ch. 2
12 августа 2017 г., 04:05
«Не то чтобы я не верил в это, Но я хочу попытаться выстоять, Потому что это все, что я могу», — Awake
— Так, значит, тот Тэхен был из другого мира, — шепчет Чонгук, вникая в слова, льющиеся потоком бархатного голоса, и бросает короткий взгляд на светловолосого, который с восторгом и поблескивающими глазами разглядывает подземелье вокруг. — Вот почему мне было мало ангельской энергии. Спускаясь по витиеватой и длинной дорожке вниз, старший примолкнув, подбегает к самому краю и упоенно охает, чуть было не оступившись и не слетев в самый низ, успев засмотреться на возвышающиеся каменные выступы в самом центре. Услышав, как отколовшийся камень гулким эхом разбивается где-то снизу, светловолосый распахивает глаза и резко поворачивает голову вправо, вглядываясь в расширившиеся зрачки напротив, оставляющие лишь небольшую ярко-зеленую радужку по бокам, и опускает взгляд на крепко держащую его локоть руку. Сглотнув, он приоткрывает губы в желании что-то сказать, но язык словно прилип к небу, а сердце, набирающее постепенно темп, уже отбивает пульс где-то в перепонках, образовывая пустоту в черепной коробке и сбивая мыслительный процесс то ли от ощутившего страха секундами ранее, то ли от неожиданной близости. — Думаю, было бы больно, даже если учесть тот факт, что мы мертвы, — отчего-то хриплым голосом произносит младший, плавно выпуская локоть, сделав шаг назад. Мотнув головой и еще раз взглянув вниз, Тэхен растерянно хлопает пушистыми ресницами и облизывает пересохшие губы, поддаваясь напору Чона и отстраненно кивая. — Жаль, что мы не способны летать, — задумчиво шепчет он и вскидывает голову вверх, всматриваясь в открывшийся млечный путь, опять-таки небрежно пошатнувшись на собственных ногах из-за быстро бьющегося сердца и случайно столкнувшись спиной с грудью Чонгука. Машинально устремив взгляд в ночное небо, Чон опускает голову вниз и ловит глазами виноватую и скромную улыбку старшего, который почти мгновенно отводит взгляд снова вверх, робко отстранившись. Уголки губ приподнимаются сами по себе, и он расслабленно вздыхает, задумчиво рассматривая профиль напротив и выдавая тихо: — Было бы неплохо. — Но я боюсь высоты, — как-то с долей горечи, но с усмешкой проговаривает Тэхен и устремляется вновь по дорожке вперед, уже держась края подальше. Чонгук тихо прыскает смешком, оставаясь неуслышанным, и плетется следом, рассматривая с ног до головы светловолосого, который уже давным-давно успел спрятать свои притягательные черные крылья, оставляя взору крепкую спину, выглядывающую из-под тонкой рубахи. А в воспоминаниях мелькает другой Тэхен, за которым Чонгуку как-то удалось подглядеть, пока тот боязно вставал на высокий табурет в кухне, подрагивающими пальцами цепляясь за первое, что попадется под руку, и тихо бормотал себе под нос что-то вроде «не смотреть вниз». Сознание сравнивает само по себе, а что-то теплое начинает невольно растекаться по сосудам изнутри, заставляя младшего забываться и давая понять, что те совсем не отличаются друг от друга — по крайней мере внутри уж точно. Чон ведет себя молчаливо, пока сам Тэхен поначалу старался его растормошить, рассказывая о том, что произошло и кто такой тот Ким Тэхен, которого уже успел повстречать шатен. А сейчас, вслушиваясь лишь в звуки шагов, он прокручивает все в голове, так сказать пытается склеить собранный пазл, чтобы тот вновь не раскололся и не разлетелся в хаотичном порядке, и как-то мысленно благодарит, что светловолосый не вторгается в его личное пространство, давая время, отвлекаясь на изучение каждой поверхности и забавно и пружинисто спеша вниз, словно показывая, что доверяет младшему, открывается ему, будто знаком с ним годы, но при этом пребывая где-то там, в своем мирке, и с интересом разглядывая все вокруг. Оказавшись у цели и спустившись по лестнице к самому центру, Чонгук подмечает, что голоса поутихли, тишина укутывает с ног до головы, а сам он оглядывается вокруг себя, осознавая, что даже того низшего демона, Югема, с которым он успел познакомиться, только открыв глаза, по близости нигде нет. Услышав глубокий вздох со стороны, Гук возвращает свое внимание к старшему, который уже с уверенностью взбирается на невысокий каменный выступ и с улыбкой укладывается на спину, устремляя свой взгляд все в то же темное небо, усеянное ярко горящими звездами. — Твоей энергии нужно поднакопиться, — тихо произносит он, когда Чонгук все же решается залезть вслед за ним, и резко устремляет глаза на каркас крыльев, выглядывающих сквозь бледно-розовую рубашку, за спиной младшего, после ловя непонимающий взгляд на себе. — Спрячь свои голые крылья, перья так расти будут быстрее и тебе польза, и твоим новым перышкам, — уточняет он, а сам времени не теряет, рассматривает на небольшом расстоянии каждую черточку чужого лица и едва сдерживает желание, наконец, коснуться мягкой кожи, прочувствовать на ощупь, но заметив лишь вопросительное выражение лица, светловолосый тяжело вздыхает, но приподнимает уголки губ, шепча: — Просто пожелай этого. За пару мгновений, прикрыв на считанные секунды глаза, Чонгук больше не ощущает тяжелой ноши за спиной, заглядывает в глаза напротив, ощущая на себе то и дело изучающие взгляды, но особого внимания этому не уделяет, заваливаясь на спину рядом, благодаря одним кивком, и продолжает перебирать в своей голове обрывки старой жизни, взвешивая поступки и понимая, что что-то снова подталкивает его на какие-то изменения. График варьируется от хорошего к плохому, а теперь вновь от плохого к хорошему. Больше нет той мании показать себя с колючей и высокомерной стороны, злобно шипя на все, что движется и не движется, нет желания срываться, что-либо рвать, метать, ломать — какая-то пустота проложила свой путь к сердцу, вдребезги разбив все созданные маски для укрытия самого себя, того настоящего. Пока что хочется реагировать на все безразлично, холодно и ничуть не задумываться о чем-либо. Но все же в какой-то степени становится безумно стыдно перед тем Тэхеном за свой характер, а после в воспоминания прокрадывается Юнги, и в грудной клетке предательски что-то колет, заставив прикрыть глаза, но желания думать о произошедшем некоторое время назад совершенно нет. Грузно переведя дыхание, шатен склоняет голову в бок, по новой цепляясь за профиль предназначенного, и, не ожидая от самого себя, интересуется: — Не расскажешь о том, что с тобой случилось? Немного удивившись, Тэхен поворачивает голову на голос и цепляется за пронзительный и заинтересованный взгляд в чужих глазах. Как-то заметно погрустнев, он прикусывает губу, опускает взгляд, но заметив было попытку что-то сказать на чужих губах, светловолосый качает головой, успокаивающе шепчет «все в порядке, расскажу» и улыбается сам себе, отвлекаясь на млечный путь. — Это случилось осенью прошлого года, — не повернув головы в сторону младшего, но ощущая его взгляд на себе, шепчет Ким. — Моя мама часто меняла работу, в какой-то момент их было несколько, чтобы нас прокормить, поскольку отец умер еще до моего рождения. Мы были друг для друга поддержкой, поэтому я тоже старался чем-то помочь, хоть и знал как ей было тяжело, ведь еще до моего рождения ей предсказали мою судьбу, в которую поначалу она наотрез отказывалась верить, даже несмотря на мою ангельскую сущность. Но… — запнувшись и задержав дыхание, глубоко выдыхает он, — но я принял ее. По крайней мере, я верил в это и ждал того часа, когда ко мне придет тот самый демон и убьет меня. Но подсознательно я не хотел в это верить, отторгал, а еще… ждал встречи с тобой, хоть и не знал ни твоего имени, ни происхождения. Мне было интересно знать, какой ты, что из себя представляешь и правда ли все то, что прописывают в книжках, от которых я практически не отлипал. Тэхен смеется как-то горько, прикрыв лицо на секунду ладонью, отчего Чонгук поджимает губы, уже устроившись на боку и не сводя взгляда с мимики старшего. Сам он такой историей похвастаться не мог, потому как совершенно забывал о существовании своей второй половинки вблизи лучшего друга, а после все в его жизни закрутилось, словно вихрь, и можно было бы принять как должное, что существует такой, как Ким Тэхен, который должен был спасти его шкуру от смерти. «Был» — ключевое слово, которое путается между мыслей, расщепляясь на буквы и не неся больше абсолютно никакой смысловой нагрузки, витая где-то в воздухе между ними. — Я настолько погряз в мыслях, что где-то есть тот, кто предназначен мне судьбой, что я совсем забыл. Забыл о том, что я должен умереть, — продолжает светловолосый свой рассказ, взлохматив часть коротких локон пальцами. — Как-то задержавшись на одной из ярмарок и получив долгожданный мешочек с золотыми монетками, я заговорился с парнем, с которым познакомился там же. Он был старше меня, но ненамного. Русые волосы, выразительные глаза, а кожа была настолько ухоженной и гладкой, словно передо мной стоял принц голубых кровей. И в какой-то момент, он мои сомнения рассеял, оказавшись принцем из соседнего королевства. Мы общались несколько дней, встречались там, где я обычно торговал продуктами вместе с мамой, и я впервые подружился с тем, кто стал для меня кем-то, кому хотелось подражать. До поры до времени. Пока счетчик на моем запястье не отсчитал последние секунды. И, почувствовав нож в своем животе, я уже понял, что он отсчитывал не нашу встречу, а мою, — нервный вздох ласкает уши, а длительная пауза начинает давить, — смерть. Голос становится тише, и Чонгук замечает одинокую слезу, скатывающуюся по щеке старшего, но стереть не решается, словно его тело парализовало, а противный комок перекрыл дыхательные пути, но тот продолжает: — Мне было страшно, я был напуган, но когда я взглянул в уже зеленые глаза своего нового друга, до меня дошло, что произошло. Его когти сжимали рукоять острого ножа, а глаза наполнялись слезами, сквозь которые он не прекращал умолять меня о прощении, он искренне раскаивался передо мной, практически оседая на колени, а я не мог понять, почему он это делает, почему не воткнет нож поглубже. Я четко помню, как я сам его же рукой добил себя окончательно, вымученно улыбнувшись, пока глотку заполнял вкус металла. Страх испарился, пока боль заполняла все тело, а перед глазами отключалась картинка, погружая во тьму. И хоть я в какой-то мере был готов к тому, что попрощаюсь с жизнью, я оказался совсем один в чистилище, где кругом была пустота, а не поддающиеся напору двери пугали, заставляли сходить с ума… Слезы скатываются все сильнее и сильнее, и Чонгук, не выдержав, касается тыльной стороной ладони чужой щеки, не позволяя соленым каплям подбираться к ушам. Тэхен замирает, тяжело глотая ком в горле, и прикрывает глаза. Подушечки пальцев пронзает мелким током, а сердце сжимается больнее, намереваясь превратиться точно в пыль. Тэхен так просто раскрывается, подобно какому-то цветку, чему удивляется младший, видит томящуюся силу, благодаря которой тот уже прошел немалый путь, и сгребает в охапку, позволяя уткнуться ему в грудь. Оказавшись в объятиях, старший прислушивается к незнакомым ощущениям, не веря расширив глаза и задержав дыхание. Из-за неожиданной поддержки, обладатель которой проводит пальцами по влажным щекам, успокаивающе гладит по лопаткам, слезы прекращают течь мгновенно, после чего Ким, хлопая ресницами, поднимает осторожный взгляд на парня. Хочется высказаться о своих чувствах, тяготящих грудную клетку уже практически год, но осознание того, что еще слишком рано, душит скованное в тисках сердце, намереваясь разорвать в клочья, которое пока только дразнится, оставляя глубокие порезы. А Чонгук и сам себе удивляется, впервые даря кому-то собственное тепло, которого в принципе-то и не было никогда. Разорванное когда-то сердце нещадно скручивается, словно и так разрубленные кусочки пытаются измельчить до максимума, но в тот же момент он ощущает температуру тела светловолосого; чувствует, как что-то необъяснимое обливается изнутри также тягуче, как и сама патока. Но вместо вдруг откуда ни возьмись «ты больше не один», намеревающееся слететь с уст, Гук всего лишь молчит и прислушивается к сбитому дыханию, которое старается выровнять Тэхен, но сам взглянуть на него не решается. Чувствуется что-то знакомое, свое, от ощущения которого Чонгук прекрасно понимает старшего, но не зная, как поступать в подобных ситуациях, лишь способен мягко коснуться, невольно вспоминая, как ему хотелось, чтобы кто-то крепко прижал к себе, пока он находился наедине с самим собой в собственной спальне-клетке. Скользнув взглядом по прикрытым ресницам младшего, Тэхен слабо приподнимает уголки губ. В образе тени и призрака, ходящим по пятам за Чонгуком, он прекрасно его выучил, наблюдая по-детски влюбленными глазами и восхищенно улыбаясь, стоило тому только коснуться клавиш рояля, спрятанного в глубине зала, где шатен любил притаиться от будничной суеты. Впервые кому-то раскрываясь и доверяя, выворачивая всю душу наизнанку, светловолосому трудно было удержать таящиеся чувства боли внутри, но все вскрытые раны ничуть не кровоточат, поскольку подаренная теплота их рьяно зализывает. Зависнув на чуть приоткрытых губах, Тэхен переводит дыхание и, чуть было не провалившись в пучину своих же чувств, выбирается из объятий, как только пересекается с чужими глазами, пряча порозовевшие щеки и неловко стирая последние капли с уголков глаз, продолжая: — Но чуть позже я познакомился с Юнги. Он ввел меня в курс происходящего, помог не затеряться среди чистилища, вывел на землю, где уже познакомил с Намджуном, чтобы я завершил его дело. Но при этом я чувствовал отчужденность и холод по отношению к себе, а когда я впервые увидел, как, — выделив последнее слово, произносит Тэ, — Юнги смотрит на тебя, пока мы вдвоем не застали тебя за игрой, я понял… Чонгук, удивившись, приподнимает брови, не зная от чего больше потрясен: от того, что за ним наблюдали, пока он был уверен, что совершенно один, то ли от того, что за ним присматривал Юнги, прекрасно зная наверняка, какие чувства он испытывал на тот момент и что пережили они с Чимином, а может сердце заходится ритмом, потому что Тэхен слышал его игру... Как много он за ним наблюдал? Сколько успел повидать? — Намджун? Для чего? — совсем не то, чего хотелось бы, спрашивает Чонгук, все же подсознательно пытаясь себя отгородить от темы прошлого с Юнги, прочистив горло и вглядываясь в спину старшего, пока тот присаживается, поджав ноги к груди. — Намджун… — сбившись с темы и приоткрыв рот, осознавая, что тот и об этом не владеет информацией, Ким подстраивается под заданный вопрос: — Некоторых людей избирают при рождении, чтобы наделить одной способностью, такой как предвидеть будущее. Он провидец, Чонгукк-и, — сам того не замечая, он смягчает имя и расплывается в глупой улыбке, пока сам хозяин имени не видит. Хлопая ресницами, Гук валится на спину и пытается переосмыслить сказанное вслух, в то же время и стараясь унять щемящую боль в грудине. Предательство? Намджуну он доверял, а тот так усердно таил в себе свой секрет, что невольно вновь растекается вдоль тела некое разочарование, но из-за того, как по родному назвал его Тэхен, на это не хочется обращать внимания. Будто тот знал, что его голосом это «Чонгукк-и» будет ласкать слух и показывать, что так и должно быть. — Задачей провидца было создать книгу, которая в будущем поможет тому Тэхену из другого мира вернуться домой, к своему Чонгуку, который точно также, как и ты подвергался смерти. Но сам провидец не обладал теми качествами, которыми обладали ангелы, и сам он создать ее не мог. Юнги стал архангелом, как только умер, поэтому уже не смог продолжить писать. Поэтому это пришлось делать мне, хоть и рукой Намджуна, растрачивая тем самым остатки своей благодати, — набравшись смелости, старший оборачивается, чтобы взглянуть на выражение лица, которое говорило само за себя об абсурде происходящего, но тем не менее, тот верил, одним взглядом прося продолжать. — От скуки я как-то нашел лазейку в чистилище, которая вела в архив архангелов, но я сам не знал сначала, что это совершенно другой мир. Знаешь, когда тебе предоставляют выбор, ты задумывался над тем, что бы произошло, если бы выбрал иной путь? Или что бы было, родившись ты человеком, а не крылатым существом? Чонгук задумчиво кивнул. Он и впрямь размышлял, какой спокойной жизнью он владел, если бы не было никаких проблем со здоровьем и возможной смерти без ангела под рукой, да к тому же предназначенного. Но это были пустые, как бы их назвал сам Чон, мечты, которые растворялись вместе с подкатывающими приступами. — Когда уже была книга дописана, я уже узнал, что это за место. Мне всего лишь требовалось протолкнуть книгу туда, чтобы ее нашел необходимый человек по ту сторону. Но пока я размышлял над происходящим в другом мире, я во второй раз убедился, что не жалею о своей смерти. Я осознал, что даже если бы здесь я не умер, я бы умер там. Если бы здесь я выжил, то мы бы наверняка встретились и, возможно, мы бы стали семьей, но… — запнувшись и нахмурившись, шепчет Тэхен, — этой семьи не было бы где-то в другом мире. Также вероятно, что мы бы не нашли общего языка и ты бы меня не признал, и мы бы все же погибли, а в другом мире бы выжил только кто-то один. Все зависит от маленьких деталей, которые встречаются на нашем пути, — погрустнев, он снова поднимает голову выше, всматриваясь в звезды. — И если бы мы не успели дописать книгу, то кто знал, выжил бы ты по другую сторону мира? Выжил ли бы Тэхен, вернувшись домой, что должно было произойти в любом случае? А если бы он не согласился мне помочь, то… смог бы ты встретить меня здесь… в подземелье? — неуверенно спрашивая, заглядывает светловолосый в чужие глаза. — Значит, таких миров должно быть слишком много? — как-то отстраненно произносит Чонгук, поджимая губы. — Должно быть и так, — пожимает тот плечами. — Но думаю не каждый связан друг с другом, как наш мир связан с тем. — И получается… сейчас мы с тобой из другого мира вполне себе счастливы? — склонив голову, заинтересованно спрашивает младший. Быстро проморгавшись, не ожидав такого рода вопроса, Тэхен ощущает себя выбитым из колеи. И совсем не потому, что не знает ответа, а потому что «мы с тобой» звучит из чужих уст очень даже интимно, что ребяческая влюбленность по новой начинает порхать мелкими бабочками снизу живота. Не «Чонгук и Тэхен», а «мы с тобой». — Если хочешь, то мы сможем как-нибудь посмотреть. Я знаю пару фокусов, — игриво ухмыльнувшись, прищуривается Тэ, но тут же меняется резко в лице. — А ты… ты останешься здесь? Или же примешь предложение… перевоплотиться… в ангела? Смешанные чувства накрывают Чонгука с головой. А смысл ему перевоплощаться? А стоит ли вообще прощать Юнги? Наверное, нужно будет поговорить с ним, выяснить правду, расставить все точки… — Если бы Тэхен мне не помог, — уже понимая, что ответа на вопрос ждать не стоит, отводит старший взгляд в сторону. — То Юнги имел возможность распорядиться и позволить тебе очнуться не в подземелье, а у них, чтобы предложить остаться с ним… там… Я боялся, что я с тобой даже познакомиться не смогу… лично… — отчего-то воздуха в легких становится чересчур мало. Откровения затянулись настолько, что Тэхен уже сам не заметил, как те превысили свою норму, а сердце плавится из-за ощущения легкого дискомфорта. — Как часто ты был рядом, пока я тебя не мог видеть? — неловкость передается, будто бы воздушно-капельным путем, и Гук впервые проклинает очеловеченное тело за то, что он даже при жизни не ощущал, но стойко держится, приподняв одну бровь и с интересом выжидая чужих эмоций. — Эм… — замявшись, Тэхен проводит когтями по краю рукава рубахи, и Чонгуку хочется усмехнуться от того, как тот старается, видимо, подобрать в голове слова. Это кажется довольно… милым? — Ты что-то скрываешь? — тот подозрительно прищуривается, улыбаясь, а пересекаясь взглядом, светловолосый отворачивает голову, давясь воздухом и с уверенностью выдавая: — Ничуть! — И как много ты видел? — Немного, — хмыкнув, свешивает Ким ноги с выступа и смотрит вниз. — Признай, было интересно? — спрашивает Чонгук, облизнув губы, и приподнимается, уловив осуждающий за наглость взгляд. — Наверное, в ванной особенно. От удивления, Тэхен хватает воздух губами, словно рыба, и сводит брови, преодолевая желание наброситься на младшего, повалить на лопатки и... А что дальше? Как проучить? Влюбленность слепит глаза, и, задумавшись, светловолосый по новой акцентирует внимание на чужих губах, которые впервые за год расплываются в легкой улыбке. Именно сейчас отчего-то смелость разливается по телу, наполняется до краев, и возникает желание рискнуть и поцеловать, ощутить мягкость губ, их вкус, благодаря чему Тэхен уже было уперся ладонью о твердую поверхность для опоры, дабы преодолеть короткий путь до цели, пока в мыслях уже воплощается задуманное, а по венам брызжет адреналин. — Хей, Чонгук! — слышится чужой голос, незнакомый Тэхену, и он сбивается, испуганно оглядываясь, потеряв из виду чужие губы. — О, — сам для себя подмечает тот, узнавая голос и поворачивая голову на источник звука, где в мгновение появляется юный демон. — Югем! С долей интереса, Тэхен выглядывает из-за Чонгука, всматриваясь в очертания лица молодого парня. Выпрямив спину, он все же пододвигается ближе к шатену, чтобы чувствовать себя в безопасности на подсознательном уровне, а сам изучает демона: глаза не такие, как у Чонгука и у него самого, — горят опасно красным, крылья за спиной небольшие, но сами перья выглядят довольно объемными, отличаются своеобразным узором, который красиво переливается на тусклом свету, но сама улыбка добрая, широкая, внушающая доверие. — У меня для тебя новости, — восторженно произносит тот, улыбаясь еще шире, но заметив на себе изучающий взгляд, с интересом осматривает незнакомого для себя парня и тихо спрашивает: — А кто это? Познакомишь? Немного оторопев, Тэхен выжидает ответа Чонгука, поднимая на него глаза и прикусывая губу, незаметно облизнув. А сам Чон, недолго думая, подхватывает чужую ладонь, пробежав подушечками пальцев по внутренней стороне, вызывая таким действием рой мурашек у старшего, и указывает на имя на запястье, заявляя: — Мой предназначенный, Ким Тэхен. А сердце светловолосого ухает в пятки вместе со всеми мыслями. Он концентрируется на ощущениях, получая одно удовольствие от того, как Чонгук обхватил его ладонь, а после далеко не спешил выпускать — или же это время в голове Тэхена немного остановилось. Чонгук, прежде чем отпустить теплую руку из своей, пробегается по той кончиками пальцев, очерчивает надпись на запястье, останавливая на ней взгляд, и коротко улыбается Югему, пока Ким старается оценить мягкость чужой кожи. Значит ли это, что тот таким образом признал Тэхена как своего соулмейта? В голове отбивается пульс сердца, а в чувства приводит услышанное: — Приятно познакомиться, я Югем — один из заведующих этого места,— улыбается тот с прищуром на столь нежный жест нового приятеля и кивает Тэхену. — Взаимно, — сквозь все еще пробегающие мурашки и воспроизводящие в памяти ощущения чужих пальцев на собственной ладони старший кивает в ответ. — Так что за новости? — возвращается к теме Чонгук. — Сначала покажу, а потом расскажу, — ухмыльнувшись, указывает тот на широкие ворота, пока Чонгук спускается вниз, помогая и Тэхену, позволяя вновь ощутить мимолетное прикосновение к ладони. И оба следуют за Югемом. Светловолосый проявлял интерес даже больше самого Гука, который и не ожидал чего-либо таинственного увидеть за темными вратами, пока сам Ким в голове провернул несколько вариантов дожидаясь момента, как новый знакомый распахнет огромные двери, пропуская их внутрь и, наконец, озвучит новость.
