Глава 3
24 января 2020 г., 18:09
31 декабря, Министерство Магии
— Вы это видели?
Уильямсон и Кингсли одновременно обернулись, когда Поттер с досадой бросил утренний выпуск «Ежедневного Пророка» на стол начальника штаб-квартиры мракоборцев. С первой страницы на них смотрели, озаряемые вспышками фотокамер, недовольные гоблины: сказав что-то назойливым репортерам, они закрыли золотые двери банка, тем самым демонстрируя, что нерасположены к интервью. Выше колдографии значится огромный заголовок:
«ТЕПЕРЬ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ И С НАМИ. ГРИНГОТТС ОГРАБЛЕН!»
— Автор статьи Бетти Брейтуэйт, — Уильямсон прочитал приписку под снимком, и Кингсли хмыкнул, мол, неудивительно. Все хорошо помнили Бетти по статье от тысячи девятьсот девяносто седьмого года, носившей громкое название: «Дамблдор. Наконец-то вся правда?». Предвестник звёздного часа Риты Скитер, открывшей всю «правду» о жизни бывшего директора Хогвартса.
— В Министерство уже поступают десятки возмущенных писем, — посетовал Поттер, не заметив того, как в нервном возбуждении начал вышагивать перед столом начальника. — Они не дадут нам нормально работать.
— Этого не случится, если сегодня всё сложится удачно.–В отличие от Гарри, Кингсли не принимал действия репортеров близко к сердцу. — К тому же, нам прекрасно известно, что мисс Брейтуэйт сотрудничает с мисс Скитер, а потому за обещание эксклюзива они некоторое время вполне смогут держать язык за зубами.
Встретив непонимание во взгляде мракоборца, Бруствер двинулся в сторону выхода из кабинета, пояснив:
— Интервью с Биллом Уизли, — опережая возможные возражения, перед тем как повернуть дверную ручку, он добавил:
–Только после того, как грабитель будет изобличен и пойман.
«Лишь бы не вышло как в случае с Дамблдором и Снейпом», — думал Поттер про себя, пока шёл по штаб-квартире вслед за начальником и министром. Он не читал паршивую книжонку Скитер«Северус Снейп: сволочь или святой?», но по откликам друзей и знакомых понял, что скудная толика правды по обыкновению ушлой репортёрши была разбавлена морем гротескной грязи. С другой стороны, Гарри не мог не согласиться с Кингсли: лишь посулы о большом куше и шумихе могли заставить Скитер и Брейтуэйт умерить свой пыл.
Они должны были прибыть в Азкабан, где их уже ожидали мистер Хоруэлл, Стивен Кларк и Гермиона, однако как только золотые решетки лифта отъехали в сторону, пропуская волшебников на первый уровень Министерства, среди снующих секретарей Поттер заметил высокого волшебника в чёрной бархатной мантии. К сожалению, внимание оказалось обоюдным, и Гарри едва сдержал разочарованный стон: Люциус Малфой направлялся точно им навстречу.
— Моё почтение, министр, сэр Уильямсон, мистер Поттер, — поочерёдно приветствовав волшебников, Люциус, однако, тотчас забыл о существовании Гарри и с присущей ему благородной грацией и лёгкостью подстроился под шаг волшебников, оставив мракоборца позади остальных. –Понимаю, что людям столь высокого положения, как ваше, не пристало разбираться со всеми проблемами лично, однако то, что произошло в Гринготтсе, подрывает не только положение каждого отдельно взятого волшебника, пострадавшего от рук грабителей, но и авторитет государства в целом.
Поттер следовал за троицей по коридору с лиловым ковром и с нескрываемым недовольством косился на затылок Люциуса, поражаясь, как ему, ведя вполне себе подхалимские разговоры, удавалось при этом выглядеть достойно.
— Вы правы, мистер Малфой, — несмотря на неуместность внезапного диалога, Кингсли проявил сдержанную, хоть и весьма прохладную, вежливость, — на решение подобных вопросов существует особый комитет в Министерстве, однако…
Ему пришлось прерваться, поскольку они подошли к кабинету с золотой табличкой, на которой значилось: «Министр Магии» — тем самым ненавязчиво демонстрируя Люциусу, что здесь их разговор подойдет к концу.
— Мы не можем оставить без внимания тот факт, что пострадали финансовые активы волшебной семьи, чей вклад в развитие магического общества был и остается столь велик. Я ручаюсь, мистер Малфой, что наше Министерство сделает всё возможное, чтобы сей неприятный инцидент был исчерпан.
— Что же, министр, — по непроницаемому лицу Люциуса мелькнула тень приятного удивления, впрочем, быстро переродившегося в тонкую саркастичную ухмылку, что тронула уголок выгнувшихся губ. — Рад слышать, что вы не оставите без внимания нужды простых граждан нашей страны.
Если Уильямсону и Кингсли удалось сохранить вежливое молчание, ничем не выдав своих мыслей по поводу скромного замечания Малфоя о своём «простом» происхождении, Поттер же взволнованно переступил с ноги на ногу, низко опустив голову и сжав губы в попытке сдержать смешок.
Люциус вежливо откланялся и, мазнув быстрым взглядом по лицу Гарри, удалился, чеканя шаг короткими взмахами трости. Безусловно, Бруствер не льстил Люциусу, упомянув его вклад в развитие общества: только благодаря его показаниям после окончания волны с Волдемортом Министерству удалось поймать всех Пожирателей смерти и их сторонников, что разбежались по стране и затаились в укромных уголках. Столь рьяное содействие и нежелание воевать в Хогвартсе на стороне Тёмного Лорда подарили семейству Малфоев амнистию и обеспечили спокойную послевоенную жизнь. Облагая несметным состоянием, они могли позволить себе не только не работать, но и систематически спонсировать те или иные начинания Министерства, будь то образовательная реформа или вливания в международную экономику — второе, по личному мнению Поттера, делалось исключительно в личных целях, чтобы в случае первой необходимости (как, например, сейчас) Малфои могли претендовать на высший приоритет своих интересов.
Впрочем, Гарри не было до этого никакого дела, хотя он понимал: то, что хранилище Малфоев оказалось в числе разграбленных, могло усложнить расследование.
— Все готовы? — Кингсли потянулся к вазочке с летучим порохом и, получив в ответ согласные кивки, переступил через каминную решетку.
Менее чем через минуту трое волшебников оказались в тюрьме Азкабан.
***
— Готовы, мистер Поттер? Гарри перевел взгляд с коридора, конец которого тонул в густой темноте, на Альберта и почувствовал, как напряглось всё тело. К горлу подобрался колючий ком, и потому Поттер лишь качнул головой, опасаясь, что голос мог прозвучать надтреснуто. — Удачи, Поттер. — Кингсли коснулся его плеча, Уильямсон ограничился коротким кивком, очевидно, уверенный в силах своего подчиненного. Стивен Кларк взмахнул палочкой, и тонкая переливавшаяся золотым магическая завеса растаяла, открывая путь двум волшебникам. Поттер оглянулся на Гермиону прежде, чем скрыться в темноте. — Мы будем ждать вас здесь, — подруга не пыталась утаить волнение, то и дело разглаживая несуществующие складки на мантии Гарри, — что бы ни случилось. Стивен всё подготовил. Вскоре темнота рассеялась, и вместе с Альбертом они шагнули в непрозрачный туман. В следующий миг Поттер с ужасом ощутил, что падает в чёрную пустоту… Мироощущение возвратилось не сразу. Вначале он почувствовал под собой мокрую траву, пальцы медленно сжали скользкие стебли. После осознал, что лежал на спине. Гарри открыл глаза и решил, что потерял очки — настолько расплывчатым казалось всё вокруг, однако вес оправы ощущался на переносице; медленно сев, он заморгал быстро и часто, пока зрение не обрело привычную чёткость. Поднявшись на ноги, Поттер осмотрелся и с неотвратимо подступающей паникой обнаружил, что Альберта нигде не было. Вокруг — лишь простиравшийся во все стороны сумрачный лес; белый как молоко туман стелился ниже колена, укрывая от взора землю, извилистые силуэты голых деревьев поднимались высоко в небо, казалось, мрачно и безмолвно взирая на незваного гостя. Однако самой неприятной и пугающей была неестественная тишина, что пронизывала лес. Гарри потоптался на месте, наступая на корни деревьев, откашлялся, но не услышал эхо, как обычно бывало в лесу. Звуки возникали и тут же исчезали. К счастью, волшебная палочка по-прежнему лежала во внутреннем кармане мантии, и Гарри поспешил ею воспользоваться. Голубоватый свет Люмоса ненамного рассеивал сумрак; Поттер ещё раз оглянулся, надеясь увидеть Хоруэлла, но всё тщетно. Он был один. Очевидно, их выбросило в разных частях Пандориума, и Гарри надеялся, что оба отыщут дорогу к Древу. Он бродил между деревьев, стараясь не оступиться, что из-за тумана получалось с трудом, пока, наконец, не увидел их: светящиеся тусклым голубым светом грозди плотных на вид пузырей. Они свисали с ветвей деревьев, их число росло по мере продвижения вперёд. Поттер понимал, что на верном пути, настороженно поглядывал на зародыши дементоров, хотя знал, что в таком виде они не опасны. В какой-то миг он не смог сдержать любопытства и осторожно, словно перед ним был редчайший и неизведанный артефакт, приложил ладонь к шершавому стволу ближайшего дерева. И тут же отдёрнул руку: от места прикосновения вверх по чёрной коре устремились ярко-синие лучи света, растаяв у зародышей. Пальцы неприятно покалывало какое-то время, но вскоре это чувство прошло. Гарри отступил назад, когда краем глаза заметил сияние далеко справа за рядами деревьев: посмотрев в ту сторону, мракоборец глубоко вдохнул, собираясь с силами. По словам Альберта, так сияло Древо. Более не обращая внимания на грозди зародышей, Поттер поспешил в направлении света, пока не оказался на огромной круглой поляне. В центре, поистине исполинских размеров возвышалось Древо: от раскидистых чёрных ветвей, обугленных как после сильного пожара, но покрытых инеем, поднимались и улетали вверх, не подчиняясь законам гравитации, хрупкие лоскутья пепла. Земля вокруг изрыта сильными витыми корнями, по которым прокатывались, устремляясь к лесу, волны голубоватого света; туман разливался по рытвинам и впадинам, которые Гарри старательно обходил, то и дело поглядывая на ствол Древа. Из треснутой в нескольких местах коры лилось чистое сияние человеческих душ. Мракоборец почти достиг Древа, когда заметил движение невдалеке: резко развернувшись, он выставил палочку, готовый к возможной атаке, но опасения оказались напрасны. — Мистер Поттер! — Альберт не меньше Гарри был рад встрече. Опираясь на трость, он перешагнул через торчащие из земли узлы корней и добрался до Поттера, в искреннем ликовании похлопав его по плечу. — Я боялся, что мы отыщем Древо в разное время. — Я тоже, мистер Хоруэлл, –улыбнулся мракоборец. На душе стало немного легче, однако это не убавило тревоги во взгляде Гарри, когда он качнул головой в сторону Древа. — Ну что?.. Волшебники посмотрели друг на друга, оценивая степень готовности, но стало ясно: к тому, что им предстояло сделать, нельзя быть до конца готовым. — Помните, чему я вас учил. Писатель первым пробрался в широкую расщелину в стволе, на пару секунд закрыв собой лившийся из недр Древа свет, и Поттер, крепко сжав палочку, сделал тоже самое. Он будто попал в высокую круглую комнату, в середине которой вращался ослепительный столб света, подобно воронке притягивая волшебников настойчивыми порывами ветра. В воздухе разливался монотонный звон, закладывавший уши. Впечатлённый мракоборец выдохнул и увидел, как перед лицом возникло облачко пара, тотчас унесённое сильным ветром: он не сразу заметил, что температура упала десятка на два градусов. — Не стоит медлить, мистер Поттер! — донёсся будто через толстую стену голос Альберта, и Гарри подал знак рукой, что готов действовать. Закрыв глаза, он попытался представить Барти Крауча. Память подсунула картины, увиденные в Омуте памяти: ещё совсем юный Пожиратель смерти на суде в Министерстве Магии… Особо резкий порыв ветра едва не сбил мракоборца с ног, и он, распахнув веки, попытался удержаться на месте. Глаза слезились от ледяного потока воздуха, и Поттер, которого уже трясло от холода, увидел, как от столба света отделился один яркий луч. Он не успел и звука произнести, как луч стрелой вонзился в его грудь, и мир вокруг померк.***
Холод и ослепительный свет поглощали его. Гарри чувствовал, как сильно напряжены мышцы, пытался расслабиться, чтобы хоть немного согреться, но не мог. Трясло так, что зуб на зуб не попадал; вслепую он нашарил на земле волшебную палочку, покрытую инеем. Неужели получилось? Так просто?.. Сконцентрировавшись, он прикрылся от света ладонью, пытаясь между пальцев разглядеть хоть что-то, и, к счастью, смог увидеть расщелину в Древе. Неимоверных усилий стоило доползти до выхода, — ноги абсолютно не слушались — чтобы, поскользнувшись на заледенелых корнях, скатиться в рытвину. Падение выбило воздух из груди, Поттер захрипел, чувствуя, как лёгкие заполняла мелкая влажная взвесь тумана, а мысли не покидал новый вопрос: где же Альберт? Уповать на то, что им удалось заполучить души одновременно, не стоило. Перед глазами всё ещё стояла белая пелена, и частое моргание слабо помогало. Наконец, зрение адаптировалось к сумраку, и Гарри опустил веки ещё на несколько мгновений, переводя дух, как вдруг… Поместье в Литтл-Хэнглтонебыло погружено во мрак. Свет огня в камине озарял лишь небольшое пространство вокруг, но этого было достаточно, чтобы он отчетливо видел хозяина. Завернутое в плотную теплую материю существо — то, что ранее являло собой великого Тёмного Лорда, не вызывало в его душе ничего, что хотя бы отдаленно напоминало отвращение или неприязнь. Напротив, внутри него разливался восторг с благоговением и благодарностью за освобождение, готовность служить и быть полезным. — Готов ли ты рискнуть ради меня? — спросил Тёмный Лорд тихо, но властно. — Готов, мой повелитель. — Иного ответа и быть не могло. — Мне нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незаметно проведёт Гарри Поттера через Турнир Трёх Волшебников. С тихим шуршанием Нагайнавползла в гостиную и свернулась клубком у каминной решётки. — …слуга, который будет следить за Гарри Поттером, — продолжал Тёмный Лорд, и стоило ему потянуться к кофейному столику, как Хвост услужливо появился рядом и, взяв бутылку с молоком, помог хозяину напиться. — Ты превратишь кубок в портал, который отнесёт победившего ко мне, и этим человеком должен быть… — Гарри Поттер, — прошептал БартиКрауч. Чужое воспоминание покинуло сознание Поттера так же резко, как и появилось, вызвав нестерпимую головную боль, и на короткий страшный миг ему почудилось, что шрам снова заныл. Он видел давние события, но не со стороны, как это обычно происходило с чужими воспоминаниями, а собственными глазами, будто он был Барти Краучем, слышал его мысли в своей голове, ощущал его чувства… Нужно выбираться отсюда. Пандориум или воспоминания Барти– одно из двух если не убьёт Гарри, то точно покалечит сознание. С трудом поднявшись на ноги, мракоборец выбрался из рытвины и пошёл прочь от Древа. Головная боль не отпускала ни на миг. Стоило сомкнуть глаза дольше чем на мгновение, обратная сторона век рисовала новые картины из чужих воспоминаний: судебный зал Визенгамота сменялся стенами Азкабана, а виды поместья Реддла перекрывала мрачная фигура дементора: он приближался стремительно и неотвратимо, раскрывая зиявшую черноту своего рта… Ладони обожгло болью, а под дых ударило что-то твёрдое. Не сразу Поттер осознал, что упал. Видения застили взор, и он споткнулся об корни. От падения очки слетели с переносицы и скрылись в тумане. Ругаясь сквозь стиснутые зубы, Гарри шарил руками вокруг себя, но натыкался лишь на мокрые стебли травы и шершавые корни деревьев, пока не заметил кое-что самым краешком бокового зрения. Движение в сумраке. Резко обернувшись, он, однако, видел всё тот же чёртов бесконечный лес. Стоило вновь вспомнить про очки, как движение повторилось. Это начинало нервировать. «Пандориум играет с тобой, Поттер», — подумал про себя мракоборец, когда после неудачной попытки найти очки рядовым Акцио встал с земли и внимательно (насколько позволяло плохое зрение) осмотрелся. — «Помнишь, Альберт предупреждал тебя?» Наконец он смог вовремя послать Конфундус, и чёрная обугленная дверь застыла между деревьями. С долей разумной опаски Гарри приблизился к ней и осторожно повернул металлическую ручку. Вопреки всем законам физики и магии в открывшемся проёме показались знакомые каменные стены Азкабана, и Поттер с облегчением шагнул вперёд. Не догадываясь, что был во власти ловушки. Стоило двери за спиной захлопнуться, как миг вокруг пошёл рябью и растаял, сменившись сияющим столбом света, что вращался внутри Древа. Всё вокруг выло и трещало, и Гарри, не в силах бороться с накатившей слабостью, потерял сознание.***
Кто-то тряс его за руку, и это невероятно раздражало. В уютной тьме не было ничего, кроме ощущения спокойствия, но назойливые прикосновения, словно из другого мира, не позволяли окончательно забыться. –Мистер Поттер… Голос знакомый, беспокойный. –Мистер Поттер, очнитесь. Неторопливо в одурманенный мозг пришли последние воспоминания о Пандориуме. Усилий пришлось приложить немало, чтобы открыть глаза и попытаться определить своё местонахождение. Тёмный потолок с растительным орнаментом. Резной столб кровати на периферии зрения. Знакомая лавандовая отдушка постельного белья. Он на площади Гриммо. Он дома. Секундная радость сменилась страхом: действительно ли всё, что окружает его –реально? Мракоборец попытался сесть, но руки предательски задрожали, и тело бессильно рухнуло обратно на простыни. –Мистер Поттер, наконец-то! Все за вас переживали. –Мистер Хоруэлл? — наконец, Гарри узнал голос писателя, беспокойство в котором было ещё свежо, хоть опасность, очевидно, уже миновала. — Как я здесь оказался? — Стивен Кларк привёз вас. — Я ничего не помню, — с тревогой заметил Поттер и повернул голову к окну: на улице было темно. — Это нормально. — Альберт стоял, прислонившись к подоконнику, и сжимал трость подрагивавшими пальцами. Его лицо землистого цвета и тёмные круги под глазами как нельзя красноречивее говорили о тяжести пережитых событий. — Главное, что мы выбрались. Гарри предпринял ещё одну попытку сесть, на этот раз аккуратнее, и ему удалось прислониться спиной к изголовью, чувствуя дичайшую слабость. — Как всё прошло? Нам удалось? Он должен знать. Должен убедиться, что всё это — правда, а не очередной хитрый трюк Пандориума. Ответ прозвучал не сразу: Хоруэлл явно медлил, но всё-таки подошёл к кровати, тяжело опираясь на трость. –Билл Уизли сейчас восстанавливается в тщательно охраняемой палате. — Альберт позволил себе улыбнуться. — Думаю, завтра он уже сможет рассказать властям всё, что их интересует. — А Барти Крауч? –Голос упал до шёпота. — С ним хуже. Как я и говорил, мистер Поттер, — добавил Хоруэлл со знающим видом, причём, это знание не доставляло ему ни капли удовольствия, — душа Пожирателя смерти пробыла в Пандориуме восемь лет. Гарри почувствовал, как внутри него что-то затрепетало, придавая сил. — Я хочу увидеть своими глазами. Альберт не стал его останавливать. Поттер опустил ноги на пол, но пришлось постараться, чтобы встать; спальня крутанулась, и он схватился за столб, ожидая, пока тело придёт в норму. Наконец, Гарри смог сделать несколько неуверенных шагов в сторону двери. –Вы должны знать, что пробыли без сознания три дня. — Что? — Поттер обернулся, уверенный, что ослышался, но вид писателя говорил об обратном. — Ладно, считайте, я с этим смирился. Они оказались возле нужной двери, последней по коридору второго этажа. В лунном свете из окна напротив было заметно лёгкое перламутровое сияние, коим переливался воздух: Стивен Кларк, как и обещал, постарался над охранными чарами. Испытывая сильное волнение и трепет, Гарри взмахнул волшебной палочкой. Латунная дверная ручка с тихим щелчком повернулась. Поттер подался вперёд, чувствуя покалывание сильной магии. Спальня была погружена во мрак. Боковым зрением мракоборец увидел, как оранжевый огонёк вылетел из кончика волшебной палочки Альберта, лизнув фитили на настенном канделябре, — не отрываясь, Гарри смотрел на тёмный силуэт на кровати. Он лежал на боку, спиной к волшебникам, одетый в грязные лохмотья. — Мы погрузили его в глубокий сон, — пояснил Хоруэлл, почувствовав сомнения Поттера. — Ему нужно восстановиться хоть немного, прежде чем вы сможете задать ему вопросы. — И когда он проснётся? — тихо спросил Гарри, словно мог разбудить спящего Пожирателя. — Этого вам никто не скажет, — писатель ободряюще сжал плечо мракоборца. — Но вы узнаете об этом первым. — Мне нужно в госпиталь. — Поттер с благодарностью взглянул на Альберта. — Спасибо вам за помощь. Хоруэлл тускло улыбнулся и развёл руками, демонстрируя, что другого выбора у него, собственно, и не было. Спустя несколько минут Гарри уже шёл по светлым коридорам госпиталя, хмурясь от того, как некоторые колдомедики косились на него. Неужели им известно, что он сделал? Кингсли обещал, что операция будет сверхсекретная… — Гарри! — Додумать Поттер не успел, когда его, едва не сбив с ног, заключили в объятия. Обзор закрыли пушистые каштановые волосы, пахнущие вишнёвым цветом. — Как ты себя чувствуешь? Гермиона отстранилась от друга, но не выпустила его локтей из рук, разглядывая Гарри с истинно медицинской придирчивостью, но тот лишь пожал плечами, мол, легко отделался. — Лучше скажи, как Билл. Вместо ответа колдунья поманила его в палату, где вокруг койки столпилось такое количество колдомедиков, отчего пациента вовсе не было видно. Никто не приветствовал мракоборца, хотя в каждом мимолётном взгляде Поттер различил тень неверия: так смотрят на того, кто совершил нечто не умещавшееся в рамках понимания. — Вы с мистером Хоруэллом здесь всех поразили, — раздался голос Кингсли над самым плечом, и Гарри обернулся на министра, не совсем понимая, как не заметил его сразу. — Надеюсь, завтра дело неуловимых грабителей сдвинется с мёртвой точки. Поттер согласно кивнул, глядя на умиротворённое лицо Билла, пока тот спал под действием специальных чар. — …визит родственников лучше перенести на завтра, — голос Уильямсона прорвался сквозь вакуумную завесу, и Гарри медленно кивнул. — Нужно многое успеть сделать. Поттер хотел что-то спросить у Бруствера, но правое плечо вдруг пронзила резкая боль, отчего мракоборец поморщился и зашипел, пытаясь растереть сустав. Видимо, последствия пребывания в Пандориуме, Альберт предупреждал об этом. Гарри очень надеялся, что не останется калекой, как писатель, и боль в руке быстро пройдет. — Вам лучше отдыхать, Поттер. Завтра утром жду вас в Министерстве, –сказал Кингсли с тем выражением лица, которому люди безоговорочно верят. Потому мракоборец лишь снова кивнул и вышел из палаты. Однако далеко уйти ему не удалось: Гермиона окликнула его и предложила поговорить за обедом. Недолго думая, Гарри согласился, и они прошли в столовую. — Я наложила на Крауча мощные сонные чары, — невнятно проговорила подруга, дожевывая вареную брокколи, — проснется только к вечеру. Если тебе потребуется моя помощь, зови. Неизвестно, как он себя поведет. Ведь он хотел убить тебя.Тогда, на Турнире Трех Волшебников. — Да, я помню об этом. — Поттер хоть и взял поесть, аппетит совершенно пропал. Правая рука беспокоила всё сильнее, и это не укрылось от проницательного взгляда Гермионы. Отложив вилку, она достала палочку и замысловато взмахнула ею — в воздухе над рукой Гарри тотчас возникли золотые нити колдомедицинских схем. Бегло осмотрев их, Уизли нахмурилась в непонимании, но ничего не ответила на настойчивый вопрос Поттера, в чём дело. — Там, в Пандориуме, со мной случилось нечто странное, –мракоборец уныло ковырялся в пюре, не замечая, с каким беспокойством смотрела на него подруга. — Как будто в моей голове появился ещё кто-то. В данном случае, Барти Крауч. Отложив вилку, Гарри серьёзно взглянул на Гермиону, которая сидела настолько прямо, словно каждая мышца её тела была напряжена, как перед ликом опасности. — Я видел его воспоминания. Они затуманивали разум. Суд над Пожирателями, заключение в Азкабане… Взгляд мракоборца рассредоточился, и он, захваченный картинами событий в Пандориуме, не заметил, как гомон множества голосов колдомедиков, наполнявший воздух столовой, стал тише. — …дементор, высосавший из него душу, — почти прошептал Поттер и почувствовал, как по спине в направлении затылка побежали ледяные мурашки страха.– Я словно оказался на его месте и почувствовал, каково это — лишиться души. Наконец, наваждение спало, и Гарри, встряхнув головой, перевёл взгляд на Гермиону. Словно по волшебству, звуки обрели прежнюю чёткость. Интуиция подсказывала Поттеру: что-то не так. Лёгкое беспокойство, зудящее, как укус комара, — не столь значительное, чтобы обратить внимание, но и не терпящее пренебрежительного отношения… — Отдыхай, Гарри. — Прикосновение Гермионы к плечу заставило мракоборца вздрогнуть и раздражённо осознать, что важная мысль упорхнула от него, как стайка испуганных воробьёв. Он смотрел по сторонам, пытаясь понять, в чём дело, но тщетно. Момент был упущен. Возвращался домой Поттер с опаской — точно так же волшебник ощущал себя, когда вместе с друзьями перешагнул порог штаба Ордена Феникса в надежде найти здесь укрытие на время поисков крестражей. И хоть сейчас по длинному коридору на него не летел призрак Дамблдора, Гарри не решался сделать шаг от входной двери. Он прислушался. Тиканье часов. Приглушённое бормотание Кикимера на кухне и звон посуды. Более ничего. Мысленно одёрнув самого себя, — что он, в самом деле, как школьник? — Гарри прошёл по коридору, уловив аромат жареного мяса, и поднялся по лестнице. Картина за потайной дверью оставалась неизменной. Отчего-то Поттер не решался пройти дальше порога и взглянуть на Барти Крауча с лица. Он стоял в дверном проёме, отрешённо потирая нывшее плечо; суровый взгляд застыл на согнутой спине Пожирателя. Душу мракоборца тяготило понимание того, что он совершил — понимание, в полной мере открывшееся только сейчас. Он вытащил из Азкабана Пожирателя смерти и вернул ему душу. Рано или поздно тот очнётся — и что дальше? — Остынет, хозяин… — послышалось ворчание Кикимера, и Поттер вздрогнул, вынырнув из невесёлых мыслей. Поужинав, Гарри собирался принять душ и лечь спать пораньше, понимая, что организм ещё не до конца восстановился после пережитых событий, когда в гостиной послышался треск огня в камине. — Ты не представляешь, как я переживала! –Джинни ураганом налетела на него, застав в нескольких шагах от лестницы, и крепко сжала в объятьях, из которых Поттер поспешил выпутаться, ощутив новый прилив боли в плече. — Ничего, пройдёт, — заверил он возлюбленную, едва заметив её волнение. — Главное, твой брат спасён. — Я когда узнала… — голос Джинни оборвался, и она прижала пальцы к губам, всеми силами сдерживая слёзы и глядя на Гарри так, словно он во второй раз спас магический мир от Волдеморта. — Оно того стоило. — Он с улыбкой коснулся её щеки, с чувством невероятного облегчения понимая: какие бы разногласия между ними не были, всё осталось в прошлом. Поттер провалился в сон, едва голова коснулась подушки. Ему ничего не снилось. Ночь показалась на удивление длинной, принесла столь нужные силы и бодрость. Он проснулся с великолепным настроением, и даже мысль о том, что совсем рядом был едва ли не самый опасный Пожиратель смерти, не омрачила ярких красок разгоравшегося утра. Гарри готовил завтрак, насвистывая мотив рождественской песенки, старательно обжаривал бекон с двух сторон и следил, чтобы тосты не пригорели. В какой-то момент он услышал приглушённые шаги и довольно улыбнулся: значит, завтрак не успеет остыть к появлению Джинни. Две чашки с дымящимся кофе по мановению палочки опустились на стол, когда колдунья вошла в кухню. — Присоединяйся, — Поттер расстелил накрахмаленную салфетку на коленях и, взяв приборы, отрезал большой кусок бекона. Донести еду до рта он не сумел. Ледяная волна неизведанного доселе ужаса прокатилась по всему телу, парализовав конечности, когда Джинни, сказав, что не голодна, склонилась над ухом мракоборца и произнесла соблазнительным шёпотом: — Только если у тебя нет чего-нибудь интересного на десерт. Гарри не мог пошевелиться. Он уже слышал это. Возвратившаяся боль в плече отвлекла внимание, и Поттер, будто очнувшись от гипноза, принялся разминать мышцы. Он повернул голову, чтобы, взглянув на Джинни, спросить, почему она произнесла в точности те же слова, что и в утро перед визитом к Андромеде, но смог лишь уставиться непонимающим взглядом на кухонный гарнитур. Джинни сидела за противоположным краем стола и с самым невинным видом уплетала омлет. От мысли, что мракоборец не видел, как она прошла от того места, где стояла секунду назад, похолодело в ногах. Не трансгрессировала же она, он не слышал хлопка. — Что происходит? — спросил Гарри, не узнав собственный голос. Колдунья увлечённо жевала бекон. — Ты о чём? — Как ты это сделала? — не унимался мракоборец, ощущая, как сжималось горло и становилось трудно дышать. Боль в плече разгоралась ярче. — Что сделала? Поразительная невозмутимость Джинни выводила из себя. — Ты только что стояла рядом со мной, а мгновение спустя уже сидишь за другим концом пятнадцатифутового стола, — раздражённо пояснил Поттер, не заметив, как замерла колдунья. — А до этого сказала тоже самое, что и несколько дней назад перед тем, как мы пошли в гости к Андромеде и Тедди. Когда лезвие ножа в руках возлюбленной с отвратительным лязгом чиркнуло по фарфоровой тарелке, Гарри осознал свою ошибку. Нечто, выглядевшее как Джинни, неподвижно сидело с ним за одним столом: лишённые эмоций глаза смотрели, не моргая, лицо походило на восковую маску. Однако ещё больше напугало совсем другое: пока Поттер на ватных ногах шёл в направлении выхода, Джинни механически поворачивала голову следом за ним. Он не вернулся. Озарение нахлынуло на Поттера отрезвляющей волной. Картины ненастоящих воспоминаний замелькали перед глазами, как в сумасшедшем калейдоскопе: министр, которого Гарри не заметил, но который заговорил совсем рядом, замечание Уильямсона о том, что стоило повременить с посетителями (в точности эти же слова он сказал в ночь похищения Билла), странное предчувствие во время обеда с Гермионой, Кикимер, сетовавший по поводу остывшего мяса, и, наконец, Джинни, — всё это Поттер уже видел или слышал. Разум Пандориума для правдоподобности вплёл истинные воспоминания мракоборца в канву лжи и обмана. Чтобы тот купился. Он всё ещё в Пандориуме. Он всё ещё во власти Разума. И он абсолютно не знает, что делать. Новый лязг ножа о тарелку послужил сигналом, и Гарри бросился к двери, инстинктивно выставив магический щит, — мгновение спустя услышав, как полетевший в него нож, отскочив от щита, вонзился в дверцу одного из шкафчиков. Поттер не знал, какая сила понесла его вверх по лестнице — он отдался во власть интуиции, которая никогда не подводила. Ступени дрожали под ногами, надрывно трещало дерево от заклятий, но мракоборец не оборачивался, зная только то, что ему нужно укрыться от создания, выдававшего себя за Джинни. За спиной прогремел взрыв, непреодолимая сила толкнула в спину, и Гарри, споткнувшись о последнюю ступеньку, рухнул на бревенчатый пол. Мощный удар выбил весь воздух из лёгких, палочка выскочила из рук, лишь очки чудом остались на переносице. Силясь вздохнуть, Поттер из последних сил приподнялся на руках, ощущая жгучую боль в плече, а в мыслях набатом стучала яркая мысль. Ему конец. Гарри не видел, но почувствовал, как добравшаяся до второго этажа Джинни бросилась на него, но он сумел сбросить её, тем самым выиграв драгоценные секунды. Он добрался до волшебной палочки за миг до того, как колдунья успела что-либо предпринять. –Депульсо! Словно в параллельном измерении Поттер смотрел на то, как яркий луч заклинания врезался в Джинни, и она, подхваченная магией, полетела назад… Прямо в высокое окно. Оглушительный звон стекла. Одно долгое мгновение — и её фигура исчезла. Гарри смотрел на молочно-белое, в точности как в Пандориуме, небо в прямоугольнике оконного проёма и не мог пошевелиться. Половицы протяжно заскрипели, когда Поттер поднялся и на негнущихся ногах подошёл к разбитому окну. Там, внизу, среди заснеженных кустов, лежала та, кого он любил. Острые пики кованого ограждения торчали из недвижимой груди. Алые пятна крови расползались по светлой блузке. Гарри затошнило — не от отвращения перед увиденной картиной. От осознания того, что он сделал. — Это всё нереально, — бормотал он себе под нос, пока, пошатываясь, шёл к спальне, где находился спасённый им Пожиратель смерти. Боль в руке была настолько невыносимой, что начинало плыть перед глазами. Поттер даже не удивился, когда увидел Крауча в сознании. — Это всё нереально, — повторял мракоборец снова и снова, сжимая палочку в здоровой левой руке, пока Пожиратель смерти, выглядевший в точности как в ту ночь в Хогвартсе, — в одежде Грюма, всклокоченный и с безумным блеском в глазах — мягкой и осторожной поступью приближался к нему. — Думаешь, тебя это спасёт? — усмехнулся Барти, когда Поттер загородил выход из спальни. — Всё это происходит у меня в голове. — Гарри не собирался отступать, даже когда заметил неизвестно откуда взявшуюся палочку в руках Крауча. Тот взглянул на него со снисходительной усмешкой. — А ты знаешь, что боль рождается в голове? — вкрадчивый шёпот заполнил пространство вокруг, и Поттер, едва стоявший на ногах от боли, прижался спиной к дверному косяку, когда Барти угрожающе навис над ним. — Пускай всё вокруг нереально. Это не значит, что я не смогу причинить тебе боль. В следующий миг та боль, что терзала правую руку, показалась ничтожной в сравнении с раздирающей на части пыткой, что объяла тело мракоборца под действием Круциатуса. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Крауч оставил его: измученное сознание смогло зафиксировать край плаща Грюма, скрывшийся за поворотом полуразрушенной лестницы. С трудом Гарри спустился на первый этаж; правая рука безжизненно повисла вдоль тела, тяжелая и холодная. Череп, казалось, сейчас расколется на несколько частей от адской боли. Тусклое сияние настенных фонарей резало глаза так, словно Поттер смотрел на яркую лампочку, что была перед самым лицом. И всё же, несмотря на все муки, в конце длинного коридора он смог разглядеть фигуру Пожирателя смерти, который был не в силах сломать защитные чары дома на площади Гриммо. Осознав своё поражение, Барти обернулся на шорох тяжёлых шагов мракоборца и, подняв палочку, произнёс, выделяя жёсткой интонацией каждое слово: — Выбор у тебя весьма и весьма простой, Поттер. Привалившись плечом к стене, Гарри устало взглянул на кончик направленной ему в грудь палочки. Крауч прав. Выбор Поттера очень прост — хотя бы потому, что выбора нет. Он не в силах сотворить сложное заклинание, не в силах одержать победу в дуэли: рука не позволит. И пускай всё это происходило лишь в сознании мракоборца, который, как он понимал, телом всё ещё находился в Пандориуме, с Барти нельзя было не согласиться. Боль, что Гарри ощущал, была истинная. Он уже не верил в то, что покинет Пандориум невредимым. Если вообще сможет оттуда выбраться. Отпустить Пожирателя смерти означало проигрыш. Попытка сразиться приравнивалась к добровольному самоубийству. «В Пандориуме действуют иные законы, мистер Поттер», — ленивым потоком, словно из воспоминаний о прошлой жизни, проплыли в мыслях слова Альберта. — «Во сне, умирая, мы просыпаемся. Если вы умрёте в ментальной игре, устроенной Разумом, вы навеки останетесь погребённым в глубине собственного сознания, и никто, мистер Поттер, никто не сможет вас оттуда достать». Умереть здесь, — значит навеки остаться в кромешном, бесконечно повторяющемся аду, устроенном Разумом. Поттер смотрел на своего заклятого врага и не знал, что делать. Он не знал, как разорвать этот порочный круг. Силы покидали тело. Более не пытаясь бороться с самим собой, Гарри съехал спиной по стене, сев на пол. Он проиграл. Даже если бы он захотел отпустить Крауча, осознанно подписавшись на продолжение игры Разума (сменились бы только декорации и персонажи), он физически не смог бы снять все защитные чары. Он проиграл. И вдруг… Неведомо откуда в измученном сознании загорелся слабый огонёк надежды, засиял пугливым и переменчивым светом намёк на спасение. — Используй простое заклинание, Поттер, и получишь то, что необходимо… Голос Пожирателя смерти из сна что-то пробудил в душе Гарри, придав сил, и он, наконец, нашёл решение задачи. Да, Разум хитроумно устроен, он просто так не отдаёт то, что ему принадлежит, и не прощает воров, но Альберт сказал, что в Пандориуме действует только примитивная магия. Что, если Поттер попытается?.. — Твоя взяла, Крауч, — с трудом поднявшись на ноги, Гарри сжал палочку в левой руке и, сосредоточившись, произнёс простое: –Алохомора. Предметы вокруг начали растворяться: портреты на стенах, вешалка, узор на обоях. Несмотря на сложные магические чары, дверь отворилась, пропуская ровный белый свет. Барти как-то странно посмотрел на Поттера и, не сказав ни слова, скрылся в этом белом сиянии. Мгновение спустя оно заполнило всё пространство вокруг, а после сжалось до высокого столба света. Оглянувшись по сторонам, мракоборец вновь обнаружил себя внутри Древа, но на этот раз был уверен: он справился. Он победил Разум. Подтверждением тому была правая рука, что двигалась, но по-прежнему болела. Вены испускали ровное голубоватое сияние. Сияние души Барти Крауча.***
Альберт лежал в нескольких футах от Гарри, без сознания. Осмотрев писателя, Поттер убедился, что всё прошло по плану: вены волшебника тоже сияли чистым голубым. Медлить нельзя. Гарри вытащил волшебника из Древа, ощущая, как жгло вены на правой руке. Он попытался применить левитацию, но боль нарушала концентрацию, поэтому мракоборец отказался от этой идеи. Больших усилий стоило взвалить на себя Альберта, превосходившего по росту и весу. Люмос на кончике палочки достаточно хорошо освещал путь, и Поттер начал осторожно пробираться между корней и рытвин. Древо осталось далеко позади, вновь показались деревья с гроздями зародышей дементоров. Что-то было не так. Гарри остановился и вдруг понял, что. Тихо. Слишком тихо. Да, неестественная тишина для Пандориума– норма, но эта тишина была ещё более непроницаемой. Пандориум словно затаился. «Разум просто так не отпустит нас, мистер Поттер», — проплыло в памяти замечание Альберта; Гарри тяжело выдохнул, пытаясь не обращать внимания на то, как от тяжести ломило поясницу, но в следующий миг позабыл о неудобствах. Чёрные стволы деревьев на глазах обрастали плотным инеем, а на душе стало так погано, как никогда прежде. Осторожно опустив Хоруэлла на землю, Поттер крепче сжал палочку. Он знал, что ждёт его впереди. Они пришли. Чёрные фигуры, плывущие по белому небу. Десятки дементоров, явившиеся, чтобы проучить незваных гостей. Стоило Гарри сконцентрироваться в попытке призвать Патронуса, как вдруг череп пронзила непреодолимая боль; деревья растворились в небесной белизне, на которую широкими мазками чёрной краски ложились воспоминания, мрачные и болезненные. Он шёл вслед за отцом под мантией невидимости, истощённый и полуживой. От дементоров, этих безмолвных стражей Азкабана, веяло холодом и смертью, но он более не был им интересен. Весь мир вокруг тонул в темноте и скорби — он никогда не забудет лица матери, которая осталась в той сырой, пропахшей плесенью и морской водой, камере вместо него. — Я люблю тебя, сынок, — прошептала она слабым голосом, прежде чем выпить оборотное зелье. Он цеплялся за её бледные руки, но отец практически оттащил его к выходу и, более не взглянув в сторону сына, велел делать то, что он прикажет. Мать думала, что спасает его. Как же она ошибалась… Задыхаясь от боли, Поттер вынырнул из видения. Взгляд заметался по небу. Дементоры совсем близко. Ему нужно сосредоточиться, вспомнить что-то хорошее… –Экспекто…– прозвучало в звенящей тишине, но окончание заклинания потонуло в тягостном стоне. Упав на колени, Гарри с силой сжал голову в глупой надежде, что это могло помочь, и старался не закрывать глаза, но в конечном счёте проиграл. Миг, лёгкое движение ресниц, и обратная сторона век рисовала фамильное кладбище Тома Реддла. — Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага! Острый конец серебряного кинжала в руках Хвоста тянулся к руке Гарри, и он, обездвиженный верёвками, не мог этому воспрепятствовать. Он ощутил ту боль, что пронзила руку, ощутил, как горячая кровь пропитала мантию, видел, как Хвост наполнил ею стеклянный флакон. Всего несколько капель его крови превратили мутную жидкость в котле в ослепительно белую, искры полетели во все стороны, сменившись густым паром, окутавшим мир вокруг… Пар трансформировался в небо Пандориума, но на мгновение Поттер увидел красные глаза Волдеморта, что растаяли среди заледенелых ветвей деревьев. Его трясло, как от высокой температуры. Альберт не приходил в себя; ещё несколько секунд, и дементоры нападут на них, но у мракоборца не осталось никаких сил на то, чтобы создать Патронуса. Сознание бунтовало, рука почти не слушалась, но несмотря на это Поттер предпринял последнюю попытку. Он вспомнил битву за Хогвартс. Вспомнил Большой Зал и финальную дуэль с Волдемортом. Столкновение двух заклятий породило золотое пламя, что взвилось к потолку Большого зала. Бузинная палочка, не желая причинять вред своему истинному хозяину, взмыла в воздух и полетела в руки Поттера. Убивающее заклятие Реддла обратилось вспять. Он рухнул на каменный пол, и стало ясно: Тёмный Лорд умер. Теперь навсегда. Ослепительной яркости луч, едва вырвавшись из кончика волшебной палочки, тут же растаял, и мракоборец разочарованно понял, что столь сложная магия здесь не работает. Ослабленный и вымотанный, он упал на спину. И вдруг… Нечто странное привлекло внимание Поттера. Мельчайшие крупинки инея, что покрыли траву с появлением дементоров, отрывались от стеблей и вопреки привычной гравитации медленно поднимались к небу. Гарри смотрел на это чудо, как завороженный. Он нашёл выход из Пандориума. Чтобы выбраться, им необходимо упасть. Мысли проворачивались в его голове с неохотой, вымотанное сознание просило о передышке, но Поттер знал: ещё один рывок, и они спасены. Несколько десятков дементоров окружили их кольцом, когда Гарри удалось поднять Альберта при помощи Вингардиум Левиоса и направить вверх, а после, собрав остатки сил, оттолкнуться ступнями от земли и подпрыгнуть, — надеясь, что понял всё правильно. К счастью, неведомая магия подхватила их и понесла между корявыми ветвями. Дементоры летели вслед за ними, но двигались медленнее. Вот только Поттер не успел этому порадоваться. Последнее страшное видение прошлого восстало перед глазами: Волдеморт медленно шагнул навстречу Гарри и, подняв палочку, произнёс: –Круцио! Сознание покинуло мракоборца, и вместе с Хоруэллом они растворились в белых облаках Пандориума.***
От столкновения с каменным полом Азкабана Поттер ушиб локоть. Шипя сквозь зубы, он поднялся на колени и, распрямившись, огляделся: бессознательный Альберт лежал рядом. Никого, кроме них не было. Они же договаривались, что Гермиона со Стивеном будут ждать их здесь. Что пошло не так? Стоило этой неприятной мысли пронестись в сознании, как Гарри оглушил вой сигнальных чар. Прошло менее десяти секунд, и Уизли с Кларком бросились им навстречу. — Мерлин, Гарри! — Лимонный халат Гермионы был в свежих пятнах чернил, и Поттер понял, что их появление застало подругу врасплох. — Я боялась, что вы никогда уже не вернётесь! Оторопев, мракоборец отодвинул протянутые к нему руки и с нажимом (насколько позволяло его состояние), спросил: — Что значит, «никогда»? От него не укрылось то, как взволнованно переглянулись волшебники, будто решая, открывать потенциально неприятную правду или всё же повременить. Стивен сдался первый: — Сегодня пятое января, мистер Поттер. — Прощупав пульс на шее Альберта, мракоборец с сожалением подтвердил очевидное. — Вас не было почти шесть дней. Мысли о боли в руке отошли на второй план. Гарри вглядывался в лица волшебников, рассматривал каменную кладку стен, озаряемую оранжевыми всполохами горящих факелов, размышляя: реально ли то, что он видел, слышал и чувствовал? Казалось, Гермиону его поведение повергло в глубокое непонимание, она даже посмотрела через плечо, пытаясь догадаться, что так заинтересовало друга, однако ответа не нашла. — Гарри, что… — тревожно начала колдунья, но договорить не успела. К ним приближался Уильямсон. Гарри одернул правый рукав форменного кителя, пряча тусклое сияние вен, а Кларк помог ему подняться. — У него магическая кома, — заявила Уизли, которая к моменту, когда начальник мракоборцев поравнялся с ними, успела осмотреть Альберта. — Нужно срочно доставить его в госпиталь. Без лишних вопросов Уильямсон оценил обстановку и одобрительно кивнул, когда их с Поттером взгляды встретились. — Вам помощь нужна? — От проницательного взгляда начальника не ускользнуло плачевное состояние подчинённого, как старательно тот не скрывал это. Впрочем, Уильямсон весьма хорошо знал Поттера, прежде заботившегося о других, нежели о себе. — Справлюсь, — простой кивок дался мракоборцу с трудом, и он был рад, что начальник, хоть и заметил это, настаивать не стал. — Займитесь мистером Хоруэллом. — Готовы? — спросил Стивен, когда они остались одни. Поттер неопределённо взглянул на него, и мракоборец понял: силы волшебника на исходе. Он тяжело перенёс путешествие по каминной сети и едва не упал, зацепившись за каминную решётку в доме на площади Гриммо, однако Кларк спас Гарри от падения. Они вышли из гостиной и хотели свернуть к лестнице, как вдруг Поттер, не веря своим глазам, в глубине тёмного коридора увидел Грюма. Всклокоченный, босой и в ночной пижаме, он яростно рычал и размахивал палочкой, посылая в Гарри череду заклятий. Кровь забурлила в жилах, горячая, она понеслась к конечностям, наполняя силами, и Поттер выставил магический щит, отражая разноцветные лучи; самым краем уха, словно через толщу воды, он слышал возбуждённый голос Стивена: — Поттер, остановитесь! Что он такое говорит? В Грюма словно злой дух вселился, Гарри должен защищаться, иначе пострадает. Отразив ещё одно заклятие, он облегчённо выдохнул, как вдруг словно тысячи раскалённых игл вонзились ему в ноги. — Давай, добей его! Добей! — обезумев, вопил Хвост, которого Поттер увидел позади себя и более не мог пошевелиться. Голос Стивена звучал совсем далеко: — Это всё видения! Руки двигались сами собой, и всё, что Гарри мог, — это смотреть на то, как он, взмахнув палочкой, послал в Аластора что-то чёрное и длинное, а в следующий миг экс-мракоборец рухнул на пол, скованный по рукам и ногам цепями… Звонкая пощёчина вернула Поттера в реальность. — Не позволяйте его воспоминаниям одурманить вас! — Стивен тащил его по лестнице, и Гарри едва успевал переставлять ноги. Он хотел сказать, что сопротивляться бесполезно, что, как бы он не старался, он не в силах уловить разницу между явью и тем, что наполняло душу Барти Крауча. Он хотел это сказать, но не мог, попросту не осталось сил, и всё, о чём он мог думать, — это о спасительном забытье. Когда они миновали лестницу, и Кларк повёл его вправо к самой последней спальне, Поттер вновь утонул в чужих воспоминаниях. Он сидел в министерской ложе на Чемпионате Мира по Квиддичу и с восторгом наблюдал за увлекательной борьбой команд на поле. Квиддич всегда был его страстью, — страстью, которой он был лишён. Как и всего остального в своей жизни. Однако сегодня он ощущал переполнявший его восторг, потому что он понял, как, он научился избавляться от действия Империуса и разыгрывать перед Бартемиусом спектакль, чтобы тот ничего не заподозрил. Жизнь никого и ничего не пропускает, и скоро возмездие настигнет отца, осталось совсем немного… — Слушайте мой голос, Поттер, — Стивен тряс его за плечи и, видимо, уловив тень сознательности во взгляде мракоборца, оставил его на несколько мгновений, чтобы снять защитные чары с двери. — И не смейте отключаться. Он рылся в кладовке Снейпа, тихо бормоча глумливую похвалу в адрес профессора зельеварения, на чьих полках с ингредиентами царил почти священный порядок. — Вот и оно, — он потянулся к жестяной банке с надписью: «Шкура бумсланга», и в поле зрения возникла крупная рука Грюма. Он на удивлениебыстро привык к этому образу. Пожиратель успел достать все необходимые для оборотного зелья ингредиенты, когда за спиной послышался странный свист.Обернувшись, Барти увидел Снейпа: застукав вора, профессор шумно втянул воздух через сжатые зубы. Бледное лицо дёрнулось, а рука с палочкой молниеносно взлетела, опережая любые движения со стороны лже-Грюма. — Что вы забыли в моей кладовой, профессор? — голос искрился недовольством и искренним изумлением невиданной наглостью. — Выполняю то, что мне поручено, профессор, — последнее слово в устах Крауча прозвучало, как оскорбление, что не могло не отразиться на мимике Снейпа. Однако прежде, чем он успел что-либо съязвить в ответ, Барти сделал шаг ему на встречу и продолжил тоном, не сулившим ничего хорошего: — Я проверяю личные вещи каждого, кто находится в этом замке, на предмет подозрительных и запрещённых предметов. В особенности это касается сомнительных личностей, вроде вашей. Вы можете убеждать Дамблдора и остальных, кто верит в эту нелепую чушь о том, что вы более не служите Сами-Знаете-Кому, сколь угодно долго, но мы оба знаем, как обстоят дела на самом деле. Они стояли близко друг к другу, и даже то, что Снейп был выше, не умаляло превосходства в злорадном взгляде Грюма. Он смерил профессора тем взглядом, каким обычно удостаивали флоббер-червей, а после прошёл между ним и стеллажом, зацепив краем плаща несколько склянок. Характерный звук заплясавших вокруг своей оси и чудом не разбившихся стеклянных сосудов совпал с последним замечанием Барти: — Плох тот Пожиратель Смерти, что разгуливает на свободе… Поттера втащили в полутёмную спальню, освещаемую лишь одинокой свечой, что горела в настенном канделябре. Стивен взмахнул палочкой, добавив света на люстре, и Гарри увидел его. Неподвижно Барти сидел на кровати. Тюремная роба давно превратилась в лохмотья: грязная и неприглядная, она бесформенной тряпкой висела на исхудалом теле, подчёркивая остро торчавшие плечи и колени. Волосы, насколько помнил Поттер, русого цвета, сейчас свисали тёмно-серыми сосульками, закрывая лицо. И всё же мракоборец, силясь напрячь зрение и не провалиться в очередное видение, разглядел тусклый и неверный, как первый утренний луч, блеск глаз Пожирателя. Он помнил, какими они могли быть: безумными и дикими, полными преданности своему хозяину. Даже сквозь мракоборческую форму и мантию Гарри ощущал покалывание сильнейших защитных чар, что пронизывали воздух спальни, хоть и оставались невидимы для глаз. Единственным визуальным подтверждением были серебряные магические нити, что окружали запястья Крауча и сдерживали любую магию. — По заверению мистера Хоруэлла это будет неприятно, — сказал Стивен, очевидно, пытаясь морально подготовить Поттера к тому, что его ждало, но, заметив, что Гарри мыслями был не здесь, встряхнул его за плечо. — Вы меня слышите? — Да, Стивен, — невнятно пробормотал тот, надавливая пальцами на виски, и быстро заморгал, прогоняя очередные видения. — Извините, мне тяжело это контролировать. Чёрная Метка сияла в ночном небе, обрамлённая, казалось, поугасшим светом звёзд. Вокруг царила суматоха и беспорядок, тут и там слышались крики, но он добился своего: эти чванливые идиоты, имевшие наглость называть себя Пожирателями Смерти, устроили цирк, и только ему, истинно преданному Тёмному Лорду, хватило смелости на что-то более существенное… — Вам придётся сесть поближе. — Гарри в непонимании уставился на Кларка и осознал, что от него требовалось только после того, как мракоборец указал на край кровати. С трепетом, природа которого Поттеру была неясна, и толикой страха он сделал, что ему велели; лёгкие наполнились прогорклым запахом плесени и морской воды (в точности, как в воспоминаниях Пожирателя об Азкабане), что исходил от одеяния бывшего заключённого. Сбивчиво выдохнув, мракоборец расстегнул манжету на кителе. Одновременно Стивен закатал рукав робы Барти, являя взору худую, с выделявшимися венами, руку. Они переглянулись, и Гарри, поджав губы, кивнул. Сначала Кларк произнёс короткое, неизвестное Поттеру, заклинание, и словно невидимым скальпелем сделал надрез на внутренней стороне предплечья Крауча чуть ниже сгиба локтя. Как заворожённый Гарри смотрел на тонкую струйку крови, что боязливо потекла вбок, и несколько капель сорвалось на покрывало; он тихо зашипел, когда Стивен сделал тоже самое с его рукой, но в отличие от Барти, кроваво-красный надрез светился бледно-голубым. Поттер почувствовал лёгкое головокружение, но постарался мысленно встряхнуться, потому что вместо узоров на обоях он увидел высокие зелёные стены лабиринта, освещаемые холодным лунным светом. Он шёл в самую глубь, неся в руках заколдованный кубок. Оставалось совсем немного… — Давайте, Стивен, — подбодрил Гарри мракоборца, с трудом балансируя на грани чужих воспоминаний и реальности; он понимал, что продержится недолго. Не став медлить, Кларк начал произносить длинное заклинание, и Поттер увидел, как ярче засияли вены. В один миг лёгкое жжение превратилось в сумасшедшую боль; ослепительный голубой свет, закручиваясь в дымные кольца, полился из раны мракоборца и устремился к руке Крауча. Последним, что Гарри увидел прежде, чем последняя капля чужой души покинула тело, было его собственное испуганное детское лицо, и полный осознания взгляд, что перед ним был вовсе не профессор Грюм, а Пожиратель смерти, кричавший: — Я сумасшедший? Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший, теперь, когда Тёмный Лорд вернулся, а я рядом с ним! Он вернулся, Гарри Поттер, ты не одолел его, но теперь я одолею тебя! Истерзанная душа вернулась обратно в начертанное ей тело, и Гарри Поттер потерял сознание.***
5 января, поздний вечер, тюрьма Азкабан Высокие волны, шурша и пенясь, разбивались об острые скалы у подножия крепости; холодные брызги долетали до волшебников, окропляя мантии и обувь. Несмотря на испортившуюся погоду, тюремщики выполняли свою работу беспрекословно и с должным старанием, — к тому же, в таких делах магия являлась лучшим помощником. Стоя немного выше остальных, Стивен наблюдал за тем, как Ларри и Билли, ответственные за дальнейшую судьбу умерших заключённых, специальными чарами рыли прямоугольную яму. Вокруг кладбища кружили три световых шара: бело-синие отблески выхватывали из темноты старые кресты и похожие на горы угля скалы. Подобных «почестей» удостаивались далеко не все заключённые Азкабана, — в противном случае, кладбище разрослось бы до неимоверных размеров, что в суровых условиях расположения тюрьмы было весьма затруднительно. Лишь исключения из правил добавляли работы Ларри и Билли, и Барти Крауч в силу знатности и чистокровности своего рода являлся одним из этих исключений. Даже несмотря на то, что был Пожирателем смерти. — Готово, мистер Кларк, — Билли помахал рукой, и Стивен дал знак продолжать. Взмахнув палочками, мракоборцы опустили гроб в яму и засыпали влажной землёй. Когда простой крест с металлической табличкой, на которой значилось: «Заключ. №FGA350776 БартемиусКрауч-мл.»,воткнулся в изголовье могилы, Кларк удовлетворительно кивнул и, поднявшись по каменным ступеням, вернулся в крепость. Он отдал распоряжение сделать запись в соответствующем журнале и убедился, что бывшую камеру Пожирателя убрали, а надпись на табличке стёрли. Отправив короткое сообщение на коммуникатор Поттеру, Стивен Кларк повесил связку ключей в шкафчик и отправился домой. Для всего магического мира Барти Крауч-младший умер пятого января две тысячи четвёртого года.***
Коммуникатор вздрогнул в кармане мантии, и Поттер, стараясь не привлекать к себе внимания, прочитал сообщение. «Дело сделано. СК» — …знаю, что вам это не понравится, но мы вынуждены и дальше сохранять детали операции в секрете, — Уильямсон продолжал излагать разработанный совместно с министром план оперативной группе Поттера, которых по настоятельному совету последнего привлекли к расследованию. Как бы Кингсли не хотел ограничить число тех, кто знает, минимальным количеством лиц, Гарри оказался прав: нужно больше волшебников. Своим мракоборцам он доверял безоговорочно, но, судя по изумлению, которое нет-нет, но прорывалось сквозь сосредоточенные лица, Поттер понимал: стоило ожидать лавины вопросов. Впрочем, это будет позже, а пока что он слушал речь Уильямсона вполуха, и без того зная все детали плана, тем более что многие идеи исходили от него. — Что бы не рассказал Билл после того, как придёт в себя, — сказал Гарри получасами ранее, когда они, вернувшись из госпиталя, расположились в кабинете министра, — нам нужен свой человек в среде грабителей. — У вас, очевидно, есть идеи, — от проницательного Кингсли не укрылся характерный блеск зелёных глаз мракоборца, и тот позволил себе улыбнуться. — Помните Джеймса Кита? — Уильямсон согласно покачал головой, демонстрируя, что воспоминание о «Рождественском Воришке» ещё свежо в памяти, и Поттер выложил карты, надеясь, что его затею поддержат. — Я уверен, за снятие обвинений он пойдёт на сделку. Бруствер согласился, и одной проблемой стало меньше. Сев удобнее на жёстком стуле, Гарри с тоской взглянул на правую руку: лишённая сил и нормальной подвижности, она поддерживалась перекинутой через шею повязкой. Поттер не мог держать кружку, не говоря уже о взмахах палочкой. Это была ещё одна причина, по которой он предложил подключить к расследованию свою оперативную группу. Позади справа раздался скрип деревянного стула, и Гарри, повернув голову, взглянул на Брендана: ему явно неймётся. Он постоянно ёрзал на сидении, будто усыпанном канцелярскими кнопками, то и дело перекидывал ногу на ногу, а ещё прожигал затылок Поттера таким взглядом, отчего тот гадал, что окажется сложнее: рассказать сослуживцу длинную историю про Билла и Пандориум или объясниться, почему хранил всё в тайне. Их взгляды пересеклись, и Гарри еле сдержал себя от смешка. Вид Брендана красноречиво свидетельствовал в пользу второго варианта. — Даже когда Билл Уизли придёт в себя и расскажет всё, что знает, мы сможем поделиться информацией только с нашими зарубежными коллегами, — Уильямсон обвёл всех серьёзным взглядом, а Поттер вспомнил, как пару часов назад видел нескольких иностранных мракоборцев в штаб-квартире. — Поэтому учтите: никаких обсуждений вне стен этого кабинета. Ни с родственниками, ни с друзьями, ни с жёнами, ни, упаси Мерлин, с журналистами. Взаимодействие с Биллом Уизли — задача мистера Поттера, на всех остальных лежит оперативная работа. Есть вопросы? Гарри про себя усмехнулся: вопросов у всех, хоть отбавляй. Нестройным отрицательным мычанием мракоборцы поставили точку в совещании; Уильямсон взмахом ладони показал, что более никого не задерживал. Поттер не торопился покидать кабинет начальника, про себя веселясь от шутливо-гневных взглядов Брендана, что летели в его сторону, как бладжеры на поле для квиддича. Сказав одними губами: «Позже», Гарри убедился, что сослуживец отстал от него (ненадолго), и подошёл к столу Уильямсона. Казалось, тот ждал, что Поттер задержится: перебирая документы с довольно отстранённым видом, он, однако, тотчас поднял взгляд на Гарри, стоило двери закрыться. — Сообщите мне, когда Билл придёт в себя. — Как ни старался Поттер скрыть волнение, оно всё же отразилось на интонации. — В любое время дня и ночи. За что он уважал Уильямсона превыше всего, так это за его способность оставаться терпимым к любым проявлениям слабости у подчинённых. — Не беспокойтесь на этот счёт, мистер Поттер. От него повеяло спокойствием и уверенностью. Расправив плечи, Гарри кивнул в знак прощания и покинул кабинет, намереваясь вернуться на площадь Гриммо и как следует выспаться. Если верить Стивену, Крауч проспит пару дней: сильнейшие сонные чары это гарантировали. Шагая мимо отсеков по полутёмной штаб-квартире (рабочий день давно кончился), Гарри вернулся мыслями к недавним событиям. Он очнулся уже в своей спальне и, по словам Стивена, недолго пробыл в отключке. — Не более сорока минут, мистер Поттер. — Он помог Гарри стянуть с плеча китель, поскольку правая рука совершенно не слушалась. — Вам нужна помощь колдомедиков. — Что с Краучем? — спросил Поттер, пропустив замечание Кларка мимо ушей. То, как тяжело он вздохнул, не сулило ничего хорошего. — Пришлось его вырубить, — коротко заключил Стивен, не пускаясь в подробные объяснения, и осторожно осмотрел руку Гарри. — И всё же я вынужден настаивать на визите к целителям. — Мы как раз туда и направляемся, верно? — Поттер опустил ноги с кровати, и Кларк посторонился, пропуская волшебника вперёд. В госпитале царила привычная атмосфера: ничто не говорило о том, что всего час назад от размеренной идиллии приёмной в столь поздний час не осталось и следа. — Быстрее, нужно как можно скорее доставить его в реанимационное отделение! — По мановению палочки носилки с Альбертом стремительно поплыли в сторону лифта, и Гермиона, идущая следом, попросила медсестру подготовить палату номер тридцать два. Ту, что соседствовала с палатой Билла Уизли. Когда Гарри и Стивен вошли в палату писателя, Гермиона взмахом палочки убрала диагностические чары; по серьёзному лицу мелькнула тень озабоченности, стоило другу оказаться в поле её зрения. — Мои дела немного лучше, — попытался пошутить Поттер, когда Уизли, метнув колючий взгляд, усадила его на стул и осмотрела руку. В течение нескольких минут она задумчиво водила подушечкой большого пальца по сжатым губам, изучая замысловатые схемы, что золотыми нитями сплелись над плечом мракоборца. — Как ни странно, но ты прав, — наконец, колдунья огласила свой вердикт, посмотрев на Гарри сквозь диаграммы. — Рука восстановится, хоть и не сразу. Считай, тебе повезло больше, чем Альберту. Калекой не останешься. Поттер вздохнул в облегчении и вдруг заметил это особенное выражение лица, что появлялось у подруги в моменты, когда она хотела поделиться какой-то новостью, невесёлой и пугающей, но сомневалась в том, что это должна сделать именно она. — Думаю, пока что не стоит ему об этом говорить. Подождём до завтра, — заключила Гермиона и почувствовала, каким тяжёлым взглядом смерил её Кингсли. — Он будет в ярости. — О, да. Они одновременно посмотрели на больничную койку: за плотной золотой паутиной диагностических чар практически не было видно лица пациентки. — У него есть шансы? — спросил Кларк, и друзья обернулись: тот стоял возле писателя и хмуро взирал на установленные капельницы. — Мы даём ему поддерживающий раствор. — Гермиона бесшумно подошла к койке, не увидев, как разочарованно поморщился Поттер, и с мягкой улыбкой посмотрела на умиротворённое лицо Хоруэлла. — Показатели хорошие. Очевидно, не справившись с перегрузками, сознание Альберта отключилось, тем самым уберегло мозг от серьёзных повреждений. Благодаря этому не возникло осложнений с возвращением души Биллу. Опережая закономерный вопрос, Уизли добавила, повернувшись к Поттеру, когда тот едва успел встать со стула в желании навестить Уильяма: — С ним всё в порядке. Он погружён в сон, его организм восстанавливается. Словно о чём-то внезапно вспомнив, она поспешила выйти из палаты, на ходу пояснив: — Попрошу, чтобы тебе сделали удобную повязку. Гермиона не обманула: повязка вышла действительно удобная. Больше проблем доставляла рука: хоть пальцы и шевелились, любое другое движение вызывало непреодолимую боль, а о том, чтобы что-то взять или держать, не могло быть и речи. Сотворить элементарные чары левой рукой Поттер мог, и только. Оставалось надеяться, что подруга не ошиблась в своём прогнозе. Не успел Гарри и шагу ступить от порога дома на площади Гриммо, как негромкий хлопок прозвучал совсем близко, и воодушевлённый Кикимер разве что не бросился обнимать вернувшегося хозяина. В такой эйфории Поттер не видел его никогда. Казалось, эльф не знал, как услужить мракоборцу, несколько раз поинтересовавшись, не голоден ли он, и заверив, что вся его одежда, полотенца и постельные принадлежности выстираны, отглажены и разложены по полкам. — Кикимер вытер везде пыль, и начистил столовое серебро, хозяин, — продолжал перечислять эльф, семеня впереди тихо посмеивающегося Гарри, пока тот неторопливо шёл по длинному коридору в сторону кухни. — А ещё… — Я очень благодарен тебе, Кикимер, — мягко перебил Поттер и искренне улыбнулся, когда эльф, остановившись, взглянул на него. Что именно тот увидел в его лице, мракоборец не понял, но когда тонкие пальцы потянулись к ордену Мерлина, привычно поправив его, Гарри отметил про себя, что Кикимер остался доволен. Отказаться от ужина, хоть и слишком позднего, было бы преступлением. Заблокировав все камины, — лишние гости сейчас ни к чему — Поттер принял душ и, переодевшись в пижаму, собирался лечь спать. Однако у него было ещё одно дело. Он вышел в коридор второго этажа и, сжав палочку в левой ладони, прошёл мимо дверей спален. К самой последней. Луна пряталась за тучами, поэтому Гарри зажёг свечи в настенных канделябрах.Наконец, он остановился перед спальней, что когда-то давно принадлежала Регулусу. Кожу закололо от сильной магии. Поттер почувствовал, как немного сбилось дыхание.С тихим металлическим лязгом он повернул бронзовую ручку. Абсолютная темнота. Гарри понял: плотные шторы задёрнуты. Тишину нарушал едва различимый свист защитной магии. Он прошептал: «Люмос», — и огонёк на кончике палочки выдернул из темноты Пожирателя, лежавшего на кровати спиной к Поттеру. От холодного направленного света фигура казалась угловатой и обманчиво безжизненной. Лишь подойдя вплотную, Гарри увидел, как приподнималось и опускалось плечо Крауча от размеренного дыхания. Тогда Поттер не знал: это была последняя спокойная ночь. Прикрыв дверь, мракоборец хотел вернуться в свою спальню, но взгляд зацепился за окно, и в памяти восстали ложные воспоминания. Рыжие волосы на снегу, красные пятна крови на белой блузке, мёртвый взгляд… Гарри затряс головой, желая выбросить жуткие картины из головы. Это всё неправда. Завтра он обязательно увидится с ней. В шесть тридцать утра его разбудило сообщение от Уильямсона. Билл Уизли очнулся. Поттер уплетал испечённые Кикимером сконы с клубничным джемом, слушая утренний выпуск новостей по радио. Не было ничего удивительного в том, что главной новостью на повестке дня оставалось ограбление банка. — Сообщи мне, если Крауч вдруг проснётся. — Гарри попросил Кикимера об услуге уже перед самым выходом. — Конечно, хозяин, — эльф протянул мракоборцу тёплую мантию и спокойно дожидался, пока тот уйдёт. На самом пороге Поттера осенила ещё одна мысль: он так и застыл в открытом проёме, не замечая, как приподнятый лёгкой вьюгой снег залетал в дом. — И покорми его тогда. Неловко откашлявшись, Гарри взглянул на Кикимера, гадая, сочтёт ли тот последнее замечание за проявление неуместной заботы. Однако эльф и вида не подал, — вообще он обладал удивительной и весьма полезной способностью никоим образом не оценивать приказы хозяина, сколь странными они порой не казались самому Поттеру. Кикимер закрыл за мракоборцем дверь; тот решил немного пройтись перед тем, как отправиться в госпиталь, чтобы собраться с мыслями. Дом на площади Гриммо хранил молчание, за исключением напольных часов, что размеренными щелчками вели счёт времени, возни Кикимера, убиравшего посуду после завтрака, и тихо шуршащего радио. — …для фанатов »Холихедских гарпий» вечер четвёртого января ознаменовался печальными событиями, — голос диктора из радиоприёмника перекрылся шумом воды, когда эльф начал мыть сковороду, — и дело не только в проигрыше «Кенмарским коршунам», ознаменовавшем выход команды из борьбы за первое место, но и в трагедии, постигшей всеобщую любимицу публики, ловца Джинни Уизли. В отчаянной борьбе за снитч она не смогла увернуться от бладжера. По последней информации, мисс Уизли по-прежнему находится в госпитале имени святого Мунго, её состояние оценивают, как тяжело стабильное… Эту новость Поттеру только предстояло узнать.
