Без души

      14 января 2004 года, Лондон, дом на площади Гриммо, 12              — Вы сумасшедший! — не удержавшись, воскликнул Гарри. — Сумасшедший!       — Я сумасшедший? Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший, теперь, когда Тёмный Лорд вернулся, а я рядом с ним! Он вернулся, Гарри Поттер, ты не одолел его, но теперь я одолею тебя!       Грюм поднял палочку, а Поттер едва успел сунуть руку в карман за собственной палочкой…              Задыхаясь, Гарри резко сел в постели, испуганно озираясь по сторонам, и не сразу осознал, что находился в погружённой в полумрак ночи спальне, а не в кабинете Грюма. Сердце стучало в висках, а по вспотевшей спине прокатилась волна дрожи — последствия увиденного кошмара.       С трудом переведя дух, Поттер потянулся к очкам и волшебной палочке на прикроватной тумбочке.       Кошмар, как же. Воспоминание. Это в разы хуже кошмара.       Надев очки, взмахом палочки Гарри зажег свечи на настенном канделябре, а после заклинанием высушил влажные простыни. Нужно попросить Кикимера заварить травяной чай.       Стрелки на циферблате напольных часов показывали десять минут четвёртого, когда Поттер покинул спальню. Его взгляд тотчас метнулся в конец коридора, где из высокого окна лился лунный свет. Крепче сжав палочку в ладони, Гарри осторожно приблизился к последней двери, кожей почувствовав лёгкие уколы от высокой концентрации магии. Задержав дыхание, он прислушался.       Тишина.       Он боялся того, что мог опять услышать. Крики и стоны Пожирателя Смерти, вновь встретившегося с кошмарами своей тёмной истерзанной души. Однако вот уже несколько ночей дом на площади Гриммо хранил молчание.              ***       24 декабря 2003 года, Лондон, Косой переулок       Билл Уизли шёл по заснеженной улице, разглядывая витрины магазинов, украшенные к Рождеству. На его губах играла мягкая улыбка: через несколько шагов он повернёт налево, и перед ним предстанут «Всевозможные волшебные вредилки», где Уильям собирался купить сладкий подарок для Мари-Виктуар. Наверняка братья придумали что-нибудь необычное в преддверии праздников.       Перед витриной магазина толпилась детвора, восторженно разглядывая сахарных снеговиков. Усмехнувшись их громкой болтовне, Билл почти успел коснуться дверной ручки, как вдруг замер, поражённый осознанием: он оставил кошелёк на полке в личном шкафчике в «Гринготтсе».       Уизли покачал головой. Небывалая рассеянность. Ему удалось уйти с работы на пятнадцать минут раньше, чтобы зайти в магазин и как можно быстрее предстать перед Мари-Виктуар с подарками, ведь сегодня Сочельник.       Пришлось возвращаться. До закрытия банка оставалось всего несколько минут, но Уильям должен был успеть. Гоблин-привратник не придал появлению Уизли значения, когда тот быстро поднялся по ступеням и толкнул золотые двери. Пройдя по небольшому помещению, Билл приблизился к серебряным дверям. Взгляд привычно зацепился за выгравированные строчки приветствия, а в следующий миг все мышцы напряглись, словно перед лицом опасности. Рефлексы сработали быстрее, чем пришло понимание: в кармане мантии задрожал проявитель заклинаний, замаскированный под обычный портсигар.       Мысли о забытом кошельке мгновенно покинули голову Билла.       Описав кончиком палочки правильный круг в воздухе, он заставил дверную ручку бесшумно повернуться. Из приоткрывшегося проёма тотчас полился неестественный голубой свет.       — Всё чисто, — раздался незнакомый голос из холла, пока Уизли пытался оценить ситуацию.       — Что за чёрт? — сдавленно спросил он сам у себя, глядя на гоблинов за ближайшей высокой стойкой, застывших, как на одном из странных маггловских снимков, где люди не двигаются.       — В чём дело? — задал вопрос тот же голос, и его обладатель появился в поле зрения Билла: высокий, в чёрной мантии необычного кроя с надвинутым на лицо капюшоном.       В следующий миг сердце Билла подпрыгнуло в груди, потому что взвизгнула сирена обнаруживших его чар, и грабитель абсолютно точно взглянул на него через узкий просвет. Решив не испытывать судьбу, Уизли произнёс сигнальное заклинание, — из палочки тут же вырвалось облачко красного дыма — а затем, распахнув дверь, послал заклятие в волшебника. Успешно! Грабитель отлетел назад. Уильям едва успел спрятаться обратно, когда в него полетел красный луч, но лишь врезался в серебряную дверь.       Волшебник лихорадочно соображал, что делать дальше: мракоборцы прибудут на вызов не раньше, чем через пару минут, а до тех пор ему нужно продержаться и понять, что вообще произошло. Почему все гоблины застыли, как в музее восковых фигур? Почему снаружи всё выглядит так, будто никакого ограбления (это было именно оно, сомнений нет), не происходило? Даже гоблин-привратник совсем не…       Сначала Уизли почувствовал холод. Затем как во сне увидел высокую фигуру, закутанную в чёрный плащ: она вплыла в помещение по воздуху, озаряемая всё тем же голубым светом.       Билл произносил заклинание, но понимал: слишком медленно. Он говорил и двигался слишком медленно, будто в параллельном временном потоке. В отличие от дементора.       Прежде чем сознание покинуло упавшего на пол Уизли, он успел заметить небольшую сферу, свободно парившую в центре холла. Именно она источала этот необычный ярко-голубой свет…              ***              — Как такое могло произойти?! — Едва оправившись от удара заклятием, волшебник накинулся на напарницу, облачённую в короткую ярко-красную мантию с чёрной кожаной пелериной. На мантии можно было различить вышитый серебряной нитью герб.       — Откуда мне знать?! — огрызнулась колдунья, грубо оттолкнув от себя мужчину свободной рукой, и выставила палочку в предупредительном жесте. — Я всё проверила, всё сделала, как надо. Как и всегда!       Видимо, грабитель пожалел о вспышке гнева: опустив свою палочку, он указал подбородком на лежавшего на полу волшебника.       — Осмотри его. Вдруг у нашего друга при себе какой-нибудь мощный отражающий артефакт.       Кивнув, девушка принялась выполнять указание, в то время как напарник приблизился к сфере: работала исправно.Как тогда этот бедолага смог попасть сюда? Обойти все защитные заклинания? Да что там заклинания — сфера далеко не сразу подействовала на него.       Он оглянулся по сторонам.Гоблины за стойками замерли как один, взвешивая на весах драгоценные камни, проверяя золотые монеты и заполняя гроссбухи.В который раз его взору открывалось подобное? Он вполне мог бы посчитать…       — Джейкоб! — окликнула его напарница, жестом подзывая к себе. — Тебе стоит взглянуть.       Джейкоб присел на корточки перед бессознательным волшебником и посмотрел на его правую ладонь: на среднем пальце красовался перстень с синим камнем и замысловатой вязью иероглифов.       — Мерлин и Моргана, — выдохнул грабитель, не решаясь протянуть руку к артефакту, и внимательнее вгляделся в лицо рыжеволосого незнакомца. — Где ты его достал?..       — Готово, Джейкоб! — донеслось с другого конца холла, и грабитель с напарницей обернулись на голос. Из-за одной из многочисленных дверей показался невысокий смуглый парень: он шёл, пританцовывая, и вращал на указательном пальце кольцо с набором отмычек. За ним, неся два металлических сундука, не отставал волшебник, по высоте и ширине плеч значительно превосходивший крупного мужчину. Глаза насыщенного зелёного цвета, пара шрамов на лице и звериный оскал выдавали его истинную сущность: оборотень.       — Могу поклясться, эти колонизаторы нажили себе приличные состояния, — болтал взломщик, поглаживая чёрную бородку. Он подошёл к центральной стойке и вернул на место толстый журнал точно в том положении, в каком его взял. — Мы такое нашли в некоторых сейфах, вы просто… Это ещё что такое?       Наконец, оба заметили, что ограбление прошло не по плану.       — Слушай, Кайтану: возникла непредвиденная ситуация, — осторожно произнёс Джейкоб, поднимаясь на ноги. Он знал, что сейчас будет…       Взломщик несколько секунд переводил шокированный взгляд с бездыханного тела незнакомца, над которым склонилась Моника, на фигуру дементора, парившего неподалёку под полупрозрачным куполом чар.       — Вы что…высосали из него душу?! — наконец, Кайтану озвучил очевидное, и, не дождавшись ответа от Джейкоба, обернулся на оборотня в поисках поддержки, но тот, судя по всему, не заметил ничего предосудительного.       — У нас не было выбора, — Моника тоже распрямилась, но замерла, наткнувшись на осуждение во взгляде Джейкоба.       — Выбор был, Моника, и очень простой. Оглушения было бы достаточно.       — Откуда тебе знать?! Он работал здесь и вполне мог дать отпор! — взорвалась девушка, и в её гневном английском появились нотки испанского акцента. В подтверждение своих слов Моника бросила в главаря карточку с удостоверением Билла Уизли, найденную в кармане его мантии. Ударившись о грудь волшебника, она с глухим стуком упала на мраморный пол, где и осталась лежать. Джейкобу не нужно было смотреть на неё, чтобы понять: Моника права.       — И что нам теперь делать? — вопрошал Кайтану, пока оборотень, незаинтересованный в происходящем, проверял замки на сундуках.       Моника опустила взгляд и развела руками в знак очевидности ответа. Увидев это, взломщик окончательно потерял самообладание.       — Мы не можем убить его! Мы не можем пойти на такой риск!       — Мы всегда знали, что риски возможны, даже со сферой, — возразила Моника, но Джейкоб прервал её:       — Кайтану прав. Мы не можем. Мы грабители, Моника, — он смерил колдунью долгим тяжёлым взглядом, — не убийцы.       — Он раскроет нас, — раздался комментарий оборотня, и все разом повернулись на его рычащий голос. Оборотень закрыл сундуки, вновь подняв их, и повторил:       — Он раскроет нас, и всем конец.       — Он бездушный, — не согласился Джейкоб и двинулся в направлении сферы, решив, что пора заканчивать, — и не сможет ничего рассказать.       — Думаешь, никто ничего не заподозрит, увидев, что один из работников банка лишился души? — не сдавалась Моника, идя по пятам за их предводителем, сохранявшим удивительное спокойствие.       — И кого мы должны за это благодарить? — спросил он вместо ответа и осторожно сомкнул пальцы на сфере. Её сияние немного приглушилось. — То, что случилось с этим беднягой, будет ещё одним паззлом в неразрешимой головоломке.       Моника смотрела на него несколько долгих мгновений, пока не подняла ладони в знак поражения.       — Лишь бы ты себя не переоценивал.       Джейкоб лишь неопределённо повёл бровями.       — Возьмём его с собой, — скомандовал он, указав на Билла после того, как спрятал удостоверение в мантию, а перстень забрал себе. — Оставим в улице неподалёку.       Билл Уизли, ушедший с работы в вечер двадцать четвёртого декабря в добром здравии, менее часа спустя был обнаружен случайными прохожими на одной из улиц Косого Переулка.       — Гарри, милый, — Молли коснулась локтя Поттера, отрывая его от разговора с Роном, — тебя вызывает Уильямсон. Говорит, это срочно. Камин в гостиной.       — Хорошо, спасибо, — удивлённо ответил Гарри и, кивнув другу в знак того, что они продолжат позже, обошёл длинный стол, за которым собралась почти вся семья. Он перехватил встревоженный взгляд Джинни и пожал плечами в ответ.       — Что случилось? — спросил он, глядя на голову начальника штаб-квартиры мракоборцев, торчащую из огня в камине.       — Даже не знаю, как это объяснить, Поттер… — Уильямсон, казалось, тянул время, и это заставило Гарри нервничать.       — Говорите, как есть, — поторопил он начальника, а сам начал просчитывать варианты: Уильямсон не побеспокоил бы его в канун Рождества из-за какой-нибудь глупости. Значит, случилось что-то серьёзное. В мыслях Поттер перебирал имена близких и родных, но почти все были здесь, у него дома, на праздничном ужине. Почти все…       — Билл Уизли, Поттер, — продолжил начальник, и в его голосе Гарри с ужасом уловил сожаление, — найден в Косом Переулке. Без души.              ***              25 декабря, Министерство Магии, кабинет начальника штаб-квартиры мракоборцев       — Нужно распределить обязанности между группами…       Поттер вздрогнул от голоса Уильямсона и понял, что задремал. К счастью, никто из собравшихся этого не заметил. Сев ровнее на не слишком удобном стуле, Гарри снял очки и потёр переносицу. Ночь выдалась сумасшедшая. Такого жуткого Рождества в его жизни ещё не было, даже в детстве с Дурслями.       Больница имени святого Мунгопривычно встретила немалым количеством волшебников, ожидавших приёма. Гарри не раз приходилось бывать здесь в рамках того или иного расследования, и за год и несколько месяцев службы он научился разделять работу с личными переживаниями и сочувствием каждому пострадавшему. Однако сегодня был иной случай…       Ни для кого не стало удивлением, что расследование обстоятельств случившегося с Биллом Гарри взял на себя и его оперативную группу. Уильямсон потому и сообщил обо всём именно Поттеру. На момент их разговора по каминной сети Билл уже находился в госпитале, и спустя всего десять минут Гарри и Гермиона вошли в парадные двери лечебницы.       — Вам необязательно было приходить, миссис Уизли, — с сожалением произнёс Уильямсон, увидев Гермиону.       — Думаю, вы понимаете, что о празднике не может быть и речи, — тихо ответила колдунья. — К тому же, это моя прямая рабочая обязанность.       Начальник мракоборцев понимающе кивнул, и трое, не сговариваясь, заглянули за дверь небольшой отдельной палаты. Обычно пациентов с подобного рода ментальными «травмами» располагали в общей палате. Нынешний случай Уильямсон объяснил нежеланием Министерства поднимать шумиху, что Гарри мог понять: дементор в Сочельник в Косом Переулке, ещё и в мирное время. Если верить первоначальной версии.       — Ну, ладно, — пробормотала Гермиона, очевидно, набираясь смелости, и первая вошла в палату. Гарри, будто зачарованный, вошёл следом. Ему не доводилось видеть бездушных прежде, и понимание того, что сейчас это произойдёт, вселяло парализующий ужас в его сердце. И от того, что это был член семьи, становилось только хуже.       Наконец, они оказались возле койки.       — Мы погрузили его в сон, — пояснил один из целителей, взмахнув палочкой, и сложные диаграммы диагностических чар засияли над покрывалом.       Гермиона поблагодарила коллегу и решила самостоятельно осмотреть Билла, Уильямсон что-то говорил ей, но Поттер ничего не слышал. Он стоял и смотрел на Билла, который, казалось, всего лишь мирно спал, но разум подсказывал, что это вовсе не так.       — …визит родственников лучше перенести на завтра, — голос Уильямсона прорвался сквозь вакуумную завесу, и Гарри медленно кивнул. — Нужно многое успеть сделать. До утра не закончим.       Уильямсом был прав, работы хоть отбавляй. Дементоров проверили первым делом: хоть Министерство и изгнало их из Азкабана, наблюдение за ними велось. Как выяснилось, ни один не вызывал подозрений и в Лондоне в минувшие сутки не появлялся. Это, в свою очередь, порождало кучу вопросов.       Также был проведён осмотр места, где обнаружили Билла, и разговор с теми, кто его нашёл. Пожилая семейная пара спешила на праздничный ужин к детям, потому они и наткнулись на бессознательного Уизли, скоротав путь по узкой затенённой улице Косого Переулка. Праздник для них тоже был подпорчен, хотя не настолько, насколько для семейства Уизли. И для Флёр.       Бедная Флёр…десяти минут сборов после разговора с Уильямсоном Поттеру хватило, чтобы понять, каким ударом это стало для колдуньи. Однако больше чем за неё Гарри волновался за Молли: она выглядела так, будто не понимала, что произошло.       — Я присмотрю за ней, Гарри, — заверил его Артур, хотя Поттер ничего не сказал. Видимо, выражение его лица говорило само за себя. Он взглянул на Молли: она стояла возле одного из кухонных окон, держась за край оборки на праздничном платье, и выглядывала на улицу, словно ждала, что Билл вот-вот покажется в конце улицы.       — Хорошо, мистер Уизли. — Поттер сказал это с сожалением оттого, что не мог остаться и поддержать близких, но с другой стороны понимал, что, как мракоборец, он принесёт больше пользы.       Наручные часы показывали десять минут третьего ночи, когда Гарри надел очки и попытался вникнуть в суть того, что говорил Уильямсон.       — …отряд Сэвиджа прочешет Косой Переулок, Пэркинс и его ребята утром опросят торговцев в близлежащих магазинах, может, они заметили нечто необычное. Не мог дементор появиться посреди Лондона, высосать душу из волшебника и уйти незамеченным. Возможно, это как-то связано с «Гринготтсом», в котором Билл Уизли работает ликвидатором заклятий, но эту версию мы сможем проработать не ранее завтрашнего утра, когда откроется банк. По крайней мере, тревожных сигналов оттуда не поступало. На этом пока всё. В полдень повторное собрание, обсудим, что успели разузнать к этому времени.       Пригладив собранные в хвост волосы, Уильямсон открыл папку с документами, и мракоборцы начали лениво расходиться. Кроме Сэвиджа: он и его оперативная группа довольно бодрой походкой покинули кабинет начальника.       — Мистер Поттер, — Уильямсон окликнул Гарри и, когда тот обернулся, добавил с мягкими отеческими нотами в интонации:       — Идите домой, выспитесь и к обеду возвращайтесь. Скорее всего, наши ребята что-нибудь найдут, наутро пригласим Флёр, может, она заметит что-то необычное в облике супруга или недосчитается его личных вещей. Если нет… Думаю, вы и без меня понимаете, что в этой ситуации мы бессильны.       Поттер сглотнул, ощутив колючий ком в горле.       — Да, сэр, — и, кивнув в знак прощания, быстрым шагом направился к двери, не пояснив, было ли это согласием с предложением отдохнуть или подтверждением очевидного: украденную душу нельзя вернуть.       Дом на площади Гриммо встретил его тишиной. Только сняв мантию и разувшись, Гарри различил приглушённый звон посуды. Пройдя по длинному коридору, он осторожно, чтобы не напугать того, кто был в кухне, открыл дверь.       — Все уехали в Нору, — Джинни опередила Поттера, и тому не потребовалось задавать предсказуемый вопрос. — А мне не спится.       — Чай со снотворным зельем? — спросил он, уловив мятный аромат, и колдунья кивнула.       — Возможно, к утру будут новости.       Ложась в постель, Гарри не мог представить, насколько его слова совпадут с истиной.       В десять пятнадцать утра в Министерство Магии пришло срочное сообщение о том, что банк «Гринготтс» был ограблен.              ***              В начале десятого часа Поттер вместе с Флёр стояли перед стеклянной витриной больницы и не решались войти: точнее, это колдунья никак не могла подготовиться увидеть то, что, как она думала, ей посчастливится никогда не увидеть.       Гарри взглянул на уродливый манекен за грязным стеклом, и ему показалось, что тот ответил сочувственным взглядом из-под оторванных ресниц, но, конечно, это было не более чем игра воображения.       — Не пойми меня неправильно, Гарри, — заговорила Флёр, коснувшись рукава мантии Поттера, и голос её звучал безжизненно. — Я знаю, что с ним случилось, но, увидеть его таким… Это значит, действительно поверить.       — Да, но ты должна, Флёр, — Гарри попытался объяснить как можно мягче, не заметив, как выражение лица колдуньи стало жёстче. — Ты его супруга, и…       Договорить не удалось: тонкие пальцы Флёр на этот раз крепко сжались на руке Поттера, а взгляд стал непреклонным и даже немного высокомерным.       — Я не боюсь, если ты об этом. И я не перестану быть его супругой, даже если он никогда больше не сможет взглянуть на меня осмысленно.       — Хорошо, — на автомате согласился Гарри, и Флёр, кивнув, первой вошла в госпиталь. Она уверенно пересекла приёмную и свернула к лестнице, а Поттер, идущий следом, раздумывал над тем, что на несколько мгновений увидел ту самую боевую и бесстрашную Флёр, какой она преподносила себя во время испытаний. Он сам не заметил, как мысли вернулись в воспоминания о Турнире трёх волшебников: Гарри, ещё совсем юный, вдруг становится участником, проходит испытания, в конце которых сталкивается со своим злейшим врагом. Всё это случилось благодаря одному человеку, у которого тоже отняли душу…       — Вот список вещей, оказавшихся при нём. — Поттер протянул Флёр лист, когда они подошли к дверям палаты. — Я подожду здесь.       Она вернулась через пятнадцать минут. Всё это время Гарри, сидя в одном из кресел, обдумывал возможные версии. Билла обнаружили без кошелька. Что это, рядовое ограбление с привлечением дементора? Не проще ли использовать заклятие Забвения? Как бы то ни было, версия с ограблением не клеилась. Врагов у Билла не было, так что умышленное нападение также ставилось под сомнение.       — Это очень странно… — раздался голос Флёр совсем рядом, и Поттер, вынырнув из мира мыслей, вопросительно взглянул на колдунью. Она стояла возле кресла, в котором он сидел; взгляд колдуньи был направлен на противоположную стену, но смотрела Флёр явно сквозь неё. Кожа вокруг глаз покраснела (она плакала), хотя сейчас выглядела скорее недоумённой, чем расстроенной.       — Ты о чём? — Гарри предпринял попытку разговорить колдунью, и она не сразу, но протянула список обратно, одновременно переведя взгляд со стены на лицо Поттера.       — Кольцо. Он нашёл его во время раскопок в Египте, — пришлось пояснить, когда Гарри нахмурился в непонимании. — Гоблины проводили раскопки в одной из гробниц, до которых не успели добраться магглы, и там Билл, проверяя несколько артефактов на предмет заклятий, нашёл кольцо. В его составе необычный металл, очень редкий, который в сочетании с камнем служит носителю защитой от большинства проклятий. Хотя, по словам Билла, кольцо нужно было изучить, ведь только защитой его способности вряд ли ограничивались. Он утаил находку от гоблинов, в первый и последний раз в жизни, и оставил кольцо себе.       Флёр сделала паузу. По красивому лицу промелькнула тень подозрения.       — Не знаю, смог ли Билл узнать о кольце ещё что-то, он мне не говорил. Сказал только, что оставил его в память о времени, проведённом в Египте.       — Спасибо, Флёр. — Гарри спрятал список в карман мантии. — Это может помочь.       Однако колдунья не разделяла его энтузиазма. Невесело усмехнувшись, она пригладила золотистые волосы, уголки её губ скривились в подобии грустной улыбки. От неё веяло такой всепоглощающей тоской и печалью, отчего у Поттера на несколько мгновений похолодело в животе.       — Я знаю, Гарри, как устроен волшебный мир. — Флёр стала застёгивать мантию, намереваясь покинуть больницу, однако Поттер видел: это лишь предлог, чтобы не показывать слёзы, вот-вот готовые сорваться с длинных ресниц. — Неважно, чем закончится расследование. Ты не в силах вернуть душу моему мужу.       Он уже хотел ответить что-то обнадёживающее, хоть и явно бесполезное, но коммуникатор в кармане мантии задрожал, оповещая о новом сообщении. Извинившись перед Флёр, Гарри достал устройство и нажал на кнопку.       «Поттер, срочно возвращайтесь в Министерство. Появились новые зацепки в деле Билла Уизли. Уильямсон».       — Я должен идти.       — Конечно, — справившись с завязками на воротнике, Флёр посмотрела на Поттера, и тот понял, что возможный приступ миновал. Это в некоторой степени радовало: Гарри абсолютно не представлял, что нужно говорить в таких ситуациях. — Я немного подышу свежим воздухом и вернусь к Биллу.       Через десять минут Поттер стоял в кабинете Уильямсона и не верил своим ушам. Банк «Гринготтс» ограбили. Никаких следов взлома, сигнальные чары не сработали.       Не вписывались в общую картину только две вещи: Билл Уизли, найденный на одной из улиц Косого Переулка без души, и загадочный символ, оставленный на полу в центре главного холла банка.       Загадочный, но знакомый каждому мракоборцу.       — Вне всяких сомнений, это они. — Уильямсон снова и снова озвучивал очевидный факт, но не потому, что не доверял умственным способностям подчинённых, а потому, что никто не мог до конца поверить, что теперь это произошло в их стране.       Все мракоборцы, за исключением тех, что были на срочных выездах, во главе с начальником столпились вокруг длинного стенда в начале штаб-квартиры, на котором обычно вывешивались материалы, связанные с текущими расследованиями. Отдельное место на стенде отвели для дел международного масштаба: здесь, как правило, располагались сообщения их магических органов власти других государств и информация о преступниках, объявленных в розыск по всему миру. Полгода назад из Испании было получено известие об ограблении столичного банка. Ещё спустя пару недель такое же сообщение пришло из Италии. Не прошло и десяти дней, как подобная участь постигла банки Германии, Египта, Аргентины, Швейцарии и так далее. Неведомая гроза прокатилась почти по всем крупным банкам мира, и сомнений в том, что за всеми ограблениями стояло одно и то же лицо или группа лиц, не было.       Во всех случаях у следствия не было ни единой зацепки. Никаких следов взлома. Исправно работающие сигнальные чары. Никаких сомнительных клиентов. Ни следа от использования той или иной подозрительной магии. И как один: частично или полностью опустошённые сейфы. Грабители забирали не всё подчистую, но крали значительные суммы и изрядную долю ценных вещей из хранилищ, принадлежавших состоятельным волшебникам, нанося серьёзный удар по благополучию и самого банка, и его клиентов.       И как личную подпись на полу в центре холла оставляли большой, размером с человека, знак: ромб с кругом в центре. Знак сиял чистым голубым светом и исчезал только после изрядного количества специальных заклинаний.       Во всех случаях не было ни единого свидетеля ограбления. Во всех, кроме последнего. В то, что Билл Уизли не был связан со случившимся в «Гринготтсе», едва ли кто-то мог поверить. Вот только как узнать правду у бездушного?       — Сотрудники Группы аннулирования случайного волшебства сейчас работают над устранением этого поганого знака, горгулья его раздери, — Уильямсон весьма эмоционально прокомментировал изображение на одной из колдографий, сделанных в «Гринготтсе», и резким взмахом палочки отправил несчастный снимок обратно на стенд. Некоторые мракоборцы многозначительно переглянулись: как правило, их начальник крайне редко допускал вспышки гнева. — Осмотр места, где обнаружили Билла Уизли, ничего не дал. Сэвидж и Мартинс со своими оперативными группами прочёсывают каждый квадратный дюйм банка, но вряд ли это даст результат, учитывая, с кем мы имеем дело. Всем мракоборцам и группам, ситуация второго уровня опасности, а это значит: максимальная бдительность, внимательность к деталям. Не стесняйтесь лишний раз обратиться ко мне, если заметите что-то подозрительное. И помните: это сверхсекретное расследование, а потому о том, что случилось с Биллом Уизли, не распространяться. Банк «Гринготтс» ограбили, и на этом всё. Министерству ни к чему народные волнения.       От былого всплеска эмоций не осталось и следа: облачённый в привычную красную мантию, с собранными в хвост длинными волосами, стоявший перед подчинёнными Уильямсон являл собой истинного лидера, серьёзного, уверенного и решительного.       — Помяните моё слово, господа, — добавил он на полтона ниже, и все непроизвольно насторожились, — на нас будут давить сверху, потому что тем, кто на высоких постах, несладко придётся от внимания зарубежных коллег. То, что произошло в Англии, стало маленькой ошибкой в идеальном уравнении грабителей, и от нас так просто не отстанут. Им плевать, что у Билла Уизли нет души: они заставят нас достать грабителей из-под земли.       Кто-то позади Гарри привлёк его внимание, похлопав по плечу.       — Уильямсон в пророки заделался, — ухмыльнулся Брендан, мракоборец из его оперативной группы, старше Поттера на пять лет. В ответ на недоумённо выгнутую бровь он указал большим пальцем себе за спину. Вытянув шею, Гарри попытался разглядеть за столпившимся мракоборцами что так привлекло внимание напарника (некоторые тоже заинтересованно оглянулись).       — Чёрт возьми, ты прав, — уныло пробормотал Поттер, скрестив руки на груди, в то время как Брендан лишь посмеивался (вообще он обладал удивительным даром быть в хорошем расположении духа двадцать четыре часа в сутки), и вскоре перед мракоборцами появился…       — Министр, — Уильямсон коротко приветствовал Кингсли, мракоборцы сделали то же самое, но уже не так стройно. Впрочем, это нисколько не заинтересовало Бруствера. Окинув присутствующих быстрым взглядом, он задержался на Поттере на полсекунды дольше, а после, не растрачиваясь на излишние формальности, попросил начальника штаб-квартиры и Гарри следовать за ним.       — Удачи, брат. — Брендан подмигнул Поттеру, на чьём лице было написано, что он предпочёл бы сейчас оказаться в Азкабане, чем идти в кабинет министра.       Шагая вслед за волшебниками, Гарри гадал, каким образом Кингсли, которого он считал едва ли не самым разумным человеком в Министерстве, попытается повлиять на ход заведомо бессмысленного расследования. Путь был относительно долгий, но, сделав последние шаги по лиловому ковру в коридоре первого уровня и войдя в кабинет, Поттер с сожалением осознал, что ни одна идея не пришла в его голову.       Бруствер предложил мракоборцам присесть, магией разлил воду по чистым стаканам — тогда Гарри понял, что разговор предстоит серьёзный и долгий. Наконец, заняв своё кресло, Кингсли сцепил руки в замок и внимательно посмотрел на своих гостей.       — Думаю, вы понимаете, что в скором времени начнётся, так? — Самый логичный вопрос прозвучал из его уст спокойно и почти буднично, и Поттер лишний раз изумился выдержке и рациональности сидевшего перед ним волшебника. Только таким и мог быть глава магического сообщества.       — Безусловно, министр, — ответил Уильямсон в тон Брустверу.       Глядя на них, у Гарри сложилось впечатление, что он стал свидетелем беседы двух джентльменов о погоде и торгах на бирже. Он решил для себя, что не будет ничего говорить до тех пор, пока к нему не обратятся лично — как он всегда поступал в подобных ситуациях. Жизнь научила, что не стоит лезть на рожон, и что выдержка и терпение нередко могут сослужить хорошую службу. Сказать, что сейчас ситуация была из разряда нонсенса, означало не сказать вовсе ничего. Поэтому Поттер расслабленно сидел в кресле и ждал, когда очередь дойдёт до него — в том, что это случится, сомнений не было, иначе не находился бы он сейчас здесь.       — В таком случае, вы осознаёте, что от меня будут ждать действий и результатов. — Кингсли откинулся на спинку кресла, взгляд остановился на крышке стола где-то между подстаканником для перьев и стопкой папок. То, с каким видом министр сказал следующие слова, выглядело как констатация давних умозаключений, которые он решил озвучить:       — Совсем недавно мир едва не погрузился в пучину мировой магической войны. Люди поняли, к чему может привести халатность властей и нежелание обращать внимание на очевидное. Подобные выводы приводят к большей осознанности, а значит, и к большей ответственности, но вместе с тем грань между бдительностью и одержимостью становится тонкой, и это неминуемо приводит к последствиям. — Сделав паузу, Бруствер посмотрел на Уильямсона и Поттера. — То, что происходит сейчас, и есть результат искажения этой грани. Да, правительствам разных стран нередко приходится работать бок о бок в стремлении задержать международных преступников. Немаловажную роль играет национальная принадлежность и гражданство преступника, поскольку после поимки страна, чьим гражданином он является, как правило, требует экстрадиции — и с этим зачастую связано немало проблем. Грабители и мошенники идут отдельной статьёй, поскольку они наносят значительный вред не только тем, кого обворовали, но и экономике целых стран.       Кингсли вновь замолчал, чтобы сделать пару глотков воды, в то время как Поттер и Уильямсон остались сидеть неподвижно, внимательно слушая министра.       — Впрочем, вы и так всё это знаете. Я сказал это, чтобы подчеркнуть важность и уникальность того, с чем мы сейчас имеем дело. Неизвестный грабитель или целая банда на протяжении последнего полугода систематически грабит банки по всему миру, подрывая финансовое положение весьма влиятельных и именитых владельцев хранилищ. Не буду объяснять, каким образом это сказывается на экономическом состоянии той или иной страны ввиду очевидности. Теперь пострадало и наше государство. Поймать тех, кто за этим стоит — одна из первоочередных задач магического мира.       — Мы прекрасно это понимаем, сэр, — откликнулся Уильямсон. — Что вы предлагаете? Прошу меня просить, но ситуация, в которой мы оказались, едва ли чем-то лучше тех, что сложились в других странах, если не хуже.       Бруствер не растерялся и заявил с видом человека, полностью уверенного в собственной компетентности:       — Международная конфедерация магов считает, что наличие свидетеля — это наше преимущество.       Возникла неловкая пауза. Поттер почувствовал, как брови против воли сошлись у переносицы, выдав его сомнения — и то, это лишь верхушка айсберга того состояния, в котором он сейчас пребывал.       Уильямсон слегка поёрзал в кресле, разгладил несуществующую складку на мантии.       — Но, сэр… — начал, было, он, и Гарри видел, как старательно начальник подбирал слова, однако Кингсли перебил его с мягкой улыбкой на лице:       — Знаю, вы сейчас скажете, что нельзя вернуть душу, отобранную дементором, и что мы в тупике. — Министр перевёл взгляд с одного волшебника на другого всё с той же улыбкой на лице, прекрасно понимая причину их замешательства. — Однако это не так.       Тишина, что разлилась по кабинету после этих слов, была ещё более продолжительная и напряжённая, чем в прошлый раз.       — Но, сэр… — Поттер поздно спохватился, осознав, что говорил вслух, причём в точности те же самые слова, что и Уильямсон меньше минуты назад, — это невозможно.       — Как и то, что после заклинания АвадаКедавра не выживают, мистер Поттер. — Гарри показалось, или в голосе Бруствера проскользнули лукавые нотки, коих он прежде у него не слышал?       Министр воспользовался очередной заминкой, пока оба волшебника не знали, что делать и говорить: взяв из стопки верхнюю папку, он положил её перед собой и, коснувшись синей обложки, пояснил медленно и чётко, чтобы смысл сказанного отпечатался в сознании слушателей:       — Я понимаю ваше замешательство. Если бы не ситуация, в которой мы оказались на сегодняшний день, ни вы, ни кто-либо другой не узнал об одном из сверхсекретных дел тридцатилетней давности. Однако у меня, как у министра, не остаётся выбора… — Кингсли взглянул на папку, подбирая слова. — Здесь собраны все материалы, касающиеся процедуры поцелуя дементора, его последствий и обратного процесса. Сведений мало и они строго, подчёркиваю, строго засекречены. Изучив это, вы поймёте, почему. — Пододвинув папку к краю стола со стороны Уильямсона, Кингсли подвёл черту всему вышесказанному:       — Изучите документы. Завтра я вновь приглашу вас к себе и посвящу в дальнейший план действий. Не забывайте: всё строго секретно. Не стоит рассказывать о нашем разговоре и содержании папки никому, даже членам семьи — особенно это касается вас, мистер Поттер.       Гарри закивал, как китайский болванчик, смутно понимая, что сейчас вообще происходит, но предпочёл потерпеть до тех пор, пока папка не окажется в его руках. Судя по виду Уильямсона, начальник штаб-квартиры мракоборцев пребывал в похожем состоянии.       В молчании они шли по коридору в сторону лифтов. Поттер пару раз покосился на Уильямсона, но тот смотрел строго впереди себя, и от былого намёка на растерянность в выражении лица не осталось и следа. К сожалению, Гарри ещё не настолько хорошо умел контролировать мимику, но терпения за три года обучения и почти полтора года службы набрался немало, потому он спокойно смог дождаться, когда начальник заговорит с ним. Случилось это только в стенах его кабинета.       — Я займусь материалами в папке, Поттер, — сказал Уильямсон после того, как Гарри закрыл за собой дверь, тем самым восстановив звукоизолирующие чары. — К концу рабочего дня отдам её вам. Изучите дома. Утром министр вызовет нас.       — Хорошо, сэр.       — Пока что занимайтесь другими расследованиями.       Захваченный разносторонними мыслями Поттер вернулся в огромный зал штаб-квартиры, прошёл мимо отсеков, разделённых матовыми стеклянными перегородками. Внутри его отсека на одном из свободных стульев сидел Брендан: закинув лодыжку одной ноги на колено другой, он крутил в руках сегменты кубика Рубика с таким видом, будто пытался обезвредить бомбу.       — Как тебе удаётся собирать эту маггловскую хрень? — от усердия он даже вытащил кончик языка.       — Никак, — рассмеялся Поттер и, отобрав кубик у Брендана, поставил его обратно на полку. — Но это помогает немного размять мозги в перерывах между бесконечным составлением отчётов.       Брендан, до этого раскачивавшийся на стуле, чуть с этого самого стула не упал.       — Размять мозги? — он недоверчиво покосился на Гарри из-под отросшей русой чёлки, мол, друг, ты серьёзно? Напарник лишь посмеивался. — От него мозги скорее вытекут.       — Ладно, Брендан, что ты хотел? — серьёзно спросил Поттер, хотя губы то и дело растягивались в слабой улыбке.       Мракоборец деловито поправил воротник форменного пиджака.       — Узнать, какие задачи стоят перед нашей группой.       — Ничего не изменилось, — Гарри пожал плечами, пока выискивал в сваленной на столе куче нужную папку. Когда она, наконец, нашлась, он протянул её Брендану, пояснив:       — Вот показания свидетельницы, опрошенной вчера утром. Утверждает, что видела нашего подозреваемого в районе складов в доках. Возьми парней, поищите там карманника.       — Ладно, — открыв папку, Брендан пробежался взглядом по приметам подозреваемого, кивая в знак подтверждения первоначальных данных, и, оставив папку на коленях, выжидающе уставился на Поттера. Когда тот приподнял брови в непонимании причины столь пристального внимания, мракоборец нетерпеливо пояснил:       — Что с делом Билла Уизли? На кой-министр вызывал вас к себе?       Гарри постарался сделать вид, что вопрос был дежурный и ничего двусмысленного в себе не нёс.       — Говорил про то, как важно довести это дело до ума. В общем, всё то, что сказал Уильямсон несколькими минутами ранее. Ничего интересного.       — Ну и Моргана с ним, — отмахнулся Брендан, а в следующий миг виновато поморщился. — В смысле, мне действительно очень жаль, что это случилось с членом твоей семьи, Поттер, но ведь мы же ничего не можем сделать.       — Да, — тяжело выдохнул Гарри, но не по той причине, по которой подумал коллега, — ничего.       Брендан оставил Поттера: он слышал, как неунывающий мракоборец пошёл собирать ребят из их оперативной группы для выезда на разведку, не ленясь отвесить каждому по острой шутке. Сам же, максимально откинув назад спинку кресла, уставился в высокий потолок, гадая, что такого могло быть в той папке. Когда она оказалась в его руках, и Гарри, обрадовавшись, что Джинни не оказалось дома, смог изучить материалы, увиденное превзошло самые смелые ожидания.              ***              26 декабря, Нора, графство Девон       Поттеру совсем не хотелось портить отношения с семьёй Уизли. И хотя все прекрасно понимали, что, согласно общепринятой истине, вернуть душу после поцелуя дементора нельзя, что дело с самого начала было обречено на провал — несмотря на всё это Молли и Флёр смотрели на Гарри так, словно он их предал. Конечно, не в открытую, но он уловил их настроение, когда прибыл в Нору и объявил Молли, Артуру, Джинни и Флёр, что дело Билла сегодня утром официально закрыли.       — Тебе придётся сделать это, Гарри, — с сочувствием сказал Кингсли часом ранее в своём кабинете. — Всё должно выглядеть так, будто расследование прекращено. Никто, кроме нескольких доверенных лиц, не должен знать о том, что происходит на самом деле.       — Но это несправедливо, — не соглашалась Флёр, держа на руках задремавшую после обеда Мари-Виктуар. — Билл заслуживает того, чтобы тот, кто сделал это с ним, был пойман!       — Поверьте, и я так считаю, — Поттер искренне разыгрывал сопереживание, — однако у меня нет ни времени, ни ресурсов, чтобы продолжить расследование. Я вынужден подчиняться приказам. К тому же, обыск в «Гринготтсе» ничего не дал, как и в Косом Переулке. Штаб-квартире попросту не за что зацепиться.       — Но как же кольцо Билла? — сердито спросила Флёр.       — Уильямсон обратился к лучшим археологам и искусствоведам, пока безрезультатно. В любом случае…       — Гарри прав, — вдруг заговорила Гермиона, до этого молча сидевшая в кресле в углу гостиной. Все разом повернулись к ней. — Он действительно ничего не может сделать. К тому же, как ужасно это ни звучит, но, даже поймай Гарри преступника, душу Биллу он не вернёт.       Обрадовавшись, что его на время оставили без внимания, Поттер расслабил плечи, только сейчас осознав, насколько был напряжён, и, взглянув на подругу, смог оценить её непроницаемое выражение лица. В голове прозвучали слова Кингсли:       — Я привлёк к расследованию нескольких надёжных целителей, среди них ваша подруга…       Никто не решался заговорить, и эта тишина, пропитанная ложью, начинала тяготить. Спас ситуацию Артур: коснувшись руки Молли, он прогнал состояние отрешённости, в которое колдунья погрузилась сразу после появления Поттера — ведь за всё время она не проронила ни слова и, казалось, ничего не услышала. Конечно, это было лишь обманом зрения.       Артур что-то сказал ей на ухо, и Молли, покачав головой, торопливо поднялась с дивана и вышла во двор. Она вела себя так, будто никого вокруг не замечала, и Гарри не мог винить её за это: по сути, Молли потеряла второго сына.       — Спасибо, Гарри, что сказал об этом лично, — поблагодарил его Артур. Они обменялись натянутыми улыбками — не более чем проявление вежливости и воспитанности.       — Билла так и оставят в отдельной палате. — Гермиона попыталась поймать взгляд Флёр, но она, казалось, намеренно избегала этого, глядя на личико мирно спящей дочери. — Там вам будет проще навещать его.       Все вновь замолчали на короткое время, пока Артур не предложил Гарри и Гермионе чай, но они отказались: рабочий день был в разгаре.       На морозном воздухе стало немного легче. И хоть он не соврал про то, что обыск в банке и Косом Переулке не принёс результатов, так же как и поиск информации о кольце Билла (и то лишь по описанию Флёр), ложь о том, что дело заморозили, далась Поттеру с трудом.       Джинни вызвалась проводить друзей до калитки, что немного помешало планам Поттера — он хотел перекинуться с Гермионой парой слов, поблагодарить, что согласилась прийти с ним. На мгновение ему показалось, что подруга угадала ход его мыслей, но это впечатление быстро испарилось.       — Вечером тебя ждать? — спросил Гарри у Джинни после того, как Гермиона, попрощавшись, трансгрессировала.       Колдунья провела ладонью по верхушке невысокого забора, смахнув снег; взгляд устремился по белоснежному полю к горизонту, где над деревьями, окутанный лёгкой дымкой, нависал солнечный диск.       — Думаю, да. Волновалась за маму. Сегодня Флёр останется здесь вместе с Мари-Виктуар.       — Мне тебя не хватало, — честно признался Поттер, протянув руку к Джинни, и коснулся прядей её огненно-рыжих волос. Она взглянула на него, мягко улыбнулась, и по этой улыбке Гарри с облегчением понял, что у них всё хорошо.       Ему действительно было некомфортно спать одному в большом доме. Впервые за долгое время это доставило неудобства. Поначалу Поттер обрадовался, что мог спокойно изучить материалы в синей папке, но когда пришло время сна, полумрак спальни наполнился тревожными размышлениями и сомнениями. Гарри лежал на спине, вглядываясь в тёмную фреску на потолке спальни, и думал о том, что его представление о мире вновь встало с ног на голову. Такое уже случалось. Первый раз, когда в его жизни появился Хагрид и сказал, что Поттер волшебник. Второй случай не заставил себя ждать и представлял не укладывавшуюся в голове правду о том, что Гарри единственный, кто смог выжить после убивающего заклятия. И так далее.       Наконец, Поттер узнал, что поцелуй дементора — не приговор. В той синей папке обнаружилось поистине поразительная информация, но это были лишь сухие факты, и потому Гарри был рад, что ему предстояла встреча с Альбертом Хоруэллом, человеком, которому удалось вернуть украденную дементором душу.       Для этого Кингсли придумал целый спектакль, который Поттер должен был разыграть, чтобы его интерес к Хоруэллу выглядел как результат случайного стечения обстоятельств. И первый шаг Гарри предстояло сделать уже сегодня, а дальше, по словам Бруствера, «колёса сами закрутятся».       Попрощавшись с Джинни, Поттер трансгрессировал в Лондон.              ***              — Вы не могли бы посмотреть? Я буду очень вам благодарен, Клэр.       Поттер улыбнулся своей самой, как он считал, обворожительной улыбкой, и миловидная колдунья отошла к картотеке. Как можно незаметнее выдохнув, Гарри облокотился о стойку: всё шло по плану.       Он бывал в Британской библиотеке всего несколько раз, и то лишь когда требовалось разыскать дополнительные материалы в ходе расследований. Одна из крупнейших библиотек мира, конечно же, имела в своём составе магическое отделение, где была собрана внушительная коллекция работ как английских, так и зарубежных авторов.       Для вида взяв несколько справочников, посвящённых опасным магическим существам, Гарри успел поболтать с библиотекарем по имени Клэр и, узнав, что она здесь недавно, спросил о труде Хоруэлла.       — Альберт написал книгу, — сообщил Кингсли о том, что Поттер уже успел прочитать в личном деле Холуэлла, — о событиях, что ему довелось пережить. Тайно опубликовал, и как только это стало известно властям, все экземпляры были уничтожены специально разработанным заклинанием. Все до единого. Однако рукопись уцелела, и она хранится у Хоруэлла.       — Мне очень жаль, мистер Поттер, но у нас её нет, — сказала Клэр с сожалением, когда вернулась.       К такому исходу Гарри был готов.       — Всё равно спасибо, — кивнув в знак прощания, Поттер пересёк просторное фойе и вышел на улицу. Следующим пунктом назначения была книжная лавка в Лютном Переулке.       Торговцы Косого Переулка только-только открывали витрины, очищали окна от выпавшего за ночь снега. Гарри свернул в Лютный Переулок, и в мыслях возникли воспоминания о его случайном визите сюда ещё рёбенком. Сейчас это место выглядело более тихим. Хотя «тихим» — не совсем правильное слово. Вглядываясь в вывески и затенённые витрины, Гарри думал о том, что Лютный Переулок всегда казался ему…затаившимся. Подобно опасному зверю, почуявшему противника.       Поражение Волдеморта пять лет назад плохо отразилось на Лютном Переулке. Конечно, невозможно отловить всех тёмных магов, да и не всякий, кто появлялся здесь, достоин тюремной камеры. Однако некоторые лавки загнулись с наступлением мирного времени, и первым в глаза бросался небезызвестный магазин Борджина и Беркса. Вывеска болталась на одной цепочке, за пыльной витриной не виднелось ни единого огонька. Немногие здешние торговцы торопились выставлять свой товар на всеобщее обозрение, но в этом случае было сразу понятно: лавки Борджина и Беркса не стало. Иначе быть не могло. Не после всего, что было с ней связано.       Наконец, Поттер отыскал книжную лавку мистера Юджина. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и повернул дверную ручку. Колокольчик тотчас звякнул над головой, и за прилавком в глубине магазина мелькнула тень. Окинув беглым взглядом ближайшие книжные стеллажи, Гарри изумлённо хмыкнул: ассортимент не отличался разнообразием. Вполне возможно, большую часть книг по запросу покупателя выносили из другого, скрытого от всеобщего внимания, помещения.       Приблизившись к прилавку с книгой в руках, Поттер едва успел открыть рот, чтобы обратиться к высокому сухощавому владельцу лавки, как тот, опознав посетителя, резко воскликнул:       — Убирайтесь отсюда!       Гарри так и замер на месте, забыв сомкнуть челюсти. Подобный приём его шокировал.       — Прошу прощения, сэр, — осторожно начал он, правда, уже не чувствуя той уверенности, с которой вошёл сюда, — я всего лишь хочу…       — Мне всё равно, что вам нужно, мистер Поттер, — парировал мистер Юджин, грозно глядя на Гарри поверх узких стёкол очков, и тот заметил, как от возмущения у владельца лавки подрагивали тонкие усики. — Вы знаете, как вас здесь называют?       — Э-э-м, нет, сэр, — вконец растерялся Поттер.       — Чумой Лютного Переулка! — провозгласил мистер Юджин и для убедительности ткнул указательным пальцем в сторону Гарри. — Из-за вас весь бизнес полетел горгулье под хвост!       — Право, сэр, я не хотел, чтобы так получилось, — Поттер начал извиняться не от того, что ему было действительно жаль, а рефлекторно, по вине неведомого явления, заложенного на генетическом уровне у каждого мало-мальски воспитанного англичанина. Он всеми фибрами души ненавидел это в себе, но ничего не мог поделать. — Я ищу кое-что, сейчас, одну секунду…       — Это возьмёшь с собой, — Кингсли протянул Гарри заурядный справочник по самым опасным магическим существам и добавил, заметив недоумение мракоборца:       — Открой на странице с закладкой.       Сделав так, как просил министр, Поттер прочитал заглавие параграфа: «Дементоры», а чуть ниже увидел чернильную надпись:              

Альберт Дарил Хоруэлл «Дементоры: загадка происхождения»

      

      И несколько вопросительных знаков рядом.       Внезапно разволновавшись, Поттер неаккуратно открыл книгу, отчего закладка выскользнула и предательски скрылась под прилавком. Гарри начал быстро переворачивать страницы в поисках нужной, с максимально вежливым выражением лица поглядывая на мистера Юджина, который, казалось, впал в состояние некоего изумлённого транса и нервно перебирал пушистый кончик пера, очевидно, поражённый наглостью посетителя.       — Вот, нашёл! — воскликнул Поттер и, забывшись, с тихим шлепком бросил раскрытую книгу на прилавок, отчего несколько пергаментных листов, подхваченных потоками воздуха, спорхнули на пол. У мистера Юджина задёргалась щека.       — Вы слышали что-нибудь о труде Альберта Дарила Хоруэлла «Дементоры: загадка происхождения»? Кто-то оставил надпись в справочнике… Мне очень, очень нужна эта книга.       — Не представляю, зачем она могла понадобиться вам, мистер Поттер, — начал вибрирующим от гнева полушёпотом мистер Юджин, сверля несчастного волшебника полным недовольства взглядом, — но в двух вещах я уверен: мистер Хоруэлл ни за какие деньги или чудеса магии не покажет вам свой труд, так же, как и я не буду помогать вам в его поисках.       Казалось, неловкость Гарри улетучилась в одно мгновение, как не бывало.       — Так он жив?! — Что-что, а изображать дурачка Поттер умел.       От какой конкретной эмоции вытянулось лицо мистера Юджина, мракоборец не смог понять.       — Жив? Конечно же, он жив, дурная ваша голова! — Он замахал руками так, словно целая стайка мошкары крутилась перед его лицом. — Теперь убирайтесь отсюда!       Не сказав больше ни слова, Гарри выскочил из лавки, едва не забыв справочник, и быстрым шагом устремился прочь из Лютного Переулка, подгоняемый яркой, как разгоравшийся солнечный день, мыслью: мистер Юджин на крючке.       Поттер не знал, что, едва за ним закрылась дверь, торговец потянулся к чистому листу пергамента и, всё ещё бормоча под нос тихие ругательства, окунул кончик пера в чернила. Спустя несколько минут почтовая сова спорхнула с подоконника окна в подсобном помещении, унося с собой небольшое послание:              

«Дорогой Альберт! Не стал бы тревожить твой покой, но вынужден сообщить, что очередной умник интересуется твоей книгой. Я бы не придал значения, как в прошлые разы, но этот парень может быть очень настырным. Это Гарри Поттер. Уверен, ты знаешь, что нужно делать.

      

Твой друг, Грегори Верджил Юджин»

             На сегодня задания по делу Билла были выполнены, и Поттер отправился в Министерство, чтобы заняться другими расследованиями: вчера Брендану удалось-таки задержать карманника, обворовавшего приличное количество волшебников на рождественской ярмарке. Им попался крепкий орешек, признавать свою вину Джеймс Кит не хотел. Что же, ночь в одной из камер Министерства, как правило, развязывает язык.       Рабочий день пролетел незаметно, и Поттер с чувством выполненного долга ушёл на выходные. Прежде чем трангрессировать домой, он заглянул к Кингсли, чтобы ещё раз согласовать дальнейшие действия в зависимости от поворота событий.       Дом встретил его теплом и ароматом вкусного ужина, и когда Гарри услышал приглушённое расстоянием приветствие Джинни из кухни, на душе стало особенно хорошо. Поужинав, они какое-то время провели в разговорах: колдунья рассказала о тренировках в преддверии соревнований по квиддичу, не обошли стороной и Уильяма. Поттер слушал о том, как Джинни встретила Флёр в больнице — она не могла проводить с Биллом много времени, ведь ей нужно заботиться о Мари-Виктуар— слушал и хотел сказать, что ещё не всё потеряно, Билла можно вернуть. Хотел, но не мог.       Уставший после непростой рабочей недели Поттер решил лечь спать пораньше, и Джинни не была против. Он поцеловал её, пожелав спокойной ночи и, едва коснувшись подушки, успел провалиться в приятное ватное состояние, что появлялось за несколько мгновений до сна, но тягучий морок спал, стоило ощутить скользящее прикосновение к боку.       — Не говори, что ты слишком устал, — вибрирующий шёпот раздался над самым ухом, в то время как ладонь Джинни поднялась на грудь, и Гарри одобрительно замычал, не открывая глаз. Он знал, что организм не проведёшь, поэтому, развернувшись под одеялом, Поттер обнял колдунью, почувствовав, как она, закинув ногу ему на бедро, потянула на себя за плечи. Оказавшись на спине, Джинни тихо охнула, когда руки Гарри проникли под сорочку и, пробежавшись кончиками пальцев по слегка выступавшим рёбрам, мягко сжали груди. Он коснулся губами её шеи и подался вперёд, стоило Джинни чуть крепче сжать ногами его бёдра. Она не надевала трусики на ночь, что только способствовало нарастанию желания, и Поттер, впившись в губы колдуньи глубоким поцелуем, приспустил с себя трусы и, уловив ответный стон, вошёл в податливое тело, на мгновение замерев от потрясающего чувства. Так сносило крышу каждый раз.       Перейдя сразу на размашистые и резкие толчки, он задрал сорочку Джинни, открывая взору высоко и часто вздымающуюся грудь, и буквально задыхался от зрелища; колдунья хваталась за изголовье, выгибаясь и запрокидывая голову, стонала в такт его толчкам, и всё это, как правило, достаточно быстро приводило Поттера к оргазму. Кусая губы в стоне, он выскальзывал из её тела и кончал в кулак, и в эту секунду в мыслях мелькала сумасшедшая картинка: вместо ладони был рот Джинни. Но он почему-то не мог сказать об этом, особенно когда колдунья, закрыв глаза, опускала пальцы туда, где несколько мгновений назад был его член, и доводила себя до оргазма. Такое случалось не всегда, но чаще Поттер кончал быстрее, и иногда это его напрягало. Собственное удовлетворение для него было важно, но он также хотел доставить удовольствие возлюбленной, причём, сделать всё от начала и до конца.       — Волшебно, Гарри, — сбивчиво прошептала Джинни после долгого поцелуя и, улыбнувшись, устроилась у Поттера под боком, едва он лёг на спину.       Он не стал ничего говорить, только обнял её и, уткнувшись носом в рыжие волосы, быстро провалился в сон.              ***              27 декабря, 8:32, Лондон, дом на площади Гриммо, 12              Кровь яростно хлыстала из рваных ран на шее, заливая руки Поттера: тёплая, с острым запахом. От этого влажного тепла на пальцах становилось не по себе.       — Взгляни на меня…       Сотрясаясь от ужаса, Гарри поднял взгляд на смертельно бледное лицо Снейпа.       — Прости меня, Поттер…              Гарри распахнул глаза. За окном едва забрезжил рассвет.       Сколько можно? Страшная явь, воспоминания прошлого, перекочевавшие в тревожные сновидения.       Чёртов ублюдок.       Обидное прозвище Снейпа прозвучало в мыслях так же естественно, как собственное имя.       Прости меня, Поттер, за то, что я такой мерзавец, не открывший и десятой доли правды? Если бы!       Взглянув на ладони, выделявшиеся на тёмном фоне покрывала, сухие и без единого следа крови, Гарри взял халат со спинки стула.Он не слышал, как Джинни ушла на тренировку.       С чего вдруг воспоминания пятилетней давности восстали из памяти и проникли в сны Поттера? Он не знал. Может, потому, что на многие вопросы Снейп так и не дал ответов?       Спустившись в кухню, Гарри потянулся к чайнику, чтобы наполнить его водой, как вдруг рядом возник Кикимер.       — Хозяин желает что-нибудь? — услужливо поинтересовался он, но Поттер лишь вяло улыбнулся.       — Спасибо, Кикимер, я сам справлюсь.       Не говоря более ничего, эльф растворился в воздухе.       Огонь тихо зашипел под чайником, и Гарри сел за стол дожидаться, когда вода закипит.       Видимо, сегодня было утро воспоминаний, и Поттер отдался в их власть, позволяя картинам из прошлого проплывать перед мысленным взором.       «Взгляни на меня…»       Этот невыносимый… Мерлин, а вот сейчас язык уже не поворачивался назвать его сальноволосым ублюдком, хотя как хотелось! Яростнее прежнего, потому что увиденное в омуте памяти во время битвы за Хогвартс ещё больше запутало Поттера. Да, он понял, почему между ним и Тёмным Лордом была связь, узнал, что идея семи Поттеров принадлежала Снейпу, как и то, что подброшенный меч Гриффиндора — дело рук мастера зелий. Он сдерживал проклятие от кольца Мракса и убил Дамблдора по его же просьбе. Он шпионил за Квиррелом, а после — за Каркаровым. Он сделал столько всего для Гарри и остальных, что попросту не укладывалось в голове. И всё же Снейп не был бы собой, если даже после собственной смерти не заставил бы Поттера мучиться. Он раскрыл все тайны, так или иначе связанные с Тёмным Лордом, и, казалось, можно вздохнуть спокойно, но несколько воспоминаний не позволяли даже мечтать об этом самом покое.       Воспоминания, связанные с Лили.       Одно Гарри видел раньше: Джеймс, издевающийся над юным Снейпом, и Лили, вставшая на его защиту. Было и новое: короткий разговор у портрета Полной Дамы, когда Снейп тщетно просил прощения у Лили за обидное прозвище. Тогда она упомянула Пожирателей Смерти и то, что Снейпу наверняка не терпится примкнуть к Тёмному Лорду.       Их связывала дружба, иначе быть не могло. Вот только Снейп не захотел делиться подробностями, потому что больше воспоминаний, связанных с Лили, не было.       Ещё больший сумбур в мысли вносило воспоминание времен Турнира трёх волшебников.              Мастер зелий стремительно вошёл в свой кабинет, как вдруг резко остановился, обнаружив незваного гостя. Грюм, мгновение назад склонявшийся над омутом памяти, теперь откровенно ухмылялся: испещрённое шрамами лицо перекосилось, волшебный глаз возбуждённо подрагивал, в то время как настоящий впился в побледневшегоСнейпа.       — Ну и ну, — прохрипел Крауч-младший в обличии мракоборца, вновь отвернувшись к омуту, — значит, Лили Эванс? А ты полон сюрпризов, Нюниус.       Ладони мастера зелий сжались в кулаки: Гарри, наблюдавший за действом со стороны, почувствовал, что Снейп находился на тонкой грани между яростью и отчаяньем.       Как много Барти увидел в омуте памяти?       — Не стоит, — предупредил преподаватель защиты от тёмных искусств, хоть сейчас и стоял спиной к хозяину кабинета: тот едва успел занести ногу для шага, заметив пустую пробирку, подлетевшую к зеркальной глади омута. Это означало две вещи: Краучу-Грюму, как всегда, помог волшебный глаз, и тайны Снейпа более не являлись таковыми.       — Я сдам тебя Дамблдору, — прорычал Снейп сквозь зубы, глядя на то, как серебристые нити одна за другой потянулись к пробирке, в ответ на что Барти лишь усмехнулся.       — Не сдашь, — он слегка повернулся, чтобы взглянуть нормальным глазом на клокотавшего от злости Снейпа и, очевидно, получил от увиденного несравненное удовольствие. — Думаю, Тёмный Лорд найдёт эти воспоминания весьма занимательными. Хотя…       Поток нитей оборвался, и волшебник закупорил пробирку, демонстративно спрятав её во внутреннем кармане походного плаща.       — Интересно, как Гарри Поттер отреагирует, — заметив тень страха в лице Снейпа, он победно закончил:       — Когда узнает, что ненавистный им мастер зелий предатель и убийца.       Воздух в кабинете наэлектризовался: поверженный Снейп скрипел зубами, а лже-Грюм вдруг стал предельно серьёзным.       — Сдашь меня, и я сдам тебя.       Деревянная нога застучала по каменному полу, когда Барти похромал к выходу, намеренно задев плечом Снейпа, и тот покачнулся, как тонкий стебель пшеницы под напором сильного ветра..              Гарри не знал, специально Снейп поделился этим воспоминанием или случайно, не сумев контролировать мысленный поток на пороге смерти, но то, что он утаил от Поттера значительную часть правды, было очевидно.       Правда, которую Барти Крауч использовал для шантажа Снейпа. Получается, он знал, что Грюм был ненастоящий, но утаил это от Дамблдора и правдоподобно разыграл изумление после того, как Гарри вернулся с кладбища. Что такого мог увидеть Крауч в омуте, что заставило Снейпа молчать? И чем таким особенным мастер зелий не захотел поделиться с Поттером, ведь в том, что это было именно так, сомнений не было.              — Тебе придётся сделать это, Северус, — Дамблдор из ещё одного воспоминания не сводил со Снейпа серьёзного взгляда, пока тот, сидя в кресле, принципиально не смотрел в сторону директора. — Гарри Поттер должен узнать всё, от начала и до конца.       — Зачем? — раздражённо бросил мастер зелий, дёрнув бровью, но Дамблдор продемонстрировал поразительное терпение, даже не переменившись в лице.       — Чтобы он смог понять.              Вот только Снейп не выполнил просьбу Дамблдора.       Как свести воедино то, что в том омуте была пара воспоминаний о Лили, и что мастер зелий, по словам Барти, предатель и убийца?       Поттер не знал, и это раздражало, не давало спать по ночам первый месяц после смерти профессора и постоянно возвращало мыслями в прошлое. Как будто ему и без того было мало поводов для бессонницы.       Он так и не рассказал друзьям о воспоминании с Барти Краучем, что Гермиона однозначно не одобрила бы, однако Гарри не видел смысла поступать иначе. Война позади, и то, что он чего-то не понял в чужих воспоминаниях — его личное дело…       Чайник закипел, и Поттер заварил чёрный чай, порылся в шкафчике в поисках сладкого и с улыбкой обнаружил пакет имбирного печенья — наверняка Джинни купила вчера. Соорудив бутерброд с ветчиной и сыром, Гарри расположился за столом; он неспешно жевал, глядя на заснеженную улицу за окном, и вспомнил о своём дне рождении в год победы.              Когда вечером тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года с первого этажа донесся приглушённый шум, Гарри не придал этому особого значения: наверняка Кимимер занимался домашними хлопотами. Стоило несвязному шуму сформироваться во вполне различимый топот нескольких пар человеческих ног по ступеням, Поттер схватил палочку и с протяжным звуком проехавшихся по полу ножек развернул стул так, чтобы оказаться лицом к двери. Наконец, раздался голос Рона, и Гарри, опустив палочку, расслабленно выдохнул: нехорошие рефлексы, приобретенные в бесконечных бегах от Тёмного Лорда и Пожирателей Смерти, ещё не скоро оставят его. Лишь упрочатся грядущей учёбой и службой.       — Вот он где! — воскликнул влетевший в библиотеку Рон, а в следующий миг осёкся, словно застал друга за неприличным занятием. — Ты серьёзно?       Поттер повел бровями, мол, ты о чём, и тот обвёл небрежным жестом разложенные по столу книги.       — Ты уже как Гермиона, — с нервной, но беззлобной усмешкой подметил Уизли, которую, впрочем, стёр с лица, едва в библиотеку вошла вышеупомянутая колдунья.       — В смысле, как Гермиона? — прищур бывалого детектива, который Грейнджер так любила использовать, едва не заставил Гарри рассмеяться, но он вовремя сдержался: одобрив вид разложенных книг, Гермиона всё же изумилась, переведя взгляд на хозяина дома:       — Ты до сих пор не готов?       Поттер растерялся.       — К чему не готов?       — Вечеринка сюрприз, забыл? — подсказал Рон, чем заработал убийственный взгляд Гермионы, которая, толкнув его кулаком в плечо, едва не простонала от отчаянья:       — В этом и смысл сюрприза, что именинник не должен знать о нём!       Гарри переводил взгляд с Грейджер на Уизли, пока его не накрыло волной осознания. Мерлиновыподштанники, ведь сегодня тридцать первое июля!       Ленивым напоминанием, как кот, объевшийся сметаны, проплыла знаменательная дата в мыслях Поттера, когда он встал с постели, никак более не заострив его внимание в течение дня. Погружённый в раздумья и сомнения, Гарри буквально пропустил мимо ушей напоминание Кикимера о новых письмах, среди которых наверняка было одно от друзей. Должны же они были как-то заманить его на пресловутую вечеринку сюрприз.       — Слушайте, мне очень приятно и всё такое, — Поттер предпринял попытку оправдаться, но получилось плохо. Не заметить того, как мрачнела Гермиона, было невозможно. — В этом году столько всего случилось. Я попросту не хочу праздновать.       Судя по виду Рона, он застыл где-то на золотой середине между полярными позициями друзей, и Гарри был бы очень рад его поддержке, но оба знали: так просто они не отделаются.       — Гарри, ты хоть представляешь… — пугающе тихо заговорила Гермиона, положив ладони на бёдра, но Поттер, прекрасно зная, что сейчас начнётся, поспешил перебить её:       — Ладно! Я пойду на вашу вечеринку, только… — заметив требовательный взгляд подруги, Гарри быстро добавил:       — Сначала переоденусь.       Когда на самом деле хотел сказать, что придёт ненадолго. Ему действительно не хотелось веселиться, пускай даже по поводу собственного дня рождения.       — Ну что, давайте повеселимся, как следует? — с улыбкой спросил Рон, взяв щепотку летучего пороха, и переступил через каминную решётку. Он не мог видеть, как Поттер ответил тусклой улыбкой.       Гарри в некоторой степени удивился выбору друзей: Нора. С одной стороны, это было предсказуемо, с другой же, вспоминая то, что случилось недавно: свадьба Билла и Флёр, день рождения Гарри, нападение Пожирателей, побег, превратившийся в затяжные скитания с поисками крестражей, — меньше всего сейчас хотелось испытывать чувство dejavu и отгонять от мысленного взора ассоциативные картинки. Однако вечеринка сюрприз потому так и называлась, что ставила именинника перед фактом: здесь, сейчас и именно в таком составе.       Глядя на улыбавшиеся лица друзей, однокурсников по Хогвартсу и знакомых, Поттер невольно вспоминал тех, кого уже никогда не смог бы увидеть.       — Плохая идея, — буркнул он Рону, когда тот подошёл к одному из круглых столиков за напитком, и, увидев немой вопрос во встречном взгляде, пояснил:       — Вечеринка. Одни лишь мрачные воспоминания приходят на ум.       Отпив лимонад из стакана, Уизли повернулся в ту сторону, куда смотрел Поттер, и тяжело вздохнул. Друг смотрел на Денниса Криви, на мальчишку, потерявшего в ту ночь своего брата.       — Только им это не говори, — Рон указал подбородком на Гермиону и Джинни, пока те о чём-то переговаривались неподалёку от входа в кухню. — Они старались.       Гарри пожал плечами, мол, и в мыслях не было, и хотел ещё что-то сказать, но к ним подошли Симус с Дином, которые, заговорщицки улыбаясь, предложили убежать отсюда в другое место, чем Поттер искренне заинтересовался. Всё было чудесно: много угощений, весёлая музыка, вот только с настроением были неполадки.       — Я захвачу из комнаты бутылку огневиски, что Фред с Джорджем припрятали ещё на позапрошлое Рождество. Всё не решался её открыть, — тихо сказал Рон, и Поттер изо всех сил старался сделать вид, что не заметил, как дрогнул голос друга на звуке имени погибшего брата. Похоже, ребята были озабочены тем же, хоть Симус и кивнул со словами:       — Отлично, я знаком с владельцем небольшого паба, куда нас с ней без проблем пустят.       Пока Рон отсутствовал, друзья создавали видимость непринуждённой беседы, чтобы не вызвать подозрений, особенно у одного конкретного человека, в чём, увы, они провалились, потому что Гермиона возникла буквально из ниоткуда, аккуратно задержав Поттераза край рукава.       — Куда-то торопитесь? — спросила она, едва шевеля губами и глядя в противоположную от Гарри сторону. Он быстро взглянул в том же направлении и с досадой прикусил нижнюю губу. Молли. Наверняка тоже приложила максимум усилий, чтобы праздник удался. Молли, на которую без застрявших в горле слёз нельзя было смотреть.       Поттер покосился на подругу, что весьма убедительно покачивалась в такт музыке, хоть и бровью не повела, почувствовав на себе виноватый взгляд.       — Прости, — почти прошептал он, в волнении сжав кулаки, когда Гермиона всё же повернулась к нему. — Я не могу здесь находиться, это слишком…тяжело.       Она смотрела на него долгим проницательным взглядом, от которого Гарри всегда становилось немного не по себе, но в конечном итоге смягчилась ис лёгкой улыбкой сказала:       — Не извиняйся, всё в порядке.       Поттер покачал головой.       — Ты же знаешь, что это не так.       Гермиона медленно кивнула, и что-то в её взгляде поменялось.       — Однако мы здесь. Наша жизнь продолжается.       Невдалеке между гостей мелькнул Рон, и Гарри предпочёл молча дождаться его. Что он мог сказать? Погибших не вернуть, это факт. Но и хоронить себя вслед за ними не следует. Все это знают, но не сразу к этому приходят.       Хотя одного человека, кому смерти не желал, но точно ненавидел на протяжении нескольких лет, Поттер очень хотел бы вернуть, чтобы чёртов ублюдок ответил на все вопросы.       — Ненавижу его, — сказал Гарри, как ему думалось, про себя, но вопрос Рона доказал обратное:       — Кого? — Друг подпирал висок основанием ладони, остановив масленый взгляд на экране телевизора, где транслировался футбольный матч английской Премьер-лиги в записи.       — Снейпа, — нехотя признался Поттер, перекатывая между большим и средним пальцем стакан с тонким слоем огневиски на дне.       Шёл второй час, как они сидели в небольшом пабе на окраине северного Лондона. Симус не обманул: хозяин разрешил им пить свой алкоголь и вообще их не трогал, переговариваясь за барной стойкой с одним из посетителей.       Ребята решили сделать паузу и ушли играть в настольный футбол, стоявший в глубине зала, а Рон с Гарри остались за столиком.       — А, ты про это, — Уизли уловил ход мысли друга и, взяв с тарелки кусочек буженины, стал задумчиво разрывать мясо на волокна, отправляя по одному в рот и отвечая в перерывах:       — Сальноволосый упырь не изменил себе. Слил часть информации, а дальше как знаешь. Мучайся, Поттер, в незнании. Мол, и поделом тебе. Мой тебе совет: забудь. Это бессмысленно.       — Знаю, — мрачно согласился Гарри и тоже потянулся к закуске, хотя она уже в глотку не лезла, — но ты представь: вдруг есть человек, который сможет всё объяснить?       — Кто, например? — спросил Рон тоном, говорившим об уверенности, что такого человека не существует.       — Не знаю…              И он действительно не знал, кто мог ему помочь, и эта мысль терзала сознание долгое время. Четыре года назад они вместе с Гермионой вернулись в Хогвартс, отучились на седьмом курсе, сдали выпускные экзамены, дальше Гарри ожидали курсы подготовки мракоборцев, а подруга решила стать целителем, чем, возможно, удивила многих.              — Странно, не так ли?       Гарри оторвался от чтения параграфа и поднял вопросительный взгляд на Гермиону. Она улыбнулась немного смущённо и тихо пояснила:       — Что мы снова здесь, в Хогвартсе, но без Рона.       — Ты права, странно.       Рон передумал доучиваться ещё один год, осознав, что хотел быть как можно дальше от всего, что даже отдалённо напоминало о войне, и мракоборческая служба никак не вязалась с этим решением в один узел. Работа во «Всевозможных волшебных вредилках» подходила как нельзя лучше, но не была лишь средством побега от страшных воспоминаний. Это была посильная помощь Джорджу и, к тому же, приносило Рону удовольствие.       — Он всегда так забавно пытался у меня списывать, когда мы сидели здесь, — вспомнила Гермиона, указав на кресла, что они с Гарри привычно заняли возле камина в гостиной Гриффиндора, — и просил, чтобы я рисовала за него карты по Астрономии.       — А ещё мы тренировались в изобретательности, сочиняя предсказания для Трелони, — подхватил Поттер, широко улыбнувшись от возникших в памяти эпизодов.       Гермиона рассмеялась, тоже вспомнив, как мальчишки зачастую перегибали палку, придумывая друг для друга всё более изощрённые страдания, что похвально встречалось профессором.       — Хорошие были времена, — рассмеявшись, заключила Грейнджер, и добавила более серьёзным тоном:       — Хоть и не без трудностей.              Не было никаких сомнений в том, что решение окончить седьмой курс далось Гермионе с трудом. Безусловно, знания и возможность получить хорошую профессию много значили для колдуньи, но было кое-что, что Гарри понимал и без её признаний: ей не хватало Рона. Время, что они потратили на поиски крестражей, навсегда изменило их отношения, в конечном итоге создав благоприятную почву для того, чему уже давным-давно суждено было случиться.       Однако учёба временно разлучила их, как и Гарри с Джинни в летние месяцы, и это было объяснимо: все свои силы колдунья направила на помощь и поддержку Молли, потерявшей сына. Хогвартс соединил их вновь. Именно она быстрее его заметила, что Гермионе не по себе без Рона, и Гарри был рад, что колдуньи были столь дружны: при всех хороших чувствах, что он испытывал к Гермионе, в разговорах по душам он полный профан, в отличие от Джинни.       И всё же были темы, которые Поттер предпочитал обсуждать именно с Гермионой. В чём-то это напомнило четвёртый курс и Турнир трёх волшебников, когда они с Роном не общались какое-то время, но, к счастью, на этот раз ситуация была в корне иной.              — Как думаешь, они были друзьями? — спросил Гарри у Гермионы на сдвоенном с Рейвенкло уроке травологии, когда они ухаживали за визгопёрками, напоминающими мандрагору, вот только по форме больше походили на яблоко с мордочкой. К тому же, их крик мог вызвать разве что одно раздражение, а не обморок. По заверению мадам Стебль, впоследствии из корней-щупалец можно будет добыть ценный в зельеварении сок. К тому же, изучение визгопёрок входило в программу седьмого курса травологии.       — Ты о ком? — отрывисто поинтересовалась колдунья, занятая капризным растением.       — О Снейпе и моей маме, — как можно тише пояснил Поттер в условиях постоянного крика визгопёрок.       — Думаю да, — Гермиона нахмурилась, озадаченная поворотом разговора, и осторожно полила свой экземпляр.       — Тогда почему он отдал так мало связанных с ней воспоминаний? — не унимался Гарри, позабыв про растение, и уставился на колдунью, которая явно разрывалась между выполнением поставленной на уроке задачи и дотошным другом. Быстро глянув на мадам Стебль на противоположном конце теплицы, а заодно и на однокурсников, чтобы убедиться — никто не подслушивал их разговор, — Грейнджер озвучила самое логичное предположение:       — Может, он не захотел делиться ими, потому что это слишком личное?       Поттер безучастно смотрел на то, как колдунья расправляла ярко-зеленые листья визгопёрки, пока не решился буркнуть в ответ:       — А может, он скрывал какую-то тайну, связанную с ней? Что-то, чего он стыдился?       От услышанного Гермиона замерла, вскинув настороженный взгляд на друга, но в следующий миг ахнула, когда визгопёрка, не в силах мириться с тем, что её удерживали за листья, выбралась из земли и отползла вбок на несколько сантиметров.       — Гарри, в тех воспоминаниях было ещё что-то, о чём я не знаю?..              Тогда Поттер ничего не ответил, потому что мадам Стебль привлекла внимание студентов, избавив его от необходимости выкручиваться. Впоследствии Гермиона не раз пыталась заговорить на ту же тему, но Гарри увиливал от её атак, и в конечном итоге колдунья сдалась.       Как бы то ни было, все пять лет после окончания войны дальше домыслов дело не шло. Если тогда Поттер считал, что у него нет никаких шансов узнать правду, то теперь — и в это было трудно поверить — в непроглядной тьме незнания забрезжил слабый огонёк. Если верить тому, что сказал Кингсли, если всё то, что Гарри узнал из личного дела Альберта Хоруэлла, является правдой, это значит, что Поттер может вернуть душу не только Биллу, но и…       Взбудораженный идеей Гарри подскочил со стула, едва его не опрокинув, и заметался по кухне.       Безумие.       Он повторял это мысленно, как слово из иностранного словаря, чьё произношение не мог запомнить, но смысл не менялся: его затея была чистым безумием, от начала и до конца.       Остановившись возле окна, Поттер опёрся ладонями о подоконник, чувствуя, как быстро и взволнованно билось сердце. Такого с ним не случалось уже давно.       И всё же, стоило признать, что в этом была толика здравого смысла: человека, способного пролить свет на тайны профессора Снейпа, не было. Точнее, был, и всего один.       Бездушный. Барти Крауч-младший.       Либо Снейпу удалось вернуть украденные воспоминания, и он из вредности не захотел делиться ими с Поттером, либо они так и остались у Крауча. Соотношение шансов на победу и полный провал было равное. Пятьдесят на пятьдесят.       И узнать правду можно лишь одним способом.       Вот только ему вряд ли позволят вернуть душу одному из самых опасных Пожирателей Смерти, а значит, придётся действовать тайно. И ему нужны союзники.       Как только эта мысль укоренилась в сознании, на задворках памяти промелькнуло туманное воспоминание. Он попытался ухватиться за него, но воспоминание, будто назло, ускользало…       — Эй, Гарри!       Поттер вздрогнул и, обернувшись, с удивлением посмотрел на Джинни, что стояла посреди кухни и, видимо, звала его не первый раз.       —Прости, я задумался.       —Уж я заметила, — улыбнулась колдунья, подойдя ближе, и обняла Гарри. От неё веяло морозным воздухом, и Поттер невольно вдохнул глубже, обнимая колдунью в ответ. — Тренировку пришлось закончить раньше, погода испортилась.       — Вижу, ты несильно расстроилась, — заметил Гарри, покосившись в окно (действительно, началась сильная вьюга), а после, недолго думая, мягко поцеловал Джинни, тут же ощутив сладковато-ванильный привкус на губах. Это внезапно напомнило ему о приготовленном вчера пудинге.       — А вообще, как прошла тренировка? —Гарри расположился с вазочкой пудинга за столом и, призвав ложку, погрузил её в лакомство.       — Неплохо.Гвеног оказалась довольна командой, и, я даже не побоюсь этих слов, у нас есть все шансы выйти в финал Лиги.       — Это потрясающе! — искренне обрадовался Гарри и, глядя на счастливую Джинни, усерднее принялся за пудинг.       Год назад её приняли в состав «Холихедских Гарпий». Об этом колдунья мечтала с детства.        — Но лучше заранее не радоваться… — заглянув в холодильник, Джинни некоторое время раздумывала над тем, что приготовить на обед. Она любила готовить сама, хоть Кикимер и обижался из-за этого.       — Гвеног считает, что мы разгромим ирландцев. А я думаю, что она немножко сумасшедшая, ведь они фавориты.       — Надеюсь, удача на вашей стороне.       Время до обеда пролетело быстро: Поттер разбирал бумаги в кабинете, скопившиеся за несколько месяцев, Джинни навестила Молли, а после, вернувшись, приготовила мясо с картофелем. После еды ничего не хотелось делать, и они, решив следовать велению души, расположились в гостиной с глинтвейном и пудингом. Тем более плохая погода благоволила к подобному времяпровождению.       — О чём ты думаешь?       Поттер встрепенулся.       — Что? — ему не сразу удалось вытянуть себя из вакуумного состояния. — О работе.       О том, как вытащить Пожирателя Смерти из тюрьмы и вернуть ему душу. Конечно, о чём же ещё.       — Забудь о ней хотя бы на время. — Джинни с лёгкой улыбкой взглянула на него.       — Это непросто, — выдохнул Гарри, и улыбка колдуньи растаяла.       Они подумали об одном и том же. О Билле.       А ещё Поттер думал о Крауче. Вот бы ему удалось воплотить в жизнь безумную затею. Вот бы это не было напрасно.       Перед носом раздался щелчок.       — Гарри Поттер! Уже не смешно.       Пришлось усилием воли задвинуть бегающие по замкнутому кругу мысли и обратить внимание на колдунью.       — Это случилось так внезапно… — прозвучало с плохо завуалированной тоской, и Поттер почувствовал лёгкий укол совести.       — Понимаю, — он потянулся к ладони Джинни и мягко сжал тонкие пальцы. — Мне казалось, что с окончанием войны вашей…нашей семье больше ничего не грозит.       Она лишь покачала головой, соглашаясь, и, допив глинтвейн, поставила кружку на низкий столик. Какое-то время они молча смотрели на потрескивавший огонь в камине, пока Гарри не почувствовал, как Джинни зашевелилась, и уже через пару мгновений ощутил тяжесть её головы на своём плече. От рыжих волос, соскользнувших ему на грудь, пахло травяным шампунем. Её присутствие рядом выветривало все мысли из головы. Хотелось закрыть глаза и…              — Я сумасшедший?! Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший…              Поттер резко дёрнулся, как будто к коже прижали раскалённый металл.       — Всё в порядке, — пробормотал он, предупреждая вопрос Джинни, что с тревогой смотрела на него, — просто задремал.       Тогда Гарри не знал: этот кошмар ещё не раз явится ему.              ***              Днём с Поттером связался Кингсли, желая узнать о подвижках в деле, но, к сожалению, мракоборец не получал известий от Альберта. И хоть мракоборец настроен скептически, министр был уверен, что Хоруэлл обязательно даст о себе знать.       Ближе к вечеру Гарри и Джинни заглянули в Нору, чтобы проведать Молли. Она хорошо держалась, хоть и старалась не подавать виду, насколько её подкосила новая утрата. И от этого Поттеру было сложнее молчать, но он тысячу раз повторял себе: то, что они задумали, опасно и не даёт полной гарантии успеха. И всё же в глубине души Гарри верил, что Билла можно спасти — не для того, чтобы поймать грабителей. Он хотел, чтобы Молли вновь стала прежней. Почти прежней. Та женщина, какой Поттер знал её с тех пор, как впервые увидел на вокзале Кингс-Кросс, со смертью Фреда перестала существовать. Она старалась быть жизнерадостной ради оставшихся детей, но случались моменты, когда тоска накрывала серым саваном её лицо. Видеть это было больно.       Гарри вернулся на площадь Гриммо один: Джинни хотела побыть с матерью наедине, и Поттер не стал ей препятствовать. Кикимер как раз закончил с готовкой, что не могло не радовать: в Норе Гарри не остался на ужин, хотя Молли уговаривала его. Пускай они считали его членом семьи (да и Поттер думал так же), разумнее было дать им побыть наедине друг с другом.       Кикимер успел подать рагу из говядины с овощами, когда раздался тихий, но довольно резкий стук в стекло. Выйдя из-за стола, Поттер открыл окно неизвестной сипухе, к чьей лапке было привязано письмо. Птица и не думала улетать даже после того, как получила угощение.       — Заинтриговала, — сказал Гарри сипухе и с растущим волнением взглянул на конверт.       Мгновение. И он почувствовал, как сердце пропустило удар, едва увидел надпись: «От мистера А.Д. Хоруэлла мистеру Г.Дж. Поттеру»       Затаив дыхание, Поттер надломил печать и пробежался взглядом по строчкам с каллиграфичным почерком.              

«Уважаемый мистер Поттер. От моего доброго друга мистера Грегори Верджила Юджина до меня дошли сведения, что Вы весьма интересовались моим трудом „Дементоры: загадка происхождения“. Благодарю Вас за проявленное внимание, но боюсь, что вынужден просить Вас умерить свой интерес, поскольку к настоящему моменту не сохранилось ни единого экземпляра книги, что, поверьте, лучше для Вас и всего магического сообщества. Мой труд принес немало бед и страданий другим волшебникам, и я бы не хотел, чтобы Вас постигла та же участь.

      

Со всем уважением, мистер Альберт Дарил Хоруэлл»

             Гарри откинулся на спинку стула, позабыв про голод. Кингсли и Уильямсон предвидели отказ.       — Остынет, хозяин, — с досадой произнёс Кикимер, заметив, что Гарри, отодвинув тарелку, призвал пергамент с чернилами.       — Не успеет, — ответил он, быстро написав короткое послание.       Поттер приступил к ужину только после того, как сипуха растворилась в опускавшихся на Лондон сумерках.       Размешивая ложкой сахар в чае, он гадал, что ответит мистер Хоруэлл на этот раз. В конечном итоге, им придётся раскрыться. И надеяться, что Альберт согласится сотрудничать. Даже если для этого придётся подключить всю штаб-квартиру мракоборцев и Министерство.       Вилка с кусочком тушёного помидора застыла на полпути ко рту.       — Чёрт возьми, точно, — сказал Гарри сам себе.       Он вспомнил. Мысль, этим утром ускользнувшая от него, внезапно услужливо раскрылась в его сознании, возвращая в воспоминания пятилетней давности.              Середина июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Торжественная церемония награждения героев Второй магической войны в Министерстве. Гарри совсем не хотелось туда идти, но когда Гермиона сказала, наверное, в сотый раз, что так надо, он сдался. К счастью, его наградили орденом Мерлина раньше остальных, и Поттер смог затеряться в толпе, что, правда, не особо спасло от любопытных и восхищённых взглядов.       — Даже не верится, что всё закончилось, — раздался незнакомый голос, и Гарри обернулся: рядом с ним, не отрывая взгляда от высокой сцены, куда по очереди поднимались герои войны, стоял волшебник лет пятидесяти пяти. Коротко стриженные седые волосы, несколько старых шрамов на лице и почти армейская выправка выдавали в нём мракоборца.       — Вы правы, не верится.       — Стивен Кларк, — неожиданный собеседник протянул ладонь, и Гарри пожал её. — Служил в Азкабане в северном крыле для бездушных, пока Сами-знаете-кто не пришёл к власти.       — Бездушных? — Поттер отвлёкся от происходящего на сцене и теперь внимательно смотрел на Стивена.       — Те, кому «посчастливилось» испытать поцелуй дементора, — пояснил мракоборец и, в отличие от Гарри, вновь устремил взгляд на сцену, — хотя мы всегда считали, что их охранять бессмысленно. Они всё равно не сбегут. Только если им не помогут.       На последней фразе он усмехнулся, не заметив, как нахмурился Поттер.       — К счастью, теперь работёнки в Азкабане хоть отбавляй: Министерство наконец-то избавилось от дементоров. А то на пенсию мракоборца, сами понимаете, особо не поживёшь.       Гарри лишь покачал головой, соглашаясь то ли со Стивеном, то ли с собственными мыслями, но отвлёкся, когда мракоборец вновь протянул ладонь для рукопожатия.       — С победой вас, мистер Поттер.       — И вас, мистер Кларк.              — Вот тебе и союзник, — медленно пробормотал Гарри.       План в его голове начал формироваться.