Параллель

Do you remember me Lost for so long? Will you be on the other side Or will you forget me? Ты помнишь обо мне, Утраченной так давно? Ты будешь со мной по ту сторону Или отвергнешь меня? (original: Evenescence — Tourniquet)

Вечернее платье не защищало от ледяного ветра, что свободно властвовал на вершине Астрономической башни. Лишь боль где-то над диафрагмой и металлический привкус крови во рту могли затмить суровый декабрьский холод. Гермиона слабо вздохнула и тут же пожалела, получив новую порцию болевых ощущений внутри: было невыносимо двигаться, погружаться в телесное страдание вновь. — Прости меня, — послышалось сзади, отчего она слегка вздрогнула и проигнорировала имманентную боль. — За что именно? За то, что полез в драку? или… — тихо сказала она, но Драко её услышал, прикасаясь к продрогшей коже спины сквозь чёрное кружево платья. Мурашки, появившиеся от прикосновения, затмили те, которые принёс холод. — Гермиона… — еле слышно проговорил он. — Я не знаю, что это. — Прежде чем лезть в драку с Гарри, надо было выяснить. — Она постаралась сказать это менее осуждающим тоном, но получилось не очень. Драко развернул Гермиону к себе лицом и легко провёл пальцами по её окровавленной щеке. Боль на мгновение утихла. — Всё будет хорошо, — произнёс он донельзя банальную фразу, но она была как раз кстати. Драко коснулся её губ своими, ощущая на устах девушки привкус крови, что свидетельствовал о боли, переданной от него к ней. *** Полторы недели назад Дни, проведённые вместе в Выручай-комнате, тянулись для Гермионы бесконечность, но в то же время пролетали стремительно. Ей не было ясно, отчего после всех уроков она изо всех сил мчалась окунуться в пропитанное им пространство, так же как и отчего она продолжала просыпаться рядом с ним. «Так должно быть», — твердило нутро, однако закалённый желанием знать всё и вся разум не хотел так просто мириться с непреодолимым желанием оставаться вновь и вновь рядом с Драко. Она признавалась себе, что ей нравилось проводить время с ним. Но не признавала, что хочет ещё. Ведь теперь, когда Драко вновь вернулся в привычный образ школьной жизни, они вряд ли будут так часто уединяться. Если вообще будут. Прежде чем она могла принять неверное решение, Гермиона хотела хотя бы попытаться выяснить, что происходит между ними. Или даже не между ними. А с ней, когда он рядом. — Гарри, — послышался позади голос Рона, который вывел Гермиону из раздумий. — Ты мне так и не ответил, с кем идёшь на бал. Грейнджер вопросительно повернулась к своему неизменному соседу по парте, Поттеру, поняв, что, видимо, пропустила какой-то важный разговор за завтраком. Ведь так и не явилась на него. Гарри сделал вид, что записывает что-то на пергаменте и даже не развернулся к сидящему сзади Уизли, но Гермиона заметила проскользнувшую на его лице улыбку. — Я же сказал: увидишь, — незаинтересованно пробормотал Гарри, на что получил разочарованный вздох Рона. — Это я уже слышал, — досадно прошептал Уизли, замечая, что МакГоннагал осматривает класс. Она дала им задание кратко изложить мысли по поводу заданного на дом материала. Гермиона заметила, что до сих пор не записала ни строчки. — А что насчёт тебя? — ещё тише проговорил Гарри, переводя взгляд с пергамента на подругу. Грейнджер невольно обернулась на задние парты. Малфой не отрывал глаз от записей, а руку от пера. — Я должна буду выполнять обязанности старосты, — отрезала Гермиона и демонстративно уткнулась в пустой лист, как бы давая понять, что не желает более обсуждать её пребывание на балу в одиночестве. — Кто бы сомневался, — еле слышно пробурчал Рон, но всё-таки был услышан МакГоннагал. — Мистер Уизли, Вы уже, как я поняла, изложили свои мысли? Будьте так любезны, поделитесь ими со всем классом, — предложила та, а Гермиона выдохнула с облегчением от того, что не придётся больше выслушивать разговоры друзей по поводу бала. Честно признаться: ей совсем не хотелось туда идти. Не хотелось наблюдать издалека за всем происходящим, будто она не часть этого, будто она лишь третья сторона в своей же жизни. Впервые она осознала это пару дней назад, когда уходила утром из Выручай-комнаты. Впервые ей надоело решать за всех и захотелось решать только за себя. Впервые Гермиона поняла, что хочет почувствовать все прелести своего возраста, быть частью всех интриг и сплетен, что вяжутся в стенах Хогвартса. Ей захотелось выделиться и ощутить, каково это — находиться в веренице обычных для остальной женской половины школы событий. Но если признаться ещё честнее: она хотела пойти на бал. Только мечтала попасть туда не как Староста школы, а как все девушки. В красивом наряде, под руку с прекрасным кавалером. Вот только никто не спешил приглашать её, да и она не рвалась заполучить приглашение от кого-либо. Как бы сильно она ни хотела явиться на бал не в роли надсмотрщика, выбора у неё особо не было. Поэтому Гермиона решила отложить несбыточные грёзы о чудесных танцах весь вечер и незабываемых впечатлениях о последнем бале перед выпуском в долгий ящик. Несмотря на вечно отвлекающие мысли, Грейнджер сумела выдавить из себя минимальный объём текста на пергамент. С чистой — на её взгляд — душой сдав работу, девушка вылетела из кабинета. Трансфигурация во вторник — последний урок у Гриффиндора, так что Гермиона, решая пропустить ужин, направилась прямиком в библиотеку. Уже собираясь сворачивать за угол, девушка уловила знакомый голос. Не сумев побороть желание, она на мгновение обернулась. Этого хватило для того, чтобы поймать его взгляд. Не зловеще-презрительный, как последние шесть лет; не равнодушный, как последние три месяца. Живой, благодарный. Тёплый. Этого хватило для того, чтобы поймать его улыбку. Не кривую ухмылку, лишённую искренности, как последние шесть лет. А лучезарную улыбку, адресованную именно ей. И этого хватило для того, чтобы утонуть в воспоминаниях. — Ты ведь не будешь молчать постоянно, приходя сюда? Иначе смысл появляться здесь? — саркастично поинтересовался Драко, со скукой смотря на то, как на всё том же краю кровати, занимаемом Гермионой уже четвёртый день, собственной персоной сидит гриффиндорка, снова читая какой-то маггловский роман. Не зная, что ответить, Грейнджер лишь укоризненно взглянула на Малфоя и вновь перевела взгляд на строчку, что перечитывала уже раз десятый, всё ещё не сумев уловить смысл. На самом деле она лишь делала вид, что читает. Изредка поворачивала страницы, чтобы он ничего не смог понять. Знал бы он, что в его присутствии она никогда не сможет отвлечься на что-либо другое. — Ну, Грейнджер. Принеси и мне как-нибудь книгу. Я же тут помру со скуки, — глубоко вздыхая, произнёс Малфой, откидываясь на подушки. — Увы, у меня в арсенале нет пособия для юных наркоманов, — отвлечённо пробормотала Гермиона, переворачивая страницу. Драко резко принял сидячее положение, но вовремя одумался и даже не сократил расстояния между ними. Грейнджер не обратила внимания на его жест. — Дай сюда. — Он всё-таки потянулся ближе к девушке и выхватил книгу прямо у неё из-под носа. — «Чувства и чувствительность», — демонстративно торжественно прочитав название, он с усмешкой глянул на Гермиону, что даже не пыталась отнять свою вещь у Малфоя. — Серьёзная литература, но только если ты — сопливая четверокурсница, изнемогающая от своей же чрезмерной сентиментальности. — Зачем же ты тогда читал это? — парировала гриффиндорка, разворачиваясь всем телом к Драко. — Я взяла её из твоей комнаты. — Ты… серьёзно?! Какого чёрта ты делала в моей комнате? — Малфой раскрыл книгу, лишь чтобы убедиться; увидев несколько выделенных строк на одной из страниц, он с некоторой злостью и упрёком оглядел Гермиону. Та лишь закатила глаза. Драко вдруг осенило и он повернулся к чистой стопке одежды на прикроватной тумбочке. — А, ну да. — Он убрал роман под подушку и снова обратил внимание на девушку. — Теперь тебе больше нечем заняться, кроме как разговаривать со мной. Тем более — книга моя. Это тупик, Грейнджер. Глядя на его самодовольное выражение лица, Гермиона не смогла не улыбнуться, но и ничего не делать было не в её интересах. В попытках отнять книгу, девушка не придумала ничего лучше, кроме как столкнуть Малфоя с подушки и победно забрать трофей. Но всё оказалось не так просто, как представлялось в голове. — Грейнджер, неужто ты решила, что сильнее меня? — усмехаясь, поинтересовался Драко, сцепив руками тонкие запястья Гермионы, когда та попыталась осуществить свой план действий. Безуспешно пробуя вырваться из оков парня, гриффиндорка тянула того на себя. Пока в один момент Малфой неожиданно не ослабил хватку и Грейнджер не свалилась спиной на кровать. Очнувшись от воспоминания, Гермиона заметила, что уже практически у порога в библиотеку. Удивительно, насколько могут быть заучены какие-либо пути, что ноги уже механически ведут по ним, не требуя помощи сознания. Следующий час Грейнджер исследовала библиотеку в поисках нужных ей фолиантов. Хотя, она и сама до конца не могла понять, какие именно данные собирается найти. Опираясь на свои знания и интуицию, Гермиона выделила несколько примерных слов, что должны присутствовать в названиях книг, на изучение которых она хотела посвятить оставшуюся часть дня. Проще говоря, девушка собиралась искать материал о не до конца ясном, исследованном. Только бы понять, откуда берутся все эти странности. Но она также допускала, что это всё может происходить лишь в её голове. Но не попробовать будет так же бессмысленно, как и полагаться на догадки. А Грейнджер не привыкла так поступать. И вот, когда примерная литература на сегодняшний вечер была более-менее отыскана, Гермиона уселась за дальним столом в библиотеке, принимаясь за чтение и анализирование прочитанного. После многократных попыток пополнить голову знаниями, Грейнджер всё так же не удовлетворялась, потому что в книгах, которые она нагромоздила вокруг себя, прослеживался совсем не нужный ей материал. На глаза неожиданно попался новый заголовок: «Магия эмпатии». «Вновь никчёмный хлам», — отчаянно проскользнувшие в разуме мысли заставили девушку без сил откинуться на спинку стула. До того, как звук хруста позвонков не попал в перепонки, Гермиона и не догадывалась о том, насколько сильно устала. На секунду она позволила себе прикрыть веки. — Серьезно, каково это: знать всё на свете? — легонько пихнув гриффиндорку в плечо, поинтересовался Драко. — Это смешно, Малфой, я не знаю всего на свете, — протестовала Гермиона, но через мгновение шутя произнесла: — Хотя, тебе не понять. — Что же это? Гермиона Грейнджер попыталась подколоть меня! Я просто поаплодирую стоя. — Драко собирался встать прямо на кровати, но Гермиона схватилась за его предплечье, потянув вниз. — Перестань, — серьёзно проговорила она, но сохранить строгость на лице не получилось даже на секунду. Прикосновение, пусть и сквозь одежду, не прошло даром, и малая часть тех чувств, что преобладали при контакте с Драко, слегка промыли ей мозг. Невольная улыбка озарила её лицо. — Ладно, — сдался Малфой и незаметно выхватил руку из цепких пальцев девушки. — Гермиона? — мягкий голос помешал вниманию плёнки, снятой на собственные глаза. Грейнджер обернулась. — Рон. — Уж кто-кто, но Уизли — это крайний человек, о котором Гермиона могла думать в последнее время. — Чем занимаешься? — слегка подозрительно сказала она, собирая все фолианты на столе в кучу. — Да так, решил прогуляться после отбоя. — Отбоя?! Который уже час? — Грейнджер резко вскочила со стула, не поверив в то, что просидела в библиотеке добрых пять часов. — А ты, я вижу, времени зря не теряла… — Рон задумчиво пробежался взглядом по названиям книг, что так старательно исследовала Гермиона. — Угу. — Девушка отчего-то нервно сглотнула и, собрав столько учебников, сколько поместилось в руки, отправилась разносить их по полкам. Гриффиндорец отвлёкся от изучения внеклассного материала Гермионы и произнёс: — Я тебе помогу. *** Походы в Хогсмид по выходным каждую неделю были привилегией седьмого и шестого курсов, ведь лишь они могли отдохнуть от школы все два дня, когда остальные курсы выходили за пределы Хогвартса лишь в один выходной и то раз в два месяца. Но на самом деле эта прерогатива была всего-навсего проверкой на вычисление тех студентов, которые больше переживают об экзаменах, нежели о хорошо проведённых мгновениях в баре. Сегодняшняя общешкольная вылазка в Хогсмид отличалась от других. Поход был обязателен, как и посещение бала. Здесь у Гермионы уж точно не осталось выбора, и девушке пришлось делать при друзьях вид, что всё как ни на есть отлично и она просто загорается в преддверии длительного похода по магазинам в поисках платья. Но, как уже можно было догадаться, всё было с точностью до наоборот. Грейнджер рассталась с Гарри и Роном практически у самого входа в деревню. Она и не заметила, как продолжила стоять на одном месте, пока кучка из учеников постепенно не рассосалась и Гермиона не осталась совершенно одна. Девушка побрела вглубь Хогсмида, только чтобы разогреть ноги. Естественно, она не собиралась покупать новое платье. Решение надеть прошлогодний наряд пришло в тот же момент, как только поступило объявление о бале. Гриффиндорка остановилась и подняла взгляд к небу. На мрачно-синеющем сгустке не находилось ни звезды. Снежные хлопья плавно обрушивались на плечи Гермионы… — Так хочешь поговорить на тему «Золотого мальчика» Поттера? Ладно, валяй, — с поражением вздохнул Драко. — Помнишь, как на третьем курсе ты насмехался над Гарри из-за нападения дементоров? — наконец озвучила свой вопрос Гермиона, на что получила усмешку со стороны Малфоя. — И что? Давай ещё первый курс вспомним. — Слизеринец закатил глаза. — Я сейчас вообще замолчу, — резко ответила Грейнджер, но после последующей фразы Драко о том, чтобы она не ёрничала и договаривала, продолжила: — Как будто ты сам их не боишься. — Кого, дементоров? А чего мне их бояться? — Ты владеешь заклинанием Патронуса? — задала очевидный вопрос Гермиона, хотя и так знала ответ. — Нет, но и этих охранников Азкабана я вряд ли после выпуска буду встречать на каждом углу. Мне просто незачем им владеть. — А ты… хотел бы научиться? — вырвалось из уст девушки, и она тут же дала себе мысленную пощёчину. Почему рядом с ним она сначала делает, а потом — думает? — А ты хочешь стать моим учителем? — усмехнулся Малфой и, не дожидаясь ответа, произнёс: — Что ж, наверное, это будет весело. Валяй. Это воспоминание прилетело внезапно и только от созерцания падающего снега. Почему после нескольких дней, проведённых вместе, она начала видеть Драко Малфоя абсолютно во всём? Её самое радостное воспоминание, которое Гермиона использовала, когда создавала свой Патронус, было связано именно с первым снегом. В тот день снежное полотно окутывало Лондон с самого утра, и к вечеру в массивных сугробах можно было запросто утонуть. В семилетнем возрасте кататься по снегу вместе со своими родителями было лучшим времяпровождением, и после нескольких лет столь яркий момент жизни основался как лучшее воспоминание. Заметив выходящих из магазина мётел не очень-то весёлых друзей, Гермиона мгновенно среагировала, зайдя в бутик женских платьев. Только бы вновь не выслушивать навязчивые вопросы о бале и о том, что «почему в её руках до сих пор нет пакетов». Грейнджер, конечно, ценила заботу Гарри и Рона, но их советы найти себе пару для бала и наставления о том, что ей «просто необходимо хорошенько развеяться на балу», сейчас девушке были точно ни к чему. Почему как только Гермиона перестала пытаться их как-либо учить и поправлять во всём, но только потому, что была занята другим, они вдруг решили поставить себя на её ведущее место? Она давно пообещала себе взять наконец ситуацию в свои руки и вернуть свой прежний авторитет. Проходя между длинными рядами с неисчисляемым количеством платьев, Гермиона не сразу заметила, что в бутике находятся не кто иные, как Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс. Знала бы она это — никогда не зашла бы в этот магазин. После всех тех случайных встреч с Пэнси, после которых обычно следовала встреча гриффиндорки с Малфоем, Грейнджер было как-то неловко находиться рядом с Паркинсон. Ну, или она просто не хотела очередного повода пересматривать воспоминания, связанные с Драко. Легко проводя ладонью по очаровательным нарядам, Грейнджер краем уха уловила, как Пэнси сообщила Дафне что-то о том, чтобы та подождала её на улице, после чего глухой стук каблуков Паркинсон о плиточную кладку пола заставил гриффиндорку затаить дыхание. Она идёт к ней. Для чего? — Выбираешь платье? — с равнодушием в голосе заметила слизеринка, демонстративно раздвигая вешалки с платьями, как будто бы в поисках определённого. — Нет, просто… смотрю, — кинула Гермиона, продолжив рассматривать всевозможное разнообразие тканей, когда разум кричал о том, чтобы она поскорее уносила отсюда ноги. — Одно и то же, — хмыкнула Паркинсон. — Ну, что ж, раз просто смотришь, значит — сейчас посмотрим. Пэнси принялась перебирать платья, пока не остановила свой выбор на одном-единственном. Гермионе так и увиделось, как в нём она будет медленно вальсировать по Большому залу. Почему-то ей представлялось, что она будет с кем-то. Но на деле — она как была без пары, так и оставалась. — Примеришь? — настоятельно произнесла Паркинсон, чем дала понять, что у Грейнджер вновь не находилось выбора. Хотя если таким образом она сможет отвязаться от настойчивой слизеринки, Гермиона была готова выполнить любую её просьбу. Девушка ещё раз оглядела, наверное, самый лучший вариант платья: лёгкая чёрная бархатная юбка от талии, судя по виду, явно еле доходит до колен, толстые лямки восполняют отсутствие рукавов, а на месте предполагаемого декольте вырисовывается почти прозрачное чёрное кружево. После чего, ещё раз отметив в уме, что ей безусловно по душе этот наряд, Гермиона приняла его из рук Паркинсон. Зайдя в примерочную, гриффиндорка сразу же отметила, какое тут тесное помещение. Вдвоём тут и вовсе не протолкнуться. Когда Грейнджер надела платье, которое ей выбрала Пэнси Паркинсон и которое было (!) великолепным, и взглянула на своё отражение, мысли о плохо проведённом времени на балу выветрились. Она обязана явиться туда. В этом платье. — Ну что? Надела? — несколько нервные слова Пэнси послужили поводом оторваться от созерцания своего вида в зеркале, хотя Гермиона уже и не видела там себя. Она видела кружащихся парочек под медленный танец, на который её тоже кто-то приглашает. Она видела мерцающие голубоватые огоньки на стенах слабо освещённого Большого зала и слышала звон бокалов с пуншем. Чёртова Паркинсон. Чего она возится с ней? Гермиона отдёрнула плотную штору. — Грейнджер, тебе… — Пэнси погрузилась в секундный ступор, но, быстро очнувшись, произнесла: — Тебе очень к лицу это платье. И вообще — чёрный цвет. Не пойми меня неправильно. — Она натянуто улыбнулась, а Гермиона, лишь слегка нахмурив брови на её слова, снова повернулась к своему близнецу из зазеркалья. Но и он растворился в киноплёнке воспоминаний. — Ох… — неопределённо выдохнул Драко, когда Гермиона в очередной раз предстала перед ним в Выручай-комнате. Наверное, это уже была скорее привычка, чем зов, как в первый раз, — приходить после всех уроков к нему. — Грейнджер, неужели кто-то успел умереть, пока я сижу тут, взаперти? И эта привычка сегодня сказалась отрицательно. Ведь гриффиндорка даже не забежала в свою комнату, дабы переодеться. Но если судить по её одеянию и вправду можно было предположить, что у девушки что-то вроде траура. Чёрная юбка-карандаш выше колен и такого же цвета кофта с длинными рукавами — сегодняшняя школьная форма Гермионы. Должно быть, на таком наряде в тот день сказалась не выходившая уже несколько недель на охоту, но вновь появившаяся депрессия. Грейнджер молча опустилась в угловое кресло у самого входа. — Что случилось? — Драко встал и подошёл ближе к ней. Гермиона подняла на него взгляд, и впервые за весь день карие глаза озарились светом сквозь густой мрак депрессии, топившей всю теплоту в отчаянии. — Уже ничего, — быстро произнесла девушка и уронила лицо в ладони, чтобы скрыть улыбку. Несмотря на то, что вот уже практически две недели Драко видит её настоящую, сегодня она не хотела показывать своих эмоций, а чувств — вовсе. Через закрытые веки она, естественно, не могла ничего увидеть, но зато сумела ощутить его слишком близкое присутствие до того, как Малфой схватил её руки и оттянул их от лица, в которое она так старательно вдавливала ладони, пытаясь вымыть предательскую улыбку. Стоило Драко выставить её эмоции напоказ, Гермиона совладала с переживаемыми чувствами и состроила равнодушно-неприступную физиономию. Его руки всё ещё держали ладони Гермионы, а пытливый взгляд серых глаз несколько секунд медленно скользил по миллиметрам лица девушки, в то время как Грейнджер пыталась не отводить взгляд в ответ. Это давалось нелегко. — Мне нравится, — тихо проговорил Драко, будто бы кто-то мог услышать. Гермиона не сдавалась, продолжая держать глаза направленными точно в глаза напротив. Лёд начинал таять. — Тебе к лицу чёрный цвет. Гермиона вздрогнула, когда картинка в зеркале прояснилась: позади себя она более никого не видела. Видимо, Паркинсон услышала её мысленный крик и наконец поняла, что Грейнджер хочет остаться в одиночестве до конца похода в Хогсмид. Переодевшись в свою одежду, девушка долго не рассуждала. Владельца магазина на месте не оказалось, поэтому Гермиона, самостоятельно завернув платье в бумажный пакет, аккуратно оставила деньги на стойке и в более-менее приподнятом настроении покинула бутик. *** — С кем идёшь на бал? — сходу спросила Паркинсон, так неожиданно свалившись на стул, что Драко чуть ли не подпрыгнул. Он отстранённо пожал плечами. — Не думал ещё. — А Грейнджер? — просто сказала Пэнси, словно говорить о ней было в порядке вещей. Драко заметно напрягся. — Слушай, Паркинсон, давай я сам разберусь? — серьёзно проговорил он, наконец взглянув ей в глаза. Не разрывая зрительный контакт до последнего, он победно ухмыльнулся, когда Пэнси всё же сдалась и, мимолетно облизнув губы, упёрлась взглядом в собственную тетрадь. — Злой ты. Она, между прочим, две недели от тебя не отходила, — пробурчала Паркинсон, разочаровываясь тому, что, похоже, вся эта работа была проведена зря и никаких сдвигов в отношениях Драко и Гермионы не произошло. Ещё и этот отчёт нужно было составлять, будь он неладен. Но с этим она разберётся позже. В ответ на слова однокурсницы Малфой лишь промолчал, и вряд ли оттого, что начался урок. Пэнси, зная Драко долгие годы, поняла, что его однозначно что-то грызёт. Однако, как бы она ни хотела всё выяснить, тот ни за что не скажет ей что-либо об этом. Такая уж у него натура. «Натура самовлюблённого кретина», — озлобленные мысли проскользнули в голове. — Как сложно пригласить Грейнджер. Ему мелочь, а мне приятно. Надо бы постараться избежать Снегга сегодня». Сегодня четверг, а это означало, что после всех уроков состоится собрание префектов. Только бы снова не опоздать, ибо, как сообщили Паркинсон, это «самое важное собрание за семестр, потому что последнее перед балом». Как будто бы её это волновало. Всё, что на данный момент могло находиться в её мыслях, — это, конечно же, Гарри. Ну и ещё, возможно, надлежащие обязанности по работе на Люциуса. Однако в последнее время она не могла адекватно мыслить на этот счёт и работать по операции сведения двух «сведённых», так как была слишком эмоционально взвинчена из-за нависающей тучи признания об отношениях, которые они с Поттером держали в тайне весьма долгое время. Её поражал энтузиазм со стороны Гарри по этому поводу, ведь сама она дрожала всем телом, стоило представить, как отреагируют другие. Естественно, Пэнси не признавалась себе в том, что ей чересчур важно мнение других, но это уже было где-то внутри неё и росло с каждым днём. Такую привычку, как волнение о чужом мнении, слишком трудно искоренить. Пэнси размышляла о том, что надо бы постараться не опоздать на это последнее собрание за семестр, когда шла в свою комнату после всех уроков. И что надо бы вновь завести разговор с Драко о его спутнице на бал, опять-таки выдвигая кандидатуру Грейнджер на первое место. Знал бы он, почему для неё это так важно, — наверное, не смотрел бы каждый раз так косо, словно Паркинсон вещает о чём-то запредельно абсурдном. Но как бы Пэнси ни пыталась не опоздать, у неё этого не вышло. Как по часам, придя вновь на десять минут позже, она ввалилась в кабинет, вновь распинаясь перед Старостой школы о том, как ей жаль за опоздание, вновь не спрашивая разрешения войти и присаживаясь рядом с Драко. Она вновь слушала Гермиону лишь краем уха, больше внимания уделяя беседе с Малфоем. — Завтрашний день — последняя подготовка к Балу. Так как в Хогсмид в обязательном порядке уже сходили первые, вторые, шестые и седьмые курсы — завтра в деревню отправляются студенты с третьего по пятый курс. Остальные же занимаются украшением Большого зала и, следовательно, освобождаются от занятий… — Ну хоть что-то приятное относительно этого дурацкого бала, — буркнул себе под нос Малфой, на что получил сощуренный взгляд Пэнси. — Чего тебе, Паркинсон? — Почему «хоть что-то»? А как же Грейнджер? — Она кивнула в сторону вещавшей о чём-то Гермионы. — Разве она не «что-то приятное относительно дурацкого бала»? — Ты вообще о чём сейчас, Паркинсон? — не смотря на неё, слегка раздражённо произнёс Драко. Было необходимо не сорваться сейчас на эту занозу в заднице, а то та опять начнёт свои подколы. — О тебе. О вас. — На последнюю фразу Драко отреагировал мгновенно, кинув на Пэнси суровый взгляд. — Почему ты не пригласишь её на бал? — Ей надоело играть в игры с завуалированным подтекстом, и поэтому Паркинсон решила спросить прямо. — Занималась бы ты лучше своими делами, Пэнс, — процедил Малфой и сжал губы, всем видом давая понять, что у него нет желания более разговаривать на эту тему. Однако слизеринка не собиралась так просто сдаваться. В конце концов, что он ей сделает? — Мои дела тебя никак не касаются. Я тебе всего лишь совет даю — пригласи её. Что в этом такого? Боишься, что тебя засмеёт наш курс? Не думала, что для тебя так важно мнение остальных… — Отвали, Паркинсон, — грубо отрезал Драко и встал со своего места. — Могу я пересесть, мисс Грейнджер? — специально выделяя имя Старосты школы, вопросил Малфой, пытаясь утихомирить взбудораженный Паркинсон океан злости в груди. Пытаясь не врезать надоедливой Пэнси прямо здесь и сейчас. — Эм… Ну, пересядьте, мистер Малфой, — нарочно скопировав интонацию с его слов, сказала Гермиона. Драко кивнул и, напоследок сверкнув глазами на Паркинсон, словно грозовой молнией, пересел за свободную парту. — Ну и пожалуйста, — пробормотала Пэнси себе под нос и в кои-то веки решила послушать речь Гермионы. Конечно то, что вчера она помогла выбрать гриффиндорке платье, было исключительно в её интересах. Она была в курсе от Гарри, что Грейнджер не имеет никакого желания посещать бал, хотя обязана явиться туда. Паркинсон показалось идеальным вариантом помочь ей с выбором наряда и, возможно, повлиять на решение Гермионы. Так и вышло. Вчера Поттер обмолвился о том, что «Гермиона прямо вся светится после покупки того платья». Пэнси была однозначно довольна собой в тот момент, но сегодня все её надежды на то, что Грейнджер и Малфой пойдут на бал парой, рухнули. Видимо, Драко был настроен решительно, чтобы не приглашать Гермиону. И, похоже, переубедить его было не в её силах. Должно быть, Пэнси понадобится несколько иная стратегия. «Например, не пытаться больше вмешиваться в эти дела вовсе». На этом, уже прошедшем, собрании она действительно хотела настроиться слушать каждое слово Старосты школы, но весь поток почему-то вновь проходил мимо неё. Пэнси затягивали собственные мысли, как бы девушка ни старалась взять над ними верх. Наверное, она никогда не сможет приспособиться заглушать свои мысленные рассуждения, когда того требует ситуация. Никогда не научится не думать о мнении других и никогда не будет до конца уверена в ответных чувствах любимого человека. Вероятно поэтому она боялась признания. Мысль о возможной несерьёзности к ней и к её чувствам со стороны Гарри ужасала слизеринку, и даже если Поттер и стал инициатором раскрытия всему Хогвартсу их отношений, Паркинсон была не в силах избавиться от навязчивой идеи о том, что после признания тот не вынесет окружающей реакции и порвёт с ней. Кажется, это уже напоминало паранойю. «Всё будет отлично. Всё будет хорошо. Это же Гарри. Неужели ты сомневаешься в нём, идиотка?» — Каждый раз собственная мысленная поддержка вытаскивала Пэнси из той кошмарной прострации, однако кошмар заключался отнюдь в другом: именно мысли Паркинсон и погружали её в это внутреннее негодование. Внезапно дверь в её комнату распахнулась. Пэнси приняла сидячее положение на краю кровати и не заметила ни одной живой души у входа в апартаменты Старосты Слизерина. — Это я, убери свой подозрительный взгляд, мне неловко, — произнёс Поттер, стягивая с себя мантию-невидимку. — Только представь: после бала всех этих конспираций больше никогда не будет. — Он усмехнулся, тряхнув головой. Приблизившись к застывшей от его слов девушке и взяв её за руки, Гарри потянул Паркинсон на себя, тем самым заставив ту встать на ноги. — Что? — непонимающе проговорила она, когда Гарри перехватил обе её ладони в одну свою и принялся расправлять Третий Дар Смерти, уже приготовившись скрыть их от чужих взоров. — А я тебе не говорил? — нахмурился Поттер, прокручивая в голове воспоминания об их встречах на этой неделе. — Хорошо, мы кое-куда сходим, — наконец выдохнул он. — В школе сейчас практически никого нет, так что… — О, нет… Ты что, затеял какой-то сюрприз? — Пэнси вмиг отстранилась от парня, выхватывая свои руки из ладони гриффиндорца и хмурясь. — Ты же знаешь, что я не люблю спонтанные свидания. — Ну, нет уж. В этот раз тебе, увы, придётся оставить свои принципы. Всё-таки это последний день «игр в прятки». — После этой фразы Паркинсон ещё больше напряглась, но постаралась разбавить своё состояние лёгкой улыбкой. — То есть, предпоследний, но это не столь важно. «Ты делаешь это ради него. Он так хочет, значит то, что будет потом, не имеет значения. Сделай это ради Гарри, болванка». — Наверное… Ладно, веди меня, — улыбаясь, ободряюще произнесла Пэнси и, с приглашения Поттера, нырнула под мантию. Уже когда студенты поднялись на первый этаж Хогвартса и повернули к Большому залу, Паркинсон поняла, куда они направляются. «Чёрт, он точно выжил из ума. Там же холодрыга сущая!» — Скажи мне, что мы идём не на Астрономическую башню, — умоляюще отчего-то прошептала она, хотя в коридоре, кроме них, находились лишь люди на портретах. — Прости, но я тебе никогда не вру, — усмехнулся Гарри. — Там ведь лютый холод! — громким шёпотом возразила Паркинсон, на что получила немое согласие от Поттера, который всё равно не остановился, продолжая пересекать Большой зал. Стоило им взойти на первые ступени лестницы, ведущей на высочайшую башню Хогвартса, по и без того дрожащим ногам Пэнси ударил присущий декабрю мороз. Мысленно девушка дико ликовала тому факту, что надела тёплую мантию, так как подозревала нечто подобное, однако надеялась, что это лишь глупые догадки. Иногда даже самые мимолётные мысли, на которых не заостряется особого внимания, оказываются правыми. — И что мы будем делать? — без энтузиазма и даже с толикой раздражения спросила Паркинсон, когда её взору наконец предстала самая обыкновенная смотровая площадка Астрономической башни. Ничем не отличающаяся от других. Всего лишь круглое, но совершенно пустое помещение. К тому же чересчур смердящее холодностью и мрачной атмосферой. Ну кому такое свидание может понравиться? — Погоди, — приподняв ладонь, попросил Гарри, держа палочку во второй руке. Он провёл волшебным орудием перед пространством, и из глубины текстур Астрономической башни проявились небольшой диванчик мятного цвета и маленький кофейный столик перед ним. Следом на диване образовался мягкий, на вид тёплый плед. — Защитные чары? В школе ведь всё равно никого… — Паркинсон решила придать значимости другому, нежели признать, что ей понравился сюрприз Гарри. Улыбка не сползала с лица, когда девушка в знак протеста своим эмоциям скрестила руки на груди и подошла ближе к дивану, размышляя стоит ли укутаться в плед или до последнего отстаивать свою позицию. — Вот не надо, Пэнс. Я же вижу, что я не промахнулся, — мысленно давая самому себе же «пять», Поттер опустился на диванчик. — Присаживайся, это ещё не всё. Паркинсон прищурилась и с демонстративным сопротивлением устроилась рядом с Гарри, по инерции закидывая ноги за собой. Гриффиндорец накрыл пледом её колени и поднёс палочку ближе к столу. Перед ними вдруг возникли высокие прозрачные стаканы с бордовой жидкостью, от которой мигом поднялся пар, унося с собой частички теплоты. Крошечные снежинки плавно опускались на клетчатый плед. — Это что… глинтвейн?! — не выдержав, радостно проговорила Пэнси. Придётся сдать все позиции и аннулировать баллы своей приближающейся победы. Ведь тут она точно не сможет противиться. — Хорошо, ты выиграл. Мне нравится. Поттер победно улыбнулся и подставил щеку. Слизеринка закатила глаза и приблизилась к Гарри, чтобы своеобразно наградить, но в последний момент парень повернулся к ней лицом и соединил их губы. И снова: никаких уничтожающих её уверенность мыслей в голове. Лишь он и любовь к нему. Она будет с ним. До конца. *** — Знаешь, Рон, этот твой костюм на бал, — Гарри ещё раз оглядел что-то типа смокинга коричневого цвета, надетого на друга, — однозначно лучше того, который был на Святочном, — усмехнулся Поттер. — Так и знал, что ты вспомнишь. — Уизли закатил глаза и отпихнул Гарри от зеркала. — Не один ты идёшь сегодня парой. — Да? И кто она? — улыбаясь, спросил Гарри, аккуратно, дабы не помять костюм, присаживаясь на свою кровать. — А ты мне скажешь, кто твоя таинственная пара? — Рон подозрительно вглядывался в лицо Поттера через отражение. — Я тебе всё уже сказал. — Это сюрприз, да? — Ради этого вывода ты спрашивал у меня одно и то же на протяжении недели? — удивился Гарри, приподнимаясь, чтобы дотянуться до одеколона, стоявшего на прикроватной тумбочке. — Хорошо, я тебя понял. Сюрприз, так сюрприз, — сдался Рон и повернулся лицом к гриффиндорцу, что опрыскивал себя духами. — Это ты для неё так стараешься? — Тебя не спросил, — парировал Гарри и встал, двигаясь к выходу из комнаты. — Увидимся в Большом зале, — бросил Поттер и покинул помещение. Сейчас Гарри направлялся к месту, где он и Пэнси договорились встретиться. Пэнси… Мысли о том, что сегодняшним вечером они наконец смогут публично показать свои отношения; о том, что им больше не придётся прятаться и скрывать ото всех свои чувства, приятно тяготили сознание. Никаких ожиданий новых уединений и прикосновений — теперь они смогут довольствоваться каждым днём вместе. Больше никаких «жить от встречи до встречи». Больше никогда не будет так, как было раньше. Подойдя к назначенному коридору, Гарри принялся ждать. Естественно, Паркинсон ещё не было. Её пунктуальности явно можно было «позавидовать». Внезапно Поттер уловил какие-то далёкие звуки. Слишком прелестные, прямо-таки до тошноты, звуки. Отправившись прямиком на их источник, по пути прислушиваясь, Гарри начал мало-помалу понимать, что это было. Такое он уже слышал, три года назад. Пение русалки. Это были обычные ноты, никаких слов. Такой приятный голос… Он словно заманивал, заставлял идти и идти. Гарри остановился, завидев впереди себя не пойми откуда вышедшую девушку. Платиновые локоны доходили до бёдер, кожа лица без малейшего изъяна. Слишком красивая. Одним словом — идеальная. До тошноты. Лёгкое, почти прозрачное голубоватое платье струилось по её ногам, рукава оплетали предплечья. Русалка вытянула руку вперёд, завлекая гриффиндорца пальцем и скрылась за углом. Поттер слепо последовал за ней. — Ближе, милый, — вдруг пропела она. — Я покажу тебе другие миры. Приняв её ладонь в свою, Гарри вдруг будто очнулся ото сна, но было уже поздно. Он уже в её власти. Рон, шедший следом за Поттером, вывернул из-за угла. — Гарри, ты забыл… Но Уизли лишь произнёс слова в пустоту, удивляясь длинному пустующему коридору и в недоумении поднимая перед собой чёрную бабочку, забытую Поттером в общей комнате. *** Несмотря на то, что Гермиона желала оказаться на балу совсем не в качестве Старосты школы, все её надежды на медленные танцы в свете синеватых бликов, атмосферную безмятежность и поздний приход в комнату рассыпались в прах, ведь сейчас, волей-неволей, девушка стояла лицом к общему пространству Большого зала и всего лишь наблюдала. Наблюдала. Гарри и Рон ещё не появились, поэтому, в одиночестве находясь у столов с различными закусками, пуншем и прочим, она в сотый раз пожалела о том, что явилась сюда. Хоть и Грейнджер прекрасно осознавала, что прийти на бал было её обязанностью, она всё же разочаровалась своей детской наивности, ведь самолично внушила себе старые сказки о том, что мечты могут становиться реальностью. Потому что на данный момент всё существовало наоборот — реальность походила на самый настоящий кошмар. Гермиона также пожалела, что отказалась от предложения Джинни выпить. И не могла понять, что останавливает её сейчас найти подругу: принципы или же представшая пред глазами картина. Не то чтобы её задевало то, что Драко пригласил на бал Дафну. Её не задевало и то, что сейчас он обнимает Гринграсс за талию, а она смеётся над тем, что он ей говорит. Наверное, ей было параллельно на происходящее сейчас между ним и Дафной. Было бы. Если бы Гермиона не являлась третьим лицом. Ей бы хотелось вмешаться в их замечательный, ненавязчивый диалог, выяснить отношения с Драко прямо здесь. Сейчас. Но кто она такая? «Всего лишь третье лицо. Лишь наблюдающее за всем». — Гермиона! Она отвлеклась от созерцания худшей на данный момент картины и заметила Рона, быстро приближающегося к ней вместе со своей парой на сегодняшний вечер — Полумной Лавгуд. Грейнджер слегка опешила. Разумеется, её не столь заботил выбор Уизли, однако она считала, что у него и Лаванды что-то да и наладится. Ведь в начале года они были вместе. Хотя, какое теперь дело? — Ну, как обстановка? — Рон облокотился на стол, стоящий позади, и приподнял брови, улыбаясь. — Смотрю, ты веселишься. — О, да. Пока всё тихо — могу расслабиться. — Гермиона постаралась придать голосу беспечности, снова делая вид, что ей по душе такое времяпровождение. Внезапно пришла мысль о том, что она довольно давно не общалась с Роном как со своим другом. Лишь помогала с учёбой и иногда сидела вместе с ним и Гарри в общей гостиной. Какое-то подобие разочарования закралось в душу. — Гарри здесь? — спросил Уизли и принялся рассматривать окружающих их студентов, пытаясь найти глазами однокурсника. — Мне показалось, он… — Вот же он, — произнесла Полумна и кивнула в сторону выхода из Большого зала. — Только… один? Поттер не спеша вошёл в массивные двери и осмотрел толпу. Заметив Уизли под руку с Полумной и стоящую рядом Грейнджер, он неуверенно пошагал в их сторону. Те непринуждённо наблюдали за Гарри, пока он не прошёл мимо, к столу с пуншем, взяв в руки бокал. Не проронив и слова. — Гарри… — нерешительно начал Рональд. — Где же твоя загадочная спутница? — осторожно вымолвил он, и неожиданно возникшая мысль о том, что, возможно, не стоило об этом говорить, заставила рыжеволосого нахмуриться. Поттер кинул незначительный взгляд на Рона и неопределённо передёрнул плечами. Было очевидно, что он не имел желания говорить на эту тему, так что на этом их так называемый разговор имел место завершиться. — Кто-нибудь хочет пунш? — как бы между прочим поинтересовался Гарри и уставился на друзей, ожидая ответа. Гермиона заговорила первой. Словно и не заметила странности в поведении Мальчика-который-выжил, ведь была занята рассуждениями совершенно о другом. Например, о том, кто же всё-таки они с Драко друг другу. С её стороны было запредельно глупо допускать мысли о том, что их отношения изменятся. Изменятся в лучшую сторону. Ведь игнорирование со стороны Малфоя как преобладало в начале года, так и продолжило преобладать сейчас. — Да, пожалуй, — безынициативно сказала она и попыталась не погрузиться в самобичевание вновь. Определённо, нужно было отвлечься. — Мы не будем, — оповестил Рон и приобнял Полумну, после чего они удалились в другой конец зала. «Надо же. Говорит так, будто они уже пара. Или не будто?» — пронеслось в разуме Грейнджер. Пока она старалась привести голову и мысли в порядок и попробовать расслабиться, попивая рядом с Гарри отвратительный, на её взгляд, пунш, девушка вовсе не заметила, как рядом с ними оказался тот завсегдатай её мыслей. Какая ирония. Вновь. Драко в совершенном исполнении, как умеет лишь он, притворился, будто Гермионы здесь вообще нет, и решил, что будет уместным возобновить нелепое соперничество с Поттером после полугодового затишья. А почему нет? Ведь теперь всё на своих местах. Он больше не занят лишь копаниями в самом себе и поисками удобных случаев выбраться из Хогварста за наркотиками. Вновь скука и обыденность дней не даёт другой возможности показать себя. Гермиона, разумеется, не могла знать всё до конца, но позволяла себе считать, что Малфой смотрит на вещи именно так, до их совместно проведённых двух недель, за которые слизеринец практически смог завоевать доверие Грейнджер. Но сегодняшнее его поведение вновь расставило всё по местам. И как она могла допустить мысли о том, что всё изменится? — Осторожнее, Поттер, — усмехнулся Драко, когда «случайно» дёрнулся в сторону Гарри и белая ткань омрачилась красно-розовым пятном. Тут привычное восприятие мира Гермионы обрело тянущийся образ. Происходящее словно отображалось на замедленной киноплёнке: Поттер бросает взгляд на свою некогда белоснежную рубашку, переводит хладнокровный, доселе невиданный Грейнджер взгляд на Драко и подходит ближе к нему. Сверху вниз презренно оглядев Малфоя, он отталкивает того от себя. Не в полную силу, но достаточно, чтобы слизеринец пошатнулся, а ноги умеренно принялись удерживать равновесие. Наверное, именно в тот момент Гермиона почувствовала свою ответственность. Почувствовала где-то в недрах души, которые успел покорить он, что она обязана прекратить это. Взять Драко, не Гарри, под руку и уйти отсюда прочь. Плевать на остальных — Гермиона ощутила полную необходимость сделать это. Однако не смогла и пошевелиться. Какой-то необъятный страх медленно проникал под кожу. Драко, не долго думая, пихнул гриффиндорца в ответ. Дальше произошло то, что она точно была не в силах остановить, не попав под удар: Гарри уже со всей силы ударил Малфоя по лицу, после чего потряс в воздухе кулак, на котором от слишком сильного столкновения уже проявлялись содранные участки кожи, однако не стоило с его стороны заострять на этом большое внимание. Ведь в это время Драко успешно повалил Поттера на пол и, усевшись тому на место в районе солнечного сплетения, нанёс свой первый за сегодняшний вечер удар. Он был первым, но стал и последним — Гарри, совершенно никак не сбитый с толку тем ударом, столкнул с себя Малфоя, от чего блондин потерпел, наверное, слишком сокрушающее столкновение затылка с каменным полом Большого зала. Пока Драко приходил в себя от такого поворота событий, Гарри перенял его недавнюю роль — уселся сверху на однокурсника и уже было замахнулся, но тут случилось то, чего никак не ожидала уже скопившаяся полукругом вокруг них мало-мальская толпа. Пэнси Паркинсон рванулась прямо в эпицентр огненной схватки и решилась перенять полыхающую ярость Гарри на себя. Вернее сказать, она хотела вовсе потушить этот пожар, разгоревшийся практически на пустом месте. Девушка схватила Поттера за плечи и попыталась оттащить того от Драко, но потерпела огромную неудачу: гриффиндорец не рассчитал силы и оттолкнул Пэнси в сторону так, что она рухнула на пол. Гарри словно и не заметил Паркинсон, отбросив её подальше так, будто смахнул с себя жука. Бой продолжился с новой силой. Парень, вновь замахнувшись, ударил Драко сперва в челюсть, а после впечатал кулак точно под дых. В этот момент галдящую суету в Большом зале перебил звон разбивающегося бокала, что выпал из руки Гермионы Грейнджер, схватившейся за грудь. После секундной тишины поднялась ещё бо́льшая суматоха, и Гермиона ощутила, как стремительно ускользают частички кислорода из лёгких. Она судорожно растолкала студентов и настолько быстро, насколько это было возможно, отправилась в ту часть зала, что была ближе. К двери, ведущей на Астрономическую башню. На ватных ногах ступая по длинной винтовой лестнице, Гермиона чувствовала, что с каждым шагом боль по телу затягивает её всё глубже в свои сети. Грейнджер практически могла осязать её. Добравшись до смотровой площадки, девушка глубоко выдохнула, облокотившись о перила, защищающие от падения вниз. Сквозь боль Гермиона даже успела подумать о том, что лучше бы их тут не было. Агония была столь сильна, что казалось, хуже и быть не может. Лишь бы разбиться о скалы, дабы прекратить её. Прошло достаточно много времени с её прихода сюда, когда гриффиндорка подняла взгляд к небу, наконец закончив сканирование пространства перед собой. Весь день за окном она не могла разглядеть абсолютно ничего, — так был велик поток снега, — а к вечеру он лишь усилился, оттого снеговые облака плотно зависли над Хогвартсом. Однако сейчас Гермиона разглядела яркие, мерцающие звезды. Вечернее платье не защищало от ледяного ветра, что свободно властвовал на вершине Астрономической башни. Лишь боль где-то над диафрагмой и металлический привкус крови во рту могли затмить суровый декабрьский холод. Гермиона слабо вздохнула и тут же пожалела, получив новую порцию болевых ощущений внутри: было невыносимо двигаться, погружаться в телесное страдание вновь. — Прости меня, — послышалось сзади, отчего она слегка вздрогнула и проигнорировала имманентную боль. — За что именно? За то, что полез в драку? или… — тихо сказала она, но Драко её услышал, прикасаясь к продрогшей коже спины сквозь чёрное кружево платья. Мурашки, появившиеся от прикосновения, затмили те, которые принёс холод. — Гермиона… — еле слышно проговорил он. — Я не знаю, что это. — Прежде чем лезть в драку с Гарри, надо было выяснить. — Она постаралась сказать это менее осуждающим тоном, но получилось не очень. Драко развернул Гермиону к себе лицом и легко провёл пальцами по её окровавленной щеке. Боль на мгновение утихла. — Всё будет хорошо, — произнёс он донельзя банальную фразу, но она была как раз кстати. Драко коснулся её губ, ощущая на устах девушки привкус крови, что свидетельствовал о боли, переданной от него к ней. Должно быть, именно в тот момент Драко невольно оставил попытки отдалиться и вернуть их прошлые отношения, потому что на уровне подсознания уже давно тянулся к ней. И если раньше это пугало, то теперь казалось чем-то запредельно своим. Чем-то, что принадлежит лишь ему и ограничивается только им самим. Совсем не как в его прошлую жизнь, с кокаином. Таков был теперь его план. Оставить всю зависимость там, в рассеивающемся небытие, и двигаться дальше. Только теперь уже не одному. А с ней.