Прошу любить и не жаловаться

Я курю. Дурацкая привычка, которая никак не вписывается в красивую картинку хорошей и ответственной девочки, поэтому я старательно пытаюсь держать это в секрете вот уже четыре года подряд. Я совсем не горжусь этим. Тысячи раз пыталась бросить, но ровно столько же срывалась и возвращалась к пагубному пристрастию вновь. Каждый раз, когда мне грустно, больно, плохо, рука сама по себе тянется к сигаретам, и я уже не могу остановить себя, какой бы глупой и неправильной не чувствовала себя в этот момент. Мне нужно это. Вот и сейчас я прячусь среди деревьев за школой и докуриваю вторую за этот день сигарету. Я уже не плачу, как вчера, просто пытаюсь сосредоточиться на сложившейся ситуации и обдумать дальнейший план действий. Сигаретный дым успокаивает. Прислоняюсь спиной к дереву позади себя и прикрываю глаза. Делаю вдох и выдох. Всё будет в порядке. Нужно только… - Вишня, ты что здесь делаешь? – от неожиданности я вздрагиваю и роняю сигарету. Прямо передо мной стоит Олег Анатольевич. У него в руках зажигалка и пачка сигарет, одну из которых он уже прикурил. Оправившись от испуга, я беру себя в руки и недвусмысленно приподнимаю брови, скрещивая руки на груди. - Мне можно, я учитель, - фыркает Романов, проследив мой взгляд. Он прислоняется к соседнему дереву и делает первую затяжку, расслабленно выпуская в воздух облако серого дыма. - Мы не в школе, - напоминаю, беззлобно фыркнув. Я не хочу ругаться. Мне хватает в жизни драмы, чтобы не начинать спорить со своим учителем. Даже если он захочет рассказать обо всём родителям, сейчас мне всё равно. У меня и родителей-то нет. Только мама… и предатель-отец. - Не в этом дело, - качает головой мужчина, хмурясь. – Ты молодая и красивая, а так беспечно губишь себя. - У меня родители разводятся, - признаюсь неожиданно, отворачиваясь от него. - Хочешь привлечь их внимание? – спрашивает вдруг Романов, и в его голосе слышится неодобрение. Я оборачиваюсь. Он смотрит на меня так, словно видит насквозь и может прочитать самые сокровенные мысли. Но он ошибается. Он совсем не знает меня. - Мне уже не пять, - отвечаю немного резко, плотно сжимая губы. – К тому же, меньше всего я хочу, чтобы все бегали вокруг меня. У меня нет мании величия, я не центр вселенной. Чужое внимание утомительно, и я предпочитаю уединение. Он улыбается, словно я сказала что-то смешное. Это раздражает, но я предпочитаю промолчать. Какое мне дело до его мыслей? Он просто человек, которого я едва знаю. - Тогда… хочешь наказать их таким образом? – продолжает строить догадки Олег Анатольевич, снова поднося к губам сигарету. – Вроде как… они своими проблемами сгубили жизнь единственной дочери… - Я похожа на сумасшедшую? – это предположение настолько нелепое, что я усмехаюсь. – Я не враг себе. Я не хочу создавать ещё больше проблем маме, ведь она и так вне себя от горя. Мне ни к чему давить на отца, потому что моя слабость – последнее, что он увидит. Он не заслуживает, чтобы о нём думали, после всего, что он посмел разрушить своим эгоизмом… Делаю глубокий вдох и умолкаю, вновь поворачиваясь спиной к Романову. В уголках глаз скапливаются слёзы. Я слишком много всего наговорила, он не должен был это слышать. - Простите, - шепчу, быстро смахивая слёзы тыльной стороной ладони. – Это… глупо. Мне нужно идти. Хочу сделать шаг, но Романов вдруг удерживает меня за запястье и тянет к себе. Я не шевелюсь. Не знаю, почему, мне просто не хочется никуда убегать. Я устала пытаться уйти от проблем, мне нужно хоть на секунду остановиться и подумать. - Может, поделишься, Вишня? – предлагает мужчина, разворачивая меня лицом к себе. – Не нужно запираться наедине с проблемами, это ведёт к сигаретам, алкоголю, наркотикам… Это дорога в никуда. Стараюсь не смотреть на него, но когда открываю рот, слова вылетают сами собой, прямо как вчера в его квартире. Я рассказываю ему о том, как мне больно и как я ненавижу отца за его выходку. Говорю о страхе за маму и опасении, что моя жизнь уже не будет нормальной, как у любой обычной девочки. Теперь всё будет совсем по-другому. - Сейчас мне кажется, что он всегда был где-то далеко, - бормочу, прижимая колени к груди. Я сижу на трухлявом пне напротив Романова и снова пытаюсь не разреветься. – Нет, он был хорошим отцом, насколько это вписывается в традиционные понятия… Но такое чувство, что он никогда не видел во мне родную дочь. Я словно была соседским ребёнком… племянницей, которую приезжают понянчить на выходные… Он был рядом, но будто бы где-то далеко. Не знаю, как объяснить… - Мне кажется, ты выдумываешь, - комментирует Романов, когда я ненадолго умолкаю. – Ты считаешь, что он предал тебя. Но пытаешься убедить себя, что никакого предательства не было, ведь вы и не были близки, что он чужой тебе человек. Только это не так, и ты знаешь это. - Возможно, - я неопределённо пожимаю плечами, поднимая на него красные от слёз глаза. – Из вас бы, наверное, вышел неплохой психолог… - Я два года делил с одним психологом супружеское ложе, - он улыбается, словно вспоминая что-то. – Научился паре приёмчиков. Я невольно вспоминаю Ксению. Она ещё и психолог. Красивая, сексуальная, умная, весёлая… Как он только упустил её? Или это она от него ушла? Ведь разве таких женщин бросают? Она, кажется, идеальная… Но это не моё дело. - Спасибо, - произношу одними губами, утыкаясь в колени носом. – За потраченное время и… за бесплатный сеанс психологии. - Кто сказал, что он бесплатный? – хмыкает Олег Анатольевич, подходя ближе ко мне. – Взамен я конфискую твои сигареты и беру с тебя обещание, что ты больше к этому не вернёшься. - Я не даю пустых обещаний, - вымученно улыбаюсь, надеясь, что это сойдёт за нелепую шутку. – Иногда мне нужно это. - Давай так, - начинает он, неожиданно присаживаясь на корточки прямо передо мной, - в следующий раз, когда тебя потянет к этой дряни, ты просто позвонишь мне, и мы с тобой поговорим. В любое время. Чувствую себя неловко, особенно когда он смотрит на меня так… доверительно… Поразмыслив немного, слабо киваю. Не знаю, что из этого выйдет. Но каждому из нас нужен человек, которому можно просто выговориться. Мне тоже. Даже если это мой учитель. Едва услышав моё сдавленное «спасибо», Романов улыбается и уходит, оставляя меня в одиночестве сидеть среди деревьев. Но мне уже легче…