Прошу любить и не жаловаться

Когда мы с Олегом выходим из тату-салона, на часах половина одиннадцатого. Нам пришлось задержаться подольше, поскольку Кирилл долго уговаривал Романова «тряхнуть стариной» и выбраться куда-нибудь в ночной клуб. Я уже готова была ехать домой на такси, чтобы позволить старым приятелям пообщаться без посторонних ушей, но Олег вызвался отвезти меня, не принимая никаких отговорок. С Кириллом они договорились встретиться в выходные. На улице прохладно, поэтому Романов накидывает мне на плечи свою куртку и чуть приобнимает, пока идём к его машине. Меня переполняют эмоции. Этот вечер кажется поистине волшебным на фоне серости последних дней. Рядом со мной человек, который меня понимает, мы едем в его машине по ночному городу, и у меня на запястье шикарная татуировка в виде распустившегося бутона розы, которая, несомненно, будет напоминать мне о Романове, как о прекрасном друге и просто хорошем человеке. Разве это не повод чувствовать себя счастливой? Но все краски этого вечера меркнут, когда в тусклом свете уличных фонарей я замечаю машину отца. Что он делает здесь так поздно? Караулит кого-то? Неужели меня? Зря он приехал. За эти дни у меня накопилось столько негатива, что я не упущу возможности его выплеснуть. Олег выглядит каким-то напряженным. Он первым выходит из машины, чтобы открыть мне дверцу, и за руку ведёт меня к подъезду. Странно, с чего бы ему волноваться? - Ярослава, - слышу из темноты хрипловатый голос отца. Мне приходится повернуть голову, чтобы разглядеть его силуэт на фоне чёрного БМВ. – Поговоришь с отцом? - Тебе здесь не рады, - рычу, скрещивая руки на груди. Олег останавливается за моей спиной. Мне спокойнее от мысли, что он рядом. - А я и не в гости заехал, - фыркает мужчина, делая пару шагов в нашу сторону. Теперь я могу разглядеть его лучше. Кажется, он постарел на пару лет за эти дни, и глаза стали какими-то жесткими, цепкими… Впрочем, возможно в последнее время мы виделись так редко, что я не замечала, как он изменился. - Я приехал забрать тебя, - продолжает отец, и звук его голоса раздражает меня. – Твоя мать совершенно не справляется с твоим воспитанием. Её дочь гуляет так поздно с мужчиной, который явно старше, а она совсем ничего не делает с этим. - Тебе ли говорить о воспитании! – срываюсь, высвобождаясь из рук Олега, который до этого аккуратно придерживал меня за плечи. – Когда ты в последний раз вспоминал обо мне, папочка? Разве думал ты обо мне, когда трахал какую-то шлюху? Разве думал, когда своими руками разрушил нашу семью? А теперь ты появляешься здесь и думаешь, что я пойду за тобой? Никогда! - Ты моя дочь, - напоминает он, повышая голос. – Поэтому пока тебе не исполнилось восемнадцать, будешь слушаться меня. Садись в машину, Ярослава. Хочу было снова вспылить, но на первый план неожиданно выступает Олег, который осторожно загораживает меня собой. Я теряюсь, замерев за его спиной. - Не думаю, что это возможно, - вежливо произносит Романов, говоря это так спокойно, что я невольно начинаю завидовать его холоднокровию. – Ярослава никуда не поедет без позволения своей матери, которая пока является основным опекуном. Лишить её этого права может только суд, а он, насколько знаю, пока не состоялся. Поэтому желаю вам удачно добраться домой в одиночестве, Яра останется здесь. - Это кто? – хмурится отец, посмотрев на меня через плечо Олега. Я отмалчиваюсь. Если открою рот, то не сдержусь и опять начну скандал. У Романова больше склонностей к дипломатии, чем у меня. - Я классный руководитель Ярославы, по-совместительству, так же являюсь её репетитором по истории, - с неизменной вежливостью отвечает Олег, протягивая отцу руку для рукопожатия, что, похоже, вводит его в ступор ещё больше. – Олег Анатольевич. Татьяна Леонидовна попросила меня подвезти Ярославу, поскольку переживает, чтобы её дочь не добиралась домой одна так поздно, - добавляет он, прежде чем папа успевает открыть рот. – Проводить занятия раньше невозможно. У Ярославы очень плотный график. Она готовится к поступлению. Отец пару раз открывает и закрывает рот, но так ничего и не произносит. Похоже, невозмутимость и вежливость Романова выбили его из колеи. - В следующий раз я вернусь сюда с органами опеки, - рычит отец, игнорируя руку Романова. – Тогда всякие заезжие репетиторы меня не остановят. Закон на моей стороне, Ярослава. Тебе и твоей матери лучше понять это и согласиться на мои условия без судебных разбирательств. Поверь, со мной тебя ждёт прекрасное будущее. - Катись отсюда, - шиплю, выходя из-за спины учителя. – Я больше не желаю ни знать тебя, ни видеть. Рассказывай сказки своей любимой сучке. Ты сделал свой выбор, когда не сумел контролировать свой стояк, папа. А я сделала свой, когда увидела слёзы мамы. Я не позволю снова сделать ей больно. Увидимся в суде. - Увидимся, - кивает мужчина, направляясь к машине. – Уверен, я выбью из тебя всю эту дурь, когда ты переедешь ко мне. Я молча смотрю, как автомобиль отца трогается с места и выдыхаю только тогда, когда он скрывается за поворотом. Меня трясёт. От злости, отчаянья, обиды… от понимания того факта, что это ещё далеко не конец. Он обязательно вернётся, и я не знаю, будет ли в следующий раз рядом Романов, который сможет так же хладнокровно справиться с ситуацией. Мною руководят только эмоции. - Ненавижу его, - шепчу, обнимая себя руками, чтобы успокоиться. – Как ему только хватило духу появиться здесь? - Всё уже позади, - уверяет Олег, мягко притягивая меня к себе. Утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю знакомый запах одеколона и сигарет и хоть немного начинаю приходить в себя. В этой битве мы одержали победу, но впереди целая война. - Он вернётся, - качаю головой, прижимаясь к нему. – Ты слышал его? Он не остановится, и я не уверена, что буду достаточно сильной, чтобы ему противостоять. - Я буду рядом, чтобы поддержать тебя, - обещает мужчина, обхватывая мою голову руками и заглядывая в глаза. – Ты справишься, Вишня… мы справимся. - Ты обо всех ученицах так беспокоишься? – усмехаюсь, ловя его взгляд на своих губах. - Только о самых проблемных, - он ухмыляется в ответ, едва касаясь моих губ своими губами. – Увидимся в школе, Вишня…