ch. 3
13 августа 2017 г., 11:05
«...Ведь я настолько опьянен этим виски, под названием "ты"», — BS&T
Время тянется незаметно, в какой-то мере быстро, что Тэхен даже сбился сколько времени прошло со дня его становления полноценным демоном. Примерно с неделю скрашивая практически каждую минуту своего времени с Чонгуком, успев перезнакомиться с половиной подземелья, он мерно старался восстанавливать подрывающееся с привычного ритма сердце. Ведь стоило только задержаться взгляду на таких уже по-своему родных зеленых кошачьих глазах, как весь мир останавливался вокруг, а грудная клетка вспыхивала пламенем, приятно обволакивающим все тело. И вроде бы, вот он Чонгук, отныне не так далек, есть возможность прикоснуться, незаметно для самого себя потрепать по шоколадным волосам, ощутить дыхание и температуру тела предназначенного, но сам Ким так ничего и не сделал для того, чтобы как-то переступить через созданную черту, чтобы завоевать что-то большее. И хоть оба прекрасно понимали, кем являются друг другу, но события торопить не собирались, все плыло по какому-то уже настроенному течению. И Тэхен понятия не имеет: Чонгук его влюбленных взглядов взаправду не замечает или же, наоборот, лишь не подает виду, притворяясь. Расслабленно выдохнув, оставшись наедине с собой, светловолосый стаскивает последний кусок ткани с тела и прислушивается к журчанию горячего источника, вглядываясь, как небольшим водопадом струится немаленькими потоками вниз вода, в то время как сам пар поднимается ввысь. Оглянувшись и убедившись, что никого за густой рощей нет, он без промедления ныряет с громким всплеском в воду и моментально всплывает, хватая кислород губами и стирая капли с лица, зачесывая волосы назад. Пробежав по порозовевшей коже тела ладонью, Тэхен тихо вздыхает, чувствуя лишь поднимающуюся температуру тела, а не согревающую его воду, и подплывает к вознесенным в ряд скалам, прижимаясь спиной и прикрывая глаза. Есть одна вещь, вокруг которой мысли колеблются, не переставая покидать голову, отчего Тэхен готов на стенку лезть, только бы избавиться от столь неприятной навязчивости, стягивающей до боли не только грудь, но и словно саму всю душу. Что выберет Чонгук? Ведь отношения с мертвой точки не сдвигаются, по одним эмоциям и действиям старшему трудно определить о чем тот думает или что чувствует, а тему в разговоре успешно избегает, нагнетая все больше и больше. Ким, скользнув под воду по самый нос, надувая губы бантиком, резко распахивает глаза и устремляет взгляд в одну точку, чуть ли не шипя от безысходности. Да и поведение самого Юнги раздражает до предела, заставляя нервно поперхнуться воздухом каждый раз, как тот издевательски улыбается, что тогда, явившись и напомнив о своем существовании, когда Чонгук свалился в обморок при всех, что парой дней назад, когда Тэхен сам пришел к архангелу. — Доволен? — даже не окинув взглядом демона, опершись о лишившееся давно жизни дерево, пренебрежительно бросает Мин. — Интересно, чем я должен быть доволен? — хмыкнув и сложив руки на груди, Тэхен встает прямиком напротив архангела, заставляя нехотя взглянуть на себя. — Тем, что ты пытался меня использовать, но я оказался куда хитрее и предугадал твой план? Ты действительно думаешь, что если бы Чонгук очнулся за вашей белой дверью, то он не смог бы вернуться на свое предназначенное место? Ты пытался управлять им, чтобы не дать Тэхену приблизиться к нему. Думал, не замечу? Брюнет недовольно морщится, отводит взгляд на секунду и снова осматривает стоящего перед ним светловолосого. Цокнув языком, он переводит дыхание и в какой-то степени понимает, что Чон далеко не игрушка, со своими чувствами и мыслями, и Тэхен прав: если бы младший захотел, он бы просто вернулся к тому, чье имя на его запястье, даже не зная о его местонахождении и будучи прикованным к нему, Юнги, цепями. — Тем, что ты рядом с ним, — осевшим голосом проговаривает он, в момент прочищая горло. — Как думаешь, сможет ли он выбрать того, кто ему с двенадцати лет твердил, что является человеком, а сам тайком книжку писал под диктовку? — ловко меняет тему Тэ, слабо ухмыльнувшись, но таким образом пытался всего лишь доказать самому себе, что вероятность составляет малую каплю, тем самым надавливая на самое больное и поливая жгучей кислотой вскрытые раны. — А я смотрю, у вас все настолько плохо, что ты не наделен даже уверенностью в его выборе, — выходит ядовито, без разрывающего душу отчаяния из-за прогнивающей души, со временем подбирающейся к отметке «моральной смерти», и брюнет натягивает самодовольную улыбку, хоть уголок губ и незаметно дрожит, пока боль разрастается увядшими цветами в грудине. — Не хочу страдать потом, как ты, — звучит эгоистично, что Мин невольно пропускает смешок, но вмиг становится серьезнее, сталкиваясь с изучающим взглядом демона. — Чонгук настолько настрадался, что я не исключаю того, что я останусь со своей глупой влюбленностью один и... Возможно ли разлюбить, потеряв всякую надежду? Может все эти чувства придумываем мы сами себе? И как тогда... — Не рано ли сдаешься? — перебивает архангел, тяжело вздохнув. — Не в мою пользу такое говорить, но даже независимо от того рядом ты с ним будешь или нет — ты не потеряешь надежду. А значит, и чувства твои никуда не уйдут. Вопрос в том, сможешь ты их похоронить в себе или нет. — Не сдаюсь, рассуждаю, — отстраненно шепчет светловолосый, склонив голову к плечу. — Но ты, кажется, не смог. — Как и ты, не сдаюсь. — Если бы ты влюбился в Чимина, то я бы не умер. Забавный факт, не правда ли? Встрепенувшись от услышанного, будто от удара молнии, Юнги удивленно заглядывает в глаза все также спокойного Тэхена и приоткрывает губы, понимая, что ответить ему нечего. Нет, тот его не винил в своей смерти, смотрел по-прежнему холодно, даже привычно ухмылялся на определенные эмоции, вызванные на лице архангела им самим. — В какой-то мере мы строим свою судьбу сами. Она только подталкивает, предоставляя выбор. Но никто и не говорил, что от твоего выбора не будет зависеть судьба совершенно незнакомого тебе человека, — после затянувшегося молчания, произносит брюнет, отводя взгляд. — Ты ведь даже не жалеешь о своей смерти. — Потому что она должна была подарить счастье паре человек в будущем, — усмехается Тэхен, опуская взгляд в землю. — Все на земле взаимосвязано настолько, что одного из них ты даже прекрасно знаешь. А похороны Чонгука только дали толчок к этому счастью, — грустная улыбка на миг появляется на губах. — Счастье счастьем, но, — устало протянув, отлипает Мин от дерева, привлекая к себе внимание, — мы тоже как-то должны уже решить, кто из нас будет «счастлив», — сделав некий акцент на последнем слове, ухмыляется он. — Передай Чонгуку, что я его буду ждать на этом месте для разговора, — а сам направляется в сторону белой двери, уловив ревностный взгляд на себе. Но несмотря на весь огонь и колющую ненависть к этому чувству, Тэхен кивает, понимая, что пора, наконец, развеять все домыслы. — Бу! — разносится громкий вопль над головой Тэхена, ушедшего благополучно в свои думы, свернувшись в один маленький калачик на все девяносто процентов под водой, и из-за мысли, что он теперь далеко не один, резко давится водой, дернувшись и ошарашенно поднимая голову. Чонгук по-детски улыбается, гораздо шире обычного, отчего раскрасневшийся Ким приоткрывает рот, зависая, а после только прижимает колени к груди плотнее, шустро отводя взгляд и недовольно фыркая на такую ребяческую выходку со стороны младшего. Но ставя какой-то плюсик в голове на то, что тот уже не так и холоден, чаще улыбается светловолосому, а от этого что-то екает настолько, что голова кругом идет. — Какая бестактность, Чон Чонгук! — все же выдает старший, стыдясь своего внешнего вида настолько, что возникает желание не просто стать невидимкой посреди источника, но провалиться сквозь... воду, а затем и землю. — Да чего я там не видел? Неужели настолько скромничаешь? — становясь серьезнее, фыркает тот, спускаясь с невысокой скалы и устраиваясь у воды, почти что рядом с Тэхеном. — Вот именно, что ничего не видел! — возникает светловолосый, краснея пуще прежнего и неодобрительно глядя в глаза Чону. — Уйди с глаз моих долой! — Мне скучно одному, — пожимает Гук плечами, рассматривая свернувшегося старшего, и незаметно пропускает усмешку. — Ты смертник, слышишь? — шипит сквозь зубы Тэ, пытаясь преодолеть все свое жалкое смущение, но, поняв смысл собственных же слов, жалобно стонет, пряча лицо в коленях и вызывая громкий смех со стороны. — Звучит довольно эпично, — удовлетворенно произносит младший, любуясь реакцией Тэхена. — Кстати, я тут поразмышлял, — выдыхает он, отводя взгляд и ощущая внимание старшего на себе. — Раз уж мы мертвы, перерождаться мы не будем. По сути мы навсегда останемся такими молодыми, проживая сотни лет в подземелье. Стоит создавать какие-то воспоминания, чтобы в дальнейшем было, что вспомнить? — И ты решил начать с меня? — приподняв бровь, прыскает смешком и фырканьем Тэ, всматриваясь в профиль лица напротив. — Почему и нет? — даже не пытаясь соврать, Чонгук встречается с глазами светловолосого, которые опасно прищурились, а сам зрачок сузился настолько, что превратился в одну тончащую полоску. Сглотнув, Чон завороженно смотрит в чужие глаза, будто все тело сковало цепями и в кровь вогнали парализующий яд, не давая возможности и взгляда отвести, а в мыслях на мгновение разбушевался ураган, снося думы и образуя пустоту. И Тэхен, воспользовавшись заторможенностью младшего, одним сильным рывком, вцепившись руками в чужие, затянул шатена с головой в воду. Зачерпнув ртом воды не по своей воле, тот едва успевает задержать дыхание, вовремя встрепенувшись и всплывая на поверхность. Откашливаясь, успев нахлебаться водой, он приоткрывает глаза, смахивает капли и приобретает наконец опору, вставая на ноги и скаля зубы от того, насколько неприятно липнет к горячей коже ткань одежды. — Зачем? Ты же знаешь, что мне сегодня еще идти на встречу с хеном! — прикусив губу, он, смирившись, избавляется от челки на лбу, вскидывая ту назад, и смеряет взглядом старшего, который в ответ смеется, удовлетворенно хмыкая: — Как же? Создаю воспоминания, малыш. Но стоило Тэхену опустить глаза на тело Чонгука, как тут же дыхание сбилось с привычного ритма, а сам он пожалел о собственном поступке. Рубашка прилипла к мышцам тела младшего, становясь прозрачной и облегая, словно вторая кожа. Нервно сглотнув вязкую слюну, он отводит взгляд, задыхаясь от и так горячей крови, бежавшей по венам, и широко распахивает глаза, как только плод его мечтаний вырисовывается прямо перед носом, подходя практически вплотную. — Малыш? — переспрашивает Чонгук, приподняв одну бровь, а зрачки расширились настолько, что практически утягивали в черный омут. — Мне кажется, что ты ошибся, — больше никакого ребячества Ким не видел, боязно сглатывая и совершенно забываясь, в каком положении он находится. Тот резким движением, словно тряпичную куколку, притягивает светловолосого к себе, заставляя ногами обхватить бедра под водой, а руки закидывая на собственные плечи, ведя едва ощутимо черными когтями по разгоряченной коже. — Что ты вытворяешь? — бегая испуганными глазами, шепчет Тэхен и вжимается нагим телом в младшего, лишь бы тот ничего не видел, мысленно моля о том, чтобы сердце не пробивало удары столь громко и быстро, дабы их не ощутил сам Чонгук. Но Чон не отвечает, тяжело дыша всматриваясь в непонимающие глаза и задерживая зрительный контакт, будто бы пропитываясь старшим, съедая изнутри всю душу, не оставляя взамен абсолютно ничего. Мелкий ток бежит по кончикам пальцев, которые надавливают на лопатки, старательно не позволяя впиваться в нежную кожу длинным когтям, а мягко оглаживая ту, пуская по позвоночнику Тэхена разряды тока и заставляя задержать дыхание. — Чонгук... — надрывно шепчет Ким, а сам поджимает губы, обхватывая трясущимися руками чужую шею крепче. Сердце то бешено стуча, то едва пропуская под кожей пульс, болезненно сжимается и волнами обволакивает грудную клетку пламенем, от которого больно сделать даже вздох. Голос слышится точно под толщей воды, собственное имя из уст Тэхена кажется чем-то мягким, убаюкивающим, и младший прижимается кончиком носа к коже ниже уха, вдыхая полной грудью и скользя по горячей коже ниже, опаляя ту обрывистым дыханием. Новая волна дрожи сводит с ума, тело, не знающее до этого даже простых чужих прикосновений, реагирует на одно мимолетное касание к распаренной коже, и зажмурившись из-за тяготеющего чувства в грудине, Тэ вонзает когти в шоколадные волосы и, не выдержав, едва слышно произносит сквозь сбитое дыхание: — Чонгук, я так больше не могу... Раскаленное дыхание зависает у основания шеи, заставив светловолосого наклонить голову. — Чонгук, не могу больше молчать... и смотреть на тебя с этим царапающим чувством внутри... Пальцы касаются ягодиц, обводят кожу поясницы, надавливают, с силой проведя снизу вверх, вырисовывая незамысловатые узоры и выбивая очередной судорожный вздох. — Ты мне нравишься, безумно нравишься, — шепчет словно не в себе Тэхен, приоткрывая глаза и ощущая, как широкая ладонь скользнула по родимому пятну на бедре, и невесомо коснувшись губами тонкой шеи, Чонгук ловит взгляд напротив. — И я не заставляю тебя отвечать мне сейчас... Просто... Я хочу, чтобы ты знал, что ты мне очень дорог... Каждое сказанное собой же слово одновременно и освобождает сердце от туго стягивающих плоть тисков, но дрожь в теле лишь увеличивается, кончик языка скользит по пересохшим губам, а слабость обволакивает, все еще не давая ровно дышать и обдавая каждый участок жаром. Чонгук смотрит зачарованно, все еще не позволяя понять своих чувств по одному взгляду, словно закрыт ящик пандоры изнутри на несколько замков, запечатав какие-либо трепетные чувства, и Тэхен рвано выдыхает от овладевающего отчаяния в губы напротив, едва держась на крепком теле. — Прости... — совсем тихо шепчет прямо на ухо Чонгук, опустив взгляд, и сильнее вжимает в себя тело предназначенного. — Прости... — одно слово, но горло будто раздирает на части, заставляя нервно кусать губы. — Что не могу разобраться в себе. Не сказав ни слова, еле сдерживая в горле комок горечи и новой волны боли в сердце, Тэхен старается взять себя в руки. Он касается ладонью щеки младшего, словно пытаясь таким жестом сказать, что все в порядке, но случайно задевает когтем нежную кожу, оставляя небольшой порез, и встречается с чужим взглядом, грустно приподнимая уголки губ. — И за это прости, — шепот опаляет ушную раковину наравне с пульсом, заглушая звук льющейся воды, а мягкость и теплота чужих губ на собственных заставляет сильнее ухватиться за Чона, болезненнее впиваясь когтями в плечи. Нет, прощения просить и не нужно было. Созданная иллюзия чужих чувств не делает больно, лишь отчего-то, наконец, боль заглушается, пока Тэхен сдается под напором, невольно приоткрывая губы. Чувствуется трепет чужих касаний, поглаживаний, от которых Киму хочется верить не в притворство, а в настоящие чувства, благодаря которым тело само по себе жмется плотнее, прогибается навстречу, а инстинкты завладевают разумом, подливая жгучее возбуждение. Шумно вдохнув носом, доверчиво отдаваясь поцелую, старший сплетает языки, пробуждает уверенность и сдавленно мычит в унисон, изучая на ощупь открытые участки влажного тела перед собой. На секунду разорвав глубокий и мокрый поцелуй, Чонгук вглядывается в полуприкрытые глаза Кима, облизывает припухшие губы, сжав ягодицы в крепкой хватке выгибающегося навстречу тела, вжимая бедра напротив в собственные, и снова соприкасается с кончиком языка, ловит губами и нехотя разрывает короткий поцелуй. Тэхен, словно гипнотизирует, приковывает к себе самыми тяжелыми цепями — это пугает, пропускает в капиллярах бурлящую кипятком кровь, а с другой стороны что-то борется с желанием заботы и ласки, едва не завывая изнутри, но возникает ощущение, что имя на запястье с самого начала их знакомства стало неким замком, клеймом, из-за которого даже одна мысль о чем-то большем накинула на шею крепкий ошейник и притянула, перекрывая доступ к кислороду. Все еще пытаясь найти ответ в чужих глазах, Тэхен переводит сбитое дыхание, прикрывает свои, так и оставшись ни с чем, и тянется к щеке, слизывая каплю крови шершавым языком с царапины, и целует в губы еще так, будто в последний раз, вперемешку с трепетом, нежностью и... болью, разрывающей напополам всего Кима. — Тебе пора, — тихо проговаривает Тэ, грузно выдохнув, отведя взгляд, и выпутывается из крепкой хватки, находя последние капли здравого смысла. — Тэхен. — М? Пусто... Холодно... Перейдя черту запретного, хочется переходить ее вечно. Впитывая кожей каждый поцелуй, вздох. Но осознание, что этого может не случится, выкручивает все внутренности, ломает ребра, заполняя чем-то острым, словно пытаясь вобрать уцелевшую плоть сердца по максимуму, а затем нещадно разорвать. — В том зале рядом с троном был орган, помнишь? — тихо спрашивает Чонгук, не в силах смотреть на поникшего старшего, и взбирается на сушу сквозь приятную негу, напрягая мышцы спины и ловя после на себе изучающий взгляд из-за плеча. — Если я сыграю на нем тебе наедине, то это будет ответом, что я здесь не останусь. Тишина оседает неприятным осадком, сковывая, отправляя блуждать в воспоминаниях и собственных мыслях. И как только Тэхен убеждается, что младший ушел, оставив одного, то он нервно вздыхает, задерживает дыхание и окунается под воду, всплывая только спустя долгую минуту и скрывая соленые слезы среди стекающей по щекам воды. Больно. Больно так, что светловолосый ощущает себя живым. Настолько, что хочется покончить самоубийством. Желательно навсегда, окунувшись в непроглядную тьму. «Если сделаешь выбор, оставшись здесь, с нами, — шепчет Югем, пропуская двоих в огромный зал, скрывающийся за темными вратами, но обращаясь к Чонгуку, — то за тобой останется возглавить этот трон. То есть. Стать правителем демонов». Сделав выбор, будет открыта новая дорога. Сделав выбор, откладывается новый кирпичик. Судьба пойдет по выбранной дороге, и только время покажет правильность, тем самым решая, оставить возложенный кирпич или же избавиться, создавая дыру прямиком в сердце. А Чонгук запутался настолько, что в поисках ответа потерялся в самом себе. И помочь сможешь собственному внутреннему «я» только ты сам, иначе никак.***
Проведя еще недолгое время в горячем источнике в попытке расслабиться и настроить обрушившие мысли на более позитивный лад, Тэхен, высушившись и надев предоставленные ему свежие вещи, останавливается посреди огромного зала, а взгляд сам по себе цепляется за размещенный в углу орган. Тяжеленный, словно на сердце упала целая груда валунов, вздох слетает с уст, и у парня перехватывает дыхание, пока что-то издевается над внутренностями, скручивая что есть силы. Симпатия, влюбленность, любовь — три составляющие, которые каким-то образом стали самым главным в жизни Тэхена после смерти. Если первая стадия была успешна пройдена, пока светловолосый не знал так хорошо младшего, что сейчас готов перечислить все его привычки, а третья так и не достигла его сердца, то вторая зверски ломает, постепенно, но заставляет сходить с ума. И до их личного знакомства эта боль была практически не ощутима, после первого проведенного дня вместе в груди все стало трещать по швам, а сейчас чувство, будто внутри него кровавое месиво, которое необходимо собирать по кускам и склеивать. И скрытая ревность только подливает масла в созданный микс, намереваясь поджечь и пробудить ничтожную одержимость. Одержимость Чон Чонгуком. Лучшего не придумать. Вновь впав в собственные мысли, светловолосый оседает на один из столов по близости, складывает руки на груди и смотрит точно сквозь орган, ничтожно медленно перебрасывая взгляд на возведенный трон. — Но почему именно я? — спрашивает почти сразу же Чонгук у Югема, пока Тэхен приоткрывает губы в беззвучном «о». — Потому что у чистокровных демонов силы куда больше, — сверкает красными глазами тот, становясь серьезнее. — Особенно у тех, кто были когда-то людьми. Если выбор твой падет на мир ангелов, то твое место займет Тэхен, — кивает он в подтверждение собственных слов. Вот только почему-то зародившаяся надежда в душе ненавязчиво подает голос и шепчет, что Чонгук никуда не уйдет, будет рядом, даже если его отчаянное «прости» никогда не перерастет во что-то вроде «я хочу быть рядом с тобой ни как друг». Но Тэхен совсем не понимает, что тем двигало, когда тот целовал, обнимал, прижимал к себе. Старался разобраться? Но старший и не винит, наоборот, в какой-то мере понимает, что готов пойти на все, лишь бы помочь тому понять себя. Как бы больно и горько не было, готов забываться в созданных иллюзиях. Потому что лучше так, чем как-то по-другому. Потому что так есть капля уверенности, что созданная природой связь подтолкнет Чонгука к правильному решению всех проблем. Вздохнув, парень прикрывает глаза, поджимает губы, на которых все еще отчетливо помнится вкус поцелуев. — Тэхенн-и, — нежный и до боли знакомый голос доносится со стороны открытых врат. Ким резко распахивает глаза, в которых зрачки моментально расширяются, и заметно вздрагивает, не веря своим ушам. От неожиданности глазницы наполняются влагой, не совладав со смешанными чувствами, и Тэхен стремительно оборачивается, дрожащим голосом шепча: — Хен...
