Прошу любить и не жаловаться

Утром у меня жутко болит голова. Я просыпаюсь в своей комнате на не разобранной с вечера постели, и в лучших традициях дурацких комедий не помню, как здесь оказалась. На прикроватной тумбочке стакан с водой, таблетка аспирина и записка, написанная корявым почерком Ильи, что он заедет за мной в половину восьмого, чтобы отвезти в школу. Я смотрю на часы, которые показывают почти семь утра, и мысль о прогуле кажется как никогда заманчивой. Но я должна быть хорошей девочкой. Не могу доставить маме ещё больше проблем, чем уже легло на её плечи. Поэтому я нехотя встаю с кровати и плетусь в душ. Илья приезжает чуть позже, чем обещал. К этому времени я успеваю принять душ, переодеться и даже позавтракать половиной банана и двумя дольками апельсина, которые нахожу в холодильнике. Больше в меня просто не лезет. - Ты как, мелкая, полегче? – заботливо интересуется брат, открывая передо мной дверцу со стороны пассажира. – Я после своей первой тусовки вообще сутки не вставал. А ты бодрячком, смотрю. Мне, правда, одиннадцать было. - Мне уже лучше, - отвечаю с улыбкой, решив никак не комментировать последнюю фразу. – Спасибо за таблетку… и что домой довёз спасибо. - Та без проблем, - отзывается Илья, выезжая со двора. – Но домой тебя вообще Романыч доставил. Ты уснула у него на руках, не помнишь разве? Я, конечно, этому маньяку начинающему не доверяю… Но он же типа герой, отбил тебя у Серёги, нашел, когда ты убежала… Прям не Романыч, а супернянь… с педофильскими наклонностями… - Подожди, - прошу я, останавливая поток слов. – Я уснула на руках у Романова? Мне требуется время, чтобы осмыслить эту информацию. Я точно помню, как мы с Олегом Анатольевичем стояли на крыше, как спустились вниз, дошли до двери, как я споткнулась… А дальше… Туман. - Ну, да, - парень кивает, притормаживая на светофоре. – Потом он сам вызвался тебя отвезти. Только он такой бухой был, что за руль я его не пустил. Но он сидел с тобой в машине, а потом донёс до кровати. Я следил за вами каждую минуту. Ты вообще прости, мелкая, что я затащил тебя на эту тусовку. Ты ж там как кусок мяса для этих педофилов! - Нет, всё было отлично, - убеждаю его я, всё ещё пытаясь представить себя спящей на руках у Романова. – Конечно, быть изнасилованной на вечеринке – не цель всей моей жизни… Но у тебя очень крутые друзья, мне было весело. Просто в следующий раз я буду осторожнее с алкоголем. - Окей, тогда, как только наметится очередная движуха, я маякну, - обещает брат, притормаживая у ворот школы. – Но будь осторожнее, мелкая. Я же беспокоюсь. - Спасибо, - улыбаюсь я, закидывая на плечо сумку и выходя из машины. – Увидимся. Первым уроком у нас классный час. Его сделали обязательным после того несчастного случая с младшеклассником, приключившегося на прошлой неделе. Теперь каждое утро понедельника будет начинаться с лекции о том, как вредно пить, курить и иметь дело с сомнительными компаниями. И хмурый Романов, мучающийся от похмелья, как наглядная тому иллюстрация. Весь урок он сидит с прохладной бутылкой у виска и бессвязно читает нам какую-то статью из журнала о здоровом образе жизни. К концу урока учителю, видимо, легчает, потому что голос его становится бодрее, и вместо заумных статей он рассказывает нам одну из жизненных историй, которую класс слушает уже с большим воодушевлением. Я же весь урок могу думать только о вчерашнем вечере, и о том, что Олег Анатольевич вряд ли когда-то станет для меня авторитетом. Всё время, оставшееся до окончания школы, я буду видеть в нём пьяного парня, по глупости поцеловавшего меня на вечеринке, куда притащил старший брат. Когда звенит звонок, я не спешу собирать вещи. Нарочито медленно запихиваю в сумку дневник, ручку и тетради, которые перед этим аккуратно складываю, будто бы опасаясь, что за перемену они помнутся и потеряются. Проверяю, на месте ли все учебники, пенал и бутылка с водой. Как только последний одноклассник покидает кабинет, я застёгиваю сумку и направляюсь к двери, но только чтобы плотно закрыть её и вернуться к рабочему столу Олега Анатольевича. - Значит, ты вчера не искал меня? – начинаю, присаживаясь на край парты напротив его рабочего стола. Олег Анатольевич поднимает на меня усталый взгляд. – Тогда откуда у тебя это? – фыркаю, указывая на кожаную куртку, которая сегодня надета на мне поверх серой футболки с блестящим принтом в виде черепа. – Или ты просто носил её с собой, как трофей? Ты ведь пошел на крышу, потому что знал, что я буду там… - Что за тон, Вишня? – ворчит мужчина, доставая пачку сигарет из кармана куртки, которая висит на спинке его стула. – Мы ведь, кажется, договорились соблюдать дистанцию. - Ты первый нарушил её, - пожимаю плечами, вставая с парты и направляясь к нему. Опираюсь ладонями о его рабочий стол и заглядываю в глаза. – Вы не ответили мне, Олег Анатольевич. - Почему для тебя это так важно? – усмехается мужчина, выпуская в воздух облако серого дыма. – Да, я искал тебя. Потому что беспокоился, чтобы пьяная идиотка не упала и не расшибла себе голову нахрен. Или ты на какой-то другой ответ рассчитывала? Я замираю напротив него, так и не решаясь отвести взгляд. Глаза в глаза. Сигаретный дым окутывает моё тело, путается в волосах, проникает в ноздри… Но у меня нет сил сдвинуться с места. Я просто стою и смотрю на Романова, словно бы ожидая каких-то особых слов или действий. - Нет, не ожидала, - качаю головой, переводя взгляд на поверхность парты. – Спасибо… за заботу, Олег Анатольевич. - Послушай, я не знаю, что ты себе нафантазировала, - начинает Романов, вдруг поднимаясь из-за стола и направляясь ко мне. – Но тебе стоит забыть об этом, Вишня, - он чуть хмурится, опуская взгляд к вырезу моей футболки, который даже мне кажется чересчур глубоким. Не знаю, на что я рассчитывала. – Ты красивая. Я это знаю, ты знаешь. Но я видел столько красивых девочек, что уже и не сосчитать. Вот только мозги были не у каждой. У тебя ведь они есть, Вишня, поэтому ты должна понимать, что из этого ничего не выйдет, - произносит доверительно, склонившись ко мне. – Тебе семнадцать, ты перечитала глупых книжек, сопливых историй о любви учителя и ученицы, и думаешь, что всё это можно воплотить в жизнь. Мне двадцать пять, и я в эти глупости уже не верю. Поэтому давай оставшиеся полгода мы сделаем вид, что просто терпим друг друга. - Я не влюбилась в тебя, - шепчу, чувствуя, как в горле застревает ком. – Более того, мне кажется, после вчерашнего ты отчасти мне противен. Просто… мне казалось, я… не знаю… нашла в тебе друга, но ты… всё испортил. А мне хочется верить, что это не так. - Если тебе нужен будет совет, я по-прежнему к твоим услугам, - обещает Олег, приобнимая меня за плечи. – Я готов защищать тебя от нападок одноклассников, заниматься с тобой историей, выслушивать претензии твоей матери, но пересечь черту между нами больше себе не позволю, обещаю…