The darkest secret, или Истории, рассказанные после ужина в канун Рождества

— Достаточно. С этими словами Шерлок подошёл к столу и, чуть наклонившись, выдвинул ящик. Наблюдавший за каждым его движением сотканный из темноты Мориарти, спрятав руки за спину, закрыл глаза и издевательски прошептал: — И сказал Ахав Илии: нашёл ты меня, враг мой! Холмс вздрогнул и на мгновение замер, но всё же взял револьвер. Его тяжесть легла в ладонь, сакральная и преступная, правильная и несправедливая — и распространила, как впрыснутый яд, во всём его существе горечь. — Что ты… — начал было доктор Уотсон, расположившийся на диване со свежей газетой, но, заметив тень в углу, замер. — Он сказал, — продолжал Джим, — нашёл, ибо ты предался тому, чтобы делать неугодное пред очами Господа**. Всё плыло перед глазами, поднималась температура; прицелиться было сложно. Какая-то часть сознания детектива молилась о допущенной в прошлом ошибке, об отсутствии продуманности, об осечке, о нехватке патронов, о чём угодно — естество его было как струна: бери смычок и играй, вынимай сердце через горло; направив дуло на Мориарти, он начал сомневаться, что выдержит. Всхлип, как кусок чёрствого хлеба или таблетка, застрял в горле, не давая дышать. Шерлок ощущал какую-то внутреннюю трещину, которая разрасталась, раздирая и его. Кожа на его скулах, рёбрах и тыльных сторонах ладоней, казалось, натянулась до предела, готовая обнажить — «Нет, » — одними губами прошептал из темноты в углу Джим; в его взгляде смешались мольба и угроза. — Я просил тебя, — медленно проговорил Шерлок, сосредотачиваясь изо всего мира на двух вещах: твёрдой руке, держащей револьвер, и отсутствию дрожи в голосе. С первым заданием он справлялся неплохо, второе — провалил. — Просил не трогать моих друзей. — Настоящий друг может быть только один, — негромко заметил Мориарти. В воздухе, состоявшем более чем на две трети из густой пелены табачного дыма, плыли вездесущие пылинки, отдалённо напоминая то ли снег, то ли серые эритроциты; внутри — значит снаружи; анемия солнечной центральной нервной системы. too deep, Sherlock Холмс со свистом втянул носом воздух, прикрыв ненадолго глаза. — Спорить, — тихонько начал Джим, — не буду… — Не надо, — хмыкнул детектив, изображая тень своего когда-то эксцентричного и самонадеянного раздражения. Ладонь, в которой он сжимал револьвер, вспотела. Мориарти закрыл глаза и принялся раскачиваться из стороны в сторону, то ли пытаясь успокоиться, то ли вводя всех окружающих в транс. Паркет оглушительно скрипнул, став в напряжённой тишине пассажем. — Шерлок — зануда, — пропел он на высокой ноте. Вторая октава?.. Минор; оркестр, туше, дирижёр — вон! — Смеюсь и рыдаю- Шерлок судорожно выдохнул, удержавшись от того, чтобы закусить губу. Разлом, всё росший внутри него, защекотал в носу, и от него заложило уши. — Холмс, — глухо пробормотал Джим, ухая в малую октаву с большой высоты, а потом и вовсе перешёл на шёпот, отчаянный, пронзительный, срывающийся — Холмс… Медленно, со стремительно возрастающим чувством правильно сделанного выбора, Шерлок направил револьвер в потолок — его рука замерла, сопровождаемая взглядами — а затем, так же плавно, перевёл дуло к своему виску. — Стой! — взревел Джон, одним вскриком сорвав голос, но его немедленно швырнуло в стену и заглушило; его собственный кулак жёстким комком наполнил рот, заставив треснуть кожу в уголках рта; на лицо осыпались крошки штукатурки. Доктор слабо испуганно замычал в знак отсутствия намерений сопротивляться и почти добровольно сполз по стене на пол, до поры до времени оставшись без движения. Дуло револьвера, прохладное и надёжное своей неотвратимостью и беспощадностью, милосердием к самому себе в самом себе, под взглядом Мориарти раскалилось до предела, выжигая на виске у Холмса-младшего огненное кольцо расплавленной плоти; он стиснул зубы и взвёл курок. — Без тебя, — начал он, и из глаз Джима исчезли всякие остатки света. Он отрицательно покачал головой — медленно, неодобрительно, неправильный, скучный ответ, Шерлок. Обожжённые изнутри лёгкие ощущались как жёсткий шершавый комок боли; консультирующий детектив зашёлся в тяжёлом приступе кашля, выворачивавшем его наизнанку, и покачнулся, но не опустил оружие и не прервал зрительного контакта с тем, что осталось от Джима Мориарти. Лежавший на столе разряженный ноутбук включился сам по себе, и экран его, засветившийся в темноте, наполнился помехами, сквозь которые, впрочем, возможно было различить лицо премьер-министра Великобритании, Терезы Мэй. «Что за чертовщина», — подумал Уотсон, аккуратно нащупывая свободной рукой точку опоры, способную помочь ему встать. Оба они, принадлежавшие миру живых, обернулись к компьютеру. Джим, не отрывая взгляда от детектива, медленно двинулся к нему, неслышно пробираясь сквозь гостиную. — В этом экстренном сообщении, — произнесла она, строго придерживаясь своей неизменной жёсткой манеры, — я обращаюсь ко всем гражданам Великобритании, чтобы сказать два слова государственной важности. Мориарти подошёл к Шерлоку вплотную, и в мигающем свете экрана его беспрестанно мерцающие руки вынули у детектива из нагрудного кармана пачку сигарет. would you mind slipping your hand into my pocket На долю секунды он замер, глядя на них, словно бы существовала какая-то разница между одной и другой, как это нередко случается при аффективной дезорганизации сознания, заставляющей сосредотачиваться на мельчайшей из мелочей — а потом, вытянув одну, отшвырнул коробку подальше. Где-то в темноте, прижавшись к стене, медленно поднимался на ноги Джон; голос премьер-министра вибрировал в воздухе. — Ограниченный круг людей, поставленный в известность о происходящем, — продолжала Тереза Мэй, — призывает остальных не вынуждать правительство вводить в стране чрезвычайное положение… Крепкая сухая ладонь Джима мягко накрыла щёку Шерлока, оставляя на бледной коже ожоги; большим пальцем он ласково провёл по его нижней губе, и тот послушно, почти отчаянно, приоткрыл рот. Мориарти наклонился ближе, осторожно сунул ему в рот сигарету и коснулся её кончиком раскалённого языка. Премьер-министр сухо улыбнулась и подняла обеими руками табличку с надписью: «You lost the Game»***. Шерлок Холмс, сомкнув потрескавшиеся губы вокруг фильтра, глубоко затянулся, а затем выдохнул дым Джиму в лицо; тот блаженно зажмурился на мгновение, как если бы смертельный яд оказался приятным на вкус. — Слушай, Великобритания, и услышь… — Без меня, — произнёс наконец Шерлок севшим голосом. — Смотри, Великобритания, и увидь… — …нет тебя. Он остановил взгляд на внимательно, жадно смотревшем на него Мориарти и нажал на спусковой крючок. — Game over. Вспышка темноты, похожая на взрыв, окутала квартиру по адресу 221 В, Бейкер-стрит, заполнив её до краёв, словно сосуд, — в высоких окнах вышибло и превратило в мелкие сверкающие искры стёкла — и, когда она рассеялась, стремительно взметнулись в стороны шторы, открывая взгляду взрезаемую слабыми солнечными лучами густую мглу внутри знаменитой гостиной. Доктор Джон Уотсон опустил ошалелый взгляд на свою руку, чтобы увидеть в ней надкушенное яблоко, и спустя мгновение замертво свалился на пол. Фрукт выкатился у него из ладони; подпрыгивая на неровностях паркета, стукнулся о носок ботинка Шерлока, качнулся и остановился. Давясь стремительно наполнявшей рот едкой ядовитой пеной, Джон несколько секунд оторопело вглядывался в тени вокруг него, пока сознание его не дёрнулось, рывком, в последний раз заставив его зрачки расшириться: — Я не сплю, — упрямо подумал он. — Не сплю.