Глава 4
1 февраля 2020 г., 21:17
6 января, ранее утро, госпиталь им. Св. Мунго
— Как голова? — спросил Поттер, а Билл мягко рассмеялся.
— После того, что я пережил, сейчас чувствую себя отлично. — Он пригладил собранные в хвост волосы и покачал головой: чудесное спасение до сих пор не укладывалось в мыслях.
Гарри улыбнулся в ответ и подумал о том, как непривычно видеть Уильяма без серебряной серьги в ухе, кулона в форме клыка и любимой кожаной куртки. Больничная роба лишала индивидуальности, но это было неважно: главное, что Билл был собой. Живой, мыслящий и дееспособный человек.
— Тебе, смотрю, пришлось нелегко, — Уильям указал подбородком на перехваченную повязкой руку Поттера, и тот поджал губы.
— Проблемы разве что с завязыванием шнурков, — попытался отшутиться Гарри, но по реакции Билла понял, что он его обман раскусил. Трудно было не заметить: рука приносила большие неудобства, уже не говоря о боли от любого неосторожного движения.
— И всё же, вы спасли меня. Ты и мистер Хоруэлл.
Поттер не считал это своей заслугой, и потому от благодарности становилось не по себе. Перешагнув порог госпиталя сегодня утром, он осознал, что испытывал чувство стыда и вины. Стыда перед Уильямом за то, что поставил личные желания превыше служебных обязанностей (не говоря о моральном долге помочь Уизли, которых считал своей семьёй), и вины перед Альбертом, что подверг его гигантской опасности.
— Это должен был быть я, — тихо произнёс Гарри, когда они со Стивеном навещали Хоруэлла. Кларк повёл бровью, не уточнив: он не расслышал слова мракоборца или не понял их смысла; в любом случае, Поттер закончил мысль мрачной самоуничижительной интонацией:
— Я должен был забрать душу Билла. Что, если Альберт никогда не очнётся?
— Этого мы не знаем наверняка, — не согласился Стивен, но по тому, как он задумчиво провёл ладонью по коротко остриженным седым волосам, Гарри понял: их одолевали одинаковые сомнения.
— Почему вы согласились мне помочь? — Казалось, мракоборец не понимал, с чего вдруг Поттер поднял эту тему. — Мы нарушили сразу несколько законов. Если нас поймают, заключение в Азкабане покажется манной небесной.
— Люди имеют свойство верить вам, мистер Поттер. — Кларк произнёс это как аксиому, не заметив, как Гарри нахмурился. — К тому же, я потерял близкого человека.
Двенадцатилетняя Эллен, внучка Стивена, пережила страшный учебный год в Хогвартсе, контролируемом Волдемортом и Пожирателями, и погибла в финальной битве. Видимо, он хотел, чтобы после всего, что случилось, призраки ушедшей войны оставили в покое хотя бы одного человека. И этим человеком стал Поттер.
Гарри ещё не видел Гермиону, но жаждал с ней встретиться, — подруга могла порадовать хорошими новостями об улучшении состояния Альберта.
Первым делом нужно было поговорить с Биллом. К счастью, недолгое пребывание в Пандориуме не нанесло существенный вред его душе — волшебника беспокоила лишь несильная головная боль.
Мракоборец показал колдографию с загадочным символом на полу Гринготтса, что оставили грабители: огромный светящийся ромб с кругом в центре, но Уизли не смог помочь.
— Расскажи всё, что помнишь о том вечере, — попросил Поттер, подготовив Прытко Пишущее Перо, и замолчал, всем видом демонстрируя, что не собирался подгонять Уильяма. Тот вздохнул, собираясь с мыслями; рассредоточенный взгляд голубых глаз прошёл сквозь стену, и Уизли окунулся в недавние воспоминания.
Он помнил многое: как вернулся в Гринготтс за забытым кошельком, как ничто не намекало на ограбление, кроме проявителя заклинаний, что отреагировал на сильные чары. Рассказал про волшебника в необычной мантии и удивительную картину: неподвижные гоблины, объятые холодным голубым светом. Билл вспомнил, как послал предупреждение мракоборцам, когда сигнальные чары раскрыли его присутствие.
— Странно. — Гарри прервал рассказ Уильяма. — В штаб-квартиру никаких сигналов не поступало. Мы узнали об ограблении только на следующее утро.
— Воры использовали некий артефакт, — медленно произнёс Билл, опустив веки, и Поттер догадался, что он мысленно воссоздавал картину произошедшего. — Сфера, размером чуть больше снитча, парила в центре холла и испускала голубоватое сияние. Я помню, как пытался сотворить Патронуса, чтобы защититься от дементора, но двигался слишком медленно, словно в другом временном потоке.
Распахнув глаза, Уильям уставился на мракоборца, озарённый логичным предположением.
— Возможно, эта сфера может подчинять время, менять его ход или вовсе останавливать, — речь его полилась быстрее, едва поспевая за скоростью мысли, и Гарри заметил, как интенсивнее заработало Прытко Пишущее Перо. — Действуя на окружающее пространство, она, однако, обходит стороной своих владельцев.
— Именно так они и проворачивали ограбления? — Поттер подался вперёд, уловив ход мысли Уизли, и в волнительном порыве взъерошил волосы на макушке. — Что стоит в конце рабочего дня войти в банк под видом обычных волшебников, использовать сферу, и когда та остановила время, опустошить хранилища и уйти незамеченными? Словно ничего и не было.
Они многозначительно переглянулись.
— Вполне рабочая версия. — Билл потянулся к прикроватной тумбе за стаканом воды и сделал несколько глотков. — В Гринготтс можно пронести что угодно, волшебников не проверяют на предмет сомнительных артефактов, ведь банк на то и создан, чтобы хранить в своих недрах не только деньги.
— Я одного не могу понять… — Гарри смотрел на носы своих мракоборческих ботинок так, словно между швами и клёпками прятался ответ. — Почему сфера подействовала на тебя только в самом конце, и то не в полную силу?
Билл ответил не сразу: отставив стакан, он попытался мысленно решить ребус, призвав на помощь все знания о магических артефактах; в задумчивости он начал водить подушечками пальцев по росчеркам шрамов на лице.
— Возможно, у тебя было нечто, что повлияло на сферу, — пробормотал Поттер, занятый изучением записей Пера, а потому не заметил, как Уильям, вынырнув из размышлений, сел ровнее. В направленном на мракоборца взгляде начала зреть догадка. — Некий предмет, что смог защитить тебя…может, кольцо, о котором говорила Флёр?
— Кольцо? — повторил Билл. По его бледному лицу скользнула тень смятения. — Она говорила о нём? С чего бы?
Поттер почувствовал, как вдоль позвоночника прокатилась горячая волна. Разгадка была близко.
— Кольца при тебе не обнаружили.
***
Билл мало что знал о кольце. Как и сказала Флёр, он нашёл его на раскопках в Египте и после тщательного изучения решил оставить себе, не сообщив о находке гоблинам. Состояние и качество исполнения не оставляли сомнений в том, что кольцо было изготовлено примерно в пятнадцатом веке до нашей эры, в эпоху Нового царства Древнего Египта — эпоху расцвета египетской культуры, как маггловской, так и магической. Если верить сохранившимся документам, египетские маги умели управлять временем и создавать необходимые для этого артефакты, причём столь искусные и могущественные, отчего современные Маховики Времени и прочие штуки казались детскими игрушками из лавки Зонко. Немногим артефактам удалось дойти до нашего времени, но Билл догадывался, что его кольцо помимо способности защищать от многих проклятий обладало иными умениями, из которых управление временем — не столь уж невероятное исключение. Возможно, увиденная им сфера тоже могла быть из Египта, и Поттер решил навести справки. Необходимо вернуться в Министерство. Выйдя из палаты, Гарри взглянул на наручные часы. Без четверти восемь утра. Вот-вот должны появиться Уизли и Флёр, которым Уильямсон сообщил радостную весть. Поттер даже представить не мог, какие чувства испытал каждый из них. К тому же, он надеялся поговорить с Джинни — гадкие картины её мёртвого тела не шли из головы. Он вполне мог задержаться минут на десять. Гарри спрятал блокнот с ценными сведениями и Прытко Пишущее Перо во внутренний карман мантии и сел в одно из обитых искусственной кожей кресел. Мимо него то и дело проходили целители и медсёстры, не поднимая глаз от карточек, чему Поттер был рад: ему всегда было неловко от излишнего внимания. Остановив взгляд на двери палаты, он позволил мыслям плыть в голове неконтролируемым потоком. Радость за Билла переплеталась с деталями ограбления и бесценными зацепками, волнение за Альберта сменялось мрачными размышлениями о Крауче и сомнениями по поводу его спасения. Как только последнее ледяными осколками вонзилось в грудь, заставив сердце пропустить удар, а затем учащённо затрепетать, Гарри понял, что нужно отвлечься. Не время и не место думать о подобных вещах. К счастью, в начале коридора показалась группа волшебников, в которых мракоборец узнал Уизли: впереди остальных шла Гермиона. Он встал, помахав рукой для привлечения внимания, но вопреки его ожиданиям, подруга вдруг переменилась в лице и, сказав что-то Молли, ускорила шаг. — Нам нужно поговорить, Гарри, — сказала она вместо приветствия, и Поттер различил в её голосе напряжённые нотки. — Да, но… — он заглядывал за плечо Гермионы, пытаясь среди рыжеволосых волшебников разглядеть Джинни, но подруга вдруг перекрыла ему обзор, чем заслужила недоумённый и слегка рассерженный взгляд. — Это не может подождать, — опередила она возможное возражение, и на короткий миг Гарри почудилось, что колдунья выглядела…виноватой. Гермиона всегда начинала кусать нижнюю губу и поправлять и без того безукоризненную причёску, когда считала себя причастной к тем или иным бедам. Теперь Поттер пристально смотрел на подругу, которая избегала зрительного контакта. — Гермиона, что происходит? Зажав локтём небольшую стопку карточек с историями болезней, она зачем-то достала палочку и хотела что-то сказать, но в следующий миг им помешали. Белокурые волосы застили взор, Гарри вдохнул тонкий аромат духов и понял, что Флёр только что заключила его в объятия. — Merci, mon ami, merci! * — сбивчиво повторяла она на французском, — ты спас его, спас моего Билла! Отстранившись, Флёр, однако, не выпустила Гарри из объятий, заглядывая в его лицо с той же искренней благодарностью, какую он увидел много лет назад на Турнире Трёх Волшебников. Тогда он достал из озера Габриэль, её сестрёнку, хотя, как выяснилось позже, никакая опасность девочке не угрожала. Сегодня Поттер едва ли ощущал себя спасителем, но не стал сообщать об этом Флёр. Он кивнул ей, криво улыбнувшись, и колдунья с лёгкостью маленькой птички упорхнула в сторону палаты и скрылась за дверью. Гарри успел заметить, что Джинни не было среди пришедших, и то, с какой тревогой посмотрела на него Молли прежде, чем пройти к Биллу, решило уравнение в голове мракоборца. — На матче Джинни сбил бладжер, — едва слышно произнесла Гермиона, цветом лица практически слившись с белой стеной. — Она в очень тяжёлом состоянии. С запозданием в памяти всплыло напоминание о том, что матч должен был состояться четвёртого января. Два дня назад.***
В очередной раз Поттер окунал кончик пера в чернильницу, старательно удалял лишние капли и, занеся руку над чистым листом пергамента, замирал так на несколько мгновений, формулируя первые предложения отчёта. В очередной раз он откладывал перо и с раздражённым вздохом откидывался на спинку стула. Работа не клеилась. И дело было не только в том, что от одной лишь попытки сжать перо подушечками пальцев плечо и локоть сводило мучительной, до рези в глазах и носу, боли. Уильямсон ждал подробный отчёт о показаниях Билла, чтобы отдать новые приказы и начать действовать, но Гарри не мог и слова из себя выдавить. Джинни занимала все мысли. Он чувствовал такую злость и отчаянье, каких давно не испытывал. Нет, Поттер не обижался на Гермиону — вопреки её ожиданиям. Она согласилась участвовать в его дурацкой авантюре по спасению Пожирателя смерти, уже из-за этого он не мог позволить себе никаких обид. Он злился на обстоятельства, в борьбе с которыми был бессилен, и это бессилие злило ещё больше. Замкнутый круг. Судьба по обыкновению не скупилась на совпадения, в которые Гарри не верил, ибо всё, что происходило, следовало определённым закономерностям, пускай мракоборцу не всегда удавалось распознать их. Он не мог забыть, как переживал по поводу присутствия Джинни в доме на площади Гриммо, что могло создать проблемы с Краучем, — и вот, пожалуйста, жизнь позаботилась о создании необходимых условий. Потянувшись к кубику Рубика, Поттер начал неуклюже вращать сегменты пальцами левой руки в надежде хоть немного успокоиться. — Сильные повреждения черепа задели головной мозг, — тихо говорила Гермиона, пока Гарри, сжав пальцы на металлической трубе в изголовье кушетки, неотрывно смотрел на лицо Джинни: тёмные круги под опущенными веками красноречиво говорили о её состоянии. Голова была перевязана бинтами; потянувшись, Поттер коснулся их дрогнувшей ладонью. — Мы делаем всё возможное, — продолжила Уизли, и голос готов был вот-вот сорваться. Больно видеть страдания друга. — Кости восстановить можно, как и нейронные связи, но никто не может гарантировать, что подобная травма не скажется на дальнейшей жизни. Ярость, острая и выжигающая нутро, охватила Гарри, и он, поддавшись импульсу, запустил кубиком в стену. С резким и звонким ударом игрушка угодила в деревянную доску с материалами текущих расследований, разлетевшись на сегменты, — секундой спустя из-за стеклянной перегородки показалось растерянное лицо мракоборца Джонни. Поттер был слишком зол, чтобы сказать хоть что-то в своё оправдание. — Ну как дела? — ворвавшийся, как поток воздуха в открытое окно, Брендан заставил Джонни исчезнуть; привычно приземлившись в кресло для посетителей, мракоборец закинул ступню одной ноги на колено другой, явив взору Гарри подошву со снежными ледышками, что застряли в высоком протекторе. Раз снег не успел растаять в тепле штаб-квартиры, значит Брендан, едва оказавшись в Министерстве, сразу направился к Поттеру. — Какие будут приказы, капитан? — прогудел он глубоким баритоном, шутливо приставив ладонь к голове, как вдруг осёкся. Гарри был мрачнее грозовых туч, что появлялись в ненастоящих окнах коридора второго уровня. И то, что его любимый кубик Рубика сейчас пребывал в плачевном состоянии, украсив разноцветными квадратиками деревянный пол, говорило в пользу неоспоримого факта. — Что-то случилось, — прозвучало, как утверждение. Казалось, столь серьёзным Брендана Янга не видели никогда. Поттеру пришлось приложить титанические усилия, чтобы задвинуть мысли о Джинни на последний план и настроиться на рабочий лад. — Это к расследованию не относится. — Он выпрямил спину, поочерёдно наклонил голову к плечам и, как показалось Брендану, вернулся в почти привычное состояние. — Детали узнаешь из отчёта. Уильямсон отдаст распоряжения, но я думаю, ты знаешь, что он скажет. Гарри взглянул на Янга поверх очков, и тот кивнул: Джеймс Кит, прохвост, обворовавший многих волшебников на рождественской ярмарке. И хоть следствие было завершено, фактически его дело передали в руки Визенгамота — слишком велик нанесённый воришкой материальный ущерб. Кит содержался в одной из камер девятого уровня Министерства, ожидая судебного разбирательства, однако, по единогласному решению он мог сыграть ключевую роль в расследовании. — И всё же, Поттер, — протянул Брендан заговорщицким тоном, играясь с песочными часами на столе начальника, — почему ты сразу ничего не сказал? — Потому что, Брендан, — ответил Гарри в тон сослуживцу, выделив интонацией его имя, и забрал у того песочные часы, — я не обязан перед тобой отчитываться. — Ладно-ладно, — рассмеялся тот, подняв руки в знак поражения, и встал с кресла, намереваясь вернуться на своё рабочее место. — Кстати, у тебя тут беспорядок. Он залился громким смехом, когда Поттер запустил в него скомканным пергаментом, и выскочил из отсека, довольный, что смог развеселить начальника. Гарри действительно стало немного легче на душе. Проведя пятернёй по волосам, он с тихим мычанием осторожно потянулся, ощутив, как хрустнуло несколько позвонков между лопаток, и в задумчивости посмотрел на пёстрые сегменты кубика Рубика. Ему не свойственны подобные вспышки гнева. Однако всегда есть место исключениям. В конечном счёте, злостью Джинни не поможешь. Сосредоточившись, он взял палочку в левую руку и попытался починить кубик. К счастью, заклинание сработало, и Поттер вернул игрушку на полку. Через двадцать минут он вошёл в кабинет Уильямсона с готовым отчётом (пришлось использовать Прытко Пишущее Перо), а ещё через пятнадцать спустился на девятый уровень, чтобы отдать приказ привести Джеймса Кита в помещение для допросов. Долго уговаривать не пришлось: воришка согласился помочь, но с одним условием. — Составим письменное соглашение об обоюдной услуге и по рукам, мистер Поттер, — улыбался Кит, сверкая золотой коронкой в нижнем ряду зубов. — В двойном экземпляре. И только без фокусов: никаких растворяющихся чернил и исчезающих пергаментов. — Слово чести, мистер Кит, — заверил Гарри с дежурной улыбкой, что тронула его губы на пару мгновений, и потянулся к стеллажу, что возвышался за спиной. Они отпустили вора. Оставалось ждать новостей. Прежде чем уйти домой на обед, Поттер вновь заглянул к Уильямсону, чтобы узнать, посмотрел ли тот воспоминания Билла о вечере ограбления. — Там есть интересная деталь, — многообещающе заявил начальник. — Зайдите ко мне после обеда. Подгоняемый любопытством Гарри поспешил на площадь Гриммо. Дом приветствовал теплом, ароматом запечённого картофеля и небольшим свёртком, в котором Поттер обнаружил флаконы с зельями и короткую записку от Гермионы. Подруга, как всегда, проявила исключительную проницательность, хотя Гарри, который не привык жаловаться, заверил её, что чувствовал себя превосходно. — Миссис Уизли отправила это вам с совой, хозяин. — Кикимер положил кусок отбивной на чистую тарелку и потянулся лопаткой к картофелю, пока Гарри изучал наклейки на флаконах. Вопреки рекомендации колдуньи принимать зелья после еды, Поттер сделал небольшой глоток обезболивающего настоя и уже через минуту почувствовал, как руке стало легче. Он даже смог взять вилку в правую руку и с удовольствием принялся за обед, осознав, как сильно проголодался. Записка от Гермионы лежала рядом: в последних строках сообщалось, что Гарри был приглашён на ужин в коттедж Ракушка. Повод был известен. Билл Уизли вернулся домой. Тайно, укрытый дезилюминационными чарами, вместе с семьёй, навестившей его утром. Никто, кроме строго ограниченного числа лиц, не должен был знать, что Уильяму вернули душу. Стоит этой новости породить слухи, что распространялись со скоростью лесного пожара, или просочиться в прессу, на всей операции можно ставить крест. Информированность грабителей оставалась лишь вопросом времени, и тогда единственный шанс поймать их будет навсегда упущен. — Что с Краучем? — Гарри смотрел в спину Кикимеру, пока тот мыл посуду, и эльф ответил, не отвлекаясь: — Без изменений, хозяин, — он с тихим лязгом опустил грязный противень в раковину, не видя, с каким облегчением выдохнул Поттер. — Кикимер присматривает за мистером Краучем. Разделив картофелину вилкой на куски поменьше, Гарри подумал о том, что хотел бы находиться дома, когда Пожиратель придёт в себя. Он гадал, что его ожидало, но никто, даже сам Хоруэлл, не в силах предположить, как поведёт себя Барти. Поттер думал заглянуть к нему, но понимал, что времени в обрез, а потому поспешил вернуться в Министерство, чтобы посмотреть воспоминания Билла. Он не видел лица грабителя, и это усложняло поиски, однако была, как выразился Уильямсон, одна интересная деталь: мантия волшебника. В отличие от привычных мантий с ровным низом, мантия грабителя была обрезана наискось, с одной стороны едва прикрывая колено, с другой же практически касаясь пола. Гарри никогда не видел подобных мантий в Великобритании, и это являлось хорошей зацепкой. С другой стороны, проверить все волшебные магазины и ателье мира было физически невозможно. Необходимо сужать круг поисков, и Поттер надеялся, что Джеймс Кит поможет им в этом. Остаток рабочего дня прошёл в бумажной работе и обработке новых заявлений. Ничего серьёзного: мелкие кражи и хулиганства, потому Гарри не задержался на службе. Вернувшись домой, он предупредил Кикимера, что приглашён на ужин, и поднялся на второй этаж, чтобы принять душ и переодеться. Поттер долго стоял под горячими струями, закрыв глаза и слушая шуршание воды. Руке было гораздо легче. Мысли кружились вокруг Джинни — единственное, что способно омрачить грядущий вечер в Ракушке. Повернув латунные вентили, Гарри ступил на кафельный пол, вытерся полотенцем и, зачесав мокрые волосы назад, посмотрел на отражение. Из зеркала на него смотрел бледный, с серыми кругами под глазами, волшебник с потухшим взглядом. Поттер озадаченно свёл брови. Он и не знал, что так ужасно выглядел. — Да, приятель, всё очень печально, — заметило зеркало в подтверждение его мыслей, но Гарри не стал пускаться в дискуссии с волшебным куском стекла. Высушив волосы магией (пряди мгновенно легли в разные стороны), Поттер завернулся в халат и вышел из ванной. Когда он переоделся в удобные джинсы и джемпер, в памяти восстало недавнее желание заглянуть к Краучу. Ничего не поменялось со вчерашнего вечера: Барти даже спал в той же позе. Свет Люмоса отбрасывал резкие тени на лицо Пожирателя, едва видневшееся за спутанными волосами и бородой, но Гарри отчего-то не решался прикоснуться к волшебнику. Ему было любопытно, как сильно тот изменился за восемь лет. Но что ещё больше интересовало Поттера, так это ответ на вопрос: вспомнит ли его Крауч? Вспомнит ли он вообще что-нибудь? Восемь лет в Пандориуме — непозволительно долгий срок. За это время Разум мог высосать все светлые и радостные воспоминания из души, если такие у Барти были, хотя Гарри ощущал переполнявший его сознание чистый и искренний восторг на Чемпионате мира по квиддичу. Возможно, ещё не всё было потеряно. — Что я буду с ним делать?.. — Звук собственного голоса в густой тишине показался неестественным и каким-то безжизненным. Магия сдержит Пожирателя, к тому же, лишённый палочки он не сможет причинить Поттеру вреда. Вот только как выпытать столь важную правду? Где гарантия, что Крауч вообще захочет разговаривать? Безусловно, Гарри знал способы, которые развязывали язык даже самым упрямым и молчаливым — велика вероятность, что к ним придётся прибегнуть. Однако думать об этом не хотелось. Поттер тихо прикрыл за собой дверь, не увидев, как Барти вздрогнул во сне.***
— Ужин вышел замечательный. Флёр и твоя мама, как всегда, на высоте. — Поттер пнул носком ботинка округлый камешек, проследив взглядом траекторию его низкого полёта, и принял из рук Рона керамический бутыль с глинтвейном. — Ты прав, как всегда, — усмехнулся тот, взяв бутыль обратно, и сделал большой глоток. Они гуляли по тёмному пляжу, Люмосом освещая путь; подошвы утопали во влажном песке, под ноги то и дело попадалась галька и высохшие водоросли, что выбросило волнами на берег. Позади сиял янтарными огнями коттедж, подобно светлячку в непроницаемом бархате ночной тьмы. — Знаешь, Гарри, — Рон заговорил неожиданно тихо, и Поттеру пришлось напрячь слух, чтобы различить его голос в шуме моря, — я стараюсь держаться. То, что случилось с Биллом, здорово подкосило меня. Мне не хотелось потерять ещё одного брата, понимаешь? Он взглянул на Гарри в поисках поддержки и сдержанно улыбнулся, когда тот положил руку на его плечо. — Случилось чудо, и Билл снова с нами. Я вот думаю… — Рон замолчал и повернул голову к морю, подставив лицо морозному бризу. Поттер понимал, в чём дело, потому не торопился убирать руку с плеча друга. — Может, судьба расщедрится на ещё одно чудо для нашей семьи, как считаешь? Наконец, их взгляды встретились, и в неверном свете Люмоса Гарри померещился влажный блеск в глазах Уизли — хотя, возможно, всему виной был ветер с моря. — Я очень на это надеюсь. — Горло сжало неприятной судорогой, и Поттер покосился на бутыль. Словно прочитав мысли, Рон протянул ему глинтвейн, жестом дав понять, что больше не будет, и спрятал руки в карманы тёплой мантии. Пряный напиток с апельсиновыми нотами приятно смочил горло, расслабив мышцы. Окутанный согревающими чарами бутыль грел ладони даже сквозь варежки. Они шли некоторое время в молчании, которое нисколько не тяготило. Гарри вспоминал сегодняшний вечер. Добрую улыбку Молли — она первая встретила его, едва успевшего переступить каминную решётку, и заключила в тёплые материнские объятия. — Спасибо тебе, мой дорогой, — её голос немного подрагивал, но был наполнен такой бескрайней и искренней благодарностью, отчего у Поттера предательски защипало в носу. Он только и смог, что механически закивать, пока колдунья гладила его по голове, как маленького. Потом появились остальные Уизли: все нестройно приветствовали его, искренне радуясь встрече; Флёр не удержалась от повторных объятий, и на этот раз Гарри запутался в её французском. — Милая, полегче, а то Гарри сейчас совсем растеряется, — шутливо пожурил её Билл, мягко потянув за локоть, и Флёр отстранилась с невинной улыбкой, не совсем понимая, в чём дело. Когда же раскрасневшийся и разволновавшийся Поттер вздохнул, как после долгого заплыва под водой, и ушёл вглубь кухни под предлогом проснувшейся жажды, смущённая колдунья прикрыла рот ладонями и пробормотала на французском языке что-то вроде: «Я не всегда могу это контролировать». Пока Гарри под насмешливыми взглядами Рона и Джорджа отходил от чар вейлы, Гермиона и Молли разложили столовые приборы, а Артур разжёг огонь в камине. — Он счастлив, что вернулся, — Рон указал вглубь гостиной, и Поттер с улыбкой взглянул на Билла, который сидел в одном из кресел у камина и играл с Мари-Виктуар в «ку-ку». Каждый раз, когда волшебник открывал лицо и произносил громкое: «Ку-ку!» — девочка заливалась звонким смехом и хватала отца за руки. Уильям действительно был счастлив, в этом не было никаких сомнений. Осознание этого грело душу Гарри: Мари-Виктуар будет знать своих родителей. Жаль, что Тедди так не повезло. — Как продвигается расследование? — спросил Перси после того, как все расселись вокруг стола и принялись за ужин. — В нашем отделе никто ничего не знает. — Как и во всех остальных отделах, — усмешку Поттера подхватил Артур, тоже не понаслышке знавший, насколько хорошо Уильямсон и Кингсли умели контролировать поток информации в стенах Министерства. — У нас есть свой человек в преступных кругах. Надеюсь, в скором времени мы выйдем на след грабителей. — Это хорошая новость, — одобрительно откликнулся Чарли. Он вернулся из Румынии, едва узнал о спасении старшего брата. Отложив вилку, волшебник поднял бокал с вином и предложил тост: — За Гарри Поттера, который всегда спасал нашу семью. — За Гарри Поттера, — прозвучало со всех сторон, и под звон бокалов Гарри хотел было сказать, что не стоило преувеличивать его роль, но красноречивый взгляд Гермионы заставил его передумать. Конечно, вечер не был до конца счастливым. Отсутствие Джинни серой тенью мелькало в лице каждого, замечалось в случайно встретившихся взглядах. Поттер видел, как Артур украдкой касался руки Молли, стоило ей погрузиться в невесёлые мысли. — Маме тяжелее всех, — озвучил Чарли очевидную мысль, когда они с Гарри и Роном вышли на бревенчатую террасу. От неё вниз к пляжу убегала узкая дорожка, выложенная из досок, что лентой вилась между песчаных горок, увенчанных пушистой короной суховея. Холодный ветер шевелил тонкие длинные стебли, и их шорох сливался с шумом моря. Чарли достал из портсигара самокрутку, завёрнутую в коричневую папиросную бумагу, и прикурил от огонька на кончике палочки; обоняния Поттера коснулся аромат заморского табака, сладковатый с неизвестными ему пряными нотами. — Может, задержишься хотя бы на неделю? — Рон прислонился к одному из деревянных столбов, что поддерживали навес, и заглянул в задумчивое лицо Чарли. Тот курил, делая длинные и неспешные затяжки, и разгоравшийся огонёк сигареты подчёркивал складку между сведённых бровей. Наконец, стряхнув пепел, он откинул налетевшие на лицо рыжие волосы и с улыбкой произнёс: — Мои драконы никуда не денутся. Это означало: «Да». Открывшаяся дверь звякнула колокольчиками, и трое волшебников обернулись на звук: Билл выглянул на террасу. — Сейчас будем ставить чайник. У вас ещё минут пятнадцать в запасе. — Отлично, — Рон оттолкнулся спиной от столба и поспешил в сторону Билла с таким энтузиазмом, словно некая отличная идея только что посетила его голову, — мы с Гарри как раз успеем немного прогуляться. Захватив бутыль с глинтвейном, они спустились по дорожке к морю. Рон поделился с Поттером идеей заняться квиддичем и выразил опасения, что Молли могла воспрепятствовать этому в свете произошедшего с Джинни. — Как отреагировал Джордж? — затронул Гарри ещё один немаловажный момент, и по переменившемуся лицу друга понял, что его мучили те же опасения. — Он сказал, что только за, и, конечно же, посоветовал прихватить из магазина пару полезных штук, чтобы пройти отборочные, вроде дурацкого Зелья Немыслимой Силы и прочего, — посмеялся Рон, вспомнив разговор с братом, однако весёлый задор быстро ушёл, уступив место серьёзности. — Джордж знает, что мне будет тяжело оставить его одного в магазине, но вместе с тем он меньше всего хочет чувствовать себя обязанным. Он не хочет, чтобы я или кто-нибудь ещё потратил свою жизнь на попытки заменить Фреда. Это бессмысленно. Гарри смотрел на не по годам суровое веснушчатое лицо друга и понимал, что он прав. Нельзя заменить одного человека другим. Потери всегда невосполнимы. Остаётся лишь учиться жить с ними. Они вернулись в коттедж, где пили чай с яблочным пирогом и ягодными пирожными. Поттер как раз потянулся за ещё одним куском пирога, когда угли в камине зашипели, и из огня появилась голова Уильямсона. — Прошу прощения за беспокойство, — произнёс волшебник, обведя присутствующих взглядом, пока не остановился на Гарри. — Я знал, что отыщу вас здесь, мистер Поттер. Хочу сообщить, что наш агент вышел на след предполагаемой банды. Завтра с утра жду вас с оперативной группой у себя в кабинете, будем разрабатывать план дальнейших действий. — Спасибо, что сообщили, сэр, — мракоборец даже привстал, воодушевлённый новостью. Уильямсон вежливо отказался от предложенного Флёр угощения и, попрощавшись, оборвал связь. — Возможно, развязка уже близко, — выразил Артур общую мысль, и Поттер увидел во взгляде близких людей ту же надежду, что зажглась в его душе. Он пообещал рассказать о подвижках в деле и, не сумев отказаться от нескольких пирожных, что дали Флёр и Молли, вернулся на площадь Гриммо по каминной сети. Время близилось к полуночи, когда Гарри лёг в постель и быстро провалился в сон. Чтобы посреди ночи проснуться от нечеловеческих криков, что раздавались в глубине дома. От испуга бросило в пот, а сердце затрепыхалось в груди, как дикая птица в маленькой клетке. Отбросив одеяло дрожащей ладонью, Поттер не сразу смог отыскать очки и палочку на прикроватной тумбочке. Одно резкое движение — и правую руку пронзила боль настолько острая, отчего пальцы разжались, и палочка с глухим стуком закатилась под кровать. Проклиная самого себя за то, что забыл выпить на ночь зелье, Гарри опустился на колени и в лунном свете увидел палочку. Пришлось постараться, чтобы дотянуться до неё, но уже спустя несколько секунд Поттер в волнении шёл по коридору второго этажа к спальне Регулуса. Крики звучали всё отчётливее, и Гарри даже не испугался тихого хлопка — появившийся рядом Кикимер спросил, не нужна ли его помощь. — Отправляйся к Гермионе, — немного подумав, ответил мракоборец. До спальни оставалось несколько шагов. — Разбуди её, скажи, что Крауч, по всей видимости, пришёл в себя, и что нужна её помощь. Раздался ещё один хлопок, и эльф исчез. Глубоко вдохнув, Поттер переложил палочку в правую руку, а пальцами левой медленно повернул дверную ручку. Мысли в его голове, одна безумнее другой, отскакивали от стенок черепа, как попкорн в пакете, засунутом в микроволновую печь. Дверь приоткрылась, и леденящие кровь крики набросились на Гарри. Вернув палочку в левую руку, он толкнул дверь локтём. С протяжным скрипом она распахнулась, и густая чернота спальни отступила перед холодным светом Люмоса. Мышцы напряглись, готовые к возможным неожиданным поворотам. Однако ничего не угрожало Поттеру: вопреки самым невообразимым предположениям Крауч не пришёл в себя. Гарри так и застыл в дверном проёме, поражённый увиденным: Пожиратель метался по кровати, заламывая руки и выгибая спину, словно под действием страшного проклятия, а мучительные стоны и крики не прекращались ни на миг. Замешательство мракоборца длилось недолго. Не задумываясь, он бросился к Барти, прижав его плечи к матрацу, и едва успел увернуться от неконтролируемого удара: глаза Пожирателя были закрыты, и Поттер понял, что его едва пробудившееся сознание оказалось во власти кошмаров. Кошмаров и ужаса, через который прошла душа в Пандориуме. Идею обездвижить Крауча магией Гарри отмёл сразу. Нужно привести его в чувства. Он попробовал несколько заклинаний, но ни одно не помогло. В какой-то миг Барти начало трясти, как от приступа, крики разом прекратились, и это ещё сильнее напугало Поттера. Однако отчаянье не успело поглотить его, потому что ворвавшаяся в спальню Гермиона на ходу зажгла свет в люстре и, высыпав на покрывало с десяток разных пузырьков, схватила самый маленький из чёрного стекла. — Раскрой ему рот, — скомандовала Уизли, и Гарри подчинился, с трудом разжав скованные судорогой челюсти Пожирателя. Ловким движением колдунья вылила тёмно-коричневое зелье в рот Краучу; Поттер убрал руки, и они почти одновременно с облегчением выдохнули. Приступ оставил Барти, и Гарри, проведя дрожащими пальцами по влажному лбу, заглянул в лицо волшебнику. Перед ним был всё тот же Пожиратель смерти, которого он видел в Хогвартсе, и лишь смертельная бледность кожи, лишённой солнечного света в стенах Азкабана, отросшие волосы, борода и углубившиеся мимические морщины говорили о том, что между этими двумя встречами раскинулась пропасть длиною в восемь лет. — Ну вот и всё, — тихо вымолвил Поттер, не отводя взгляда от лица Крауча.***
Высокая фигура в чёрном плаще плыла к нему по воздуху. Безмолвная и неотвратимая, как сама смерть. Связанный верёвками, он ничего не мог поделать, не мог остановить дементора. Жуткий страж Азкабана склонился над ним, зияющая чернота рта приблизилась к его лицу, и мир вокруг потерял краски… Серый саван застил взор, но тут и там прорывались блёклые картины: он видел кладбище в Литтл-Хэнглтоне, Пожирателей смерти среди каменных надгробий, и видел Его. Он вернулся. Тёмный Лорд возродился. У него получилось, всё прошло по плану, мальчишка Поттер выполнил своё предназначение. Однако что-то не так. Почему Он смотрит на него с такой ненавистью? Почему красные глаза источают яростный свет, а бледная линия рта кривится в издевательской усмешке? — Сами видите, глупо было считать, что этот мальчишка мог когда-либо быть сильнее меня, — произнёс Тёмный Лорд, не отводя взора. Он говорил что-то ещё, а Барти не понимал, что происходит. Все смотрели на него свысока, как на мерзкое насекомое, недостойное жизни. — …отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку, — скомандовал Реддл, и Крауч увидел, как Петтигрю шагнул к нему. В следующий миг ногу свело от острой боли, и Барти, опустив взгляд, с ужасом обнаружил, что был привязан верёвками к мраморному надгробию. Но ещё непостижимее оказался тот факт, что вместо своего тела он увидел щуплую фигуру мальчишки. Он был Гарри Поттером… Могильная земля ушла из-под ног, сменившись каменным полом Большого зала, вокруг — толпа волшебников, школьники и взрослые, их взгляды направлены в центр помещения. Крауч повернул голову: перед ним вновь стоял Тёмный Лорд. Словно в замедленном действии он увидел, как из кончика палочки Реддла вырвался изумрудный луч смерти, как рука, не принадлежавшая Барти, взмыла в воздух, а лёгкие завибрировали от громкого: «Экспеллиармус!» — произнесённого голосом Гарри Поттера. Тёмный Лорд упал, сражённый собственным убивающим заклятием. Палочка, покинувшая Реддла, летела точно в подставленную ладонь… Что это такое? Что за больные фантазии? Тёмный Лорд умер? Быть такого не могло! Голова разрывалась от сумасшедшей боли. Большой зал растаял, и его вновь поглотил водоворот мучительных картин: лицо матери, принявшей оборотное зелье в тюремной камере, отец, который отрёкся от него в зале суда, сырые стены Азкабана, непроглядный туман, в котором пребывал мир в течение тринадцати лет, пока Барти был под влиянием Империуса, и вновь — чернота уродливого рта дементора. Всё растаяло, потеряло смысл, пока не нахлынуло вновь, горло жгло от истошного крика, что рвался из груди, и вдруг всё закончилось. Стало спокойно, как не было, пожалуй, никогда. Он почувствовал, что лежал на чём-то мягком и тёплом. Что произошло? Последнее, что он помнил, было перепуганное лицо Поттера, потом яркая красная вспышка, дверь кабинета разлетелась на части, и Крауча накрыла тьма. Затем смутные воспоминания, правдивые или нет, он не знал. Дамблдор о чём-то расспрашивал Барти, и он отвечал, не таясь. И, наконец, дементор… Веки с трудом приподнялись, в глаза ударил яркий свет. Вскоре Крауч смог взглянуть на резной балдахин, который не был ему знаком. В мыслях царила тягостная тишина. Воздух, казалось, наэлектризован. Вдруг где-то сбоку раздался протяжный скрип половиц, взгляд метнулся в ту сторону, и Барти не поверил своим глазам. Он находился в неизвестной ему, но роскошно обставленной комнате. Невдалеке стояли, с палочками наготове, колдунья и волшебник, в которых Крауч узнал Гермиону Грейнджер и Гарри Поттера. Осознание, что они выглядели старше, чем он их помнил, пришло с запозданием.***
— Я не уйду, пока не будет гарантий, что тебе ничего не грозит, — не поддавалась Гермиона на уговоры Поттера, пока тот, застыв в дверном проёме, неотрывно смотрел на Крауча: он неподвижно лежал на кровати и, казалось, спал. Обманчивое впечатление. — Стивен использовал в этой комнате все возможные защитные чары, — парировал Гарри, пускай, уже не столь уверенным голосом. — Я уже молчу про антитрансгрессионное заклятие и магические наручники, сдерживающие любую магию, даже невербальную. Оторвав взгляд от Пожирателя, мракоборец заметил, как Уизли скрестила руки на груди и раздражённо повела подбородком, демонстрируя, что и так знает всё то, что он только что сказал. — Это не помешает ему наброситься на тебя, а у тебя с рукой проблемы. Спустя пять минут, когда подруга магией разгребала обломки обрушившегося на кровать балдахина, Гарри был рад, что сдался после столь веского аргумента. Они не сразу заметили, что Крауч пришёл в себя. Только когда загудели разжавшиеся пружины на матрасе, Поттер и Уизли повернули головы, синхронно выставив палочки. Всё случилось слишком быстро. Некая мысль мелькнула в диком, как у зверя, угодившего в капкан, взгляде Пожирателя. Он хотел что-то сказать, но вдруг заметил магические кольца света, сомкнувшиеся вокруг запястий. Этот факт подтолкнул его к дальнейшим действиям или что-то другое, Гарри не знал. Прежде чем Барти попытался наброситься на него, Поттер испытал тот же ужас и парализующий страх, что охватил его много лет назад в кабинете лже-Грюма, когда он увидел в его безумных глазах лишь одно желание, чистое в своей ужасающей искренности. Желание убить Гарри. Это же желание вспыхнуло в расширившихся зрачках Крауча, когда он вскочил с кровати и рывком бросился на Поттера. Мракоборец не сразу понял, что произошло. Ярко-красная вспышка света озарила спальню, раздался треск дерева и оглушительный грохот. Гарри рефлекторно зажмурился, ощущая, как сильнее заныла больная рука, а когда всё стихло, открыл глаза и буквально онемел от открывшейся картины. В комнате царил хаос: деревянные столбы кровати взорвались, обрушив массивный балдахин с изумрудными шторами, всюду валялись деревянные щепки, а в воздухе кружились перья. Поттер в недоумении уставился на Гермиону и запутался ещё больше, когда увидел застывшее на её лице выражение неподдельного шока; прикрыв рот ладонью, подруга смотрела на него, не моргая, а в широко распахнутых глазах стоял вопрос: «Зачем?» Когда Гарри почувствовал лёгкую вибрацию собственной волшебной палочки, всё стало на свои места. — Я не знаю, как так вышло… — начал он оправдываться, ощущая неумолимо возрастающее осознание своего идиотизма, и не решался переступить линию защитных чар. Жёлтой мерцающей лентой они проходили по паркету, отделяя спальню от высокого окна и входной двери, и гарантировали, что Краучу никоим образом не удастся покинуть установленные пределы. Поттеру было неловко за эту неконтролируемую вспышку, что не делала ему чести, как мракоборцу — ведь именно его сокрушительное заклятие угодило в Барти, отбросив его назад, и разбомбило кровать. Он словно вернулся в один из страшных кошмаров, что порой являлись ему: от них не было спасения в мире сновидений, что тогда говорить, когда человек, олицетворявший один из этих кошмаров, восстал в реальности. Страх поглотил Гарри и пробудил инстинкт самосохранения, но он не знал, что не менее мощный страх наполнил Крауча, когда тот внезапно осознал, что уже видел эту спальню. Он видел эти стены и эту кровать, день назад или больше, неизвестно. Барти потерял счёт времени. Стоило сизой пелене забытья упасть, наполнив мир болью и паникой, взору открылась незнакомая комната. Он был не один: судя по форме, мракоборцы. И если одного он не знал, то лицо второго, что лежал рядом без сознания, Пожиратель не спутал бы ни с кем другим. Гарри Поттер. Мальчишка, победивший в Турнире Трёх Волшебников благодаря усилиям Крауча, обеспечивший возрождение Тёмного Лорда, этот сопливый и тупой четырнадцатилетний школьник сейчас почему-то выглядел старше и был одет в мракоборческую форму. Он едва успел вцепиться в глотку второго стража порядка, как его резко выбросило во тьму, и сознание отключилось. Сложив этот эпизод с тем фактом, что Барти был в тюремной робе и с магическими наручниками, не позволявшими колдовать, выводы напрашивались неутешительные. Прежде, чем мысли успели оформиться во что-то стоящее, всё его нутро сжалось от иррационального страха, и тело повиновалось единственно-возможному импульсу. Нападение. Гермиона не проронила ни слова, пока восстанавливала магией кровать. Когда тело Крауча показалось среди обломков, Поттер на будто налитых свинцом ногах приблизился к нему: очевидно, Пожиратель не пострадал. Хотя, учитывая его состояние, о повреждениях было сложно судить. Закончив с наведением порядка, Уизли протянула Гарри флакон из резного голубого стекла. — Трёх капель будет достаточно, чтобы он проспал до утра, — заверила она тихим голосом, и хоть мракоборец видел, что подруга порывалась сказать что-то по поводу случившегося, она воздержалась от лишних комментариев. Это было к лучшему. Колдунья предупредила, что её не нужно провожать. Далеко внизу послышалось шипение вспыхнувшего огня в камине; Поттер не без опаски приоткрыл рот бессознательного Пожирателя и отмерил пипеткой нужное количество зелья. Гермиона не обманула: Гарри не слышал никакого шума вплоть до самого утра.***
Шёл второй час, как мракоборцы в кабинете Уильямсона составляли план по захвату одного из грабителей, — план постоянно подвергался небезосновательной критике со стороны начальника, что усложняло дело, однако все понимали: на кон поставлен успех операции. Гарри вяло реагировал на комментарии и практически не принимал участия в планировании. Все его мысли вращались вокруг Крауча. — Стоит перехватить его на подходе к дому, — выбрал Уильямсон самый надёжный вариант, метнув в сторону ничего не замечавшего Поттера ещё один задумчивый взгляд. — Сегодня ночью Мартинсу удалось выяснить, где живёт Кайтану, но мы не можем знать наверняка, охраняет ли он квартиру какими-либо чарами. Учитывая уровень его подготовки и количество успешных ограблений, думаю, этот парень всегда начеку. Мракоборцы одобрительно загудели, кто-то даже хлопнул Мартинса по спине: тот покивал в благодарности, однако его загорелое лицо, располосованное шрамами, хранило сдержанное выражение. Разменявший пятый десяток лет Мартинс выполнял свою работу безукоризненно и не считал, что делал что-то особенное, даже если достижения говорили об обратном. — Рассеивающие внимание чары используйте не сразу, — продолжил Уильямсон. — Если на улице не будет людей, Кайтану мгновенно заподозрит неладное. — Тогда у Отдела магических происшествий и катастроф будет много работёнки, — хохотнул Брендан, на что Уильямсон лишь развёл руками в подтверждение слов подчинённого. — Финч будет следить за Кайтану в его любимом пабе, — начальник взглянул на упомянутого мракоборца, которому лучше всех удавалась работа под прикрытием, — остальные во главе с Поттером устроят засаду. Звук собственного имени выдернул Гарри из тяжёлых размышлений, и он, встрепенувшись, вскинул глаза на начальника. По позвоночнику поползла ледяная волна мурашек, когда мракоборец понял, что Уильямсон смотрел на него, очевидно, продолжительное время. — Думаю, Брендан возьмёт Кайтану, — предложил Поттер, откашлявшись, и попытался сделать вид, что мысленно не покидал пределов кабинета. Он не знал, насколько убедительно выглядел, по лицу Уильямсона трудно было понять, что тот думал, и потому Гарри предпочёл продолжить свою мысль, пока не растерялся окончательно: — Рука может подвести меня в самый неожиданный момент, и операция будет провалена. Я буду координировать действия остальных. — Мы справимся, — заверил Брендан, с самодовольной миной поправив воротник формы, чем вызвал усмешки у нескольких мракоборцев. — Значит, решено. — Уильямсон подвёл итог собранию и распустил подчинённых. Встав со стула, Поттер хотел задержаться, уверенный, что начальник потребует объяснения его рассеянности, но вопреки ожиданиям тот даже не взглянул в сторону волшебника. Уильямсон сразу принялся изучать документы, задумчиво водя кончиком пера по поджатым губам, и Гарри почувствовал себя глупо. Он стремительно покинул кабинет. Уильямсон посмотрел на закрывшуюся дверь, как если бы мог увидеть сквозь неё спину удалявшегося Поттера. По лицу начальника штаб-квартиры мракоборцев мелькнула тень подозрения. Быстро покончив с рутинными делами, Гарри трансгрессировал в госпиталь. Джинни выглядела так же, как и в последний раз. Сколько ни пытался Поттер всматриваться в хитроумные схемы диагностических чар, что парили над койкой, он так и не смог понять, изменилось ли что-то в лучшую сторону. Он осторожно гладил её по лбу, укрытому повязкой, по волосам и понимал, как сильно соскучился. Щёлкнул механизм повернувшейся ручки, и Гарри поднял взгляд. — Прощу прощения, — запнулась совсем юная медсестра и, поправив лимонный халат, застыла на одном месте. Казалось, она не знала, что делать, и мракоборец пришёл ей на помощь. — Это вы меня простите, — он повёл рукой, приглашая в палату, — что пришёл не в приёмный час. Девушка улыбнулась, заправив белокурую прядь волос за ухо, и приблизилась к койке. Знающий взгляд забегал по диагностическим чарам, она что-то бормотала себе под нос, параллельно делая пометки в карточке, как вдруг заметила любопытство Поттера. Он перекатывался с пятки на носок и не решался задать очевидный вопрос. — Костная ткань восстановилась полностью, — сообщила колдунья, продолжая вести записи, — над нейронными связями мы работаем, но это требует исключительной внимательности и осторожности. — Понимаю, мисс Стивенс. — Гарри прочитал имя медсестры на бейджике, чем заработал мимолётный взгляд и слегка смущённую улыбку. — Такие травмы, очевидно, быстро не вылечиваются. — Верно, мистер Поттер. — Закрыв карточку, колдунья кивнула в знак прощания и покинула палату. — Мне очень тебя не хватает, — прошептал Гарри, склонившись над Джинни, и губами коснулся её щеки. Он вышел из госпиталя и плотнее затянул шарф на шее. Начался сильный снегопад. Поттер стоял посреди улицы, не обращая внимания на прохожих, и смотрел на крупные хлопья снега, думая о предстоящем непростом вечере.***
7 января, поздний вечер, Вестминстер, район Мэрилибон Укрытая дезилюминационными чарами группа мракоборцев пряталась на пересечении улиц Балкомб-стрит и Айвор плейс. Для подобной операции перехвата место было совершенно неудачное: зажиточный квартал Лондона, пользующийся популярностью как у состоятельных англичан, так и у далеко не бедных иностранцев, представлял собой ту часть столицы, которую Гарри, как мракоборец, откровенно недолюбливал. Характерная для этого района застройка: четырёхэтажное элитное жильё, с роскошными парадными дверьми и коваными балкончиками, тянулось вдоль узкого тротуара длинной лентой вплотную составленных домов. Ни единой подворотни и тёмного проулка. В паре улиц шумели людные Глостер Плейс и Бейкер-стрит: излюбленные места англичан и туристов со сверкающими разноцветными огнями ресторанов и бутиками. Гарри любил гулять в этом благополучном районе, но всем сердцем ненавидел проводить здесь служебные операции. Неудивительно, что Кайтану выбрал именно этот район местом временного пристанища: учитывая размеры награбленного, он вполне мог оплатить дорогостоящее жильё. К тому, здесь вряд ли бы стали искать преступников, как, например, в Саутуарке или Ламбете. Поттер взглянул на наручные часы: без четверти одиннадцать. Пять минут назад Финч сообщил, что Кайтану покинул паб в Ковент-Гарден, а значит, совсем скоро он должен появиться здесь. За последние полчаса по улице прошло всего три человека, что весьма обнадёживало: когда они оградят район чарами, исключающими присутствие магглов, вор вряд ли почует неладное. Прислонившись плечом к облицованной белым камнем стене, Поттер вспомнил утренний рассказ Уильямсона о том, что удалось разузнать Джеймсу Киту. Волшебник изрядно потрудился ради отпущения грехов: вернувшись в родные преступные воды, он ненавязчиво навёл справки, не появлялись ли в воровских кругах новые лица. В конечном итоге его вывели на аргентинца Кайтану, и Уильямсон предположил, что он мог быть из числа тех самых грабителей. Конечно, вероятность невелика, но нужно с чего-то начинать. Оставалось лишь связаться с аргентинским Министерством магии, чтобы узнать о волшебнике всю подноготную, и бинго — Кайтану разыскивался за бесчисленное количество грабежей. — Как только он появится, Джонсон и Голдман наложат антитрансгрессионное заклятие на всю улицу, — проговаривал Поттер план действий собравшимся вокруг него мракоборцам, — Гейт и Фултон устроят так, чтобы пешие магглы и кэбмены не захотели сворачивать на Балкомб-стрит. Мартинс и Келли, с вас защитные щиты на случай, если Кайтану будет обороняться. — Ещё как будет, — пробормотал серьёзный Брендан, стряхнув с мантии налипший снег, и Гарри перевёл взгляд на него. — Не церемонься с ним. Сходу хорошенько оглуши и дело сделано. — Будем надеяться, что… — Мартинс не успел договорить, потому что прозвучали сигнальные чары. Все как один повернулись на юг и стали ждать. Вскоре из-за поворота в ста пятидесяти футах от мракоборцев показался невысокий человек в тёмно-синей мантии. Пружинящей походкой он шёл вдоль тротуара, насвистывая незатейливую мелодию. Поттер взглянул на оперативную группу, проверяя степень готовности. Вид у всех был решительный. Колёса завертелись. Джонсон и Голдман накрыли улицу невидимым куполом антитрансгрессионных чар, Гейт и Фултон оградили пространство от магглов, и Гарри, покинув зону дезилюминационных чар, бесшумно пересёк проезжую часть. Балкомб-стрит, как сцена в театре, была готова к представлению. Боковым зрением Поттер заметил идущего следом Брендана и ещё нескольких мракоборцев. Пригнувшись, они медленно шли по асфальту вдоль ряда припаркованных у тротуара машин, в то время как Кайтану двигался вдоль противоположного борта автомобилей точно им навстречу. Сердце билось в груди гулко, но ровно, Гарри крепко сжимал палочку в правой ладони — он выпил убойную дозу обезболивающего зелья — и хоть рука отлично функционировала, отклоняться от плана не стоило. В десяти футах от прятавшихся мракоборцев Кайтану свернул к парадной двери. Сквозь автомобильные стёкла Поттер видел, как тот достал палочку, чтобы открыть замок. Обернувшись, он кивнул Мартинсу и Келли, взглянул на Брендана. Два удара сердца. Казалось, даже снег начал падать медленнее. Брендан с лёгкостью перемахнул через капот серебристого седана, в прыжке послав в спину Кайтану оглушающее заклятье. Одновременно Мартинс и Келли выставили защиту — чтобы в следующий миг Гарри в изумлении увидел, как красный луч, который вор необъяснимым образом успел отразить, врезался в магический щит. Кайтану не просто справился с заклятьем Брендана. Он обернулся на мракоборцев, словно шестое чувство подсказало ему об опасности. Дальнейшие события разыгрались со сверхъестественной скоростью. В Кайтану летели сверкающие стрелы заклятий, но он, пятясь назад по улице, с успехом отразил все до единого. Гарри видел, каким азартным блеском искрились его глаза, а рот, обрамлённый чёрной выстриженной бородкой и усами, растягивался в коварной улыбке. И вдруг произошло то, чего никто не ожидал. В мгновение ока Кайтану словно растворился, одежда рухнула на заледенелый тротуар, из-под мантии выскочило что-то небольшое и пушистое: быстро перебирая лапками, существо ринулось к ближайшему повороту. Полосатый хвост замелькал в оранжевом свете фонарей, и Поттер, кинувшийся следом, понял, что пытался догнать енота. Кайтану оказался незарегистрированным анимагом. Вслед зверьку летели заклятья — ударяясь о тротуар, они крошили серую плитку, обломками разлетавшуюся во все стороны. Несколько заклинаний угодили в машины, и улица утонула в оглушительном гуле взвизгнувших сирен. Гарри бежал вслед за енотом и понимал, что такой провальной миссии у его оперативной группы давно не было. Прошмыгнув под днищем красного Мини Купера, енот рванул к Дорсет скверу, и Поттер с ужасом осознал: как только зверёк минует кованую ограду и ступит на укрытый снегом газон, он с лёгкостью спрячется в кустах, и ищи свищи. — Прекратить атаку! — крикнул он бегущим вслед за ним мракоборцам, надеясь, что они послушаются, и вложил все силы в последний рывок. До ограды сквера еноту оставалось совсем ничего, когда Гарри бросился на проезжую часть и взмахнул волшебной палочкой. В следующий миг земля ушла из-под ног, и Поттер осознал, что, споткнувшись о развороченную заклятьями плитку, он на всей скорости летел навстречу асфальту. Приземление вышло жутким, от сильного удара скрутило живот, а перед глазами заплясали белые звёзды. Палочка выскользнула из рук и, судя по звуку, укатилась куда-то влево; Гарри задыхался в сиплом кашле, когда рядом раздался топот нескольких пар ног. Кто-то потянул его за плечи, поднимая с дороги. — Мы поймали его? — хрипел Поттер, пытаясь за спинами сослуживцев разглядеть енота. Брендан побежал в направлении взгляда начальника, склонился над кованой оградой, но Гарри не видел ничего, что там было. Наконец, Янг распрямился. На его губах играла победная улыбка. — Ты поймал его. Всё ещё до конца не веря, Поттер поднялся на ноги и, прихрамывая, подошёл к Брендану вместе с остальными. Возле самого забора на тротуаре, извиваясь и шипя, лежал скрученный верёвкой енот. За полчаса до полуночи Гарри с оперативной группой доставили зверька в Министерство прямиком в камеру на девятом уровне. Тратить время на уговоры не пришлось, и уже через пять минут Кайтану сидел в человеческом обличье, сложив скованные магическими наручниками руки на стол и всем видом демонстрируя отвращение перед местными властями. — Я не имею никакого отношения к тому, в чём вы меня обвиняете, — повторял он с выраженным испанским акцентом, хмуря лихие брови. Брендан недовольно хлопал ладонью по столу и начинал сыпать угрозами касательно незаконного нахождения вора в Великобритании, не потрудившегося зарегистрироваться в Министерстве, в то время как прислонившийся к стеллажу Поттер устало вздыхал и морщился от боли за диафрагмой. Кайтану оказался крепким орешком, к тому же, весьма наглым. Развалившись на абсолютно неудобном стуле, он накручивал длинную бородку на палец и глумливо посмеивался, раззадоренный происходящим. — Где ваши доказательства, господин мракоборец? — спрашивал он у Брендана, пока тот, кипя от злости, молча пялился на вора. — Вы выдвигаете весьма серьёзные обвинения, но не предъявляете доказательств. Por qué? ** Я думал, в Англии, как это говорится, чтят букву закона. — Уж ты познакомишься с буквой нашего закона, — тихо откликнулся Поттер, выйдя из тени, и взгляд тёмных смеющихся глаз мгновенно переместился на него. Не подавая виду, что рука вновь начала болеть, Гарри взял оранжевую папку со стеллажа и бросил её на стол. — Мы знаем о тебе всё, Кайтану Гонсалес. Веселье мгновенно покинуло вора. Он смотрел на упавшую перед ним папку с плохо скрываемым страхом, словно она могла превратиться в страшное чудовище. — Насколько мне известно, между Великобританией и Аргентиной есть договор об экстрадиции, — продолжал свою игру Поттер, медленно вышагивая по ровной окружности, пока не оказался за спиной Кайтану. Именно тогда он и произнёс последнюю фразу с мрачной торжественностью: — Только если ты не решишь сотрудничать с нами. От былой заносчивости и бахвальства не осталось и следа. Перед мракоборцами сидел самый обычный вор, который в попытке спасти собственную шкуру пойдёт на любую сделку. Этот трюк прокатывал всякий раз. Сначала вселить в преступника обманчивую уверенность в собственной безопасности, а после растоптать неоспоримыми доказательствами. Гонсалес едва успел открыть рот, когда Гарри, более не глядя в его сторону, пошёл на выход. — Запри его на ночь в камере, пусть подумает. Брендан поймал брошенную Поттером связку ключей. Дверь с металлическим лязгом захлопнулась, оставив Янга наедине с Кайтану. Мракоборец покрутил связку на пальце, наслаждаясь моментом, и с торжественным выражением объявил: — Добро пожаловать в Британское Министерство магии.***
8 января, 0:20, дом на площади Гриммо Гарри перешагнул через каминную решётку и, сбросив мантию, рухнул на диван в гостиной. Тело гудело от усталости, но это была приятная слабость, если не обращать внимания на отбитые от падения внутренние органы и возвратившуюся боль в руке. День определённо удался. Ночь в камере Министерства действовала благотворно на каждого арестованного, а значит завтра Кайтану выложит все карты. Его «послужной список» гарантировал многолетнее заключение в родной Аргентине, о чём вор едва ли грезил даже в самых смелых мечтах. Банда грабителей была на крючке. Расстегнув верхние пуговицы на форменном воротнике-стойке, Поттер хотел подняться на второй этаж, чтобы принять душ, когда перед ним возник эльф. — Кикимер присмотрел за мистером Краучем, как велел хозяин, — доложил он, глядя на то, как по расслабленному лицу Гарри прошла мрачная тень. — Накормил его и дал одежду. Мистер Крауч задавал много разных вопросов, но Кикимер ничего не сказал. — Ты молодец, — растерянно откликнулся Поттер, подивившись сообразительности эльфа, поскольку тот не получал никаких поручений насчёт молчания. — Он сейчас спит? — Нет, хозяин, — Кикимер пошёл вслед за Гарри, когда тот, на ходу расстёгивая китель, двинулся в сторону лестницы. — Сказал, что будет ждать вас. — Спасибо, Кикимер. На сегодня ты свободен. С негромким хлопком эльф исчез, и Поттер, набираясь храбрости, как перед опасным заданием, шагнул на лестницу. На втором этаже царила тишина и спокойствие. Гарри мягко ступал по паркету, прислушиваясь к малейшему звуку, но кроме стука снежной крупы по стеклу и работы часового механизма не слышал ничего. Металлический язычок приглушённо щёлкнул, и Поттер открыл дверь. Волнение распустилось в груди, вытесняя лёгкие. Сглотнув, Гарри обвёл беглым взглядом комнату. Свет был потушен, и лишь огонь в камине освещал небольшое пространство перед собой — этого было достаточно, чтобы мракоборец мог разглядеть Крауча. Тот неподвижно сидел в кресле с высокой спинкой, которое он придвинул максимально близко к линии ограждающих чар. Развернув кресло к окну, Барти смотрел на снежный пейзаж — Гарри же, в свою очередь, смотрел на него, не заметив, как задержал дыхание, и не узнавал Пожирателя. Дело не только во внешних метаморфозах, игнорировать которые попросту не получилось бы. Избавившись от тюремной робы, Крауч привёл себя в порядок: от гнилостного и затхлого запаха Азкабана не осталось и следа. Он состриг волосы, пускай, местами неровно, сбрил бороду и обрезал ногти — видимо, Кикимер дал ему ножницы и лезвие. Серый джемпер и чёрные брюки были великоваты, но неплохо скрывали худобу. Теперь Поттер видел его лицо с резко очерченными скулами и впалыми щеками. У Барти был вид нездоровый, но живой. Он не только дышал и существовал, как овощ. Он мыслил и говорил. Он жил. И это, как догадывался Гарри, готовило ему ворох проблем в ближайшем будущем. Восемь лет в Азкабане без души не прошли даром и наложили отпечаток на облике Крауча. Но не это поразило Поттера. Смиренное спокойствие исходило от его расслабленной фигуры. Барти заметил появление Гарри, но никак не реагировал, пока, наконец не заговорил: — Очевидно, есть причина, по которой ты вернул меня к жизни, — его голос, мягкий и глубокий, скрывал в себе некие ноты, оттенок которых Поттер не мог распознать. Однако он оставил всякие попытки, стоило Краучу повернуть голову. Карие глаза встретились с зелёными, и мракоборец понял, что спокойствие Пожирателя было всего лишь обманом зрения. — Но прежде ответь мне на один вопрос, — медленно произнёс Барти, гипнотизируя Поттера немигающим взором, и тот почувствовал волны исходившей от Пожирателя опасности. — Что случилось с Тёмным Лордом? Примечания: Merci, mon ami, merci! * — в пер. с французского: «Спасибо, мой друг, спасибо!» Por qué? ** — в пер. с испанского: «Почему?»
