Прошу любить и не жаловаться

В кабинете воцаряется тишина. Проходит, наверное, вечность, за которую я успеваю рассмотреть свою выходку с разных сторон и усомниться в правильности своего решения. Но всё же оно остаётся неизменным. Зачем я это делаю? А чёрт его знает. Мне осталось учиться в этой школе каких-то полгода, а Романов наверняка собирался задержаться здесь подольше. Я не глупая, смогу заработать оценки своим умом и реабилитироваться перед учителями, если до них дойдёт новость о моём «непозволительном поведении». Репутация в классе меня не так уж сильно волнует, они невзлюбили меня с первого дня, и я вряд ли найду здесь друзей, так что… - Это всё ложь, - произносит вдруг Романов, одарив меня гневным взглядом. – Вишняковская никогда бы не стала зарабатывать оценки таким способом. - Вам откуда знать? – фыркаю, скрещивая руки на груди. Даже как-то обидно становится. Что, недостаточно хороша? - Потому что в школе работают в основном женщины, а у тебя пятёрки почти по всем предметам, - спокойно поясняет мужчина, не обращая внимания на явно недовольную сложившейся ситуацией Изольду Константиновну. – Либо у тебя лесбийские наклонности, Вишня, либо… ты лжешь. - Я… эмм… - лепечу, растерявшись. На это мне уж точно нечего ответить. Могу, конечно, согласиться с ним насчёт лесбийских наклонностей… но боюсь, учителя в школе будут на меня подозрительно коситься… Да и перебор это как-то. Настолько жертвовать собой ради Романова я не готова. Олег Анатольевич тем временем победно ухмыляется, удобнее устраиваясь в кресле. Он выглядит таким самодовольным, что мне хочется ответить ему чем-нибудь колким, осадить его хоть немного… - Ну, у них же есть мужья… - начинаю, робко улыбаясь. Хочу уже продолжить развивать тему моих мифических любовных похождений, но меня перебивает Изольда Константиновна. Вовремя. Иначе меня совсем занесло. - Довольно, Ярослава, - раздраженно ворчит директриса, выставляя перед собой руку. – В твою полигамность я верю ещё меньше, чем в фантастическую историю с вывернутой блузкой, - на этих словах женщина прищуривается, оглядывая мою блузку, всё ещё надетую не той стороной. – Поэтому я не буду увольнять Олега Анатольевича… пока во всём не разберусь. Вы, уважаемый, на испытательном сроке, - говорит она Романову, пренебрежительно указывая на мужчину идеально наманикюренным ногтем. – Хоть один промах… - Благодарю, - цедит он сквозь сжатые зубы, без разрешения вставая с места и направляясь к двери. Буркнув едва слышное «до свидания», я вскакиваю со стула и спешу за мужчиной. Оставаться наедине с директрисой мне как-то страшновато. Особенно после того как я, возможно, разрушила её планы по увольнению Романова. Едва мы выходим за дверь, как Олег Анатольевич бесцеремонно хватает меня под локоть и тащит за угол, ближе к библиотеке, где, как я успела понять, редко кто-либо бывает. Я не сопротивляюсь, хоть его пальцы достаточно больно впиваются в кожу, но я слишком гордая, чтобы позволить себе жаловаться на боль. - Ты что там устроила? – шипит мужчина, отпуская мою руку. Он зол, судя по холодному тону и потемневшим глазам. – Говорил же, молчать. - Если бы я молчала, вас бы давно уволили, - фыркаю, обиженно скрещивая руки на груди. – Могли бы и поблагодарить. - Я свои проблемы сам решаю, Вишня, - его голос звучит совсем строго, даже угрожающе немного. – Мне помощники не нужны. Ты бы лучше о своей репутации подумала. - Нет у меня никакой репутации, - бурчу, опустив взгляд в пол. Я начинаю злиться. Никакой благодарности. Помогай людям после этого. Лучше бы действительно о себе подумала, нервы были бы крепче и вера в людей сильнее. - А так будет репутация шлюхи, - Романов ухмыляется, но глаза остаются серьёзными. – Тебя это больше устроит? Ищешь же ты себе приключений на одно место, Вишняковская. Экстремалка чёртова… Ладно, идём, блузку переоденешь, пока перемена не закончилась. - Нет, на этот раз без вашей помощи обойдусь, - качаю головой я, выставляя руки пред собой. – С меня хватит на сегодня. - Как знаешь, - Олег Анатольевич вдруг улыбается, смягчаясь. – Не злись, Вишня. Ты молодец, что о других думаешь, но давай без самопожертвований, пожалуйста. Это не все ценят. - Я уже поняла, - бормочу, спрятав руки за спину. Мне вдруг становится неловко. Не знаю, от чего больше: от слов его, от взгляда или от самой ситуации. Может, потому что он в чём-то прав, а я в чём-то ошибаюсь. А может, потому что он взрослый и уже повидавший жизнь, а я наивная девчонка, не видевшая мир дальше окна квартиры. Мы не равны, хоть всего несколько минут назад мне казалось по-другому. - Извините… за резкий тон, - кое-как выдавливаю из себя, стараясь не смотреть на него. - Что же ты извиняешься всё время? – смеётся он, проводя рукой по тёмным волосам. – К тому же, я тоже погорячился. Не хотелось, знаешь ли, заиметь в классе ещё одного проблемного ребёнка. - Шутите… - выдыхаю, взглянув на него с укором. А он всё так же улыбается, и у меня невольно ползут вверх уголки губ. - В нашей профессии без юмора никак, Вишня, - отвечает он, бросая взгляд на свои наручные часы. В этот же момент слышится звонок на урок. – Что ж, иди в класс. Пока снова в неприятности не ввязалась. Я рвано киваю и молча направляюсь к лестнице, на ходу пытаясь вспомнить, какой сейчас урок и где находится нужный кабинет. Точно опоздаю. Но на душе сейчас почему-то так спокойно, словно ничего плохого и не произошло. Блузку мне удаётся переодеть только к третьему уроку. К счастью, на мой неприглядный вид никто не обращает внимания. Зачем только так переживала? Могла бы до конца дня проходить в таком виде, кому какое дело. Домой я снова приезжаю поздно. У папы сломалась машина. Уже начинаю привыкать к общественному транспорту. Прижимающиеся ко мне толстые мужики и ругающиеся бабки стали как родные. Едва я переступаю порог своего номера, как звонит мама и приказывает в срочном порядке собираться в гости к любимой тёте. Никакие отговорки не принимаются. Я робко заикаюсь о предстоящей контрольной по истории, но мама уже бросает трубку. Успеваю только перекусить сэндвичем с сыром и переодеться в удобные джинсы. Остаётся надеяться, что моих знаний хватит хотя бы для получения четвёрки, иначе мои новые одноклассники точно объявят меня помехой номер один и приговорят к уничтожению.