Параллель

Way down we go... You let your feet run wild The time has come as we all go down But before the fall Do you dare to look them right in the eyes Мы идём ко дну... Ты прожигал жизнь. Твой час пробил, ведь мы все отправляемся вниз. Но перед падением, Хватит ли тебе смелости посмотреть им прямо в глаза? (original: Kaleo — Way Down We Go)

Когда Гермиона покинула кабинет своего врача, ей показалось, что всё проведённое там время её заставляли таскать тяжёлые железобетонные блоки. И сейчас, выйдя из душного помещения, она будто избавилась от груза. По приходу домой Грейнджер устало свалилась с ног на мягкий диван, на котором уже сидела её мама. — Как всё прошло, милая? — с неподдельным интересом спросила темноволосая женщина. Она вязала, смотря какую-то передачу. Гермиона невольно закатила глаза. Этот вопрос, порядком ей надоевший, преследовал её уже больше трёх месяцев. — Отлично, мам, — равнодушно ответила она. Внезапно женщина, сидевшая рядом со своей дочерью, прервала кропотливое занятие. — А ну-ка, подойди сюда. — Она рукой показала на пространство перед собой. Молодая девушка поднялась и встала напротив матери. Джин Грейнджер поднесла связанный фрагмент свитера к плечам Гермионы и внимательно оценила ситуацию. — Так, значит, нужно сделать ещё несколько дополнительных рядов… — невнятно бормотала женщина. — Хорошо, можешь идти. — Она оторвала «свитер» цвета вишни от тела гриффиндорки и, взяв небольшой блокнот, стала в нём что-то записывать. — Мам, а что у нас на ужин? — громкий голос с кухни. — На плите посмотри, там должно быть рагу, — донеслось из другой комнаты. Гермиона окинула незаинтересованным взглядом участок, на котором стояла закрытая крышкой кастрюля. Грейнджер открыла её и поморщилась. Она, безусловно, любила стряпню своей матери, но рагу просто ненавидела. Незамедлительно опустив крышку на место, девушка поставила на плиту чайник. Да, чай должен был помочь ей отвлечься хоть на какую-то долю времени от своих навязчивых мыслей. Налив в небольшую кружку зелёный чай с жасмином, она направилась в свою комнату с целью что-нибудь почитать. Гермиона Грейнджер не будет собой, если не прочтёт ни одной книги, пребывая в своём родном доме. В Хогвартсе было явно не до чтения романов. Она устроилась в кресле рядом с большим окном, предварительно взяв свою любимую книгу — «Портрет Дориана Грея». Погрузившись в атмосферу вымышленной реальности, Гермиона наконец смогла освободиться от надоедливых раздумий. За прозрачным стеклом был дождливый октябрьский вечер… *** На удивление самой Гермионы ночь прошла без кошмаров, с недавнего времени ставших привычными. Ей снилось её детство. Время, сопровождаемое нескончаемой болью. И не в моральном плане. За завтраком её родители обсуждали план работы на грядущую неделю. И Гермиона, что не было похоже на неё в последнее время, тоже участвовала в разговоре. Утро выдалось для неё самым спокойным и душевно тёплым за все минувшие недели. Но это продлилось недолго, и вот уже предстояло двигаться в Хогсмид, а потом и обратно в школу. Она надеялась, что хотя бы друзья помогут ей дожить до конца этого учебного года без происшествий. Так надеялась. Грейнджер простилась со своими родителями и, не забыв свои вещи, покинула дом. Уходя оттуда, она чувствовала себя несколько опустошённо. Ей совсем не хотелось расставаться с той атмосферой, свободной от страха и неприятных ощущений. Но делать было нечего: нужно было отправляться в Косой переулок, в котором она решила найти какие-нибудь маленькие подарки для друзей и позже аппарировать в Хогсмид. Добравшись до бара «Дырявый котёл», Гермиона без энтузиазма поприветствовала немногочисленных посетителей и прошла на задний двор забегаловки. Подойдя к кирпичной стене, что служила своего рода входом в Косой переулок, она произвела незамысловатые действия, благодаря которым образовалась арка, открывающая ей проход. Она, видимо, настолько заплутала в этих крошечных окрестностях, ища сувениры для Гарри и Рона, что совершенно не заметила, как оказалась напротив лавки «Горбин и Бэркес». За всё своё недолгое пребывание в мире волшебства, Гермиона хорошо усвоила тот факт, что Лютный переулок не для тех, кто шарахается от каждого шороха и панически боится тёмной магии. Это место, расположенное по соседству с Косым переулком, служило пристанищем для той половины Волшебного мира, которая увлекалась недоброжелательными артефактами и такой же магией. Грейнджер засуетилась и поспешила ретироваться в менее устрашающий уголок. Но не успела она отдалиться от затемнённой улочки, как кто-то с достаточно большой силой развернул её обратно, заставляя девушку чуть ли не свалиться с ног. Для неё было шоком увидеть человека, ставшего с недавнего времени завсегдатаем её сознания. Взгляд изобразил удивление, но ненадолго. Гермиона вдруг захотела выместить на Драко всё то, что уже обжилось у неё в голове. Но, увидев злость в его глазах, опешила. А он, замечая, как замешкался страх на её лице, попытался сдерживать порывы огненной ярости, что с невероятной мощью были готовы обрушиться на девушку. — Снова потерялась, Грейнджер? — наигранно мягко поинтересовался Малфой. Гермиона опустила взор на его пальцы, что до сих пор сжимали её плечи. Уловив это, он торопливо убрал руки. — Вижу, ты тоже. Или опять хочешь стать Пожирателем? — Она попыталась спрятать свой страх за небольшой маской иронии. Но, похоже, он не разглядел в её словах сарказм. Драко резким движением прижал её к холодной каменной стене. Преграждая путь кислороду, который отчаянно пыталась вдохнуть Грейнджер, он вдавил свое предплечье в её шею. — Не смей, — железный голос, пробирающийся под самое нутро. Как же Гермиона могла забыть, что Драко Малфой — безэмоциональное чудовище, которое не умеет решать проблемы без помощи насилия? — Отпусти меня, — еле прохрипела девушка, задыхаясь. Она подумала о том, что, вероятно, на её шее останется синяк. — Когда же ты научишься не говорить и не делать того, о чём тебя не просят? — Драко усмехнулся, покачав головой. Он отпустил Гермиону, и та, не удержавшись на ногах, упала на колени, кашляя и хватаясь за горло. Молчание. Оба неотрывно смотрели друг другу в глаза и старались понять, что же на уме у каждого. Губы кудрявой девушки расцвели в улыбке. — Чего ухмыляешься? — Недовольство громом прозвучало меж каменных стен узкого переулка. Драко однозначно не нравилось веселье гриффиндорки. — Я поняла, за чем ты здесь. Мистер-наркоман-Малфой покупает наркотики в Лютном переулке. Как-то ожидаемо, не находишь? — не убирая ухмылки, произнесла Грейнджер. — Я даже отсюда вижу, как тебя ломает изнутри. Драко Малфой, ты даёшь слабину! — Замолчи, — сквозь зубы выдавил он, чувствуя, как терпение кончается. — Или что? — низким голосом процедила Гермиона, быстро поднимаясь на ноги и в упор смотря в серые глаза, которые растерянно метались по её лицу. Она была настолько близко, что он мог чувствовать аромат мяты, из-за которого ему захотелось отодвинуть девушку на несколько метров от себя. Драко быстро отошёл на пару шагов назад, лишь бы её пронзающий взгляд, будто она видит его насквозь, был как можно дальше. Но Гермиона без колебаний вновь подошла к нему вплотную. — Отойди сейчас же, — тихие, но твёрдые приказные слова. — Не можешь справиться, да? Не можешь контролировать свою злость, — презренно сказала Грейнджер. — Ты ведь хочешь ударить меня? Давай же, Малфой, не подавляй свои желания. — Прекрати, — устало вздохнул он с пониманием правоты девушки. Она сама подходит слишком близко к огню. — Кто ты, если не можешь справляться со своими эмоциями? Ты — слабак! — смеясь, упрекнула его Грейнджер. — Кто бы мог подумать? Драко Малфой — неисправимая тряпка. Хотя это, скорее всего, давно известный факт. Вспышка огня. Гермиона почувствовала боль как от пощёчины и металлический привкус крови во рту. Сразу после этого последовал глухой удар, но уже никакой боли не было. Она подняла глаза, которые непроизвольно наполнились слезами. Его руки были в крови. Драко старался унять приступ агрессии, избивая стену из камня. Лишь бы не ударить грязнокровку вновь, хоть она и сама напросилась. Нет. Он не станет избивать девушку. «Правда? А что было в прошлом году с Пэнси?» — ядовитый голос из глубин сознания. Его кулак ещё более разъярённо стал встречаться со стеной. Кожа совсем слезла. Грейнджер, виновато смотря на его действия, медленно поднялась с земли. Она аккуратно потянулась своей рукой к нему. Драко остановился, почувствовав маленькую ладонь на своей спине. Почему-то этот жест заставил его пыл остыть, но совсем на малую долю. Он резко повернулся к ней. — Довольна, Грейнджер? Понравилось? — Он часто дышал. Белые пряди немного заслоняли глаза. Таким она его видела впервые. Вспотевший лоб, с которого по вискам стекали мелкие капли пота; платиновые волосы — обычно лежавшие идеально — пребывали в полнейшем беспорядке; и самое главное — глаза: в них плескалась такая ярость, которую девушка видела лишь однажды. Много лет назад, будучи ещё маленькой девочкой. Что она должна сказать? Да, она вывела его из себя. Да, она виновата. Не контролируя себя, Гермиона подняла ладонь и провела тыльной стороной по его щеке. Она хотела успокоить его. Затаив дыхание, девушка гладила мягкую кожу лица Драко. Он совершенно недоумённо посмотрел на Грейнджер, не зная, что делать. Наорать на неё? Снова ударить? Но Драко только с удивлением отметил, что его злость растворилась в этом прикосновении. Но тут на смену пришло негодование. Почему прикосновения Гермионы не кажутся чем-то отвратительным? Почему он чувствует излишне приятные ощущения? Слизеринец подумал о том, как это всё неправильно. Два человека, взаимно ненавидящих друг друга, — вместе. Один из них с подозрительной нежностью дотрагивается до щеки другого. Было куда лучше, когда Малфой ударил её. Вот тогда всё было по крайней мере безошибочно. А сейчас… Драко не понимал, что сейчас происходит. Не мог объяснить действия Гермионы, если учитывать то, что он сделал минуту назад. — Что ты делаешь? — слишком тихо. Голос до безумия севший. И почему он не убирает её руку? Почему не отталкивает? Гермиона вдруг пришла в себя и отдёрнула руку, будто от раскаленного металла. И оба подумали о том, что не хотели прерывать контакт. Она — с негодованием, он — с изумлением. Гермиона неожиданно сорвалась с места. Она просто не могла, ей было нельзя. Но как можно чувствовать что-то похожее на симпатию к нему? К человеку, который ударил. Ударил девушку. Это было немыслимо. Гермиона злилась на саму себя за то, что допускает мысль о возможных чувствах к Драко. Поэтому она предпочла просто уйти и постараться забыть всё, что произошло. Потому что это затянет её туда, откуда она сумела выбраться. А на повторную вылазку из той ужасной бездны у неё больше не хватит сил. *** — Постой, что? Меньше? — Голубоглазый мужчина недоверчиво глядел на блондина. — Именно. — Весьма односложный ответ, Малфой. Хотя, не очень удивительно. На длительную беседу не было ни желания, ни сил. — Ладно, не буду спрашивать. Но имей в виду, если тебе вдруг понадобится купить кокс посреди недели, то я тебе такую возможность предоставить не смогу, — четко, делая паузы в словах, проговорил Вестер. — Да-да-да. Не томи, вот деньги, — немного раздраженно, словно объясняя очевидное, сказал Драко. Он всучил мужчине монеты и получил взамен пару пакетиков с белым порошком. И как он собрался прожить целую неделю на этом? Столь малое количество кокаина улетит просто мгновенно. Но Малфой не собирался отступать, теперь точно осознавая: пора это заканчивать. Если в прошлом году его совершенно не волновало то, что он избил Пэнси, сейчас что-то поменялось. Он как будто не мог позволить себе ещё раз поднять руку на какую-либо девушку. «На какую-либо? Или только на Грейнджер?» — усмехнулся голос внутри. Драко еле сдержался, чтобы не заставить заткнуться этот докучливый разум вслух. Нет, дело однозначно не в этой грязнокровке. Даже не смей вновь об этом подумать. Недавнее помутнение рассудка теперь ничего не значило. Малфой снова не чувствовал по отношению к Гермионе ничего, кроме привычной неприязни. И это внушало такое облегчение, что хотелось кричать об этом на весь мир. Внезапно пришло осознание, и не совсем хорошее чувство тревоги силой затащило парня в свои объятия. Он пронзительно окликнул Вестера, который уже успел отойти от него на несколько десятков метров. — Постой, я передумал! — Драко резво нагнал мужчину, лицо которого украсила ухмылка. «Столько мыслей, и во всех отчётливое сходство с мыслями Грейнджер. Эти двое определённо стоят друг друга», — пронеслось у того в голове. *** — Привет, мальчики, — умиротворённо проговорила Гермиона и уселась на стул рядом с Гарри. Найти их было несложно. Потому что единственное место, которое они посещали каждый раз, находясь в Хогсмиде, был паб «Три метлы». И первым же делом по прибытии в деревню она отправилась туда. — О, привет, — мягко улыбнулся Рональд. Но его улыбка бесследно исчезла, стоило ему взглянуть на девушку. — Что у тебя с лицом? — Ты только заметил мою внешность, Рон? — шутливо произнесла Грейнджер, немного прикрываясь волосами. Но сидевший рядом Гарри неожиданно потянулся к рукам гриффиндорки и отвёл их от её лица. Волосы тут же непослушно упали на дрогнувшие плечи, открывая то, что Гермиона так старательно пыталась спрятать. — Мерлин, это… синяк? — рыжеволосый парень пристально всматривался куда-то в область правой скулы девушки. Лицо Гарри выражало крайнее беспокойство. — Кто это сделал? — Поттер старался пребывать в относительно адекватном состоянии. Было похоже, что он не столько обращался к Гермионе, сколько к самому себе. Парень стал перебирать в уме все возможные варианты. Родители, хулиганы в подворотне, кто-то из студентов, слизеринцы… Ниточки на автомате стали сплетаться воедино. Кто больше всех кричит о том, что у Грейнджер грязная кровь? — Чёрт, это что, был Малфой?! — слишком громко выпалил Гарри от резкого возбуждения злости. Рон с откровенным недоумением посмотрел на него. Зачем Малфою это нужно? Но он поспешил перевести взгляд на Гермиону, которая начала говорить с такой интонацией, будто темноволосый гриффиндорец сказал очевидный бред. — Глупости какие! Сам подумай. Я всё время была в Лондоне с родителями, как бы я пересеклась с ним? — нервно пробормотала она, до нельзя сжимая одну руку в другой. — В таком случае, кто? — Без лишних прелюдий. Достаточно в его стиле. — С чего ты взял, что этот синяк — дело рук человека? — Грейнджер нахмурилась. — Тебе неизвестна моя неповоротливость? — немного усмехнувшись, спросила она. — В самом деле, Гарри. Что за допросы? Ну, ударилась, с кем не бывает, — взяв в руки кружку со сливочным пивом, буднично проговорил Рон. — Именно. Давайте сменим тему, не очень-то приятно слушать о своём неудачном визите Лондона, — усмехнувшись, Гермиона схватила кружку Гарри и немного отпила. — Эй! — Гриффиндорец попытался отобрать у неё свое пиво. — Ну, не вредничай, закажи себе новое, — проговорила Грейнджер, будто обращаясь к ребенку. Гарри обиженно поджал губы. — Но-но, малыш, не плачь. Сдавшись, Поттер поднялся и отправился за новой порцией сливочного пива. Рон и Гермиона остались наедине. Не то, чтобы это её напрягало, но взгляд у рыжеволосого был странный. — Всё хорошо? — поинтересовался Уизли. Голос не выражал беспокойства, но оно всё-таки предательски проскользнуло в его глазах. Гермиона попыталась изобразить искренность. — Конечно. — Ни черта подобного.