Параллель

Coming down, One love. Two mouths. One love. One house. No shirt. No blouse. Just us. You find out. Nothing that we don’t want to tell you about. Приходим в себя. Одна любовь. Наши губы. Одна любовь. Один дом. Ни рубашки. Ни блузки. Только мы. Осознай это. Нам нечего скрывать, нечего. (original: The Neighborhood — Sweater Weather)

Знаете то чувство, когда только-только просыпаетесь и воспоминания о том, что вы — это вы, ещё не посетили разум? Ощущаете бархатные лучи зимнего рассвета на коже, млеете под мягкостью одеяла. А потом — бах, и осознание сваливается на голову, словно талое мороженое с рожка на асфальт в жару. Спустя несколько секунд Гермиона почувствовала враждебность окружающего пространства. Холодные тона комнаты заставили дрожать от неуюта. Хмурое озимое солнце пробивалось сквозь толщи Чёрного озера. Она вскочила с кровати. Второпях стаскивая мантию со стула, опрокинула его, наделав много шума тихим утром. В голове — абсолютная пустота относительно вчерашнего вечера. Не было ни единого предположения относительно того, каким образом она осталась в его комнате, а потом ещё и уснула на его кровати. С ним. — Грейнджер, что за паника?.. — сонно произнёс Драко, потирая глаза. Но тут же словно очнулся от гипноза и принял сидячее положение. Снова заснул в одежде — похоже, это уже перерастает в привычку. Но ладно бы просто в одежде. «Какого она тут делает?» — Не смотри на меня, я сама ничего не могу понять, — быстро проговорила она, лишь завидев его замешкавшийся взгляд. Тут в голову взбрело посмотреть на часы. — Который уже час?! Ничего себе! — И стала наскоро надевать мантию, после подбирая сумку, что бросила у стола ещё вчера. Почему же она ничего не помнит? Будто кто-то отключил сознание на время вчерашнего вечера. — Ладно, на третий урок я ещё успеваю… — бубнила она себе под нос, направляясь к двери. — Отлично, там и увидимся, у нас как раз совмещённое занятие! — произнёс ей вслед Малфой, усмехаясь над тем, как легко можно прочитать в её движениях стыд и неловкость. Беспокоится она об уроках, как же! Просто делает вид, что её не волнует их случайное пребывание под одним одеялом. Но Драко мог бы поспорить на всё состояние своего отца — её это ещё как заботит. И пусть, что у них ничего не было после того случая в пыльном кабинете. Только сейчас Малфой осознал, что так и не обдумал случившееся как следует. До последнего оттягивал момент разборки со всеми этими странными чувствами, возникающими при контакте с Грейнджер, а сейчас вдруг понял, что так не должно быть и он просто обязан разложить всё по полочкам. Просто обязан, и всё тут. По дороге в кабинет Трансфигурации Драко бесповоротно решил обсудить эту тему с той, которая вечно увиливает от каких бы то ни было разговоров. Аккурат после данного решения что-то отдалённой болью прошло по груди, дошло до колен и испарилось. Малфой задрожал, но так и не понял от чего: от холода или страха. Зайдя в кабинет, в котором словно сотню лет не был, Драко уселся за привычное место на последней парте. Ему не нужно было оглядываться в поисках Гермионы — он будто чувствовал её присутствие, погружаясь в небывалое спокойствие душой. Он мог бы сказать, что эти ощущения были чем-то схожи с действием кокаина. Но если с наркотиком чувства были словно механическими, серыми и сухими, даже несколько приевшимися, — то эти будто вселяли новую жизнь. Переливались яркостью красок, насыщали каждый кусочек окружающего мира. Было так тепло. Но нет, это была не любовь. Хотя, откуда ему знать? Драко никогда в жизни не чувствовал любви. Может, только лишь однажды. Но он не мог вспомнить, к кому или от кого исходила та любовь. Безусловно, девушка. Возможно, женщина… Но если это чувство, — чувство любви, — было так смазано в его памяти, что уж говорить о личности этой девушки. Однако, если сравнивать это отдалённое чувство с теми, что он испытывал к Гермионе, они были абсолютно различны. Так что Драко твёрдо был уверен, что это не любовь. Внезапно появилась мысль о том, что эти чувства и не чувства вовсе. «Что же это тогда? Быстро возникающие и так же быстро исчезающие эмоции? Какая бредятина…» — Хей, Дракон, — шепнула Пэнси, прерывая его затянувшееся абстрагирование. Драко равнодушно взглянул на неё, но через секунду сменился в лице. — Не называй меня так, — с отвращением сказал он, но раздражение не чувствовалось так ясно, как раньше. Паркинсон хитро ухмыльнулась, и перевела взгляд на Гермиону. — Так вы теперь всегда будете вместе тусить? — Она подмигнула и усмехнулась. — С кем?.. — явно пытаясь оттянуть неизбежный ответ, произнёс он. Но не успела Пэнси и сделать вдох перед изречением звучного имени той, что сидела в соседнем ряду, совсем недалеко, как МакГоннагал опередила её: — Мисс Грейнджер? Малфой наконец-то взглянул на неё. Смущённая, словно выпавшая из реалии она, уставившись в пол, поднялась со своего места. Неловкое молчание со стороны Гермионы прервалось повторным возгласом Минервы. — Вы расскажете нам об особенностях создания портала? — В лице директора школы читалось неверие и, может быть, даже некоторое разочарование. Всё-таки любимая ученица подвела, не выполнив домашнее задание! Малфой попытался представить физиономию МакГоннагал, если бы она узнала причину этой неурядицы. — Я… Особенности в том, что… — Гермиона пыталась подсмотреть что-то в учебнике, но все попытки терпели крах. Минерва вздохнула. — Мистер Малфой? — завидев поднятую руку с последней парты, несколько удивлённо произнесла она. Драко поднялся на ноги, а Грейнджер, в свою очередь, с поражением плюхнулась на стул. Он вовсе не хотел насолить Гермионе или показать, что его знания в Транфигурации в какой-то мере превосходят её, — всего лишь стало невыносимо смотреть на её мямленье. Захотелось это прекратить. — Портал — это особый случай трансмутации, так как происходит превращение одного неживого объекта в другой. Другими словами: это предмет, который маг наделил способностью перемещать волшебников из одного места в другое в заранее установленное время. — Почему создание портала является особым случаем трансмутации? — в какой-то мере нетерпеливо спросила Минерва. — Если брать во внимание третий Закон Гэмпа, гласящий о том, что «нельзя превратить обычный предмет в магический или создать что-либо магическое», то сказать, что портал является постоянным магическим объектом — нельзя, так как это будет противоречить закону. Сотворённый портал обладает лишь некоторыми волшебными свойствами, но создан он только для того, чтобы перемещать людей один раз или несколько. Затем он теряет эту способность, однако в будущем этот объект снова можно сделать порталом. Но существуют и исключения: нельзя создавать портал из жидкости, газа и живого существа. — Спасибо, мистер Малфой, — выдохнула МакГоннагал, слегка поражаясь столь обширному ответу. Ведь никогда доселе ничего подобного от Драко Малфоя она не слышала. — Десять баллов Слизерину, — добавила она после некоторой паузы. Драко ещё раз обратил взгляд на Гермиону. Она не смотрела на него, пристально уставившись в край своего стола. Поттер, сидящий рядом, наклонился к ней и что-то сказал. Ничего. Ничего не ёкнуло, не прошлось скрежетом ревности по сознанию. Но и привычной неприязни к Гарри, существующей не намного ранее, по странным стечениям обстоятельств не наблюдалось. — Что там с Поттером, кстати? — «Совсем об этом забыл». — Оу, с Га… с ним всё отлично, — отрезала Паркинсон. — Можешь не беспокоиться. «Точно что-то недоговаривает. Хотя, это уже не мои заботы. Своих хватает». После протяжного звона, сообщающего об окончании урока, Гермиона задержалась у стола Минервы. Драко тянул время, складывая принадлежности нарочито медленно. И только когда класс опустел, он неторопливо последовал примеру остальных. Подслушивать их нудный разговор о снижении успеваемости лучшей ученицы он не стал. Остановился неподалёку в надежде на развязку необъяснимого прямо здесь и сейчас. Драко взглянул на серость извне. Мутное стекло отчасти портило образ погоды, делая его ещё более унылым. Хмурая погода напоминала Малфою Уилтшир. Казалось, он не был там так давно… Вдруг в ушах зашумело, прерывая последующие мысли. Пальцы внезапно онемели от невесть откуда взявшегося холода. Надавившая на разум пустота заставила Драко осесть на подоконник. В груди защемило, по суставам словно прошлась электрическая пила. Стало так невыносимо больно двигаться, что в глазах потемнело. Стены начали сжиматься, а веки постепенно опускались. И снова: будто луч света посреди затянувшегося неба. Мятный аромат наполнил зимнюю печальную атмосферу за окном теплотой. Её прикосновение вновь вселило жизнь. — Что случилось? — беспокойно произнесла Гермиона, машинально беря его за руку. Драко встал с подоконника. — Тебя жду, — невольно улыбнувшись, ответил он, вводя Грейнджер в смятение. Вдруг он посмотрел по сторонам и, несколько грубо схватив девушку за локоть, повёл куда-то. Зайдя за угол, Драко легонько оттолкнул Гермиону к стене и подошёл ближе. Не касался её, держал дистанцию, потому что знал — снова потеряет голову. — Надо поговорить, — наконец сказал он. Гермиона осторожно вздохнула, словно боясь, что кто-то услышит, и поправила сумку на плече. Откинула волосы назад. Он наблюдал за каждым её движением, стараясь отследить какую-то последовательность, понять, что у неё на уме. Убедиться, что она тоже попала в эту сеть неопознанных эмоций. — О чём? — в итоге выдала она, не смотря ему в глаза. Лишь сейчас Драко заметил, что она ни разу не посмотрела на него. То отводила взгляд на руки, то поворачивала голову в сторону длинного коридора — только не на него. — Ты знаешь, о чём. — Малфой понизил голос, немного приблизившись к ней. Он поднял руку, желая почувствовать тепло её щеки, но медленно провёл ладонью в сантиметре от бархатной кожи. Было больно осознавать, что счастье столь близко, а прикоснуться к нему нет возможности. Гермиона прикрыла глаза. — Следующий урок через десять минут, и, боюсь, у нас не хватит времени, — отрешённо сказала она, вновь отводя взгляд. Девушка оттолкнулась от стены, собираясь покинуть одинокий коридор, оставляя там такого же одинокого Малфоя, но последний не позволил. Драко прислонил ладонь у её головы, отрезая этот путь к тому, чтобы сбежать. — Почему ты всё время пытаешься уйти? — спросил он. Гермионе даже почудилась в его тоне печаль. Внезапно ей стало совестно. — Я… не могу, — сказала она, опуская глаза. Грейнджер не могла заставить себя посмотреть на него, утонуть в сером океане. Потому что и без того слишком сильно ощущала это влечение. Он слишком близко. Слишком. Вдруг у него возникло чувство, что он упрашивает её. Ему не хотелось, но он отвёл руку от стены и сделал пару шагов назад, давая Гермионе личное пространство. Драко отчего-то почувствовал себя униженно. Сознание вернулось к нему, и он ощутил злость на девушку, что стояла рядом, словно загнанная в угол. — Что такое? — заволновалась Гермиона, расстраиваясь, что он отошёл. «Сама виновата!» Грейнджер нахмурилась. Голос, что прозвучал в собственных мыслях, не был похож на её. От его звука затряслись поджилки. Драко поднял на неё встревоженный взгляд, а она наконец позволила себе затеряться в его глазах. Он не отвечал, и тогда Гермиона полностью утонула в каком-то чувстве вины. Грейнджер увидела в нём образ ребенка, который расстраивался из-за того, что родители не разрешили пойти гулять. Отчасти было обидно, а остальное поедала отдалённая злоба. И вдруг щелчок — она больше не могла управлять собою. Гермиона, не отдавая отчёта в своих действиях, подошла к нему и обняла. Обхватила шею и аккуратно положила голову на его грудь. Ей отчего-то показалось, что Драко желал именно этого. И в следующее мгновение Грейнджер поняла, что не ошиблась — Драко опустил руки ей на спину в области лопаток и провёл вниз, остановившись немного выше уровня поясницы. Гермиона чуть было не задохнулась, когда он ещё сильнее прижал её к себе, не оставляя расстояния между их телами вовсе. — Я… боюсь, — тихо сказала она. Ненавидеть Драко Малфоя существовало ранее, словно принцип; но терять голову от Драко Малфоя — это уже не вязалось ни с чем. — Мы разберёмся с этим, — ответил он. Гермионе даже показалось, будто он её успокаивает. Это всё было так странно, за гранью реальности, за гранью её разума вовсе — девушку мучила эта неизвестность, но подсознание будто противоречило её осознанным суждениям, не давая права на полное выяснение. Гермиона отстранилась от него. Она не сумела прочесть его мыслей по лицу, ведь оно не выражало совершенно ничего, кроме какой-то удовлетворённости и умиротворения. — Ладно… мне пора. — Гриффиндорка прокляла себя за то, что запнулась посреди предложения. Больше она ни разу не обратила на него взгляд, торопливо покидая коридор. А Драко пытался удерживать эти эмоции и чувства до последнего, пока шёл на урок Защиты от Тёмных Искусств. Но он ощущал, как они ускользают вместе с нею, как испаряются в шуме и суете студентов. Снегг удостоил Малфоя лишь снисходительным взором. Драко потихоньку начинал осознавать, что такое отношение обусловливается не только тем, что они родственники: тут было что-то иное, благодаря чему Северус не гонял его на уроках, не отчитывал за прогулы и не снимал баллы со всего факультета за безответственность своего крестника. Но слизеринец не желал разбираться ещё и в этом, откладывая очередную путаницу своего антуража в дальний ящик сознания. Он царапал конспект пером, одолженным у Паркинсон, когда приступ ломки вновь свалился пластом на голову. Слова растягивались и путались на пергаменте, а движения руки становились отрывочными. Драко огляделся вокруг и понял, что чёткие грани предметов режут глаза. Свободного воздуха становилось всё меньше, и, в конечном итоге, Малфой стал задыхаться. Он откинулся на спинку стула и прикрыл веки. Боль вновь ударила по коленям. — Что такое? Неужели… снова? — тревожно вопросила Пэнси, глядя на своего соседа. Тот приподнял ладонь вверх, давая себе несколько секунд на то, чтобы отдышаться, словно бежал кросс. Но так ничего и не смог сказать. Паркинсон поняла, что нужно срочно что-то предпринимать. Она не могла пролететь сейчас, подставиться так перед Снеггом. Пэнси подняла руку. Северус с укором взглянул на слизеринку, а она осторожно указала головой в сторону Драко, давая знаки того, что позже всё объяснит. Она всей душой надеялась, что он даст ей право на отсрочку столь неприятного рассказа о зависимости его любимого крестника. Профессор кивнул, и Пэнси пихнула Драко в бок. — Вставай, — тихо сказала она, наклонившись к нему. Он вяло поднялся, опираясь о стол, но с поддержкой девушки таки смог дойти до выхода из класса. — Какой же ты придурок! — воскликнула Паркинсон на весь коридор, стоило им отойти на пару метров от кабинета. В сердцах она толкнула его, и Драко отлетел в стену. Пэнси замахнулась и со всей силы влепила ему пощечину, но Малфой её даже не почувствовал. Вся агония, заполнившая его тело, в полной мере подавляла посторонние раздражители. И Драко знал, что в скорейшем времени не сможет переносить её. — Не моя вина, что тебя ломает! Не моя вина, что ты не можешь существовать без этой Грейнджер! Чем я заслужила это? Скажи, чем?! — кричала она, тряся его за плечи, когда он уже сполз по стене на пол. Драко только отводил голову от её слишком громкого голоса, что камнем бил по ушам. Но даже это не могло сравниться с ощущением ломающихся костей. После нескольких секунд девушка поняла, что в данный момент бесполезно выливать на него все эти обвинения, потому что он просто не в состоянии их понять и принять. Она сдалась и села рядом с ним, роняя голову в согнутые колени. Пэнси просидела так несколько минут, прежде чем полностью успокоиться. Слёз не было, лишь злоба изводила тело. Злоба на весь мир, что преподнёс ей столь нелёгкую работу. — Ладно… Вставай, пошли. — Паркинсон лениво поднялась на ноги и расправила мантию. Драко продолжал сидеть, свесив голову вниз. Пэнси нахмурилась. — Пошли! — громче повторила она и легонько пнула его носком туфля по согнутой ноге. Тот не реагировал, и тогда девушка присела и приподняла за подбородок его лицо. Глаза закрыты, мышцы расслаблены. «Чёрт! Потерял сознание! Мерлин, и что мне теперь с ним делать?!» Пока она размышляла о наиболее лёгком варианте доставки Драко до его комнаты, в конце коридора послышался приглушённый скрежет. Взглянув в ту сторону, Пэнси поняла, что на стене вырисовываются замысловатые вкрапления, которые через несколько секунд сплелись в огромные ворота. «Должно быть, Выручай-комната. Ну, спасибо тебе, Хогвартс!» *** — Итак, ваше домашнее задание было… то есть заключалось в том, чтобы прочесть и по возможности подготовить доклад об известном арифметике — Бриджит Венлок. — Гермиона подняла руку ещё на середине предложения профессора Вектор. Женщина внимательно обвела взглядом класс и, не заметив более ни одной поднятой руки, кивнула Грейнджер. Та радовалась, что хоть ненадолго сможет отвлечься от происходящего. Провал на Трансфигурации точно компенсируется успешным выходом на втором любимом предмете — Нумерологии. Гермиона торжествующе поднесла стопку пергаментов ближе к лицу. — Бриджит Венлок первой обнаружила свойства чисел и впоследствии вывела теорему о магических свойствах числа семь. Известна она была не столь своим невероятным открытием, сколь феноменальной рассеянностью… — Гриффиндорка внезапно замерла на полуслове, почувствовав лёгкую тошноту. Позволив дать себе время немного отдышаться, через несколько секунд она продолжила: — Венлок писала все свои нумерологические вычисления невидимыми чернилами… Девушка вновь остановилась глазами посреди предложения, потеряв нить повествования. Образы слов будто помутнели, а весь класс затих в непонимании. Не в силах понять, что происходит, Гермиона огляделась. Реальность слишком сильно давила на сознание, картинка перед глазами всё больше смазывалась и темнела. Гермиона взглянула в сторону Гарри, сидящего с ней за одной партой. Мгновение — и он потонул во мраке опустившихся век. *** — Прошу вас, разойдитесь! Дайте ей немного пространства и свежего воздуха! Расходитесь! — причитала мадам Помфри, хлопоча перед Гермионой. Она только закончила обследование и стоило ей отойти на пару минут, как вокруг Грейнджер столпились гриффиндорцы, жаждущие узнать причину обморока Героини войны. — Все за дверь! И вот, когда в помещении остались лишь Рон и Гарри, девушка смогла оценить самочувствие. Затылок пульсировал от недавнего столкновения с твёрдым полом. Тело ныло от недостатка воды в организме. Гермиона издала хриплый стон и села на край кровати, свесив ноги к полу. Целительница тут же подбежала к ней. — Выпейте, мисс Грейнджер. — Гермиона взглянула на мутно-желтую жидкость в стакане, протягиваемом мадам Помфри. — Это всего лишь зелье от головной боли, не волнуйтесь. Выпив содержимое, Гермиона сразу же почувствовала себя лучше, а возникшее желание покинуть пропитанное воспоминаниями больничное крыло было непреодолимо. Чересчур отпечатавшиеся в голове два дня, проведённые здесь с Малфоем, не давали покоя. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Гарри, с некоторой тревогой глядя на неё. Грейнджер кивнула и встала с койки. — Отлично. Можем мы пойти? — нетерпеливо спросила она, посмотрев на Помфри. Та замешкалась. — Конечно, но… Хоть и ваше состояние здоровья в норме, я пока не могу точно сказать по какой причине произошёл обморок. Мы не можем быть уверены, что это не повторится. — Я прекрасно себя чувствую. Только есть хочу жутко, — заметила Гермиона, нахмурившись. Рон наконец пришёл в себя, воодушевлённо предлагая: — Мы ещё можем успеть на ужин! — Тогда пойдём, — кивнув, сказала Гермиона и, поблагодарив Помфри за помощь, вышла из помещения вслед за друзьями. Всю дорогу до Большого зала её не покидало чувство, словно она забыла что-то сделать. Нечто очень важное не было выполнено и будто мельтешило перед глазами, давая о себе знать. Но как бы девушка ни старалась, понять, что именно вылетело из памяти, было не под силу. Воспоминания об очередном на сегодняшний день провале на Нумерологии заставили Гермиону ещё больше поникнуть. — Да не переживай ты так, — заметив расстроенное состояние подруги, обнадёживающе сказал Рон. — Баллы с нас не снимут, а возможность на пересдачу доклада, если что, профессор Вектор всегда будет рада тебе предоставить. — Спасибо, — вяло улыбнувшись, ответила гриффиндорка. Но мысли, столь активно бурлящие в голове, не позволили не продолжить потихоньку хандрить на ходу. Однако все домыслы относительно того, что́ же могло так бесследно покинуть память, замерли, затихая, стоило троице очутиться в Большом зале. Все студенты, сидящие за столом Слизерина, косо взглянули на вошедшую Гермиону, а уже закончившие трапезу Гойл и Крэбб помышляли вдоволь поиздеваться над нею, ведь весь год отчего-то были тише воды, ниже травы. — Я думал, что круче того, как Драко утёр тебе нос на Трансфигурации, быть просто не может. Но, оказалось, грязнокровки могут устроить куда бо́льший цирк, — потешаясь, произнёс Грегори, а Крэбб заулюлюкал в ответ. — Жалею, что не выбрал Нумерологию на третьем курсе. Такое представление пропустил, — подхватил он и обменялся со своим приятелем дружеским «пять». — С твоим-то интеллектом тебя бы просто не допустили на эти уроки, — практически закипая, сказал Рональд. Гермиона продолжала молчать и просто стояла лицом к лицу с обидчиками. Гарри, вспомнив обещание, данное Пэнси, о том, чтобы не поддаваться на провокации её факультета, положил ладонь на плечо Уизли. — Рон, забудь, не ввязывайся, — наклонившись к нему, произнёс Поттер. Слизеринцы не унимались. — Что, язык проглотила, дура Грейнджер? Или боишься, что снова грохнешься в обморок, как только заговоришь? — ядовито выпалил Гойл. Давненько ему не предоставлялась возможность побыть у руля в перепалке с гриффиндорцами. Обычно главным зачинщиком выступал Драко, давая своим шестёркам шанс лишь на то, чтобы поддакивать. — А ты не боишься, что тебе всю жизнь придётся выклянчивать гроши на улице? Таких, как ты, уж точно не возьмут на работу в Министерстве, да и вообще на любую, разве что шутом у магглов. — Рон почти вплотную подошёл к Грегори, выливая поток гневных слов прямо тому в лицо. Попытки Гарри остановить и привести рыжеволосого в здравый ум не увенчались успехом. — Рон, перестань, пойдём. — Наконец та, к которой были обращены все обидные слова, решила привести ситуацию в более благоприятную развязку. — Будь умнее, ну же. — Смотрите, оно умеет говорить! — Насмешливый возглас Гойла стал последний каплей, и Уизли с силой пихнул того на Крэбба. Грегори опешил и еле удержался на ногах. — Тебе конец, оборванец! — произнёс он, и в следующий миг точёный кулак слизеринца вперился в челюсть Рона. Весь стол факультета Слизерина бушевал, в Большом зале поднялся гам. Внезапно Гермиона встала меж двух огней, сдерживая Рональда от последующей неизбежной драки, если один из зачинщиков не остановится первым. Уизли не пытался вырваться, только тяжело дышал и с гневом вглядывался в лицо противника. — Пошли отсюда, — угрюмо приказал Гойл Винсенту и, покидая столовую Хогвартса, произнёс: — Ты ещё ответишь за своего бешеного дружка, Грейнджер! Двое гриффиндорцев гнетущим взглядом провожали Гойла и Крэбба, когда Гермиону наконец посетило воспоминание о незавершённом деле. Она, словно механически, отошла от Рона и выпрямилась, отчётливо оповещая: — Хорошо, у меня остались кое-какие дела у МакГоннагал. — Её безэмоциональный голос эхом прошелестел рядом с Гарри и Роном. — Всего, — бросила Грейнджер напоследок и поторопилась покинуть друзей. — Что… — только успел выдохнуть Гарри, не до конца придя в себя от недавней стычки. Рон пронаблюдал за девушкой, пока она не скрылась за углом и, довольно хмыкая, отправился за стол своего факультета. Поттер, задумчиво хмурясь, произнёс: — Ну, ладно, — так ничего и не поняв, он пожал плечами и пошёл вслед за Уизли. *** — Что, если я скажу, что появился шанс на большое сближение Ваших подопытных? — сходу спросила Пэнси, входя в кабинет ЗоТИ. Снегг поднял на неё взгляд, и Паркинсон даже показалось, что он был на какую-то долю заинтересован. — Не стоит пользоваться такими словами, Пэнси, — как бы между прочим сказал он и отложил отданные на проверку конспекты учеников, поднимаясь со стула. — Хорошо-хорошо. Вы же знаете, что почти всегда за неожиданную фортуну надо платить? — Девушка плюхнулась за первую парту и с надеждой осмотрела кабинет. Хотелось бы оттянуть момент разговора о наркотиках настолько, насколько позволяла терпеливость Северуса. А та, к сожалению или к счастью, позволяла многое. — К чему Ваши разглагольствования, Паркинсон? — несколько лениво заметил профессор и слегка прищурился. Слизеринка сглотнула и не смогла сдержать нервного смешка. — К тому, что… Я не смогу избежать вопросов, если скажу, что для осуществления ваших изощрённых планов Драко придётся на недельку-другую избавиться от посещения уроков? — Избегая тяжёлого взгляда Снегга, она теребила ремешок сумки и разглядывала потёртую чёрную кожу. — Может, по порядку? — коротко поинтересовался Северус и сложил руки на груди. — Ну… амх… Драко, он… О, Мерлин, я не могу. — Паркинсон зажмурилась и упала лицом в сумку, лежащую на парте. — Что-то серьёзное? — Профессор тут же насторожился и отстранился от стола, выпрямляясь. — Нет, просто… просто… Нет, правда, я не могу, — пробубнила девушка куда-то в глубину своей сумки, всё ещё не поднимая лица. Снегг вздохнул. — Что же тогда Вы от меня хотите? — Мужчина еле заметно расслабился и вновь уселся за свой стол, с бо́льшим интересом рассматривая бумаги пред собой, нежели слушая слизеринку. Пэнси наконец оторвалась от созерцания кожаной темноты и изобразила расстроенную гримасу безысходности. — Я же вам говорю, — протянула она, — Драко нужно на некоторое время избавиться от обязанности посещения уроков. Только и всего. Зато какой будет результат в его отношениях с Гермионой! Так и передайте Люциусу. — Мисс Паркинсон, похоже, Вы забываетесь, — произнёс Северус, бросая взгляд на девушку исподлобья. — Сперва вы должны предоставить полный отчёт об этих делах и только после этого то, что Вы требуете, станет возможным. По-другому никак. — Но… неужели Вы не понимаете?! Сколько там осталось до восемнадцатилетия Драко? Сомневаюсь, что Люциус уже разобрался во всём, чтобы решить эту проблему с приближающейся смертью дорогого сыночка! Я говорю Вам о большом прорыве, который в дальнейшем увеличит шансы на хороший исход! А Вы всё об отчётах! — Спокойнее, мисс Паркинсон, — медленно проговорил Снегг и потёр виски. После небольшого обдумывания слов Пэнси профессор наконец выдал: — Хорошо, я Вас слушаю. — Итак… — Слизеринка театрально задумалась, поднося палец в губам и поднимая взгляд к потолку. — Гермиона должна помочь Драко кое с чем справиться, благодаря чему они смогут кардинально сблизиться, что, скорее всего, подведёт их отношения к тому результату, которого так хочет добиться Люциус. Только Вашему крестнику придётся пропустить занятия… — Сколько его не будет? — быстро спросил Северус и стал что-то записывать. Пэнси заулыбалась, чувствуя, что всё обошлось без пугающей темы о наркозависимости Малфоя. — Две недели, максимум, — лёгким тоном оповестила она и встала со стула, забирая сумку с парты. — Я Вас услышал. Через две недели жду отчёт, — напомнил он, и Пэнси, отдавая честь на ходу, покинула злосчастный кабинет ЗоТИ. И теперь, когда все дела насчёт уединения молодых закончены, она может наконец пожить в своё удовольствие и оставить все нервирующие обязательства в дальнем углу на счастливые две недели. Паркинсон пообещала себе, что это будут лучшие дни в её жизни в то время, как та протекала в бешеном ритме, день за днём утопая в ненужных ей самой делах. Налегке топая в свою комнату, Пэнси думала о том, что сможет в кои-то веки расслабиться и отложить всё на потом. Если вчера день, который она рассчитывала провести с Гарри, подпортили надлежащие обязанности, в этот раз Пэнси хотела всё исправить или хотя бы попробовать всё исправить. Было так странно: она осознавала, что теперь Гарри только её и больше ей не нужно переживать из-за своего возможного одиночества или отвержения, но продолжала беспокоиться по малейшим неурядицам в их отношениях. Так не хотелось всё разрушить, не хотелось дать разбиться этому хрупкому всему, что удалось возвести вместе с ним. Предрождественский бал был не за горами, и Пэнси всё ещё не знала, как ей быть. По идее, надо было кого-то пригласить: все пойдут парами, и будет странно, если Паркинсон останется пребывать в окружении влюблённых в гордом одиночестве, тихонько попивая пунш с огневиски. Она не обсуждала с Дафной ни платья, ни туфли — ни что-либо подобное, так как основательно замоталась с этими заданиями. Да и незачем было это делать, ведь она так и не решила, с кем пойдёт. Было неловко обсуждать с Гарри прилюдный поход вместе на бал, но и идти с кем-то другим не особо хотелось. Разумеется, можно было плюнуть на танцы и запереться с Гарри в своей комнате до утра. Но как сам Мальчик-который-выжил посмотрит на такую перспективу? Оставалось только гадать, ведь спросить Пэнси не осмеливалась. Зайдя в комнату, девушка нырнула в мягкий кокон из одеяла. В комнате было прохладно, и буквально каждую зиму Паркинсон жалела о том, что не попала на Гриффиндор или на любой другой факультет, гостиная которого не находилась в промёрзлых подземельях, как гостиная Слизерина. Тихий хлопок закрывающейся двери вытянул Пэнси из мыслей о холоде. Она вылезла из-под одеяла. — Привет. — Девушка улыбнулась Гарри Поттеру, который стаскивал с себя мантию-невидимку. — Сегодня, я надеюсь, не сбежишь? — шутливо произнёс он и уселся на стул, что находился у стола в противоположном углу комнаты. — Перестань, — не прекращая улыбаться, проговорила Пэнси, подходя к нему. — Ладно, у меня есть к тебе разговор. — Поттер вмиг стал серьёзным, из-за чего Паркинсон напряглась. В голову тут же полезли разные отговорки насчёт вчерашнего ухода, ведь она так и не объяснилась перед ним. — Расслабься, — Гарри притянул её к себе за руки, — это насчёт бала. Однако слизеринку это никак не успокоило, и она сходу выпалила: — Уже нашёл кого-то, с кем пойдёшь? — Она отвела взгляд в сторону. — Нет, — с долей интриги в голосе сказал Гарри и крепче сжал её ладони. — Я хочу пойти с тобой. Паркинсон резко перевела на него взгляд, удивлённо глядя на своего парня. Неужели своим молчанием по поводу совместного похода на бал Пэнси смогла вынудить его пригласить её? Не верилось, что Гарри мог вот так вот просто признаться во всём, беря в расчёт полугодовое сокрытие их отношений. — Ты не обязан… — хмурясь, оповестила Паркинсон. — Я, наверное, не пойду, а ты можешь позвать Гермиону или кого-то ещё… — Не надо решать за меня, Пэнс, — спокойно произнёс он. — Если ты сама, конечно, не хочешь… — Нет, ты чего, — мгновенно возразила Пэнси. — Я… я ещё не купила платье, и вообще… — Тоже мне, проблема, — хмыкнул Поттер. — На самом деле, я не хочу слышать никаких отказов. Пойдём вместе. Паркинсон только вглядывалась в его спокойное выражение лица и не могла поверить в серьёзность его слов. Видимо, он был настроен решительно, в то время как её мысли терзали бескрайние сомнения. Тугой клубок страха начал зарождаться внизу живота. — Гарри… ты не боишься? — тихо вопросила девушка, осторожно заглядывая в его зелёные глаза. — Это… Представляешь, что все подумают? — Нет, — небрежно ответил Гарри. — Мне всё равно. Он притянул Пэнси ближе к себе, пока та пребывала в полной растерянности, и завлёк в чувственный поцелуй. Девушка ответила на него, но не смогла заставить навязчивые мысли покинуть разум. *** Тихие, но умеренные шаги пролетали эхом по полупустым коридорам Хогвартса. Гермиона уверенно шагала к Выручай-комнате. Дорога сама вела её. Никаких мыслей: тягучая гладь и тёмная пустошь проскальзывала в глазах, пропуская мимо беспечных студентов в ряду с лестничными пролётами. Ускользающие воспоминания отчаянно бились о стенки черепа, призывая Гермиону прийти к здравому рассудку. Но сейчас что-то иное вступало в эту схватку с отчаянно пытающимся всплыть сознанием и побеждало. Живой блеск в зрачках куда-то иссяк и гриффиндорка становилась похожей на жертву заклятия Империус. Проводя ладонью по стене и захватывая шершавый отголосок гравия в ней, Грейнджер медленно прошла аккурат в середину коридора и остановилась, глядя снизу вверх на возникающий узор врат Выручай-комнаты. Уходящая пустота из тела оповестила Гермиону о том, что она на месте, а в глазах на миг проскользнуло озарение. Девушка вошла в массивные двери, нарушая покой пустынного коридора. — Ты… — одними губами вымолвила Паркинсон, сидящая в глубоком кресле в углу. Вся безысходность и непонимание дальнейших действий разом покинули голову слизеринки. Гермиона, словно происходящее вокруг было всего лишь мнимой дымкой, прошагала мимо неё. Прямиком к огромной кровати с балдахином у противолежащей стены. — Хорошо… я пойду. — Неуверенные слова Пэнси отвлекли Гермиону от созерцания бессознательного парня, картина обездвиженного тела которого манила её своею безмятежностью. Кинув секундный и совершенно равнодушный взгляд на стоящую у дверей Паркинсон, она отбросила её образ, как отрезают нежелательную нитку с одежды, и снова повернулась к Драко. И когда в атмосферу помещения более не вторгались посторонние шумы и дыхание третьего человека, Гермиона наконец оживилась. Она приподняла ладонь и провела кончиками пальцев по щеке Малфоя, еле позволяя двум кожам соприкоснуться. Вновь она вдыхала в него жизнь одним прикосновением, не понимая того. И только в тот миг, когда Драко медленно раскрыл глаза и поднял руку ко лбу, Гермиона очнулась от явственного сна. В голове пытался уложиться целостный провал в минутах жизни, а в висках отдало металлическим звоном. Тяжесть шума отрезвила, но всё же не позволила девушке продолжать твёрдо стоять на ногах, поэтому Гермиона осторожно присела на край кровати. — Кажется, у меня дежавю, — с хрипотцой произнёс Малфой и усмехнулся, садясь таким же образом, как и гриффиндорка. Уловив это движение с его стороны, Гермиона попыталась незаметно отодвинуться, чтобы не тесниться. — Не у тебя одного, — задумчиво сказала она. — Не понимаю… — Ну, не впервые за этот день. — Драко подумал, что надо бы показать ей, что всё не так плохо, но у каждого свои методы; оттого получилось так, будто он издевается. Гермиона с упрёком взглянула на него и отвернулась, засунув руки в карманы мантии. В её голове не могло уложиться, что она способна самолично проследовать к эшафоту. И продолжать стоять на нём.