В твоих глазах звёздная пыль

По приходе в кафе, Джиён без умолку продолжал говорить о Дами и обо всём, кроме того, что Сынхён хотел от него услышать. Разговоры о его бывшей вызывали у него только лишь головную боль. — Она, она, она, она, сколько можно! — он раздражённо потер свои виски. Вскоре ему совсем надоело выслушивать извинения от Джиёна, поэтому он решил перевести тему разговора. Ведь Джиён говорил только о сомнительных чувствах его сестры, но никогда ничего не говорил о собственных. На самом деле, Сынхён не был уверен в достоверности того, что на днях рассказала ему Дами, так что он боялся в конечном итоге быть отвергнутым, но в то же время и понимал, что если не спросит о его чувствах к себе сейчас, то не сделает этого никогда. Перед этим: С каждым днём Дами заботилась о своём брате всё больше. Однако она знала, что ему не нравится еда, которую она ему готовит, она знала, что каждый раз, когда она рассказывала какую-то шутку, он натягивал фальшивую и принуждённую улыбку. И каждый раз, когда Джиён думал, что она уже спит, она слышала его тихие рыдания. Если всё так и будет продолжаться, у него могут возникнуть серьёзные проблемы со здоровьем. Дами не хотела просто тупо смотреть, как она постепенно теряет своего брата, поэтому она решила сделать для него хоть что-нибудь за всю свою жизнь. — Джиён-а-а! Я приготовила тебе завтрак. — Спасибо, нуна. Ты куда-то собираешься? — сонно спросил он. — Да, меня срочно вызывают на работу. Хорошо поешь, пожалуйста, — она быстро поцеловала его в лоб и ушла. Через тридцать минут на машине Джиёна она подъехала к огромному зданию. Войдя внутрь, она попросила, чтобы её пропустили к Сынхёну, генеральному директору компании, но ей отказали, заявив, что он сейчас слишком занят. Дами прождала его около двух часов, но никто так и не зашёл и не вышел из его кабинета. Поэтому она предположила, что он просто не хочет видеть её, потому что всё ещё зол из-за произошедшего. Поднявшись, она зашла в кабинет, и, как и ожидалось, Сынхён сам с собой играл в шахматы. — Так вот, значит, как ты занят? — с сарказмом спросила она, всё ещё сопротивляясь секретарше, которая не позволяла ей войти. Он приподнял бровь и с явным отвращением посмотрел на Дами. Этот взгляд в действительности поразил её, но она решила это проигнорировать. — Кто сказал, что тебе можно заходить? — он посмотрел на свою секретаршу. — Разве вы не понимаете, что означает «я не хочу её видеть»? Выведите её отсюда! — Ты меня настолько ненавидишь? Да отпустите меня, я сама могу выйти! — завопив последнюю фразу, она вырвалась из хватки и повернулась к Сынхёну спиной. — Ты можешь ненавидеть меня столько, сколько хочешь, но сначала ты должен выслушать всё, что я хочу тебе сказать! — закричала она, прежде чем уйти. Она направилась к машине и собиралась вернуться домой, как вдруг осознала, что поступает неправильно. «Почему я должна сдаваться так быстро? Джи столько всего пережил из-за меня, теперь моя очередь!» — твёрдо решила она. После нескольких часов ожидания, она, наконец, увидела, что Сынхён вышел из здания в сопровождении своей секретарши и ещё нескольких незнакомых ей людей. Она подбежала к нему и стала терпеливо дожидаться, пока он закончит разговаривать со своими коллегами. Сынхён мысленно праздновал, что он, наконец-то, закончил свою работу и теперь у него есть немного свободного времени, чтобы отдохнуть от проблем на работе. Он попрощался со своими сотрудниками и собирался садиться в свою машину, но кто-то схватил его за руку. Несомненно, это была Дами. — Пожалуйста, выслушай меня, я не отниму более тридцати минут твоего драгоценного времени, — попросила она. — Даже тридцать секунд моего времени слишком драгоценны, чтобы тратить их, выслушивая от тебя всякую чушь, — озлобленно сказал он и отдёрнул руку. Он снова направился к машине, как вдруг она встала на колени перед ним и схватила его за ногу. «Ничего себе. Что это с ней?» — он поразился её поведению. — Пожалуйста, помоги моему брату! Пожалуйста! — её голос дрогнул. — Что я могу для него сделать?.. Что бы это ни было, мне плевать. Вам обоим нужно отправляться в ад. Пожалуйста, просто заблудись где-нибудь и больше никогда не попадайся мне на глаза, вот тогда всё будет отлично. Договорились? — равнодушно произнёс он, затем вновь отстранился и сел в машину. Она испортила ему настроение, будто бы этот день не был достаточно утомительным и без неё. Вообще, когда Сынхён только вспоминал о ней, он начинал злиться, соответственно, разговаривать с ней для него было сравнимо с пыткой. Однако вскоре после этого разговора он начал задумываться о том, что она сказала. Почему она просила его помочь её брату? Что с ним произошло? Сынхёну было любопытно узнать это, поэтому ему хотелось, чтобы Дами снова вернулась. И она действительно продолжала приезжать в течение следующих трёх дней, однако он продолжал избегать её, боясь услышать от неё какие-то плохие новости о Джиёне. Но на четвертый день его любопытство взяло над ним верх. — Ладно, скажи ей, чтобы подождала. Мы поговорим, как только я закончу работу, — сказал он своей секретарше. Когда через час он вышел из кабинета, Дами сидела возле ресепшена, ожидая его с нетерпением. — Наконец-то ты закончил! Мы можем поговорить, пожалуйста? — он прошёл мимо неё, предполагая, что она последует за ним. Они сели в его машину, и, так как он был в хорошем настроении в этот день, он решил поговорить с ней в каком-нибудь месте. — Ну так? — Сынхёну показалось, что она забыла причину, по которой они приехали в кафе, поэтому он решил напомнить ей. Кивнув, она сделала глоток сока и начала говорить. — Ну, для начала, я бы хотела извиниться за то, что я сделала. Я не хотела, это-, — он перебил её, не дав договорить. — Мне теперь всё равно, это было в прошлом. Если ты всё это придумала, чтобы попросить меня вернуться к тебе, то слишком поздно, я- — Нет, это не та причина, по которой я хотела с тобой поговорить. Я хочу поговорить о моём брате… — она ​​опустила взгляд, когда произнесла последнюю фразу, и начала нервно теребить пальцами свою одежду. — Ах, да, ты говорила, что я могу помочь твоему брату или что-то там. Так что я могу для него сделать? Она начала рассказывать ему «скучную» историю своего брата о том, как тот защищал её и как он делал всё, что угодно, чтобы сделать свою сестру счастливой, даже если это было бы за счёт его личного счастья; и как его жизнь превратилась в настоящий ад после того, что случилось в тот день. Как она обвиняла его во всём и отказывалась говорить с ним. Как он чуть не потерял работу, потому что продолжал пропускать рабочие дни. Как он расстался с сестрой Сынхёна, и что ему пришлось лечь в больницу из-за плохого состояния здоровья и депрессии. — И… зачем ты рассказываешь мне обо всём этом? Какое это имеет отношение ко мне? Хочешь, чтобы я поговорил с Хеюн, чтобы она вернулась к нему? Если это так, то я не знаю, где она, — честно признался он ей. — А тебе не интересно узнать, почему они расстались? — спросила она, глядя ему в глаза. — Зачем мне это надо? — спросил он с усмешкой. — Ты должен знать, потому что это всё из-за тебя! — на самом деле, то, о чём она говорила, было очень интересно ему, но он старался делать совершенно незаинтересованный вид, чтобы не вызывать подозрений, и равнодушно смотрел на неё. — В любом случае, что для тебя значит Джиён? — этот вопрос едва не вывел его из себя. Как он должен отвечать на такие вопросы, чтобы при этом не выдать себя? — Он… я… Поясни, что это означает, что они расстались из-за меня? — он решил, что лучше спросить о причине, по которой они расстались, чем отвечать на этот вопрос. Он сам не знал на него ответа, и чувствовал себя растерянно, когда задумывался об этом. — Сначала ответь на мой вопрос, а потом я расскажу тебе. — Нет уж, если ты сначала не ответишь мне, то я сейчас же ухожу и буду делать вид, что ничего от тебя сегодня не слышал, — он поднялся со стула, и, как он и хотел, Дами остановила его. — Хорошо… В общем, они расстались, потому что… потому что Хеюн узнала… о его чувствах к тебе. — ЧТО?! — Сынхён едва не подавился воздухом. Он был настолько поражён, что не смог себя контролировать. Сначала он чувствовал себя несколько смущенным из-за того, что все, находящиеся в кафе, стали смотреть на него и перешёптываться, но потом все его мысли сошлись к тому, что он только что услышал от Дами. Он не знал, как ему принять это. Чувства к нему? Это может быть как любовь, так и ненависть, так что она имела в виду? — Это очевидно, что он любит тебя, он отказывается есть, разговаривать или делать что-либо ещё, потому что чувствует себя виноватым за то, что причинил тебе боль, и потому что очень скучает по тебе. А что насчёт тебя… Оппа? — О-он правда… любит меня? «Неужели она не лжёт? Что, если он действительно влюблён в меня? Что мне делать дальше? И самое главное… Что я чувствую к нему?» Он уже не слышал, что Дами говорила потом, поскольку его кричащие мысли и сердцебиение заглушали, казалось, всё. Сынхён был слишком погружён в свои мысли, представляя различные сценарии того, как отреагирует Джиён, и кем они впоследствии могут стать друг для друга, что не заметил, как его руки стали двигаться будто сами по себе. Правой рукой он взял ладонь Джиёна, а пальцами левой обхватил чужой подбородок и осторожно приподнял его. — А как насчёт этого: давай перестанем сейчас говорить о Дами и вместо этого поговорим о тебе? — на мгновение Джиён потерял контроль над собой и стал наслаждаться ощущением близости человека, в которого был влюблён, но, когда тот заговорил, он отстранился, смутившись. — О-обо мне? Что ты… имеешь в виду? — спросил он, не глядя в глаза Сынхёну, а затем взял свой стакан с водой и от нервов сделал несколько глотков. Сынхён посчитал, что это был хороший знак. — Я имею в виду, как ты относишься ко всей этой ситуации? И каковы твои истинные чувства, а не чувства твоей сестры? — Эт-эта ситуация? Ну… Мне грустно, что вы расстались, и я… — Только не начинай опять! — прервал его Сынхён. — Ладно. И… после того, что случилось в тот день, я тоже расстался с Хеюн, из-за этого мне стало ещё хуже… и… эм… — он начал заикаться, а это означало, что он лгал. — Я слышал, тебе приходилось лечь в больницу из-за того, что вы расстались? — Ты знаешь об этом? Значит, ты переживал обо мне… я… я имею в виду… да, ты знаешь, как я люблю твою сестру… — Ах, ну да, ну и… Почему ты сейчас тогда умоляешь меня, вместо того, чтобы идти к ней, если ты так её любишь? — Э-э-э-э… это потому, что… то есть… ты знаешь… — Сколько уже можно продолжать врать? Может, ты перестанешь наконец, м? — Джиён уставился на любимого человека и открыл рот, собираясь что-то сказать, но всё же передумал. — Хорошо, позволь мне помочь тебе. Джиён, ты… Я нравлюсь тебе? — Сынхён слишком занервничал, закрыл глаза и сжал кулаки под столом, ожидая ответа. Он подождал несколько секунд, но ответа не последовало. С одной стороны, ему была интересна его реакция, но с другой, он боялся, что Дами просто решила подставить его, и это всё было шуткой. — Мне ответить честно? — Сынхён кивнул, всё ещё не решаясь поднять голову. — Я… Мне кажется, что ты мне нравишься. — О, да! — вырвалось случайно у Сынхёна. «Как я могу быть настолько глупым?» — пробормотал он себе под нос. — В смысле… это правда? Ты не шутишь? — произнёс он, стараясь казаться серьёзным, чтобы не выдать своего счастья. Джиён опустил голову, нервно играя пальцами. — Ты попросил меня ответить честно, что я и сделал. Ты можешь сделать вид, как будто ничего не слышал. В любом случае, я здесь не для того, чтобы рассказывать тебе о своих глупых чувствах. — Нет, нет… они не глупые… Джиён-а, — негромко ответил он, заставив Джиёна, чьи надежды теперь стали выше, поднять голову. Он в самом деле только что сказал, что его чувства не глупые! — А я тебе… хён? — на этот раз он посмотрел в глаза Сынхёну, из-за чего последнему стало крайне неуютно. С того дня, когда Дами рассказала ему о чувствах Джи, он начал задумываться и о своих собственных. Поэтому он был готов к тому, чтобы признаться ему. — Ээ… Тымнетоженравишься, — скороговоркой проговорил он. — А?! — Я думаю… Я думаю, что ты мне тоже нравишься… — ответил он с неловкостью в голосе. — И, пожалуйста, не называй меня хёном. — О, серьёзно? Спасибо… х… а как мне тебя называть? — он был настолько счастлив, что его глаза буквально засветились. Сынхёна очень порадовал этот факт. Всё могло быть гораздо проще, если бы он признался ему раньше. — Хённи, называй меня хённи. — Хён-ни? Вот так?… — Да, именно так ты назвал меня в день «нашего» свидания. Мне очень это понравилось, и я хотел, чтобы меня снова так называли, но этого не произошло, — признался он. — Хорошо, хённи, считай, что твоё желание выполнено! — произнёс он, ярко улыбаясь. Сынхён был счастлив видеть его таким весёлым только потому, что он признался ему в симпатии. Но он также задавался вопросом, как бы Джиён отреагировал, если бы он рассказал ему о своих настоящих, глубоких чувствах. — Хённи! — голос Джиёна прервал его от мыслей. — Да? — Ничего… — ответил он, рисуя на столе узоры пальцем. «Он играет со мной? По крайней мере, видно, что он пытается избавиться от неловкости…» — подумал Сынхён. — Хорошо. Молчание затянулось примерно на две минуты. — Хённии! — Что? — мягко спросил Сынхён. — Ничего, мне просто нравится так тебя называть, — сказал он с широкой улыбкой и сверкающими глазами. — Хённи, хённи, хённи… Ой, я лучше перестану, иначе ты возненавидишь это прозвище. Он был настолько счастливым и выглядел, как милый щенок, поэтому Сынхён по-настоящему пожалел о том, что не рассказал ему о своих чувствах с самого начала. — Да, ты должен перестать, но не потому, что я могу возненавидеть это прозвище, а потому, что я могу… неважно. «Неужели я собирался сказать ему, что хотел поцеловать его? Я, должно быть, сошёл с ума» — подумал он. Джиён коротко кивнул и передвинул чашку с кофе. Сынхён считал, что блондин спросит, о чём он собирался сказать, но, к счастью, он не стал этого делать. — Хённи, можно мне кое-что спросить? — произнёс он, сжимая кулаки. — Ты только что это сделал, — отшутился брюнет. «Почему он спрашивает у меня разрешения?» — Я серьёзно! Можно? — он слегка надул губы, и Сынхёну сразу захотелось поцеловать его, хотя он понимал, что для этого ещё рано. — Да, милашка. — Милашка? Ты же не с пятилетней девочкой разговариваешь! Ладно, с каких пор я начал нравиться тебе? — спросил он, что заставило Сынхёна удивиться, почему он задал именно этот вопрос. — Ну, честно говоря, ты мне понравился ещё в первый день, когда мы… когда я встретил тебя как Дами. А когда Хеюн представила тебя как своего парня, я не мог оторвать глаз от тебя, несмотря на то что твоя сестра сидела передо мной. Сначала я подумал, что это из-за удивительного сходства между вами, но я ошибался. Твоя сестра вела себя странно, и её поведение менялось время от времени, но я просто старался не принимать это во внимание. Потому что я всё время напоминал себе о её светлой стороне… которой оказался ты. Когда я услышал, как вы с Дами разговаривали во дворе моей виллы, я узнал, что это ты ходил на свидания вместо неё, и я действительно рассердился, но решил подождать и посмотреть, что произойдёт дальше. А в день нашего последнего свидания я, хоть и надеялся, что придёт настоящая Дами, но, почему-то, знал, что это был ты. Но я решил ничего не говорить и просто наслаждаться пребыванием с тем, кого я люблю… — Ты любишь меня? — потрясённо спросил Джиён. — Разве я сказал «люблю»? Ты, наверное, ослышался, — солгал Сынхён. Он понял, что спалился, и мысленно напомнил себе, что ему пора научиться думать, прежде чем говорить. — Да, ты так и сказал… так ты правда любишь меня? — спросил он смущённо. И почему он такой?.. Сынхён быстро огляделся вокруг, дабы убедиться, нет ли поблизости каких-нибудь его знакомых. Затем он приподнялся со своего места и наклонился к блондину, быстро прижавшись губами к его губам, и, пока ещё мог себя контролировать, быстро отстранился и снова сел на стул. Знал бы Джиён, как сильно он скучал по этим губам... Джиён же после поцелуя застыл на месте, широко открыв глаза и прикрыв ладонями порозовевшие щёки. И Сынхён неожиданно осознал, что безумно скучал по своему Джиёну всё это время. — Ты всё правильно услышал… я люблю тебя, Джиён-а.