенты вцепились мёртвым взором в Драко, на которого вдруг вылилось ведро ледяного страха. — Позволь мне помочь тебе, — внезапный шум, такой громкий и отвратительный слуху, что Малфой невольно закрыл уши ладонями. Это был голос Гермионы Грейнджер, но только выходящий из более чем ста уст. Все ученики повторяли эту фразу одновременно, создавая невыносимое звучание, которое не было похоже на человеческий голос. Драко вдруг начало трясти, как будто в помещение ворвались дементоры, навевая холод. Вот только дементоров не было: были лишь голоса и взгляды, от которых хотелось провалиться сквозь землю. В помещении стало неестественно темно, если считать то, что за окном только что было солнечное утро. На ватных ногах Малфой поднялся со скамьи и попытался отойти от стола, как тут же колени согнулись, и парень упал на спину. Попытка встать не увенчалась успехом — его словно сковали в невидимые кандалы. Он закрыл глаза и потёр лоб, покрывшийся холодным потом. Заводя рукой платиновые волосы назад, Драко вспомнил слова Гермионы. «Наркоманы никогда не поднимались со дна без помощи. Они либо умирали, либо сходили с ума. Тебя ждёт одно из двух, не сомневайся». Он думал о том, что определённо сошёл с ума. Надо же, слова Грейнджер сбывались. Эта мысль показалось ему настолько смешной, что Малфой громко засмеялся, заглушая этот демонический звук, которым наполнился весь Большой зал. Собирая своей спиной пыль каменного пола, Драко отодвинулся к стене. Она показалась ему странно мягкой, и он открыл глаза. Белый свет неприятно осел в серых глазах, заставляя слизеринца вновь зажмуриться. Однако вместо привычной темноты перед закрытыми веками вновь появилась белизна. «Чёрт, это не может происходить со мной. Если я могу мыслить здраво, значит, я не сошёл с ума. Сейчас я открою глаза и проснусь у себя в комнате». С этими мыслями Драко открыл глаза и оказался в своей комнате. Вот только была не ночь. Он видел себя со стороны, сидевшего на стуле, и Гермиону, которая что-то говорила, положив свою руку на плечо «Драко». Малфой вдруг понял, что это его воспоминание, вот только он был в роли наблюдателя. Но в какой-то момент случилось то, чего не должно было происходить в том отрывке памяти. По крайней мере, слизеринец такого не припоминал. Гермиона и Драко из воспоминания замерли и синхронно уставились на настоящего Драко. Он опешил и стал медленно отходить к стене. Вновь механический гул, в который моментально погрузилась комната. — Позволь мне помочь тебе. Непрекращающиеся слова въедались в сознание блондина, который уже упёрся лопатками в твёрдую стену. Лёгкие туго связало цепями, Малфой задыхался. Он не мог больше видеть людей перед собой, потому что картинка реальности размылась. Драко почувствовал, как в его глазах скапливается соленая жидкость, — и вот слёзы уже прокладывают себе путь по щекам парня. Он был согласен на всё, даже на уговоры Грейнджер, лишь бы этот бред прекратился, лишь бы он больше не слышал этих ужасных демонических колебаний. Он мечтал о том, чтобы это всё оказалось просто плохим сном, ночным кошмаром. Драко поклялся, что если он придёт в себя, то сразу же пойдет к грязнокровке и всё ей расскажет. Плевать, что он унизится, плевать, что будет противоречив с самим собой. «Может, она и вправду поможет мне…» — Приятель, что с тобой? Слова из ниоткуда заставили картинку воспоминания исчезнуть, и перед испуганными глазами проявился Большой зал. Кто-то непрерывно тряс его за локоть. Драко потерянно огляделся: все слизеринцы занимались своими делами. Кто-то разговаривал, смеялся; кто-то читал учебник по очередному скучному предмету. В общем, никто и не смотрел в его сторону. Он перевёл взгляд на человека, который пытался привести его в сознание, — им оказался Блейз. — Блейз, ты… Но ты же уехал из страны, — задыхаясь, еле выговорил Драко. Он всё ещё не мог прийти в себя, ведь его впервые посетила такая неприятная вещь, как галлюцинация. До этого он не верил в то, что у наркоманов они действительно бывают. Ведь ему об этом не раз говорил Вестер, который только и делал, что пытался найти очередную уловку для того, чтобы убедить Малфоя бросить наркотики. Драко раздражали эти никчемные попытки спасти его. Он всегда считал, что сам сможет спасти себя, когда всё зайдёт слишком далеко. Так он думал до того времени, пока не появилась эта назойливая Грейнджер и не стала втирать ему свои догадки по всему этому делу. — То, что моя мать уехала из Англии, не значит, что я собираюсь последовать её примеру. — Забини усмехнулся, но быстро принял серьёзный вид. — Драко, тебе плохо? Ты будто Волан-де-Морта увидел. Неужели ты до сих пор переживаешь из-за того, что происходило в прошлом году? — Блейз вернул своё внимание к завтраку. Его, несомненно, заботило состояние Драко, но он предпочитал впредь скрывать переживания за друга. Ведь то, что произошло в понедельник, означало, что Малфою совершенно не нужно всё это. Потому мулат решил оставить его наедине со своими проблемами, никогда больше не вмешиваясь в них. Блейзу не надо было повторять что-то несколько раз. Если он видел ненужность своих действий — он прекращал их осуществлять. — Не говори глупостей. Со мной всё в порядке, — наконец вернувшись в здравый ум, Малфой смог ответить другу в привычной манере. Равнодушной, пустой. Будто в нём не осталось никаких эмоций после того жестокого испытания, приготовленного Тёмным Лордом специально для Драко. И это на самом деле было так. Словно он был ни жив, ни мёртв, а медленно сгорал где-то между. На этом беседа двух друзей закончилась. Такие короткие безжизненные разговоры преследовали их уже очень давно. Это напрягало только Блейза, потому что Драко уже давным-давно пребывал в одиночном мире. И его всё устраивало. Вот именно, что устраивало. Раньше всё было прекрасно. Пока, опять же, не появилась блядская Грейнджер. Малфой целиком и полностью взваливал всю вину на эту заносчивую гриффиндорку. Она его раздражала. Видите ли, наркоманы сходят с ума. После того, как Гермиона обронила эти слова, не заботясь о том, какое серьёзное влияние они окажут на слизеринца, тот не выпускал эту фразу из головы. Вот чем всё это обернулось. Грейнджер заставила Драко поверить в то, что он может слететь с катушек. И благодаря этому своеобразному самовнушению, он стал жертвой отвратной галлюцинации. Как он вообще мог допустить мысль о том, чтобы всё-таки обратиться за помощью к этой идиотке? «Да пошла она к чёрту». Наконец закончив утреннюю трапезу, Малфой поднялся со скамьи и отправился в свою комнату. Он в сотый раз проклял себя за столь глупое решение: отправиться на завтрак. Мог бы спокойно проспать до полудня, а там уже и до встречи с Вестером всего ничего. Но нет же, надо было подняться в такую рань. А ради чего? Ему вдруг захотелось посмотреть в глаза спасающей всех и вся и как-нибудь уколоть, позлить её. Чтобы она раз и навсегда поняла то, что Драко не нуждается в её жалости, как и в её помощи. Дать прозрачный намёк на то, что у него всё под контролем. Но, к своему большому разочарованию, он не обнаружил Грейнджер на завтраке. И где потерялась эта заучка? Странно, что она не подала запрос о занятиях по субботам. Какая же она противная и раздражающая, со всеми своими книгами и нравоучениями. С юбками строго до колена и некрасивыми блузками до самого горла. Интересно, как же она осмелилась раздеться перед этим рыжиком? Видимо, ей это далось нелегко. Малфой невольно попытался представить Гермиону без одежды. Не получалось… Но, должно быть, это омерзительно. Никаких форм и объемов. Он в который раз обругал подружку Поттера в своих мыслях. У неё совершенно не было права на присутствие в его голове. Когда он добрался до своей комнаты, то просто рухнул на кровать. Драко с подозрением отметил, что никакой ломки не было, если учесть то, что в последний раз он употреблял вчера вечером. Ах, а как же эта утренняя ахинея с участием Грейнджер? Серьёзно, он должен разобраться с этой гриффиндорской выскочкой. А значит, придётся оставаться с ней вдвоём, с глазу на глаз. Желания делать это совершенно не было. Но если он хочет, чтобы она исчезла из его головы, заодно забрав с собой свои слова, Малфой должен поговорить с ней. Иначе всё это дерьмо просто так его не отпустит. Дабы отвлечься от безрассудных мыслей, парень встал с кровати и подошёл к письменному столу, над которым были небольшие полочки. На них покоилось приличное количество маггловской литературы. Эти книги отдала ему его мать, любившая их в своё время. У Нарциссы Малфой была привычка обводить некоторые фразы, которые ей особо понравились. Драко аккуратно выудил одну книжонку и открыл на какой-то странице. Он любил читать вслух именно эти фразы, некогда отмеченные юной Нарциссой. — «… всякому человеку свойственна склонность к какому-то недостатку, — природная слабость не может быть преодолена даже отличным воспитанием», — Малфой прочитал выделенные строки и сразу же пожалел об этом. Вселенная что, издевается над ним? Что за слова, которые полностью определяли его жизнь в данный момент? Он поспешил перелистнуть несколько страниц и наткнулся на отрывок, который был обведён довольно толстой линией. Будто эти строки имели огромное значение для его матери, раз она так ярко обозначила их. — «Мудрейшие и благороднейшие из людей, нет, мудрейшие и благороднейшие их поступки могут быть высмеяны теми, для кого главное в жизни — насмешка». Прочитав это, Драко невольно вспомнил Гермиону и его отношение к ней. Это же бред: во всём видеть эту магглорожденную, и это ещё при том, что она ему противна. Как же так получается? Малфой закрыл книгу и положил её на место. Данное занятие не отвлекало его от Грейнджер и её слов, скорее, наоборот. Следующие несколько часов он пролежал в своей постели, тупо смотря в потолок. Не сумев выкинуть девчонку с Гриффиндора из своих мыслей, слизеринец смирился с её присутствием. Он даже позабыл о злом наркотике и не чувствовал никакого рода ломки. Время пролетело быстро, и Драко не успел опомниться, как студенты стали собираться во внутреннем дворе школы. Вот тут-то зависимость и дала о себе знать. Все первокурсники орали и толкались, что жутко бесило его. Малфой даже чуть было не пальнул в этих маленьких засранцев Круциатусом. Успокоившись только тогда, когда вся многочисленная группа учеников прибыла в «Сладкое королевство», Драко стал замедлять шаг, постепенно отдаляясь от этого сборища. Он зашёл за неприметный домик, располагающийся неподалеку, и трансгрессировал в ставший ему уже родным Лютный переулок. Малфой иногда думал о том, как никто не замечал того, что его не было на этих посещениях Хогсмида, хоть он и отмечался в списке тех, кто покидал школу. Но ответ приходил сразу: никому не было дело до какого-то ученика Хогвартса, отец которого совсем недавно был служителем Тёмного Лорда. Все до сих пор обхаживали Поттера, ведь он поверг того самого, которому прислуживал Люциус. Из-за этих мыслей на больную тему Драко ещё больше хотел забыться в своём единственном утешении — кокаине. Почти с улыбкой он шёл в сторону узкого перехода, как вдруг в оцепенении остановился. Часто моргая, Малфой не мог поверить своим глазам, думая, что это очередная игра его неустойчивой психики с разумом. В нескольких шагах от парня стояла девушка. Хоть она и стояла спиной, он сразу узнал эти пушистые, торчащие в разные стороны волосы. Преодолев расстояние между ними за секунду, Драко вцепился своей рукой в хрупкое плечо и, не рассчитав силы, повернул Гермиону лицом к себе. Гриффиндорка едва устояла на ногах. На её лице застыло удивление, которое сразу же сменилось раздражением, а затем — страхом. Малфой склонил голову набок и растянул губы в своей фирменной ухмылке. — Снова потерялась, Грейнджер?