В твоих глазах звёздная пыль

Внимательно подумав над произошедшими за прошлую неделю событиями, Дами приняла решение извиниться перед братом, поскольку всё, что произошло, в первую очередь, было её собственной ошибкой. В ней наконец проснулась совесть, и она поняла, что Джиён не должен страдать из-за её ошибок. Она также решила действовать как нуна. Хеюн, выслушав рассказ своего брата, могла неправильно понять Джиёна, поэтому Дами решила, что должна попытаться разобраться с этой проблемой и всё объяснить, чтобы избежать недопонимания. Добравшись до дома своего брата, она собиралась позвонить в дверь, как вдруг услышала, что тот громко разговаривал с кем-то. По голосу она поняла, что это была его девушка. — Он признался, — волнующе произнесла Хеюн, и это были единственные слова, которые Дами смогла отчетливо расслышать. «Он» — это слово привлекло её внимание. «Кто «он»? Есть два варианта: либо они говорят о каком-то глупом парне, который запал на Хеюн, либо о Сынхёне оппе, который, по-видимому, чувствует себя очень плохо, потому что мы расстались. В любом случае, это кажется интересным» — с этими мыслями вместо того, чтобы постучать или позвонить в дверь, она решила воспользоваться запасными ключами, тихо проникнуть в дом и подслушать такой интересный разговор. — Что Сынхён для тебя значит? — спросила Хеюн. «Что она имеет в виду? Он его друг и, можно сказать, родственник. Что ещё?» — молча ответила вместо брата на вопрос Дами. — Ну, Сынхён… Ты ведь не возненавидишь меня, правда? — спросил он беспокойно. «О, детка, Джи… просто скажи уже, что ты ненавидишь его за то, что он ударил тебя, и за то, что он бросил твою прекрасную сестру, даже не объяснив ей причины. И с чего бы Хеюн тебя возненавидела? Ты ведь не терпишь её брата, а не её. — Я не знаю, как и когда это началось, но я безумно влюблён в твоего брата, — то, что он сейчас сказал, повергло его сестру в шок. Она не могла понять, правильно ли она расслышала его слова, или это было только её воображение. Но как только Хеюн ударила по лицу своего теперь бывшего парня, Дами поняла, что она не ослышалась и её брат действительно влюблён в С-... Неважно. Хеюн взяла свою сумочку и пробежала мимо Дами, даже не заметив её сначала, но потом подняла на неё свой взгляд, полный ненависти, и ушла. Джиён собирался последовать за ней, но остановился, как только увидел свою ошеломленную сестру. — Дами! Ты… То есть, это... — он всегда плохо умел лгать и скрывать свои эмоции, поэтому начинал заикаться всякий раз, когда был удивлён или пытался солгать. — Ч-что я только что услышала? Т-ты что, правда влюблён в Сынхёна? — переспросила Дами, всё ещё не веря своим ушам. Джиён приблизился к ней и попытался обнять её, но та быстро отошла в сторону. «Как он может просто так обнимать меня после того, в чём он только что признался? Он вообще в своём уме?» — Не. Трогай. Меня! — произнесла она с ненавистью, выделяя паузами каждое слово. — Нуна… послушай меня, — умолял он, снова попытавшись обнять её за плечи. — Не называй меня так! И у тебя есть две минуты, чтобы сказать, что ты хотел, — она вновь отстранилась. — И не смей прикасаться ко мне снова! — Хорошо. Я действительно не это имел в виду… Я говорю… кто-нибудь в здравом уме разве мог бы влюбиться… в жениха своей сестры, как он… что бы это ни было. Ты понимаешь меня? — он все время делал, не зная, что сказать, и не мог связать и двух слов. — Меня не волнует. Какое это теперь имеет значение, если ты уже влюбился в него? Как ты мог так поступить со мной? — Нуна, пожалуйста, попытайся понять меня! — Почему я должна пытаться? Я не хочу! — Почему ты должна? Потому что это была твоя вина с самого начала! — в этих словах было так много правды, и Дами это понимала. Ей не хотелось слышать обвинения из уст любимого брата, поэтому её рука будто бы бессознательно поднялась и ударила его по лицу. — Ты всё время заставляла меня ходить на свидания с ним, целовать его, держаться за руки и слушать все эти его сладкие речи! Я постоянно старался избегать всего, что с ним связано, но ты никогда не позволяла этого мне. Это всё твоя вина! — продолжал он, потирая пылающую щёку и борясь с подступающими к его глазам слезами.. К глазам, полным печали, смешанной со злостью. Дами отлично знала, что он прав, но она просто не могла этого признать. «Почему он так груб? Он всегда был таким милым и наивным братиком, который изо всех сил старался угодить мне и сделать меня счастливой. Что с ним произошло?» — она спросила себя и невольно задумалась, а не заставила ли она его измениться и стать совершенно другим человеком, превратив его любящее сердце в обычный камень. — Ничего себе, просто вау! Получается, всё, что происходит сейчас - это моя вина?! С каких пор ты стал таким безответственным ребёнком, который обвиняет других в своих ошибках? Неужели я не смогла нужным образом воспитать тебя?! — она закричала, всё ещё надеясь, что он отступит от обвинений и проявит уважение и любовь к сестре, как делал это раньше. — Смотрите-ка, кто говорит о том, что я безответственный и обвиняю других в своих ошибках! Это как раз потому, что именно ты научила этому меня, даже несмотря на то, что я старался во что бы то ни стало быть хорошим человеком, я стал таким, как ты. Она снова ударила его по щеке и развернулась к нему спиной, собираясь уйти и не продолжать этот глупый и бессмысленный спор. — Нун-, — его голос вдруг неожиданно исчез, и вместо этого раздался громкий звук падения. Дами быстро развернулась и обнаружила упавшего на землю Джиёна. Его лицо и губы побледнели, а под глазами были огромные тёмные круги. Как она раньше этого не заметила?! Он очень сильно похудел. «О Боже, что случилось с моим Джиёном? Почему я не обратила на это внимание раньше?» — она почувствовала себя виноватой за то, что ему пришлось вытерпеть из-за неё. — Джиён-а! Очнись, пожалуйста, ты меня слышишь? — ответа не последовало, она попыталась поднять его, но не смогла, так как была слишком слаба. Поэтому она позвонила в службу экстренных вызовов, и через несколько минут приехала машина скорой помощи и отвезла их в больницу. Через несколько часов врач сказал ей, что нет ничего особо серьёзного, её брат упал в обморок из-за истощения организма, недосыпа и продолжительной депрессии. Дами вошла в палату, где лежал её брат, не подавая признаков жизни. Он услышал, что она вошла, и с трудом открыл глаза. — Прости меня, нуна, — извинился он едва слышным голосом. Дами взяла его за руку и крепко её сжала. — Тише, тебе нужно экономить энергию, чтобы быстро восстановиться. И, на самом деле, это я должна извиняться, ведь это всё действительно моя вина. Он слабо улыбнулся ей, закрыл глаза и снова заснул. «Что же я с тобой сделала?.. Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, и стану лучшей для тебя нуной» — с грустной улыбкой подумала она. На следующий день Джиёна отпустили домой, и тогда Дами начала по-настоящему заботиться о брате. Она даже приготовила ему его любимую еду: стейк и жареный рис, и отнесла тарелку ему в спальню. — Съешь это всё, хорошо? Тебе нужно поправляться, — он кивнул. — Хороший мальчик! — она улыбнулась ему и повернулась, чтобы выйти из комнаты, но он схватил её за руку. — Ты его любишь? — внезапно спросил он её, опустив глаза, дабы избежать зрительного контакта с ней. Дами была застигнута врасплох, поэтому она неуверенно переспросила. — Ты любишь Сынхёна? — он повторил. «Разве я люблю его? Это правда, конечно, что я выплакала все слёзы в тот день. Возможно, потому что он сделал мне больно, или потому, что он наступил на мою гордость, бросив меня. Я скучала по нему, но на второй день после расставания я могла спокойно продолжать жить своей жизнью… Может быть, я его не любила, а меня просто впечатлило то, как он относился ко мне» — она пыталась проанализировать свои чувства. — Я не знаю… — это всё, что она могла сказать, так как она не была уверена в своих чувствах… но Джиён принял этот ответ за «да». Он попросил, чтобы она села рядом с ним, взял её лицо в ладони и тепло улыбнулся, убедившись, что она смотрит прямо ему в глаза. — Возможно, мне стоит пойти к нему и попытаться внушить, что он потерял, разорвав отношения с тобой, как думаешь? — он спросил у неё с улыбкой. То, что он сказал, шокировало Дами и заставило её понять, насколько прекрасен её брат. Она даже не уверена в своих чувствах к тому, кого он действительно любит, но всё же он готов наплевать на свою любовь и пойти поговорить с Сынхёном, в попытках снова свести их, как бы он сам потом ни страдал от этого. Он всегда старался сделать свою нуну счастливой, попросту забывая о своём счастье. — В отличие от тебя, я ничего для тебя не сделала всё это время. Прости меня, Джиён-а… — пробормотала она, и по её щеке скатилась слеза.