Без души

      Свечи ярко горели, освещая Большой зал, в обеденное время больше похожий на огромный улей. Студенты гудели, в перерывах между приёмами пищи обсуждая первое испытание Турнира: гриффиндорцы заметно оживились, вдохновлённые успехами их чемпиона.       — Профессор, передайте пюре, — попросил Хагрид, и Грюм, не отрывая взгляд настоящего глаза от Поттера, уминавшего пирог, потянулся к большому блюду с пюре из зелёного горошка.       — Слышал, Рита хочет взять у вас интервью? — Волшебный глаз остановился на косматой бороде лесничего, который добродушно пожал плечами, накладывая горку пюре в свою тарелку.       — Да, она весьма заинтересовалась моими соплохвостами.       Аластор хрипло рассмеялся, что не могло не привлечь внимания Хагрида.       — Не думаю, что ваши очаровательные зверушки и есть причина истинного любопытства мисс Скитер, — пробормотал он, обоими глазами уставившись на Гарри, который вместе с друзьями смеялся над шутками близнецов Уизли.       — Что же тогда она хочет? — Хагрид был очарователен в своей наивности, но Крауч в облике Грюма, конечно же, не стал ему об этом говорить.       — Советую помалкивать, если вдруг эта репортёрша начнёт совать нос не в своё дело.       Большой зал исчез, сменившись кабинетом по защите от тёмных искусств.       — Я понимаю, что вам сейчас не до взмахов палочками, и что все помыслы вертятся вокруг Святочного бала, — бас Аластора отражался от каменных стен, пока он расхаживал вдоль доски, а взгляд волшебного глаза ни на миг не переставал сканировать студентов. Вопреки предположениям профессора, мыслями они едва ли были на упомянутом предстоящем празднике.       Где-где, а на уроках Грюма сложно было думать о чём-то постороннем.       — Однако тёмные силы никогда не дремлют! — рявкнул он, и ученики на первых двух рядах дёрнулись от испуга. — Потому не надейтесь, что вам удастся расслабиться, как у профессора Флитвика или старины Биннса.       Он говорил что-то ещё, но воспоминание сменилось, и Поттер захотел провалиться сквозь землю, когда в центре кишащего студентами холла увидел свою вихрастую макушку.       Третьекурсница с Пуффендуя с кудрявыми волосами, чьё имя он позабыл, приглашала его на бал.       Сейчас, стоя рядом с Грюмом неподалёку от мраморной лестницы, он увидел то идиотское выражение, что появилось на его юном лице за мгновение до того, как он брякнул поражённое «нет».       Четырнадцатилетний Поттер поспешил скрыться от обиженной девочки, а Аластор искренне рассмеялся — его жутковатый смех заставил обернуться нескольких проходивших мимо студентов. Ухмыльнувшись, профессор начал взбираться по ступенькам, как вдруг волшебный глаз крутанулся, устремив взгляд сквозь затылок на высокого студента: окружённый толпой друзей, он улыбался и кивал головой в ответ на какие-то вопросы.       Седрик Диггори. Он-то Пожирателю и нужен.       — Мистер Диггори! — громогласный оклик пролетел над головами шумевших школьников, заставив объект внимания Грюма озадаченно оглядеться. — Подойдите на минуту.       Когда Седрик, наконец, увидел профессора, он что-то сказал друзьям и, перекинув сумку через плечо, взлетел по мраморным ступеням.       — Профессор, если вы насчёт того случая на уроке, я обещаю, что… — начал он, было, извиняться, но Аластор прочистил горло и сурово глянул на пуффендуйца, намекая, что не для этого позвал его.       — Я хотел спросить вот о чём. — Экс-мракоборец тяжело переставлял деревянную ногу со ступени на ступень, клацая металлической лапой, пока притихший Диггори шёл рядом, стараясь не столкнуться с бегавшими по лестнице первокурсниками. — Вы с Поттером, как представители Хогвартса на Турнире, обязаны достойно проявить себя, чтобы не запятнать честь школы.       По лицу Седрика промелькнула напряжённая тень: он старательно подбирал слова.       — Простите, профессор, но я не совсем понимаю, о чём вы.       — О выборе партнёрш на Святочный бал, ведь именно этим забиты ваши головы, — прорычал Грюм, резнув острым взглядом по фигуре пуффендуйца. — Ты уже разгадал секрет яйца?       Чемпион выглядел так, словно это было последнее, о чём, как он предполагал, Аластор мог спросить его.       — Нет, но… — протянул Диггори, напряжённо сжимая ремень сумки, однако экс-мракоборец похлопал его по плечу, а изрытое шрамами лицо преобразилось в подобии улыбки.       — Не переживай, школа вас в беде не оставит. — Преодолев лестницу, Грюм оглянулся по сторонам и, поманив Седрика пальцем, понизил голос до хриплого шёпота. — Сделай вот что…       Продолжение утонуло в треске огня, и Поттер понял, что оказался в гостиной поместья Реддла.       — Ему нельзя больше появляться в Хогвартсе, — обычно высокий голос Волдеморта звучал слабо. Бледная костлявая рука потянулась к сосуду с белой жидкостью.       — Как скажете, мой Лорд. — Барти наполнил бокал молоком и помог Реддлу напиться. — Мой отец якобы болен. Будет писать письма, а вместо себя отправит мальчишку Уизли.       Несколько белёсых капель сорвались с тонких губ Волдеморта и растаяли на шерстяной ткани. Он откинул неестественно-маленькую голову на спинку кресла, но глаза не закрыл: узкие прорези зрачков застыли на лице верного последователя.       — Следи за ним. Ты знаешь, что делать, если он выйдет из-под контроля.       Воспоминание унесло невидимым ветром, и на смену ему пришёл целый хоровод разноцветных видений, которые невозможно было рассмотреть, пока карусель не остановилась.       Покрытые инеем стены Большого зала, богато украшенного гирляндами из омелы и плюща для Святочного бала, вместо длинных факультетских столов — сотня круглых столиков с фонариками. Нарядные волшебники разбились на пары, кружась в медленном танце под романтичную мелодию «Ведуний»: вон Малфой в чёрной бархатной мантии танцевал с Паркинсон в розово-рюшечном одеянии; Дамблдор вальсировал с мадам Максим.       — Недурные носки, Поттер, — отвесил комплимент Грюм, когда, танцуя с Синистрой, поравнялся с Гарри и Парвати.       — Ещё какие, — мракоборец увидел собственную искреннюю улыбку. — Их связал домовик Добби.       Аластор отвернулся в очередном неуклюжем па, и Поттер заметил хитрую ухмылку, что на мгновение выгнула и без того кривую линию рта.       Белоснежный зал утонул в темноте, и Гарри не сразу смог понять, где оказался: мощёная дорожка змеёй вилась между розовых кустов, в воздухе порхали крошечные, сиявшие волшебным светом, феи.       Он оказался в гроте неподалёку от парадных ворот, куда вышел прогуляться с Роном во время балла.       Невдалеке шуршал фонтан, а за одной из высоких каменных статуй мракоборец заметил тёмную фигуру, безошибочно угадав Грюма.       И как только они не заметили его тогда?       На резных скамьях расположились студенты, решившие подышать воздухом в перерыве между танцами под зажигательный аккомпанемент «Ведуний», но не они привлекли внимание экс-мракоборца. Оба глаза Аластора преследовали взрослых волшебников: один, тихо подкрадываясь к кустам, рывками раздвигал ветки, разоблачая очередных «влюблённых голубков». Другой следовал за ним с крайне озабоченным и напуганным видом.       — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства, — цедил Снейп в перерывах между отниманием очков у провинившихся представителей факультетов, причём делал это с нескрываемым злорадным наслаждением.       Поттер тоже слышал этот разговор: тогда они с Роном ничего не поняли. Сейчас ситуация представала в ином свете.       — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — возразил Каркаров, когда они прошли мимо статуи, за которой прятался Грюм. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит…       Снейп даже не повернул голову в сторону нервничавшего экс-Пожирателя.       — Тогда беги, — сорвался с его губ язвительный совет. — Беги, а я уж как-нибудь объясню твоё бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе…       Пока мастер зелий наказывал снятием очков очередных притаившихся в кустах студентов, Крауч в образе Грюма покидал грот, стараясь громко не стучать деревянной ногой.       — Беги, Игорь, беги, — скопировал он манеру Северуса, а после усмехнулся и мрачно заключил. — Возмездие отыщет каждого из вас.       В следующем воспоминании Грюм метался по кабинету Снейпа, собирая с полок необходимые для оборотного зелья ингредиенты.       — Думаешь, я не справлюсь с заклинанием, которым ты запечатал свой кабинет? — бормотал Аластор, перемежая фразы хитрым смехом, пока рассовывал склянки по карманам походного плаща.       Как только Поттер увидел пижаму под плащом профессора, в памяти моментально восстало, пожалуй, самое волнительное и вместе с тем смешное воспоминание Турнира.       Вдруг из коридора раздался грохот, словно что-то тяжёлое прыгало по ступенькам, а затем воздух сотряс жуткий вой.       Крауч в облике Грюма распрямился и застыл, будто поражённый заклятьем. Волшебный глаз завращался с сумасшедшей скоростью.       — Поттер? — спросил Пожиратель сам у себя, верно распознав ни на что не похожий вой золотого яйца, после чего бросился прочь из кабинета.       Гарри поторопился вслед за Барти, пока тот, стуча ногой, приближался к гобелену, за которым скрывался потайной проход. Слуха коснулись приглушённые голоса Снейпа и Филча.       Наконец, профессор отодвинул гобелен, и Поттер пожалел, что не обладал способностью видеть сквозь мантию невидимости: он бы многое отдал, чтобы взглянуть на всё посредством волшебного глаза.       Перед лже-Грюмом предстала любопытная картина: злой Снейп в ночной рубашке, в чьём кабинете Пожиратель только что рылся, рядом Филч с тем самым золотым яйцом в руках, настороженная миссис Норрис, а позади, увязший ногой в ловушке отъехавшей ступеньки Поттер под мантией невидимости наверняка в ужасе таращил глаза.       — Вечеринка в пижамах? — пошутил Барти, и мракоборец отчётливо расслышал в голосе Аластора присущую Пожирателю издевательскую интонацию.       Он смог вывернуть ситуацию в свою пользу, заинтересовавшись подозрением Снейпа насчёт того, что кто-то проник в его кабинет, хотя мастер зелий всячески упирался.       Тогда Снейп ещё не знал, что под внешностью Грюма скрывался Крауч: мастера зелий разрывало от злости, когда Барти стал намекать на то, что Дамблдор приказал ему приглядывать за всеми.       — Он вообще людям верит, — говорил лже-Грюм о директоре, прошивая тяжёлым взглядом обоих глаз злого Северуса. — Даёт им возможность начать новую жизнь. А я считаю, что есть пятна, которые не смываются. Понятно, о чём я?       После этих слов Снейп сжал предплечье левой руки — там, где была Чёрная Метка — что вызвало смех у Аластора.       — Идите спать, Снейп.       Мастер зелий буквально взорвался от услышанного.       — Никто не давал вам права приказывать мне! — воскликнул он, резко убрав руку.       Поттер помнил, как чуть не попался с картой Мародёров — жестами он отчаянно пытался намекнуть Грюму, что это его имущество.       Профессор спас карту от Северуса, которому не составило труда сложить золотое яйцо чемпиона, ночной шум и странного вида пергамент, получив результат в лице неуёмного гриффиндорца в круглых очках, однако Аластор помог Гарри.       Мракоборец смотрел на то, как Снейп поднимался по ступеням: он водил руками по воздуху, как слепой, и от прятавшегося под мантией невидимости Поттера его отделяли считанные дюймы.       — Там никого нет, Снейп! — воскликнул Грюм, сжимая в руке карту, и Гарри отрывисто выдохнул, осознав, что даже сейчас, просматривая воспоминание, он испытал тот же ужас и страх оказаться пойманным. — Но я с удовольствием сообщу директору, что первый вам на ум пришёл именно Гарри Поттер.       Экс-мракоборец насмехался над деланным беспокойством мастера зелий о судьбе гриффиндорца, а Поттер вспомнил, как удовольствие от лицезрения растерявшегося Снейпа теплом разлилось в его груди.       Именно тогда Гарри отдал карту Барти, не зная, что именно его он видел в кабинете Северуса.       Мрачные мысли объяли сознание мракоборца. Если бы Крауч не заполучил карту Мародёров, возможно, Бартемиус был бы жив…       Поттер не сразу обратил внимание на переменившуюся картину: Аластор шёл по коридору школы, пока не замедлил шаг у приоткрытых дверей библиотеки: там, между высоких стеллажей, он увидел склонившегося над горой раскрытых книг Поттера. Глядя на этот бестолковый мозговой штурм, профессор пробормотал что-то невнятное– очевидно, отборное ругательство. Взгляд настоящего глаза рассредоточился, пока волшебный подрагивал в глазнице.       На пару секунд изображение расплылось, как под водой, потом вновь обрело чёткость. Всё тот же коридор и дверь в библиотеку, только за окнами темно. За одним из столов сидели Гарри с Роном и Гермионой: друзья о чём-то жарко спорили.       Грюм тяжело опёрся на посох, сложив на него обе руки. Лицо вытянулось от удивления.       — Ну и ну, — оба глаза волшебника, казалось, сейчас полезут из орбит. — Ты оказался ещё более упрямым и гордым, чем я предполагал.       Нетерпеливо вздохнув, Аластор похромал прочь, а через мгновение Поттер увидел, как он и МакГонагалл переговаривались в комнате для преподавателей.       — Я послала близнецов Уизли за пленниками, — сказала Минерва, и мракоборец понял, что они давно вели разговор.       Справа раздался шорох, и Гарри обернулся, чтобы увидеть, как Добби собирал одежду для стирки: хоть вид у него был отвлечённый, по тому, как подрагивали кончики ушей, Поттер понял, что эльф заинтересовался беседой.       — Несладко им придётся под водой, — ухмыльнулся Грюм, что не вызвало поддержки у МакГонагалл. Она лишь покачала головой, когда преподаватель защиты от тёмных искусств отпил из фляги и, завинтив крышку, задумчиво добавил:       — Надеюсь, Гарри Поттер догадается использовать жабросли, иначе его друг Уизли утонет.       Добби резко распрямился, поражённый услышанным, и едва не опрокинул высокую стопку одежды, но спохватился — очевидно, гадая, заметили ли волшебники перемены в его поведении.       Впрочем, Минерва не смотрела на эльфа. Той же стратегии придерживался и Крауч в облике экс-мракоборца, намеренно заведя разговор об испытании. Он знал, что Добби бросится на помощь Поттеру, которого Барти считал слишком тупым и упрямым, чтобы просить помощи у кого-то кроме самых близких друзей.       С негромким хлопком эльф исчез, и вместо комнаты преподавателей появился берег Чёрного озера: неподалёку стоял застеленный золотой парчой стол судей, позади виднелись забитые до отказа трибуны.       Прямо на мокром, смешанном с тиной песке сидела завёрнутая в одеяло Гермиона, возле неё топтался в неуверенности Крам, что-то говоря ей, но колдунья не обращала на болгарина никакого внимания: тревожный взгляд прыгал по тёмной воде в ожидании, что вот-вот появится Гарри.       — Его нет слишком долго, — раздался голос Бэгмена, и мракоборец обернулся: рядом с Людо стоял Дамблдор.       Директор взглянул на карманные часы; серебристые брови сдвинулись у переносицы, и хоть волшебник тщательно скрывал беспокойство, Поттер слишком хорошо знал этот особый блеск в глазах Альбуса.       Чуть поодаль он заметил Седрика с Чжоу — их тоже завернули в тёплые пледы. Лицо пуффендуйца раскраснелось от ледяной воды в озере и казалось, что он был взволнован не меньше остальных.       — Я думаю, можно считать мистера Поттера выбывшим из испытания, — предложил Каркаров, минуту назад выйдя из-за стола, но по тому, как покосился на него директор, стало ясно, что идею Игоря едва ли кто-то поддержит.       — Я думаю, ты считаешь нужным высказывать своё мнение там, где не просят. — Интонация Грюма, которого все не сразу заметили, вибрировала от волн угрозы.       Гарри обернулся вместе с остальными и присвистнул: Аластор был чернее туч, собравшихся у горизонта.Мышцы на обезображенном лице едва заметно подрагивали от напряжения, и Поттер не удивился бы, увидев, как в переносице Каркарова образовывается дырка от испепеляющего взгляда экс-мракоборца.       Директор Дурмстранга хотел ответить явной колкостью, но возглас Флёр, бросившейся к самому краю воды, заставил всех повернуться к озеру:       — Смотрите, это они!       На тёмной поверхности появились пузыри, и вскоре показались три макушки. Гарри тянул к берегу Рона и Габриэль, сестрёнку Флёр.       Никто не увидел, как Грюм в немой благодарности возвёл глаза к небу.       Профессора поглотил туман, а спустя непродолжительное время он с интересом поглядывал настоящим глазом на Гермиону, которая остановилась перед пустыми партами с видом бывалого детектива.       — Она каким-то образом прячется, — бормотала колдунья, и на её лице отразился сложный мыслительный процесс. — Может, вы что-то видели, профессор? Скитер могла прятаться под мантией-невидимкой.       — Нет, мисс Грейнджер, — усмехнулся Аластор и постучал кончиком указательного пальца по нижнему веку волшебного глаза. — Эта штука видит всё и всех, даже сквозь мантию невидимости. Риты Скитер не было ни у судейского стола, ни у озера вообще.       — Но как тогда она добывает информацию? — Гермиона прикусила нижнюю губу в досаде. — Наверняка ей помогает магия.       — Верно. — Грюм отвернулся, чтобы взмахом палочки стереть с доски задание контрольной по отклонению вредных заклинаний. — Вы сможете понять, что к чему, я уверен в этом…       Воспоминание растаяло, и Поттер увидел уже знакомую гостиную поместья в Литтл-Хэнглтоне.       — Хвост не справился, — и без того высокий голос Реддла звенел от пронизывавших его ледяных нот. — Твой отец смог высвободиться от Империуса. Он бежал.       Барти в собственном обличье стоял напротив кресла Волдеморта, и Гарри вгляделся в его более молодые черты лица.       Раздался непонятный звук, будто скулила собака. Приглядевшись, Поттер увидел в дальнем тёмном углу гостиной очертания человека: это был Хвост. Он помнил, как видел сон, в котором Реддл пытал Петтигрю за провал с Бартемиусом.       — Я уверен, он придёт в Хогвартс, — Пожиратель оскалился в хищной улыбке. — Я не подведу вас, мой Лорд. Отец не успеет ничего рассказать Дамблдору.       Сжав челюсти, Поттер готовился к тому, что сейчас увидит.       Вот показались высокие деревья Запретного леса: между извилистых ветвей проступали очертания хижины Хагрида.       — Ты очень хорошо летаешь, — Крам похвалил Поттера после того, как выяснил, какие отношения связывали гриффиндорца с Гермионой. — Я видел на первом испытании.       — Спасибо. — Широкая улыбка преобразила лицо Гарри. — А я видел, как ты играешь на чемпионате мира. Этот финт Вронского…       Затрещали сухие ветки под чужими ногами, и оба ученика обернулись на шум. Поттер молниеносно оттащил растерявшегося Виктора подальше от леса, выставив палочку на случай опасности.       — Что такое? — Крам не понимал, почему Гарри так всполошился, но тот ничего не ответил, продолжая напряжённо всматриваться в силуэты деревьев.       Мракоборец наблюдал за происходящим из-за густых кустарников. Вскоре он увидел, как Бартемиус, пошатываясь, вышел из леса к изумлённым волшебникам.       — Это судья? — Виктор безошибочно узнал Крауча-старшего, несмотря на замученный вид и изодранную одежду. — Он ведь работает в вашем Министерстве.       Пока четырнадцатилетний Поттер раздумывал, подойти ли к Бартемиусу, а тот бормотал себе под нос несусветную чушь о подготовке к Турниру, мракоборец вдруг услышал, как кто-то совсем рядом со свистом втянул воздух, будто через плотно сжатые зубы.       — Ну, здравствуй, отец, — послышался сдавленный шёпот из-за кустов, — добрался-таки до школы.       Гарри знал, кто это: Барти в образе Грюма прятался под мантией-невидимости. Он увидел отца на карте Мародёров и пришёл сюда, чтобы…       Гриффиндорец уже бежал вверх по тропинке за помощью, оставив Крама с Бартемиусом. Ветки куста шевельнулись.Поттер шагал следом, понимая, что сейчас произойдёт.       И вдруг случилось что-то странное: хижина Хагрида и лес пошли рябью, словно от помех на магловском телевизоре. Фигуры Виктора и Крауча-старшего задёргались, как марионетки, подвешенные на невидимых верёвках. Красная вспышка на миг озарила пространство вокруг, Крам рухнул на землю, изображение вновь дёрнулось, словно на перемотке, и вот Виктор вновь стоял, глядя вслед удалявшемуся Поттеру.       В конечном итоге всё накрыла тьма, и перед ничего не понимавшим мракоборцем появилось новое воспоминание: он с друзьями разговаривал с Грюмом на следующий день после инцидента с Бартемиусом.       — Дамблдор сказал, вы себя сыщиками воображаете, — протянул Аластор после зевка. Он сидел за учительским столом, устало вытянув ногу, и держал в руке флягу с оборотным зельем. –Бросьте. Краучу всё равно не поможете. Дамблдор сообщил в Министерство, и его будут искать. А ты, Поттер, готовься-ка лучше к третьему испытанию.       — К испытанию? Ах, да…– спохватился Гарри из воспоминаний, в то время как мракоборец, без особого интереса слушая известный ему диалог, ломал голову над предыдущим повреждённым воспоминанием.       Что это было? Барти не хочет, чтобы Поттер видел, как тот убивает отца? Но почему? Едва ли он этого стыдился или, что ещё невероятнее, жалел о содеянном — последовавшее раскаяние под Веритасерумом отмело обе версии. В чём тогда дело?       У мракоборца была догадка, и, если он прав, дело плохо.       Лже-Грюм шёл вдоль высокой живой изгороди, неся сиявший в лунном свете Кубок Трёх Чемпионов. Забравшись в самую глубь лабиринта, волшебник поставил трофей на каменный постамент и направил на него кончик волшебной палочки.       — Портус!       На мгновение кубок засиял чуть ярче и принял обычный вид. Ничто не намекало на ловушку.       Вот Аластор метался у внешней стены лабиринта, тяжело опираясь на посох, а Поттер следил за тем, как он, взмахивая палочкой, заставил невидимого мракоборцу Крама под действием Империуса напасть на Диггори.       Воспоминание ускользнуло, растворяясь в сером тумане, и вновь оттуда выплыли виды высоких трибун — места пустовали, потому что все волшебники столпились на лужайке, тут и там слышались крики ужаса и всхлипывания.       Гарри смотрел на то, как Грюм пробирался сквозь толпу к самому центру. Он помнил этот момент: возвращение с кладбища. С кубком и телом мёртвого Седрика.       Краем глаза Поттер заметил Дамблдора и Фаджа, поспешившим наперерез Амосу Диггори — в этот момент Краучу удалось увести измученного и ничего не понимавшего юного Гарри в замок. Они шли вверх по дорожке, гриффиндорец сильно хромал и невпопад отвечал на вопросы лже-Грюма.       Когда массивные двери закрылись за ними, воспоминание растаяло, на миг явив мракоборцу видение с дементором, что приближался к скованному цепями Барти, и всё исчезло.       Распрямившись, Поттер прислонился к спинке кресла и не мог отвести взгляд от тёмной глади думосбора. Крауч сдержал обещание: он показал всё, что случилось до поцелуя дементора.       Вернее, почти всё.       Почему он не показал убийство Бартемиуса?       Самой логичной и, вместе с тем, невероятной причиной могло быть то, что Крауч не помнил, как убил отца.       Гарри взглянул на часы: почти восемь вечера. Ещё не поздно для расспросов.       Три дня назад банда покинула Великобританию. Со своего убежища в Вулфорд-Грин Джейкоб отправился в дом матери в Уэльсе — причём сделал это под оборотным зельем, поскольку агент, наблюдавший за домом, сообщил о появлении неизвестного мужчины в форме почтальона.       У матери он пробыл не более получаса, после чего встретился с бандой в Ламбете.       Мракоборцы следили за перемещениями главаря вплоть до секунды, когда красная точка исчезла с карты, чтобы спустя непродолжительное время появиться на окраине Нью-Йорка.       Более нигде Джейкоб не объявился.       Из чего сделали вывод, что кольцо и Сферу он прятал в одном из двух домов.       — Нужно было вломиться и в его убежище, и в дом к старухе, — сетовал Брендан ранним утром девятнадцатого января, когда мракоборцы собрались в кабинете начальника.       — Это, как минимум, глупо, — откликнулся в неодобрении Мартинс, но Янг отмахнулся, на выдохе ответив:       — Да, знаю. Так, решил помечтать…       Брендан, как и другие мракоборцы, прекрасно понимал: на то, чтобы вломиться в чей-то дом, нужны веские основания. Выписать ордер на обыск — всё равно что стать всей оперативной группой посреди Косого Переулка и прокричать о подозрениях в адрес Джейкоба Клиффорда. Безусловно, дикая и сюрреалистичная картина, но смысл очень близок.       Вариант пробраться в дома, как говорится, «по-тихому», Уильямсон отмёл, как и в случае с операцией по поимке Кайтану — в отсутствие охранных и прочих защитных чар мог поверить разве что полный кретин. К тому же, мракоборцы не исключали наличие иных, неизвестных им, сообщников.       Последнее подтвердилось, когда солнце ещё не успело взойти над Нью-Йорком на следующий день: мракоборцы МАКУСА, привлечённые к расследованию, проследили за Джейкобом по наводке отслеживающих чар и сообщили, что он встречался с двумя волшебниками в районе доков.       Эти личности числились в Нью-Йоркской штаб-квартирекак преступники, на которых давно точили зуб: многочисленные грабежи и убийства тонкими нитями тянулись к братьям Форд, но из-за отсутствия прямых доказательств о причастности к тем или иным преступлениям американские мракоборцы не могли предъявить обвинения.       Факт общения с Клиффордом добавился в бездонную копилку поводов упечь братьев за решётку и добавило ещё один плюс к прозорливости Уильямсона.       — Мы не знаем, насколько обширна сеть этих братьев Форд, — говорил начальник после ознакомления с докладом американских коллег, — потому вынуждены действовать осторожнее. Никаких внезапных решений и резких выпадов. Планирование и…       — …ещё раз планирование, –повторил Брендан в голос с Уильямсоном, но так, чтобы тот не услышал, на что Поттер лишь скривил губы в подобии кислой улыбки.       Кайтану сообщил: Джейкоб собирался провернуть очередное ограбление двадцать третьего января. Перед мракоборцами стояла почти невыполнимая задача: как украсть кольцо, чтобы не угробить всё дело?       Предложения сыпались, как лепреконское золото из зачарованного горшка — казалось, среди оперативной группы Поттера объявили конкурс на самый изобретательный вариант. Вчерашний день Гарри запомнил навсегда. Они практически не покидали кабинет Уильямсона, прерывая мозговой штурм лишь на время обеда, и ушли домой после одиннадцати вечера.       Версия была готова. Оставалось самое сложное — согласовать её с МАКУСА, и Поттер пятой точкой чувствовал, что возникнут проблемы.       Завтра, двадцать второго января он должен был отправиться в Нью-Йорк, а утром двадцать третьего явиться в Магический Конгресс во главе с оперативной группой. Вечером того же дня они должны были взять банду.       Сегодня Уильямсон дал Гарри и его мракоборцам выходной, чтобы завершить срочные дела и немного отдохнуть перед путешествием в Штаты; Поттер решил провести время с пользой и посмотрел воспоминания Крауча.       Гарри надеялся, что, удовлетворив интерес касательно мотивов Барти во время Турнира, неразрешённым останется лишь вопрос нахождения воспоминаний Снейпа.       Как же он ошибался.       Вопреки ожиданиям всё стало ещё запутаннее. Крауч так и не сказал, почему столь рьяно защищал Поттера в Хогвартсе, не признался, пытал ли он родителей Невилла, и теперь добавились сомнения по поводу убийства Бартемиуса.       Гарри чувствовал себя запертым в тесной комнате: с каждым шагом навстречу Пожирателю стены съезжались. Мракоборец почти ощущал, как они сдавливали его.       Он пообещал обдумать требование Барти — свобода в обмен на воспоминания Снейпа — понимая, что не мог тянуть время, а ведь как хотелось! Отпусти Крауча — и забудь обо всех своих вопросах. Это проклятое любопытство продолжало вставлять палки в колёса жизни вот уже на протяжении двадцати трёх лет.       К тому же, нужно не просто попрощаться с Пожирателем. Нужно сделать так, чтобы его не поймали, иначе пострадает не только Поттер.       Стивен Кларк, Альберт Хоруэлл. Гермиона.       Не такой «благодарностью» Гарри желал им отплатить.       Как и в случае с поисками решения над головоломкой кражи кольца, Поттер прокрутил в голове множество вариантов, и все в конечном итоге привели в одну точку.Когда он несколько дней назад посетил Гринготтс по заданию Уильямсона выяснить подробности о движении денежных средств на счёте матери Джейкоба, он смог узнать ещё кое-что.       Гоблин с весомой долей подозрения взглянул на мракоборца, стоило ему спросить о состоянии счетов семейства Краучей. Пришлось изворачиваться и использовать служебное положение, мотивируя интерес «расследованием, детали которого он не в праве разглашать» — как бы то ни было, гоблины не отличались болтливостью. Им нет никакого дела до тайных делишек людей, а потому Поттер не сомневался в том, что его запрос останется в секрете.       Предположения подтвердились: у чистокровных Краучей внушительное состояние. Вопреки смерти всех представителей рода, в том числе и Барти (если верить официальным источникам), состояние не переходило в пользование других людей или каких-либо организаций. Вернее, почти не переходило.       Имелось завещание, составленное Бартемиусом, согласно которому все деньги, ценности и дом оставались во владении Краучей в течение семидесяти лет после кончины последнего наследника, если не появлялось новых. По истечении указанного срока всё отходило Министерству, коим Бартемиус был одержим.       Было ли это последним алчным желанием самого Крауча-старшего или он решил так под влиянием супруги, надеявшейся, что единственный сын всё же станет на путь исправления и, возможно, обзаведётся наследниками — так или иначе Барти был более чем обеспечен.       Усложнялось всё тем фактом, что на бумаге он был мёртв.       Поттер не уповал на существование каких-нибудь хитрых лазеек. В любом случае получится что-то придумать с состоянием Крауча или нет, план в голове мракоборца по устройству дальнейшей жизни бывшего Пожирателя смерти уже сформировался.       Больше всего радовало то, что Кингсли и Уильямсон отказались от идеи Билла использовать кольцо радикальным способом, отмотав время до лета прошлого года. Значит, у Поттера был шанс.       Помимо забот с Краучем и предстоящей отправкой в Штаты Гарри беспокоила ситуация с Джинни. Они виделись днём: мракоборец сдержал обещание и сводил Тедди в Косой Переулок.       Втроём они ходили по лавкам, и крестник буквально светился от счастья, когда Поттер накупил ему всевозможных игрушек и сладостей. Потом они пили горячий шоколад в кафе; Тедди лакомился маршмеллоу в виде звёздочек, старательно вылавливая их из шоколада.       — Я решила оставить квиддич, — сообщила Джинни, как только им принесли угощение.       Гарри окунул ложку в шоколад, в неверии взирая на Джинни.       — Ты так решила из-за протеста Молли?       — Вовсе нет, — откликнулась она немного оскорблённо, но быстро успокоилась, дав понять, что всё в порядке. — Я не совсем ухожу из мира спорта. Буду вести спортивную колонку в «Ежедневном Пророке», в начале следующей недели уже выхожу на работу.       — Звучит здорово! — одобрение Гарри было искренним. Он мягко сжал ладонь Уизли, уловив ответную тёплую улыбку.       — К тому же, — немного тише заговорила она, пока Тедди, не обращая на них ни капли внимания, раскрывал упаковку шоколадной лягушки, — я задумываюсь о кое-чём ином, если, конечно, об этом вообще может идти речь.       Поттер смотрел на обычно бойкую Джинни, которая отличалась редкой способностью говорить обо всём напрямую, и не узнавал её.       — Если ты о нас с тобой… — медленно начал Гарри, неуверенный, что правильно понял колдунью, но по тому, как прояснилось её лицо, стало ясно, что он мыслил в верном направлении.       — Лови её! — воскликнул Тедди и разразился звонким смехом, когда что-то мелькнуло перед самым носом мракоборца, приземлившись на витрину.       Поттер посмотрел в указанном направлении и увидел шоколадную лягушку, распластавшуюся на стекле.       — Дай мне несколько секунд, — Джинни заговорщицки подмигнула малышу, пока тот в нетерпении ёрзал на стуле, и коротко взмахнула палочкой.       Повинуясь магии, лягушка проплыла по воздуху и опустилась в ладони Тедди — тот быстро запихнул её в рот.       Они посмеялись; Уизли погладила маленького волшебника по белоснежным волосам — он не менял их вот уже полчаса с тех пор, как увидел белого голубя среди серой стайки. Долгих уговоров стоило заставить Тедди вернуть человеческое лицо, вместо которого появился птичий клюв.       Гарри смотрел на них и поймал себя на мысли о том, что хотел бы так же проводить время вместе с Джинни и их детьми. Это желание было ново и непривычно, но вызывало тёплые чувства.       — Ты не договорил, — напомнила колдунья, убрав палочку, и Поттер, вынырнув из приятных мыслей, ответил:       — Конечно же, я за.       Джинни была и оставалась важной частью его жизни, но почему-то именно ей, как никому другому, Поттер не мог рассказать о том, кто жил в доме двенадцать на площади Гриммо. Возможно, он боялся непредсказуемой реакции — например, неодобрения — и страшных последствий.       Возможно, он боялся её потерять.       — Прости за тот разговор, — намекнул он на неприятный диалог о переезде Джинни, состоявшийся до всех этих событий.       Они покинули кафе, и колдунья лишь покачала головой, улыбаясь.       — Думаю, ты сполна попросил прощение ещё несколько дней назад.       Она шагнула ближе, не отпуская ладошки Тедди, другой рукой обняв Поттера за шею, и прижалась к его губам в долгом поцелуе, а перед мысленным взором мракоборца, закрывшего глаза, проплыли воспоминания о ночи после возвращения Джинни домой.       Он помнил, как она сама наложила звукоизоляционные чары за свою комнату, как стянула с себя свитер, как сияла её кожа в свете нарастающей луны. Гарри помнил это умопомрачительное чувство, когда он вошёл в её тело и, сжав в кулаке рыжие волосы, сразу перешёл на резкие толчки, сходя с ума от её стонов. Всё закончилось слишком быстро — так бывало после долгих перерывов. Он долго лежал сверху Джинни, тяжело дыша и ощущая, как их влажные тела липли друг к другу, как она обнимала его и гладила по лопаткам.       Невероятные чувства наполняли его — пугающе похожие, хоть и отдалённо, на те, что возникали из-за присутствия Крауча в личном пространстве. Поттер отказывался понимать, какого Мерлина с ним происходило, и это только усложняло их отношения.       За два дня они практически не общались, что давало возможность подумать — впрочем, без толку. Гарри надеялся, что Барти не заметил того, как он старался избегать общения. Глупо, что и говорить, но всё можно было списать на служебный аврал.       Теперь, когда дальнейшие действия понятны и оставалось лишь ждать, Поттер должен разрешить их последнюю проблему.       — Всё в порядке? — от Джинни не укрылась задумчивость и некоторая напряжённость мракоборца.       Он смотрел на то, как падающие снежинки путались в её волосах, выглядывавших из-под шапки, и постарался улыбнуться как можно более естественно.       — Думаю о предстоящей поездке в Америку, — вышло вполне правдоподобно, раз колдунья промычала в понимании и, продолжив идти, ответила с лёгкой надеждой в голосе:       — Надеюсь, там ваше расследование завершится.       — Смотрите, впереди замёрзшая лужа! — воодушевлённо воскликнул Тедди, указывая на длинную наледь; переглянувшись, волшебники подхватили ребёнка за руки и побежали вперёд.       Восторгу маленького метаморфа не было предела, когда ему удалось прокатиться подошвой по льду, при этом не упав благодаря поддержке взрослых.       Они доставили Тедди домой, и Андромеда всплеснула руками, увидев пакеты, полные подарков.       — Гарри, ты привезёшь мне что-нибудь интересное из Америки, правда? — прыгал крестник вокруг смеющегося мракоборца, отчего Тонкс шутливо пригрозила ему пальцем.       — Вот уж маленький попрошайка! — она состроила строгое лицо, но Тедди лишь спрятался за ладошками, не в силах сдерживать смех.       Поттер вернулся домой в приподнятом настроении и провёл некоторое время в сборах: хоть Кикимер и предложил свою помощь, волшебник предпочёл самостоятельно решить, что взять с собой в командировку. Он надеялся, что не задержится надолго в Штатах, но не исключал и худшего варианта, потому нужно быть готовым к любому исходу.       Завершив сборы, Гарри поужинал и решил посмотреть воспоминания Крауча, а после — поговорить.       Он не обнаружил его ни на первом этаже, ни в гостиной на втором. Гарри топтался перед входом в спальню, прислушиваясь, но не услышал ничего кроме потрескивания огня. Набрав воздуха в грудь, мракоборец бесшумно повернул ручку и плавно приоткрыл дверь.       Огонь в камине служил единственным источником света. От столбов кровати по полу тянулись длинные тени; кресло было развёрнуто к каминному порталу, и Поттер увидел торчащую над спинкой макушку Барти.       — Я хотел поговорить, — заявил Гарри, не узнав свой глухой голос, но ответа не последовало.       Крауч даже не пошевелился. Нахмурившись, мракоборец вошёл в спальню и с дурным предчувствием, внезапно охватившим его, приблизился к креслу.       Вначале он решил, что Пожиратель без сознания, однако, присмотревшись, заметил, как двигались глаза под опущенными веками.       Барти задремал; раскрытая книга лежала на коленях, и Гарри, выгнув шею под неудобным углом, всмотрелся в мелкий шрифт.       — Не оставляет попыток, — пробормотал он себе под нос, угадав томик по нумерологии, давно подаренный Гермионой.       Он коснулся руки Крауча выше магического браслета, чтобы разбудить, ощутив разницу температур между своими замёрзшими ладонями и его нагретой жаром от огня кожей; на волшебника это не подействовало, и Поттер потряс его за предплечье.       Из всех возможных реакций случилось то, к чему мракоборец не оказался готов.       Пробуждение вышло слишком резким; похоже, сознание, заключённое в мире снов, дало сбой, потому что Барти внезапно набросился на Гарри. Каминная полка больно ударила по лопаткам, когда Поттер с запозданием отпрянул, не понимая, что происходит, а в следующий миг задохнулся, стоило сильным рукам Пожирателя сомкнуться на горле.       — Я убью тебя! — прошипел Крауч в лицо не на шутку испугавшегося мракоборца, который понял, что оставил волшебную палочку в кабинете возле омута памяти. — Из-за тебя она погибла! Если бы ты уделял ей больше времени, она была бы жива, она бы…       — Барти, это я, — хрипел Гарри, пытаясь расцепить руки волшебника, но в его невидящем взоре бушевало безумие.       По коже на голове побежали колики, когда пальцы Крауча, наконец, начали разжиматься, а во взгляде появилась осознанность, быстро сменившаяся замешательством.       — Поттер? Какого… — медленно заговорил Барти, но Поттер, схватившийся за покрасневшее горло, перебил его надтреснутым голосом:       — Это я хочу спросить, какого, горгулья тебя раздери, ты принялся меня душить?       — Я не… — попытка оправдаться провалилась. Крауч выглядел растерянным, и это было очень непривычно для глаз мракоборца. — Я видел другого человека вместо тебя.       Откашливаясь, Гарри отошёл от камина за пределы охранных чар и вспомнил рассказ Альберта о жене, которой он вернул душу. О том, как несмотря на принимаемые лекарства, её разум не смог до конца восстановиться.       — Дай угадаю, — сказал Поттер шёлковой кисточке на шторе, на которой потупил взгляд. — Ты видел отца?       За спиной стояла тишина, прерываемая треском тлевших поленьев.       — Что не так с твоими воспоминаниями? — продолжал мракоборец сыпать вопросами, на которые отчаялся получить ответы, но молчать уже не мог. — Ты не показал, как убил его. Как превратил в кость и закопал на грядках Хагрида. Почему ты это скрыл?       От молчания Пожирателя стало тошно. Развернувшись, Гарри требовательно взглянул на него, уставший от дурацких игр, но то, что увидел, нельзя было назвать ожидаемым, хотя Поттер и не исключал подобную версию.       Барти выглядел так, будто услышанное стало для него ошеломительным открытием.       — То есть ты утверждаешь, — едва слышно заговорил он, не мигая, и весь его вид, слишком ровная спина и сжатые кулаки выдавали нараставшее напряжение, — что я убил Бартемиуса?       — Ты забыл. — Это был не вопрос. Это был вывод.       Гарри обернулся, когда Крауч заглянул ему за спину, но не обнаружил ничего необычного. Однако Барти смотрел на стену справа от окна так, словно там кто-то был. Только он хотел спросить об этом, как волшебник подобрал упавшую на пол книгу и медленно опустился в кресло. Он вдруг показался мракоборцу очень усталым: резкие тени залегли под скулами, взгляд карие глаз, направленный на огонь, потух.       — Вряд ли ты помнишь, — осторожно начал Поттер, сделав плавный шаг к границе охранных чар, — что под действием Веритасерума рассказывал о том, как прикидывался Грюмом и помогал Волдеморту возродиться. Ты сравнивал себя с ним, отмечая, насколько схожи ваши судьбы.       Крауч продолжал смотреть на огонь, пальцами шевеля раскрытые веером страницы книги, никоим образом не реагируя на слова мракоборца, и тот посчитал это хорошим знаком. Возможно, Барти был впечатлён открывшейся правдой и потому выглядел отстранённым. Возможно, прошлое слишком тяготило его, отражаясь на внешнем виде.       Возможно, он бы и хотел избавиться от столь непомерного груза, но вряд ли это было так просто.       — Вы оба ненавидели своих отцов, — Гарри прислонился к каминному порталу, скрестив руки на груди. Он чувствовал себя гораздо увереннее, хотя глотку и кадык до сих пор саднило. — Ты в курсе, кто был отцом Реддла и как тот с ним обошёлся?       — Он ничего не рассказывал о себе, — прозвучал удивительно ровный голос Крауча, и Поттер повёл бровями, мол, ничего удивительного.       — Его мать была волшебницей, которая заколдовала магла и женила на себе. После рождения Тома она сняла любовные чары, надеясь, что он будет с ней по своей воле, но муж тотчас бросил её с ребёнком. Он не желал никоим образом участвовать в жизни сына — потому Реддл ненавидел его и всех маглов. Твой же отец…       Барти перевёл суровый взгляд на мракоборца, отчего тот запнулся, и это дало возможность Пожирателю вклиниться в монолог:       — Не нужно обелять моего отца.       — Я и не стремлюсь, — возразил Гарри, сжав кулаки, но из-за скрещенных рук Крауч не смог этого увидеть. — Но я считаю, что он едва ли сделал что-то такое, чем заслужил смерть.       Они сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, пока Крауч, захлопнув книгу, не встал, чтобы положить её на комод, и Поттер еле сдержался, чтобы рефлекторно не отступить.       — Это всё? — спросил Барти, не оборачиваясь, что вызвало раздражение мракоборца.       Бесполезно.       Вместо ответа он пошёл на выход.       Когда Гарри покинул спальню, Крауч повернулся к матери, что всё это время стояла возле окна и молча наблюдала за происходящим. Вид у неё был столь скорбный, отчего Барти поморщился, будто съел целый лимон без грамма сахара.       — Теперь ты знаешь.       — Но я по-прежнему не помню, — парировал Крауч, и его лицо омрачила тень сожаления. — Возможно, это было самое радостное воспоминание из всех.       — Едва ли ты действительно так думаешь, — не согласилась мать, и Барти в последний миг остановил себя в дюйме от невидимой завесы охранных чар. Он хорошо помнил, что случилось в прошлый раз, когда прикоснулся к ней, пускай, и не по своей вине.       — Гарри прав, — продолжала мать тихим и слабым голосом, и волшебник только сейчас заметил, что исходивший от неё свет стал тусклее, — не стоит жить прошлым, не нужно искать чужого одобрения. Нужно жить настоящим.       — Я жил ради Тёмного Лорда, — так же тихо, словно страшась неприятной правды, признался Крауч, и взгляд его рассредоточился, утонув в водовороте проплывавших перед мысленным взором воспоминаний. — Я жил Тёмным Лордом.Я был Пожирателем смерти. Теперь это неактуально и, если честно, уже не очень интересно. Однако я не могу обрести новую цель.       Будто очнувшись, он вскинул голову, и дрожащий оранжевый свет подчеркнул растерянный блеск в распахнутых карие глазах.       — Что у меня осталось? Половина жизни позади, но она потеряла всякий смысл. Всё, чем я обладаю — это зыбкое обещание свободы и призрак матери, видимый только мне.       Он указал на расплывчатый образ колдуньи и развёл руками в поражении, после чего потянулся к кочерге и, присев на корточки, принялся переворачивать обугленные поленья, чтобы прогорали с другой стороны.       — Важно не отыскать смысл жизни, мой дорогой, — говорила мать, и Барти не видел, как она медленно плыла по воздуху, приближаясь к нему, — важно жить осмысленно. Ощущать жизнь, что течёт в твоих жилах, ощущать мир вокруг себя и своё присутствие в нём, и быть за это благодарным. У тебя ещё есть такая возможность.       Справа блеснуло серебром, и Крауч, повернув голову, встретился глазами с матерью, что стояла рядом с ним. Она протянула руку и улыбнулась, совсем как в детстве, когда сын разбивал коленки от полётов на метле.       Он поднял ладонь. Пальцы прошли сквозь сиявшую тусклым звёздным светом кисть; уголки её губ дрогнули в намёке на грусть, а в следующий миг образ растаял.       Далеко не сразу Барти лёг в постель. Он успел обдумать многое.              

***

             22 января, утро, дом на площади Гриммо, 12       Поттер решил поспать подольше перед важным днём: через час Уильямсон ожидал мракоборческую группу в полном составе в Сент-Эндрюс в Шотландии. К тому моменту должен быть готов портал, который перенесёт их в Новый Свет.       Гарри спустился на первый этаж, предварительно умывшись и переодевшись в домашние штаны и джемпер. Начищенная и отглаженная Кикимером мракоборческая форма ожидала в спальне, а рядом стоял собранный накануне чемодан. Оставалось лишь уменьшить его магией и спрятать в кармане.       Крауч приступил к чаепитию, читая утренний выпуск «Ежедневного Пророка»; Поттер сухо кивнул в знак приветствия и едва успел заглянуть под крышку сковородки, как эльф появился с негромким хлопком.       — Кикимер подаст завтрак, — проворчал он, по обыкновению недовольный «самодеятельностью» хозяина, и тот лишь улыбнулся в кулак по пути к ближайшему стулу.       Менее чем через минуту на стол опустилась тарелка с яичницей-глазуньей, поджаренными сосисками, беконом, консервированной фасолью и тостами. Гарри потянулся к ножу для масла, покосившись на Барти, когда тот положил дольку лимона в чай и перевернул страницу. Он не смотрел на мракоборца, словно был один, и подобная смена настроения не то чтобы удивляла Поттера — бывало и похуже — однако после вчерашнего разговора он ожидал, как минимум, косые взгляды.       Крауч снова не вписывался в рамки представлений о себе, и это напрягало.       Гарри успел доесть завтрак и взять в руки ситечко для чая, когда Барти, не отрываясь от чтения, вдруг решил заговорить.       — Знаешь, Поттер, — его бархатистая интонация отозвалась в душе мракоборца необъяснимым беспокойством, — несмотря на то, что я тогда наговорил, в Хогвартсе ты мне нравился. Возможно, ты напомнил мне самого себя в школьные годы.       Мракоборец сглотнул, почувствовав, как пересохло в горле. Такое чувство, будто рядом с ним разожгли костёр.       — Мне нравилось находиться там. — Реплики перемежались тихим хрустом газетной бумаги. — Нравилось прикидываться Грюмом, вытворять, что душе угодно. Видимо, в этом я и прокололся перед Дамблдором, но сейчас мне на это плевать. Впервые за долгие годы я жил, мыслил и дышал свободно. Знаешь, каково это — видеть восхищение в чужих глазах? Конечно, к восхищению во взглядах студентов примешивалась доля страха, но от этого было только забавнее.       Газета закрывала лицо Крауча, но мракоборцу отчаянно хотелось увидеть, с каким лицом тот говорил, возможно, о самых сокровенных мыслях.       — Особенно приятно было видеть твоё восхищение. — Он сложил газету на мгновение, чтобы перевернуть страницу, и Поттер увидел, что на его губах играла особенная улыбка, которую мракоборец видел впервые. — То, как ты быстро научился справляться с Империусом, совсем как я. Тёмный Лорд тебя ненавидел, и я в значительной степени был солидарен с ним. Ты упомянул о сходстве между нами. Сейчас, по прошествии нескольких лет, я вижу, что и у нас с тобой много общего.       Поттер налил чай в фарфоровую чашку и вопросительно взглянул на Барти, надеясь, что на его лице не будет написано ничего лишнего. На голос он не полагался.       — Мы оба не выбирали свою судьбу, — продолжил Крауч после того, как мазнул по Гарри пронзительным взглядом. — Вечное недовольство отца толкнуло меня на тёмный путь, так же как твоя слава «мальчика-который-выжил» предопределила твою жизнь. Мы оба обладали неплохими магическими способностями, но были слишком скромными, чтобы выпячивать это. Снейп был неправ, вечно повторяя о твоей заносчивости и жажде славы. Наконец, в душе обоих — груз проблем, связанный с матерями. Я свою потерял слишком рано, ты свою вовсе не знал.       — С чего вдруг ты заговорил об этом? — Гарри незаметно утер испарину со лба, когда поправлял очки, и взял в руки чашку. Он слишком резко отхлебнул, отчего обжёг нёбо и язык.       Барти смотрел на него с едва заметной толикой веселья.       — Ты же хотел узнать, почему я тебе помогал.       — Да, но… — поспешно откликнулся Поттер и заставил себя замолчать.       Не скажет же он, что этот разговор отчего-то взволновал его.       Крауч ждал продолжения, но Гарри не знал, что говорить. Вместо этого он вышел из-за стола, подхватив пустую тарелку с приборами подрагивавшими руками, и отнёс их в мойку.       — Я сегодня отправляюсь в Штаты, — произнёс он, как надеялся, ровным уверенным голосом. — Когда вернусь, неизвестно. Но я обещаю, что по возвращении решу вопрос с твоим освобождением.       — С чего вдруг ты заговорил об этом? — повторил Барти слова мракоборца с глумливыми нотками в интонации, подняв в душе того волну негодования. Он явно знал, как хозяин дома реагировал на манеру «постояльца» зеркально отражать фразы.       Поджав губы, Поттер недовольно глянул на бывшего Пожирателя смерти, отложившего газету, и понимал, что смысла юлить нет.       — Хочу заручиться уверенностью, что ты не попытаешься сбежать отсюда до моего возвращения.       Услышанное развеселило Крауча: он склонил голову так, словно старался скрыть усмешку, что растянула его губы. Чёлка упала на лицо, отрезав от пытливого взгляда мракоборца.       — Ты поразительный человек, Поттер, — пробормотал Барти, пропустив волосы между пальцев, чтобы убрать их от глаз, после чего свернул газету в трубочку и вышел из-за стола.       — В каком смысле? — уточнил Гарри, не понимая, как расценивать прозвучавшее заявление, и почувствовал, как напрягся, стоило Краучу сделать шаг в его сторону.       — Мне так мало нужно, чтобы уйти отсюда навсегда, — он понизил голос, который, как смола, обволакивал сознание Поттера, ощущавшего себя мухой, попавшейся в липкие сети паука. — Думаешь, все твои чары и разумные предосторожности способны удержать меня?       «Он блефует», — подумал мракоборец и постарался расправить плечи, чувствуя, как содрогалась грудная клетка от гулких ударов сердца.       Отступать было некуда — позади кухонные шкафчики, а отойти вбок означало продемонстрировать свою готовность к трусливому побегу.       — Даже это, — Барти поднял руки на несколько секунд, демонстрируя магические наручники, — лишь вопрос времени.       — Тогда что тебя останавливает? — тихо, чтобы не выдать стремительно нараставшего волнения, спросил Поттер, когда между ними осталось расстояние в один шаг. Он приподнял подбородок, без страха заглядывая в лицо бывшему Пожирателю, но не догадывался, какие эмоции расцветали в собственных расширенных зрачках.       Крауч опалил его таким взором, от которого по телу мракоборца устремилась очередная горячая волна. Он вспотел, ощущая, как липла ткань футболки к спине, совсем как несколько дней назад, когда Барти отдал ему последние воспоминания.       — Скажем так, мы с тобой ещё не всё прояснили.       Гарри кусал нижнюю губу изнутри, решаясь: сказать или нет?       — Я обещаю, что освобожу тебя. Я вернусь, и мы заключим сделку. Я дам Непреложный Обет.       Услышанное ненадолго разрушило безукоризненно самоуверенный облик Барти.       — Непреложный Обет? — откликнулся он с долей неверия, и Поттер кивнул.       — Похоже, что я шучу?       Гарри не мог читать мысли Крауча, но он почувствовал, как что-то изменилось в его настроении.       — Что ж, ты умеешь удивлять, — крайне спокойно заявил бывший Пожиратель, положив газету на кухонную столешницу, и это отвлекло внимание Гарри.       Стучавшее в горле сердце пропустило удар, когда сухой воздух кухни растаял между ними, а Поттер не понял, как допустил это. Руки Барти скользнули по бокам и сомкнулись за спиной; собственные руки с трудом слушались, будто мракоборец двигался в воде против бурного течения.       Он упёрся в грудь Крауча и попытался выпутаться из объятий — не столь поспешно, как стоило бы — однако ему это не удалось.       — Брось, Поттер, — Гарри затрясло, когда дыхание Барти коснулось его уха, — я вижу, как ты смотришь на меня в последние дни.       В следующий миг горячие губы прижались к шее ниже линии челюсти — как раз там, где быстро пульсировала артерия. Стало невыносимо жарко, и морозный воздух, что проникал через приоткрытое окно, не помогал. Поттер вцепился в плечи Крауча в последней попытке отодвинуться, но тот, надавив на поясницу, прижал мракоборца к себе. От чувства близости чужого тела Гарри закрыл глаза и почти задохнулся, не отдавая отчёта своим рукам, которые сжимали плечи Барти уже не с такой силой.       Он опомнился, когда почувствовал, как их губы соприкоснулись в намёке на поцелуй — легчайшее касание, но от него Поттера прошибло насквозь, словно от мощного пробуждающего заклинания.       На этот раз Крауч не стал сопротивляться, когда мракоборец настойчиво отодвинул его от себя и, не глядя в сторону бывшего Пожирателя, стремительно покинул кухню. Уже в спальне он почувствовал, как дрожали руки, когда пуговицы на кителе никак не хотели попадать в петлицы.       Гарри уменьшил чемодан, удивившись тому, что ему удалось это с первого раза, и вышел из спальни. В лёгкой неуверенности он замедлил шаг перед лестницей, однако мысленно дал себе пинка и практически сбежал по ступеням.       Никто не потревожил его, пока он шнуровал ботинки и застёгивал мантию. В мыслях царил такой хаос, какого Поттер давно не мог вспомнить.       Город встретил его холодным ветерком и порцией снежной крупы, прилетевшей в лицо. Свернув за ближайший угол, Гарри выровнял дыхание, концентрируясь — не стоило испытывать удачу, трансгрессируя во взволнованном состоянии.       Спустя несколько минут он приблизился к северной стене заброшенного собора в Сент-Эндрюс, приветствуя нескольких мракоборцев, и с каждым шагом чувствовал себя лучше и увереннее.       — Ну что, Поттер, готов к дальнему путешествию? — спросил Брендан вместо приветствия и немного осёкся, когда заметил кривую улыбку напарника. — Эй, всё хорошо?       — Немного волнуюсь, — ответил Поттер, ни капли не соврав. Разве что в деталях.       Янг хохотнул, похлопав Гарри по спине, и прошептал, прикрывая рот ладонью:       — Тут все волнуются, как мне кажется.       Мракоборцы потихоньку прибывали, преодолевая сугробы между старинными каменными надгробиями; за десять минут до срабатывания портала появился Уильямсон.       — Итак, — он обвёл взглядом присутствующих, что собрались кружком перед ржавым транзистором. — От слаженности и эффективности ваших действий зависит успех всей операции. В Нью-Йорке вас уже ожидает оперативная группа под управлением мисс Стоун, с ней вам и придётся сотрудничать. Первым делом…       Что там нужно было сделать, Поттер уже не слушал: он знал наизусть разработанный план. Однако отнюдь не осведомлённость заставила его отключить слух, при этом сохраняя серьёзное выражение лица.       Его душу поглотило смятение с налётом сожаления. Всего день назад Гарри был рад своему отбытию в Штаты с целью поймать, наконец, Джейкоба Клиффорда и решить вопрос дальнейшей судьбы Крауча; теперь же то, что возникло между ними, что по определению не могло выйти за рамки банальной терпимости, но всё-таки вышло, сейчас лопнуло как переспевший плод и душило из-за невозможности разобраться в этом.       Поттер крепко сжал в руках подрагивавший транзистор, Брендан вцепился в его локоть, а вслед за ним по цепочке и остальные мракоборцы.       Он чувствовал, что их вот-вот подцепит невидимым крюком и понесёт на несколько тысяч миль на запад.       В мыслях гонгом звучала надежда на то, что Барти всего лишь вёл игру, когда говорил, что может в любой момент покинуть дом на площади Гриммо.