Прошу любить и не жаловаться

Моя тётя – старшая сестра мамы – живёт почти в двадцати минутах езды от центра и отеля, где мы остановились. У неё большая пятикомнатная квартира в старой многоэтажке, полученная её мужем-генералом за хорошую службу. Мы с мамой добираемся туда на такси, поскольку машина отца в ремонте, и ему пришлось срочно взять мамину, чтобы съездить куда-то по работе. В последнее время папа всё реже бывает дома, что наталкивает на печальные мысли. Кажется, он отдаляется от нас, и я не уверена, что моя семья так же дружна, как и раньше. Но мне не хочется об этом думать. Хочу верить, что всё наладится. Мама нажимает на кнопку звонка возле чёрной бронированной двери, и я навешиваю на лицо дружелюбную улыбку, крепче прижимая к груди букет красных роз и коробку конфет с ликёром. Дверь открывается почти сразу же. На пороге полноватая женщина с модной короткой стрижкой. Я плохо помню тётю. В последний раз видела её, когда мне было шесть. Мама ездила сюда каждое лето, но всегда одна. Думаю, ей просто хотелось отдохнуть от семьи и работы. - Танечка, Яночка, как же я рада вас видеть! – расплывается в широкой улыбке женщина, обхватывая меня за шею, да так крепко, что с трудом могу дышать. - Ярочка, - робко исправляет мама, вручая тёте коробку с тортом. – Римма, мою дочь зовут Ярослава. - Ну, да, - тётя почему-то хмурится, пропуская нас в квартиру и закрывая дверь. – Ты ведь так прятала от нас ребёнка, Таня, что мы имя успели позабыть. Ладно, проходите за стол, нечего на пороге стоять. В просторной гостиной собралась почти вся семья моей тёти – двое взрослых сыновей и муж. Все они, как под копирку, высокие, темноволосые, широкоплечие. Даже сразу и не поймёшь, где отец, а где дети. К тому же, в отличие от тёти, все они могут ещё и похвастаться отличным телосложением. Мама говорила, что у её сестры есть ещё и дочь, но она сейчас живёт и учится в столице нашей родины. Стол буквально ломится от угощений, и когда мы занимаем свои места, нас едва ли не силой пытаются накормить. Уже через пять минут я устаю отмахиваться от бесконечных: «Попробуй ещё вот этот салатик», «А картошечки?», «Может, рыбки положить?», и обречённо наблюдаю, как в мою тарелку смахивают всё подряд под щебетание тёти и армейские байки её мужа. Через час у меня начинает болеть голова, а только что съеденные котлеты просятся обратно. Мама смотрит на меня, безмолвно извиняясь, но я всем своим видом пытаюсь показать, что всё в порядке, хоть в разговор уже почти не вникаю. Когда к одиннадцати часам вечера байки Геннадия Ивановича начинают повторяться, и мы с мамой начинаем потихоньку собираться домой, тётя вносит торт. Не тот маленький, что мы с собой принесли, а огромный двухъярусный, украшенный кремом и фруктами. За ним следуют две вазочки шоколадных конфет, мороженое и огромные чашки чая. Посиделки продолжаются. - Это Ваня испёк, - с гордостью объявляет тётя, указывая на торт, - он у нас шеф-кондитер. А младшенький пошел по стопам отца, - она с умилением смотрит на своего здоровенного двадцатитрёхлетнего «сыночка». – Правда, сейчас уже служба у него не на первом месте. Илюш, расскажи, чем ты занимаешься. - У нас с друзьями свой бизнес, - спокойно отвечает парень, запихивая в рот уже третью конфету. – Частное детективное агентство. Я крышую, ребята дела расследуют. Неплохие бабки зашибаем. В основном, правда, неверных мужей и жен разоблачаем, но это тоже дело, вроде как. Типа чтоб другим неповадно было. Я за верность в браке, да. - А дорого берёте? – неожиданно интересуется мама, что меня настораживает. Ей зачем? - Цена договорная, - отзывается Илья, заглатывая кусок торта. – А вам зачем, тёть Тань? Это чё, дядь Саша загулял? Так мы с ребятами быстро разрулим. Мордаху подрихтуем ему и будет, как шелковый. На другую бабу даж не встанет. Зуб даю. Мама явно смущается, опускает взгляд на тарелку, где уже лежат два куска торта и горка конфет, заботливо подложенных тётей. - Нет, не нужно, - она быстро качает головой, всё так же заливаясь краской. – Я просто… из любопытства. - Ой, у меня же там ещё пирог в духовке! – спохватывается вдруг тётя, хоть немного разряжая обстановку. Но мне по-прежнему не по себе. Вырваться из гостей нам удаётся только к трём часам ночи. За это время за столом успевают вспомнить, как в четыре года я бегала по двору без трусов, а Илья гонялся за мной, чтобы эти самые трусы надеть, ибо ему поручили за мной присмотреть. Я чуть не сгораю от стыда, вцепившись пальцами в край стола. Понимаю, что это было давно. Но не люблю я эти истории из разряда: «А помнишь, как ты описала дядю Толю?». Когда мы выходим из квартиры, я едва стою на ногах от усталости, а мама тащит коробочку с заботливо упакованным тётей для папы кусочком торта, которого явно хватит на троих. Но во всём есть и положительный момент. Отвозить в школу меня теперь будет мой двоюродный брат, которому по пути на работу. Правда, добираться обратно всё равно придётся на автобусе, но, может, папе починят машину в скором времени. В такси мы с мамой молчим. Она выглядит какой-то замученной и грустной, и я не решаюсь спросить, что же это было такое за столом. К тому же, может, ничего и не было. Банальный интерес. - Ярослава, ты не подумай ничего, у нас с твоим отцом всё отлично, - неожиданно строго произносит мама, когда мы поднимаемся в лифте. – У нас крепкая семья. - Да я и не думала, - бормочу, быстренько ретируясь в сторону своего номера. Времени на размышления не остаётся. Я просто без сил падаю на свою кровать и тут же засыпаю, не потрудившись даже раздеться. В шесть утра я просыпаюсь по будильнику и по заученной схеме душ-одежда-завтрак собираюсь в школу. На парковке отеля меня уже ждёт джип Шевроле Ильи. Он выглядит таким же хмурым и не выспавшимся, как и я, поэтому едем мы молча. Возле школы он желает мне не уснуть на парте и быстро отчаливает. Первым уроком у нас история. Контрольная. Романов быстро раздаёт листочки с заданиями и объявляет, что у нас всего тридцать минут. Я беру ручку, корявенько приписываю свою фамилию сверху и… задания расплываются перед глазами. Проходит, кажется, всего пара минут, как вдруг кто-то настойчиво трясёт меня за плечо. Я лениво открываю глаза и вижу перед собой сердитое лицо Романова, хоть в глазах его искорки веселья. - Вишня, время вышло, - сообщает мужчина, потянувшись за моим листочком, на котором отмечено всего пара ответов. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что кроме меня в классе никого не осталось. - Но… - выдыхаю, виновато смотря на него. - Похоже, кто-то повеселился ночью, - ухмыляется Олег Анатольевич, возвращаясь за свой стол. – Вот теперь я повеселюсь, когда буду проверять это. Кажется, у меня большие проблемы…