Параллель

We’re on the edge of night, We’re in the dangerous flight And we fall into the abyss of madness. Hold on to me now. Let me show you now How it feels to be a part of me. Мы на краю ночи, Мы в опасном полёте, Мы падаем в бездну безумия. Держись за меня. Позволь мне показать тебе, Каково быть частью меня. (original: Keniia — Abyss of Madness)

— Ты расстроена, что Вестер уехал и не оставил себе замену? — поинтересовалась Джин у своей дочери, размешивая сахар в чае. Гермиона отвела взгляд от сырого вида Лондона за окном и сильнее вцепилась пальцами в кружку с чёрным кофе. Горячо. — Нет, — ответила она. Женщина, закончив, слегка постучала ложечкой по краю чашки и отложила её. Поджав губы, она взглянула на Гермиону. — Так странно… Он ведь даже тебя не предупредил? — Нет, — повторила девушка с той же интонацией, чувствуя какую-то тоскливость на душе. Словно по кому-то скучала, однако скрёб в душе заглушал звон имени этого человека. А плохое предчувствие, образовавшееся в ней относительно недавно, будто сулило что-то неизбежное в скорейшем времени. Оно также означало сопутствующую полную беспомощность со стороны Гермионы. — Кстати, у меня же есть номер его телефона, — вдруг вспомнила женщина, а лицо её озарилось. Гермиона промолчала, скептически покачав головой, и, оставляя кофе на подоконнике, поплелась на второй этаж, где находилась её комната. — Но мы же не договорили… — тихо произнесла её мать, но уже в пустоту. «Отчего же всё так скверно?» — промелькнуло в разуме Гермионы, и она тяжело свалилась на кровать так, что маленькие декоративные подушки, которые украшали заправленную постель, подлетели и упали на пол. Читать не хотелось, разговаривать с матерью не хотелось, думать, в конце концов, тоже не хотелось. Что-то, глубоко засевшее внутри, ужасно коробило сознание и поедало всю энергию. Однако кое-что всё же слабо освещало душу, подпитывая хоть какой-то силой. Воспоминания. Рука на его плече. Взгляд, наигранно отвращённый, но сквозь серость всё же проглядывалась умиротворённость. Тихий, мрачный переулок. Ледяной голос. Да, потерялась. В мыслях о тебе. Удар, боли нет. Только спокойствие и неисчезающая уверенность в том, что всё правильно. Прикосновение. Слишком много эмоций. Свет, тепло, розы внутри. Не колют — цветут. Его руки на талии. Демонов не видно. Агония, чересчур сильная, чтобы вынести её в одиночку. Провал. — Гермиона? Осторожный голос вытягивает из пространственного сна, и девушка приоткрывает веки. Ощущает, как прогибается край кровати и уже полностью высвобождает взгляд из-под завесы. — Что? — хрипло произносит она, поражаясь сухости в горле. Только теперь приходит осознание, что воздух в комнате невыносимо сухой, а по телу гуляет жар. Настолько стала отстраненной от мира, что забыла раздеться? Свитер неприятно колет спину, и Гермиона невольно ёжится. — Я тебе принесла лекарство и воды, — заботливо оповещает Джин, указывая на прикроватную тумбу. — Ты забыла выпить. — Лекарство? — непонимающе спрашивает девушка, вспоминая, что последний пузырёк, выданный Вестером, пропал, и осматривает пару белых капсул рядом со стаканом. — Ты ведь знаешь, что у нас всегда лежат… таблетки, — тихо сказала мать, с нотками опасливости, как показалось Гермионе. В её семье до сих пор считали, будто бы она не свыклась со своей болезнью. Будто бы любое упоминание о её «нестабильности» без принятия таблеток вводило её в угнетение. — Да, спасибо, — опомнилась Гермиона, хватая «Литий» и запивая его водой. Она надеялась, что, возможно, хотя бы с приходом таблеток в организм это ужасающее своей пустотой чувство покинет её сознание. Разум захлопнется, а серость более не будет занимать столь громадное место в душе. Как ошибочно со стороны умнейшей ведьмы столетия. — Отдыхай, милая, — произнесла Джин и покинула комнату своей дочери, оставляя ту наедине с грызущими нутро мыслями. Вестера нет в центре. И никто не знает, где он. Что же теперь ей делать? Как справляться одной, если на протяжении долгого времени без его помощи не проходило и недели? К новому доктору будет сложно привыкать, ведь ещё до известия о её болезни Вестер помогал пережить и нечто похуже, что ещё более укрепило доверие Гермионы к нему. И хоть речь о поиске нового врача ещё не заходила, девушка уже была настроена категорически против. Но, в то же время, обида распространяла свой яд внутри неё. «Неужели он бросил меня? Совсем не подумал обо мне, когда уходил?» Она обняла подушку, пряча в ней лицо, которое уже опалили слёзы. Ещё ничего не было известно, но страх перед одиночеством нарастал. Когда никого нет рядом, а монстры, тяжело дыша, протягивают лапы и сжимают душу, пожирая её. Когда невозможно спокойно вздохнуть, ведь тихий голос без конца нашёптывает выход. Тогда Гермиона одинока. И вдали от Хогварста ужас перед всем этим усиливался, подавляя знакомые чувства, живущие в воспоминаниях. Вдали от него. И, казалось бы, вот оно — спасение. Всё идет своим чередом и кажется таким правильным. Хочется просто не отходить от него, отдавая всё своё тепло, лишь бы болезнь покидала рассудок. Но всё это моментально рассыпается в прах, стоит Гермионе подумать о том, что ей придётся увидеть его в понедельник. Увидеть отстранённость, пустые, погружённые во тьму глаза. Все мечты разлетаются пеплом, стоит Гермионе подумать о том, что он вновь пройдёт мимо в том коридоре. Не поднимая взгляда, прошелестит мантией, показывая своё равнодушие. «О ком я сейчас вообще? В нём же уже совсем не осталось чувств! Даже равнодушия в нём давно нет. Он уже давно как Лотти…» Нельзя было себя жалеть, теряться в слезах и переизбытке эмоций, что разрывали сердце. Она снова позволила себе проиграть. А Гермиона Грейнджер никогда не проигрывает… *** Тело обдавало жаром, что буквально прожигал кожу. Раз — и он сменился всепоглощающим холодом, раздирающим сознание. Очертания в темноте не смазывались, тем самым выбивая рассудок пульсирующей чёткостью. Каждый предмет, скопления пыли в углах комнаты — всё не давало покоя, словно живя своей жизнью, одновременно выходя за рамки всякого существования. Даже воздух казался осязаемым. Ужасная, разрывающая изнутри боль не давала заснуть, — да что там заснуть, — всего лишь на секунду прикрыть глаза, погрузиться в дающую успокоение темноту. Свободы мысли не было, Драко не мог думать хоть о чём-то. Пустота поглощала всё, а агония, в свою очередь, заполняла её. Вздохнуть не находилось сил, вся энергия тратилась на хоть какое-то подавление боли. Комнату окружал слабый хрип. В какой-то момент душащие ощущения стихли, и мысль, внезапно залетевшая в голову, была такой гениальной и спасительной, что он бы даже, наверное, рассмеялся, будь на то силы. Однако их хватило только для того, чтобы с горем пополам подняться с кровати, при этом болезненно упав на пол, но всё же доползти до мантии, висевшей на стуле. Драко нащупал контейнер с таблетками, что до того валялся подле Гермионы в том злосчастном туалете, но, благо, у него хватило ума забрать эти таблетки, тем самым отрезав пути для Грейнджер совершить что-то подобное снова. Крышка запала, а неожиданно вновь появившаяся боль в суставах отвлекла его движения, но открыть контейнер всё же удалось, однако удержать в руках не получилось. Множество белых капсул разлетелось по комнате, оглушая Драко своим скрежетом. Но он видел каждую — хоть где-то излишняя чёткость объектов пригодилась. Слабо нащупав пару таблеток, он, не раздумывая, заставил себя их проглотить. Повезло — боль заглушила приступ рвоты, и парень безжизненно распластался по холодному полу, пропадая в бездне бессознательности. *** Утро понедельника впервые прошло спокойно. Никакие признаки приступа не давали о себе знать, оставив разум и тело Гермионы на какое-то время в покое, однако радоваться она не собиралась. Поэтому, собравшись на учёбу, гриффиндорка укрепила неожиданное отсутствие проявлений болезни, приняв утреннюю дозу таблеток. Одна мысль засела в сознании, и девушка считала, что такое будет происходить каждый понедельник, ибо Вестер что-то говорил насчёт цикличности болезни. Постоянство приступов давало бы дополнительный козырь Гермионе, ведь у неё была бы возможность каждый раз предугадывать новый. Но это предположение оказалось ошибочным, однако не расстроило её, ведь наконец-то можно будет вздохнуть со спокойствием и не бояться новых неосознанных попыток самоубийства. «Самоуб… Нет, я не могу. Это не я пытаюсь избавиться от своей жизни всякий раз, когда болезнь нагнетает. Это не про меня, и я не могу произносить это слово даже в своих мыслях». Ещё сидя в Большом зале, она почувствовала, что что-то не так. И точно! Драко не было. Обычно он всегда приходил спустя примерно пять минут после неё, но сегодня не появился. Нарушение порядка дня. Как же она ненавидела это. Нарастающее чувство тревоги усилилось, когда Гермиона не увидела его отстранённую походку в коридоре у кабинета ЗоТИ. Не увидела его пустых отрешённых глаз. Мрачного вида и потускневшей кожи лица. Но какое-никакое облегчение от отсутствия приступа всё-таки умерщвляло неприятность факта небытия Драко в поле зрения. Не было ничего, но одновременно было всё. Удивление отчего-то не посетило Грейнджер и после всех занятий на сегодня, когда он всё же не явился. Лишь какой-то цепенящий ужас закрадывался под кожу. Что-то было не так, определённо что-то выходило за грань. И самым страшным было то, что это не входило в область её власти. *** Последним уроком в понедельник у Слизерина — долгая, нудная Защита от Тёмных Искусств. Снегг словно подпитывался неисчерпаемой энергией, глядя на ноющих и заспанных учеников, что изо всех сил пытались успеть дописать конспекты до конца занятия. А на следующий урок по ЗоТИ также обязательно будет задана бумажная волокита. Вот только одна Пэнси, сидя за последней партой, занималась всякой ерундой. Красила ногти, разглядывала собственные пряди тёмных шелковистых волос или просто пялилась в одну точку. Она понимала, что ей за это ничего не будет. А снятие с должности и подавно не пугало девушку — слишком уж много она знала, чтобы Люциус вот так просто нашёл ей замену. Лишь Северуса коробило её безделье, но ничего не поделаешь — приказ есть приказ. Весь урок она так и просидела, витая в облаках. Даже не заметила рядом с собой пустующее место, где обычно сидел Драко. А вот Снегга не устраивало такое абстрагирование Паркинсон, так что после звона колокола она зависла у его стола в ожидании упрёков. — Ну, что такое случилось? — устало произнесла Пэнси. Сил совсем не было. Конец учебного дня как-никак. — Будьте так добры, загляните к Драко. То, что я не гоняю его на занятиях, вовсе не означает, что их можно прогуливать. — А остальные уроки не считаются? — без энтузиазма заметила она. — Остальные? Так он что… — Поняла, поняла. Зайду к нему сейчас же, сэр! — быстро отчеканила Пэнси, поняв, что жестоко подставила сейчас Драко. «Ну и ладно, поделом ему! Нечего прогуливать весь день», — подумалось ей, и Паркинсон, не дожидаясь ответа преподавателя, скрылась за дверью. «Чёрт, ну вот что за доля выпала на мою судьбу! Обхаживать я его, видите ли, должна. Что ж этот всемогущий Люциус Малфой не посадил своего дорогого и единственного сыночка в карцер, где бы никто не смог добраться до него? И Грейнджер туда же. Вот было бы…» Она была так расстроена и нервозна только лишь потому, что собиралась встретиться с Гарри после всех занятий, когда не уединялась с ним уже довольно долго. Всё металась с эликсиром удачи, помогая Драко «завоевать» Гермиону. Однако размышления на эту тему всё равно вели в тупик, а потому Пэнси не стала углубляться в свои недовольства. В гостиной практически никого не было. Все уже успели расползтись по своим делам. Но только не Паркинсон, она ведь должна навестить Драко! От осознания этого Пэнси стала чувствовать ещё большее раздражение. — Пэнси! Ты идёшь на игру? — воскликнула какая-то девчонка, вроде с шестого курса, завидев вошедшую девушку. Паркинсон без интереса посмотрела на неё — знакомая истеричка, вечно говорит о парнях и считает, что они с Пэнси подружки. «Скукота…» — Нет, — равнодушно бросила слизеринка, без особого желания следуя к двери комнаты Драко. — Но там такие пуффендуйцы… Ты бы видела их сборную!.. — Не мешай, — лениво протянула Пэнси, дергая ручку. Дверь не заперта, значит, просто проспал. Ну, что ж, можно считать, что миссия наполовину выполнена. — Эй, ты куда?.. — услышала она, уже заходя в комнату. И нарочно громко хлопнула дверью. Будет знать, как просыпать уроки! Однако Драко в комнате не оказалось. Постель была безобразно скомкана, зелёное покрывало валялось на полу. Какие-то таблетки повсюду… У стола распласталась раскрытая тетрадь. «Чёрт, какой же у него тут холод!» Из приоткрытой двери в ванную комнату доносился шум воды, такой тихий, что Пэнси бы и не услышала, если бы в помещении не стояла такая оглушающая тишина. Девушка нахмурилась, но всё же неуверенно зашагала в сторону звука. Аккуратно заглянула в ванную, держа на готове палочку — мало ли что. В следующую секунду стук древка о кафельный пол показался ей таким громким, что даже не получилось закричать. Лишь какой-то сдавленный хрип пробился сквозь глотку и затерялся где-то под потолком. Лёгкий страх обвил нутро тугой цепью. Тело Драко как-то уж слишком безжизненно растянулось на ледяном кафеле рядом с раковиной. И Пэнси действительно бы визуально сочла Малфоя за нежильца, если бы не его слабо, но всё-таки вздымающаяся грудь, не сокрытая рубашкой. На нём были лишь брюки, да и те все мокрые от пролитой воды на полу. По всей коже пробежали мурашки от осознания того, насколько ему сейчас, должно быть, холодно. Медленно шагнув ближе, Пэнси разглядела у затылка Драко небольшую, уже бурую лужицу крови… — Чёрт, Драко! — вырвалось у неё, когда до разума дошёл весь ужас ситуации. Паркинсон торопливо подскочила к практически бездыханному парню, присаживаясь перед ним на колени и мгновенно ощущая, как студёные иглы впиваются в кожу. Вода была невыносимо ледяной. «Мерлин, почему же он такой бледный?!» — Драко! — громче сказала она и обхватила его лицо ладонями, слегка похлопав по щеке. Ничего… Похоже, он без сознания. Но, даже будучи в шоке, она незамедлительно решила пойти другим путём. Дрожащими пальцами Пэнси судорожно стала перебирать содержимое своей миниатюрной сумочки. Несколько секунд спустя она выудила оттуда какой-то флакон. Поднесла его к носу парня. Драко почти мгновенно закашлялся, поворачивая голову в сторону и глубоко вдыхая свежий воздух. «Хвала Мерлину, живой!» — Драко? — тихо произнесла она, склонившись над ним. Тот всё ещё не открывал глаз, и было неясно — очнулся он или до сих пор пребывал в забытье. — Грейнджер, — вдруг слабо выдохнул он. — Приведи… Грейнджер. — Что? Ты в себе?! Тебе срочно нужно в медкрыло! Вставай, я отведу… Пэнси засуетилась, хватая Малфоя за руки и пытаясь приподнять его тяжёлое тело. Он не сопротивлялся, а был будто вовсе без сил, полностью поддаваясь действиям со стороны девушки. Всё ещё не поднимал век, словно спал. Однако ресницы всё же подрагивали, Драко будто пытался щуриться от тусклого света ванной комнаты, но на то не находилось сил. Он выглядел живым, но одновременно был слишком безжизненным… — Таблетки… — Не голос, больше хрип. — На полу, — снова выдох. Будто слова давались с большим трудом, но Драко продолжал пытаться что-то сказать сквозь неведомую боль. — Дьявол! — в сердцах вскрикнула Пэнси, рывком вставая. В глазах внезапно потемнело, и ей пришлось на секунду удерживать равновесие, чтобы точно так же, как и Малфой, не развалиться здесь практически при смерти. «Что же это за…» — Херня… — произнесла она себе под нос, уже выходя из ванной. Опустилась на пол рядом со столом, принимаясь подбирать белые капсулы. Они постоянно падали, выбивались из пальцев. А Пэнси всё больше нервничала, балансируя уже на грани истерики. Руки дрожали, сердце громко отдавалось эхом в голове. Страх, провал, смерть. Последнее ждёт её совсем скоро, если она сейчас же не предпримет хоть что-то. Пойти к Снеггу и начать разглагольствовать о зависимости и уж тем более о ломке его ненаглядного крестника она не могла. Что же делать? Пойти к Гермионе и так уж слишком невзначай завести с ней светскую беседу, а потом так между строк кинуть: «Слушай, там Драко невъебенно ломает, может, пойдёшь заглянешь к нему, а?». «Так, держись. Возьми себя в руки. Ты справишься». Усмирив биение сердца, Пэнси всё ещё дрожащими руками кое-как зацепила несколько таблеток и, пытаясь удержаться на краю бездны безумия, поспешила к Драко. Он всё ещё лежал на холодном кафеле в том же положении, в котором его пару минут назад оставила Паркинсон. Вдруг он закашлялся и резко приподнялся на локтях. Прижал ладонь ко рту, задыхаясь в хриплом кашле. Метнулся к унитазу. Пэнси отчего-то всем телом дрогнула, когда его вырвало. «Чёрт, где его ебаная доза?!» — Блять, тебе же совсем хреново, — словно оповещая себя же, еле слышно произнесла она. Драко глубоко вздохнул и снова свалился на пол. Наконец медленно приподнял веки, с пустотой в сумасшедших глазах глядя на однокурсницу. — Мне нужны таблетки, — через силу сказал он, сотрясаясь с каждым мгновением всё больше. — Тебе, блять, нужно в больничное крыло! — Злость и истерика смешивались воедино, и Паркинсон более не могла сдерживать их. Она вновь опустилась на колени. Её бледное от шока лицо вдруг опалили слёзы. Пэнси не было жаль Драко, однако сердце всё же сжималось от одного взгляда на его болезненное состояние. Что же с ней сделают, если узнают… «Нужно поднять его и уложить на кровать, не знаю как, но не могу же я просто так дать ему эти сраные таблетки и оставить тут, чтобы он, не дай Мерлин, получил себе воспаление лёгких или ещё какую-нибудь херотень». Паркинсон аккуратно приподняла Драко, что-то неразборчиво бормоча, тем самым пытаясь заставить его подняться на ноги. Она отдавала все силы на то, чтобы удержать изнеможённое тело Малфоя и одновременно не упасть самой. Он был чересчур слаб, словно агония в полной мере высосала всю его энергию и уже отнимала жизнь. Без опоры не давалось и полушага. Пэнси прижала Драко к себе за талию, чуть было не отдёрнув руку от его обожжённой холодом кожи. С горем пополам дойдя до кровати, Малфой совсем без сил свалился на белые простыни. Пэнси взметнулась по комнате, пытаясь найти хоть какую-то ёмкость, дабы наколдовать воды. Не хватало ещё, чтоб эти непонятные таблетки застряли в его глотке… Наконец девушка смогла отыскать старую чернильницу и с мыслью «Ну, сойдёт» произнесла заклинание. Она аккуратно поднесла ко рту Драко таблетки, беспрекословно выполняя просьбу. Внутри творилось чёрт-те что. Мир содрогнулся под гнётом отвратительных картин, увиденных ею сегодня. Извечно непоколебимое состояние превратилось лишь в угольки, отголоски былого. Страх потери больше не казался столь пустым. Однако Пэнси пыталась сдерживать свою истерику, насколько это ещё было возможно, но она, словно чума, отравляла её немое сознание. Выдержка терялась в слезах, а тело дьявольски трясло. Накрыв его одеялом, дабы хоть немного согреть, Паркинсон вышла из комнаты. Прислонившись к двери, она сползла на пол и разрыдалась. Страх потери взял своё. *** Подавление таблетками поганого состояния продолжалось до утра. Стоило первому лучу ноябрьского солнца прокрасться сквозь Чёрное озеро и озарить промёрзлый пол комнаты Драко, боль вернулась, и не одна. Какая-то тоска и подавленное состояние смешивались с агонией, делая переносимость отсутствия кокаина в крови ещё более убийственной. После тщетных попыток подняться с кровати удача всё-таки встала на его сторону. Малфой даже смог добраться до заветного дневника, страницы которого терялись в однообразных надписях. Он сумел отыскать чистую страницу и попытался что-то написать. Только Драко поздно понял, что пишет сухим концом пера, а чернил как назло поблизости не было… Он исцарапал весь лист и, в конечном итоге, в порыве злости разломал перо. Отчего же он не смог предвидеть столь ужасающий исход? Почему не смог представить, признаться себе, что это увлечение не даст того, о чём он так мечтал? И как же он не понял, что лишь один человек способен подарить ему всё, что было так необходимо? Но сейчас, именно в данный момент, эти размышления были ни к чему, потому что было уже поздно. Она уже не поможет ему, а он так хотел, чтобы кто-то вытащил его из всего этого, ведь уже давно не был способен справиться сам. Но сейчас Драко не мог осознавать, что потерял единственный шанс на спасение, потому что задыхался в очередном порыве боли и всепоглощающей пустоте. Но теперь он знал, как умерщвлять, побеждать это состояние. Таблетки, отнятые у Гермионы, могли помочь хоть как-то растворить боль, но то, что надолго их не хватит, пока не всплывало в его сознании. Одна мысль ныне существовала в голове — выпить таблетки и затеряться в спокойствии хотя бы на несколько часов. Кое-как Драко нашарил пару капсул на полу и на ватных ногах отправился в ванную комнату. Жар топил разум, тело обливалось потом, и Малфой снял рубашку. Однако инферно лишь глубже затягивал его в свои недра. Драко раскрутил вентиль холодной воды, и поток вырвался за пределы раковины, опаляя холодом и без того обледенелый кафель. Он окунул лицо в воду и не почувствовал разницы — горячая кровь продолжала течь по кровотоку. Таблетки протиснулись в глотку, мгновенно вводя в транс. Драко отстранился от раковины и не смог устоять на ногах. Безвольно падая на пол, он задел головой керамическую крышку унитаза, и его разгорячённая кровь смешалась с ледяной водой на кафеле, превращаясь лишь в сгусток последствий ломки. *** Она заливалась слезами, думая о том, что всё потеряно. И когда же она смогла прийти к такому выводу? Пэнси потёрла веки, размазывая тушь по лицу. — Пэнс?.. Этот голос, почти всегда присутствующий в её голове, придал уверенности, и в разуме всплыло осознание, что всё ещё не настолько херово. Она всё ещё может сходить к Снеггу и в более приукрашенной форме поведать о возникшей проблеме. Она всё ещё пребывает в своём уме. Пэнси вдруг улыбнулась сквозь слёзы. «Ещё не всё потеряно». — Пэнси, что происходит? — произнёс кто-то совсем близко, и Паркинсон, почувствовав прикосновение на своих плечах, раскрыла заплаканные глаза. Она всхлипнула и внезапно поднялась на ноги. — Гарри, — непринуждённо оповестила она себя и принялась стирать слёзы рукавом мантии, которые всё не хотели прекращать поток. Но девушка лишь ещё больше растирала кожу, придавая ей более румяный оттенок. — В чём дело? — не унимался Гарри и перевёл взгляд на дверь, ведущую в комнату Драко. — Этот ублюдок тебе что-то сделал?! Поттер уже был готов ворваться в помещение, однако Пэнси придержала его за локоть и чересчур сильно дёрнула на себя. — Нет! — воскликнула она неожиданно громко, даже для себя. Гарри непонимающе воззрился на неё. — Да что случилось-то? — не выдержал он, повысив голос. Пэнси, ничего не говоря, схватила гриффиндорца за руку и повела в свою комнату. Оказавшись в помещении, Паркинсон, в первую очередь, отметила для себя, что, в отличие от комнаты Драко, в её апартаментах было не так холодно. И свет был более мягким. Ей так хотелось остаться с Гарри, здесь, в тишине, просто устроиться на кровати, обнимаясь и постепенно успокаиваясь. Но обстоятельства навязывали совершенно другое. — Ты расскажешь мне, или… — Поттер ещё даже не успел договорить, как вдруг Пэнси, кинув свою сумку к столу, захлопнула дверь. Ему пока ничего не стоит знать. «Но рано или поздно придётся рассказать». Собственный укоризненный голос в мыслях показался таким чужим. Всё здесь было чужое. Поведение, поступки, жизнь… Всё это было уже не её. Реальность была подстроена под чью-то другую жизнь, поведение было заведено кем-то, как часы, а поступки определялись заданиями совершенно постороннего человека. Она себе не признавалась, однако уже давно существовала лишь в клетке. И если действия сковывали приказы Люциуса, то сознание изредка приходило в своевластие, твердя, что всё это неправильно. Но есть ли иной выход? Пэнси заперла дверь заклятием и прислонилась лбом к деревянной поверхности. По ту сторону двери послышались слова, а после громкие удары, отдавшиеся грохотом в её голове. Слишком близко. — Пэнси! Выпусти меня, давай поговорим! Что за чёрт… — Прости, — произнесла она севшим голосом. — Я всё объясню, только посиди тихо. Мне нужно кое-куда сходить, но я обязательно скоро приду. Дождись меня. Получив немое согласие, Пэнси кивнула самой себе и, нацепив маску непринуждённости, покинула гостиную. *** Придя в себя, Драко в полной мере ощутил, сколь холоден был воздух в его комнате. Мыслительный процесс пришёл в норму, а озноб, вперемешку с жаром, более не властвовал над телом. Малфой резко принял сидячее положение, убеждаясь, что ему это не снится. Что же это тогда? Чрезмерно реалистичная галлюцинация ввиду ломки? — А… мхм. — Чей-то скомканный возглас вдруг развеял сюрреалистичную обстановку. Драко оглянулся на стул. Грейнджер испуганно глядела на него: её губы чуть разомкнулись, словно она хотела что-то сказать, но не могла выдавить ни звука. На миг он погрузился в опьяняющую тишину и спокойствие, теряясь в карем омуте. Образ покоя рассыпался, как только лёгкие стянуло, и Драко сделал неосознанный вздох. — Ты… ты что здесь делаешь? — Он хотел сказать это как можно более раздражённо, дабы всё ещё попытаться сохранить их прежние отношения, какими они были до всех этих случайных пересечений и нелепых «свиданий» в не очень подходящих для этого местах. — Я… меня привела… хм-м, меня привела Пэнси, — неуверенно произнесла Гермиона, будто бы сама не видела правдоподобности в своих словах. Но должна же она была оправдать свое донельзя неловкое присутствие в его комнате. Доказать, что она тут не по своей воле. Осталось лишь самой поверить в это. — Не знаю, зачем она это сделала, но, к слову: ты можешь быть свободна, — безынициативно сказал Драко и встал на ноги. Никакой боли, никакой слабости. Было такое чувство, будто он что-то пропустил. Такое ясное чувство, что забыл какую-то очень важную вещь, но вспомнить никак не получалось. Гермиона уставилась взглядом в пол и нахмурилась. И как она вообще могла поверить в ту чушь, что наплела ей Паркинсон? Но тогда её слова звучали так убедительно, что Грейнджер даже не удосужилась проанализировать их. Странно, что в голову ещё тогда не закрались хоть какие-нибудь сомнения. В тот момент только одно звенело в разуме, до тех пор пока она, наконец, не очутилась на пороге его комнаты. И после — все воспоминания как в дымке. Неожиданно что-то яркое вошло в поле зрения. Гермиона медленно поднялась и тут же опустилась, скрываясь за кроватью. Малфой даже осёкся, прекращая застегивать рубашку, что аккуратно выглаженным полотном висела на изножье кровати. Неужто Паркинсон позаботилась? — Что ты делаешь? — поинтересовался он, обходя постель, загораживающую обзор. Девушка взяла что-то в руки и неторопливо выпрямилась в полный рост. — Это, кажется, моё. — Она указала на бледно-оранжевый пластиковый пузырёк в руках. Драко взглянул на него и вновь посмотрел ей в глаза. — И что ты собираешься делать с ним? — спросил он, подходя ближе. А ведь действительно? Надо было не подавать виду, что она вообще что-то заметила. Теперь остаётся надеяться, что Малфой не додумался обо всём сам. «Хотя, как он может додуматься? Мозг же, наверное, уже совсем атрофировался от ежедневного принятия наркотиков». Грейнджер моргнула и положила пустой контейнер в карман мантии. Не станет же она теперь оставлять существенное доказательство того, что с её головой что-то не в порядке. — Ничего, — бросила она и обогнула его, собираясь уходить. Малфой не стал останавливать её, но следующая его фраза заставила Гермиону застыть на месте и повернуться с какой-то долей злости на лице. — Снова купишь себе наркоту? «Да как он смеет?! И где же присущая раздражительность в данной ситуации? Отчего так спокойно?..» — К твоему сведению, только ты таким способом разбавляешь свою и без того убогую жизнь, — практически прошипела Гермиона. Пришлось играть, словно она какая-то актриса в театре. Однако получилось довольно неплохо. Он и подозревать не мог, что эти небрежные слова вызовут в ней столь неприкрытое раздражение. Малфой потупил взгляд. «Жалеешь о своих словах? И правильно». Он вспомнил этот леденящий душу голос. Неистовый мороз, замёрзшее Чёрное озеро. Тот сон. Это был голос той девушки. До сих пор глаза щиплет, стоит только вспомнить о её чересчур холодной синеве. — Я забуду твои слова, если ты скажешь мне, что тогда это было. А то в голове не может уложиться… Ты и наркотики. Вот абсурд, не находишь? — Он даже усмехнулся, а в сознание снова врезалась льдина. — Замолчи. Это всё не твоего ума дело, — Драко расслышал, как голос Гермионы дрогнул, но сама она в лице не изменилась. Продолжала литься теплом. — Как ты могла заметить, неделю назад я спас тебя от передоза. Ты должна мне, — с вызовом сказал Малфой и окинул её взглядом. Чувство, что он должен бороться с её неопознанным влиянием на него и показать, что всё так же, как и прежде, постепенно отходило на второй план. Ему показалось, или в комнате стало ещё холоднее? — Тебя ломало. Ты чуть ли не умирал. Твоя безумная подружка привела меня сюда, сказав совершенную чушь. И вот, я здесь, но не наблюдаю всего того, о чём она рассказывала. Хотел поглумиться — у тебя вновь получилось. И теперь, когда мне остаётся всего лишь ступить за порог, ты снова издеваешься. Я в жизни не встречала человека хуже тебя. Гермиона скрестила руки на груди, пытаясь посильнее закутаться в мантию. Ей почудилось, или дыхание вырывается изо рта еле заметным паром? Неосознанно она сделала шаг навстречу своему спасению от холода. Драко застыл на месте, будто пришибленный. И дело было даже не в её словах. Он и не разобрал всей сути после того, как почувствовал её столь близкое присутствие. Эмоции снова захлестнули с головой. Стало заметно теплее. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы пожертвовать своим счастьем. Слишком дорого оно стоило. Неожиданно сорвавшись с места, она направилась к двери выхода. Моментальная потеря контакта, пусть и на расстоянии, выкинула Драко в реальность. — Стой, — резко произнёс он. Хотел выставить фразу приказом, но получилась какая-то отдалённая мольба. И в кого он превратился с отсутствием кокаина? Точно… Вестер исчез. Дозы нет, наркотика в крови не наблюдается со вчерашнего дня. Где же ломка? Вдруг в памяти, одна за другой, стали всплывать картинки прошедших часов. Но сейчас всё это казалось таким далёким и посторонним. Словно происходило вовсе не с ним. Гермиона повернулась, однако пообещала себе не поддаваться этим чувствам. Бороться с его влиянием, держаться своих принципов. Но вновь свои же обещания потерпели крах. — Ос… останься. — Пришлось пересилить себя, чтобы произнести это. Точнее было сказать не себя, а прошлое. — Зачем? — Ей было плевать, хотелось броситься в этот омут неизвестности, забыв обо всех мелочах. Но не спросить она всё же не смогла, так же как и не прикрывать гул чувств этим недовольным тоном. — Я… не знаю… — Драко поднял с пола зачарованный дневник, разглядывая исписанные одной и той же фразой страницы. Он подошёл к Гермионе и протянул ей тетрадь. — Но, думаю, только ты сможешь… — Внезапно объявившаяся гордость не позволила закончить фразу, и Драко умолк на полуслове. — Что это? — только произнесла она, вглядываясь в своё имя. Пролистала несколько страниц, но обнаружила, что практически каждая из них тонула в этих многочисленных надписях. — Ты мне скажи, — отозвался он. *** — Что же мне делать? — отчаянно спросила Пэнси после того, как изложила Снеггу суть проблемы, значительно умалчивая о самом корне. Но было и неясно сделала ли она это затем, чтобы сохранить жизнь и себе и Драко, или же просто потому, что бо́льшая часть разговора ушла на эмоциональное восклицание и панику с её стороны. — Не понимаю, в чём трудность сложившейся ситуации? — произнёс профессор, сложа руки на груди. Он излучал неимоверные спокойствие и сдержанность, отчего Паркинсон совсем не успокаивалась, наоборот, — к её взвинченному состоянию добавлялась капля раздражения. — Как это… в чём?.. Она же ничего не знает о Проклятии, как и он! Что мне ей сказать, как заставить её поговорить с ним? Да она меня вообще слушать не станет! Северус вздохнул, будто перед длинной речью, и вывел равномерный поток слов на выдохе: — Возможно, и не станет, но как только услышит насчёт чего-то плохого, случившегося с Драко, её подсознание заблокирует сознание. На самом деле я не знаю всех тонкостей этого дела, но точно могу сказать — она послушает. Просто скажите ей всё, как есть. Увидите, она бросится к нему со всех ног. — Так это что получается… Всё, что вы говорили, правда?! — Пэнси ещё больше занервничала и сильнее стала ковыряться в ногтях. Привычка — что поделать? Снегг смирил ее пятисекундным взглядом, сквозь умиротворение которого проскользнуло раздражение. Он до сих пор не мог понять, зачем Люциус завербовал её для работы во всём этом? Северус считал Паркинсон неподходящей кандидатурой, но не станет же он обсуждать неверность выбора с Малфоем-старшим. Приходилось мириться. Профессор в последний раз обвёл девушку глазами и молча указал на дверь, после чего направился в лаборантскую. — И это… всё? Вы даже не дадите мне никаких советов или, там, наставлений? Как насчёт подробного инструктажа? — громким голосом вопросила Пэнси, глядя вслед удаляющемуся Снеггу. — Чёрт возьми… — тихо выругалась она и, полная волнения, нервозности и немного страха, направилась на поиски Грейнджер.