Прошу любить и не жаловаться

Растерявшись, не успеваю застегнуть блузку, как Олег Анатольевич поворачивается, уставившись на меня в упор. Краснею едва ли не до кончиков ушей, наблюдая за эмоциями, спешно сменяющимися в его глазах: удивление, смущение, злость… Выражение его лица становится жестким и даже немного раздраженным, и только тогда я додумываюсь прикрыться, борясь с желанием закрыть лицо руками от стыда. Всё это происходит прямо на глазах у явно недовольной происходящим директрисы. Недовольной, мягко говоря. Когда мы обращаем на неё внимание, она уже едва ли не кипит от гнева, переводя взгляд с меня на Романова и обратно. Чувствую, милости от неё ждать не следует. Как бы Олега Анатольевича не уволили после этого инцидента. Он ведь, по сути, ни в чём не виноват. - Что вы здесь устроили?! – возмущённо восклицает директриса, обретая дар речи. – Живо в мой кабинет! Мы с Романовым пару секунд смотрим друг на друга, но потом я всё же решаюсь последовать за женщиной. Едва я делаю шаг, как мужчина перехватывает меня за локоть. - Молчи. Говорить буду я, - шипит он, склонившись к моему уху. Ситуация явно выбила его из равновесия. Ещё бы! Он ведь может лишиться работы за совращение несовершеннолетней ученицы. Мне ничего не остаётся, кроме как послушно кивнуть. Сама не представляю, что могла бы сказать. – И застегнись, наконец! Краснею пуще прежнего, если это ещё возможно, замечая, что блузка всё так же расстёгнута. Господи, как неудобно-то! Спешно застёгиваю несколько пуговиц и выбегаю из кабинета. Как раз в этот момент раздается звонок с урока и из классов начинают выходить ученики. Создаётся впечатление, что все они вышли, только чтобы посмотреть на меня и насладиться моим позором. Мне под землю провалиться хочется. В кабинете директрисы мы с Олегом Анатольевичем усаживаемся за большой круглый стол и несколько секунд просто молчим. Я молчу, потому что говорить мне запретили, в то время как Романов, очевидно, не знает, с чего начать. - Олег Анатольевич, кто дал вам право вступать в интимные отношения с несовершеннолетней ученицей? – первой заговаривает директриса, усаживаясь напротив нас. Голос её звучит тихо, но пугающе уверенно. – Это ведь статья! - Уверяю вас, Изольда Константиновна, вышла ошибка, - на удивление спокойно начинает Романов, в то время как у меня трясутся коленки. – Я просто помог… - он умолкает, явно пытаясь вспомнить моё имя. В другой ситуации это явно бы взбесило, но сейчас мы вроде как на одной стороне воюем. - Сейчас это так называется? – фыркает Изольда Константиновна, не дожидаясь, пока он закончит. – Просто помогали? Ради бога, Олег Анатольевич, не говорите, что вы помогали Ярославе зарабатывать оценки. Иначе мне точно придётся обратиться в компетентные органы. Взгляд Романова на секунду проясняется. Ну, конечно, только что ему назвали моё имя. Наверняка ведь последние пару минут мучился, пытаясь вспомнить. Эгоист. - Конечно, нет, - мужчина улыбается краешками губ, но глаза остаются серьёзными. – Ярослава просто по невнимательности надела блузку не той стороной, и я позволил ей переодеться в своём кабинете. - Думаете, я поверю в это? – женщина фыркает, презрительно взглянув на своего подчинённого. Что? Но это ведь чистая правда. – Пожалуй, я буду вынуждена поставить вопрос о вашем увольнении, Олег Анатольевич. - Но это ведь правда! – не выдерживаю я, игнорируя недовольный взгляд Романова. - Ярослава, мне понятно ваше желание оправдать Олега Анатольевича, но это того не стоит, - замечает директриса, поджимая губы. – Вы ведь сами понимаете, что он заслуживает наказания… Я вздыхаю. По-хорошему, стоило бы уже плюнуть на всё и не вмешиваться. Романов наверняка не растеряется и найдёт себе работу в другом учебном заведении… А если нет… Меня ведь до конца жизни будет грызть совесть… да и мои одноклассники явно не простят мне увольнение любимого классного руководителя. Но в чём я виновата? - Хорошо, где доказательства? – снова вступает Романов, скрещивая руки на груди. – Вы увидели ученицу в расстёгнутой блузке… и что? Я прикасался к ней? У вас есть доказательство того, что у нас была интимная связь? Видеозапись, фотографии, заявление от самой Ярославы… ещё что-то? Нет, кажется. - У меня полно доказательств, Олег Анатольевич, - повышает голос Изольда Константиновна, подаваясь немного вперёд. Такое чувство, что она просто хочет уволить Романова под любым доступным предлогом. – Вас неоднократно видели подвозящим Марьяну Царёву. То вы с ней из школы вдвоём выходите, то ручку ей подаёте, то перемены вместе проводите… А ваши «милые» беседы со Златой Сергеевой! - С каких это пор вежливость – преступление? – морщится мужчина, откидываясь на спинку стула. – И что, по-вашему, я должен вообще не контактировать со старостой своего класса? - Это всё отговорки, - отмахивается директриса, доставая из ящика стола чистый лист и ручку. Ощущение, будто она их там специально держала на случай, если Романов проколется. – Пишите заявление об увольнении по собственному желанию, Олег Анатольевич. Закрываю глаза и собираюсь с мыслями. Не лезь, Яра, не лезь! Сказали же молчать, молчи. Не порть себе жизнь. Может, он действительно извращенец, мало ли, что за отношения у него с Марьяной. Впрочем, со мной ведь тоже ошибка вышла… Ох, ну не могу я так, не разобравшись! - Подождите! – вмешиваюсь, поразившись тому, насколько громко прозвучал мой голос. Мужчина и женщина почти одновременно поворачивают головы в мою сторону, от чего я на секунду теряюсь. – Я не могу больше молчать. Простите, Олег Анатольевич, но я вынуждена признаться… Это всё моя вина. - О чём ты, Ярослава? – изумляется Изольда Константиновна. Романов, кажется, тоже немного теряется. Похоже, я перестаралась с театральностью. – Мы ведь уже говорили, тебе не стоит выгораживать… - Я не выгораживаю, - перебиваю, выпрямляясь, чтобы казаться внушительнее. – Я хочу рассказать правду. Дело в том, что… я пыталась соблазнить Олега Анатольевича. Умолкаю, переводя дыхание. Лицо директрисы багровеет, а глаза Романова делаются всё шире от удивления. Похоже, такого он от меня не ожидал. - Его предмет показался мне слишком сложным, и я подумала, что лучше я заработаю оценки… ну… таким способом, - вдохновенно вру, подумывая о том, что после такого мне светит особый котёл в аду. – Поэтому сегодня утром я пришла к нему и… хотела уже начать… а тут зашли вы. Олег Анатольевич даже не подозревал ни о чём. А потом он приказал мне молчать, чтобы спасти мою репутацию… Но я не могу позволить, чтобы его уволили из-за моей глупости. Простите. - Заткнись, - шепчет мне Романов, немного отойдя от шока. Но меня уже не остановить. - В старой школе это иногда срабатывало, - улыбаюсь, пытаясь закосить под дурочку. – Вы ведь видели мой табель, у меня хорошие оценки… Только маме не говорите.