Необдуманные слова

*** «Я задыхаюсь». Пространство вокруг, тёмное, мрачное, вязкое. Пустота. Юноша сделал шаг, и чуть было не передёрнулся – нога потонула в непонятной не то слизи, не то размякшем болоте. Тьма, в самом своём сгущенном состоянии находилась вокруг. С каждым шагом, каждым движением, Канда ощущал, что его тело погружается в это вязкое болото всё глубже. Он был словно посреди бесконечного чана с этим веществом, и одновременно – будто просто шёл по тёмной комнате. Веществом… Тёмной материей. Она не лезла в глаза, нос или уши – но даже на кончиках ресниц он чувствовал её давление. Экзорцист не слышал даже собственных шагов, дыхания. На секунду Канда приостановился, желая проверить свой пульс – тонкий ручеёк крови бился под пальцами, но он не слышал стука собственного сердца. Жутко. Проходя сквозь тьму, он пытался удержать за хвост свои воспоминания – не только невообразимым образом стёртые до последнего времени, но и такие банальные, как… Кто ты? «Я, Канда Юу. Канда. Канда. Я – экзорцист». Что потерял ты здесь? «Шпендель. Чёртов Шпендель. Я должен найти его». Зачем тебе это нужно? «Я должен, должен… Найти… его». Кого – его? «Его… Этого…». Кто ты? «Я… я… Кто я?» Кто ты? «Я… он…» В тот миг, когда Канда почувствовал, что более не выдержит этого, в лицо ударил ярчайший свет. Щурясь, с закрытыми глазами, он сделал ещё один шаг. Тут же, вязкое, окутывающее чувство исчезло и парень, постояв немного не открывая глаз, привыкая к свету, наконец-то мог вздохнуть полной грудью. Он и не заметил, что эта масса давила на него со всех сторон, не давая нормально дышать. Слышать биение сердца, слушать шум крови, прилившей к голове. Вдох. Оправившись, юноша открыл глаза. Перед ним смутно знакомая улочка, словно в приморском городке. Белые, мраморные домики с деревянными дверьми. Пронзительно-синее небо над головой. Вымощенная серым камнем дорога, уводящая… В никуда. Канда оглянулся – в шаге от него находилась поглощающая пустота. Тьма, из которой он вышел всего пару минут назад. Она окружала небольшой участок улочки, словно неспособная пересечь невидимую человеческому глазу границу. Даже небо – и то было ограничено этой тьмой. Всего пару метров улочки – пару домиков, и пустота. Бесконечная пустота вокруг. «Ковчег разрушен? Какая жалость… Интересно было бы исследовать наследие Графа. Интересно, можно было бы создать Комурин, способный там работать?» Причитания Смотрителя только начали воспоминанием звучать в голове, как Канда понял. «Это всё, что осталось от Ковчега? Говорили, что разрушения не затрагивают его сердца до последнего. Значит где-то здесь». – Мояши! Где тебя черти носят?! А ну садись за шарманку! – японец не выдержал, слишком уж мёртвой тишина была вокруг. И этот участок, повисший посреди пустоты, вакуума, кажущийся жизнерадостным и нормальным, в контрасте с окружающим его миром, всего в несколько метров вокруг, был ужасен. Даже для закалённых нервов Канды Юу. Юноша быстро подошёл к ближайшей двери, подгоняемый непонятным чувством тревоги и опасности, захватившим тело, подчиняющим мысли. Он ожесточённо её дёргал в разные стороны, но безрезультатно. Ещё быстрее он бросился к следующей двери. Ни одна из десятка их так и не поддалась напору молодого человека. Канда резко крутанулся на каблуке, садясь возле стены на дорогу. Он пришёл сюда, но понятия не имел, куда двигаться далее. Хоть круг поисков и был существенно сужен этим кольцом тьмы – даже такие обстоятельства не позволяли ещё на шаг приблизиться к Мелкому. «Чёрт». *** Сколько прошло времени, Канда не представлял. Солнца не было, а пятачок синего неба не менял оттенка ни на йоту. Юноша чувствовал, что может сойти с ума здесь от ожидания. Муген сиял в руке силой Невинности, все двери были исполосованы ударами катаны, но всё так же безрезультатно. Они словно впитывали в себя энергию, эмоции, выпивая всё, без остатка. Экзорцисту казалось, что пустота вокруг накинула на него свои сети и постепенно, ползуче, забирала у него жизнь, наполняясь, упиваясь ею. «Чёрт». Он уже заметил, что даже сдерживаемая невидимыми границами, пустота подступала всё ближе – кольцо этого пространства истинного Ковчега сужалось, уменьшая и так небольшой отрезок уцелевшей улицы. «Оно поглощает это место». Что будет, когда тьма подберётся совсем близко? Что случится? С ним, и с… Мояши? «Если он Исполнитель… Нет. Он и есть исполнитель. Владелец Ковчега. Если он жив… Нет, он должен быть жив! Тогда почему это место, пожирает само себя? Или… Это тоже его желание? Исполняет ли Ковчег желание Мояши, самоуничтожаясь? Или этот процесс начался без его участия?» Почему, ну почему брюнет каждой клеточкой тела чувствовал, что этот предмет исполнял волю своего хозяина? Ну почему не верить в то, что это Граф постарался, и теперь прекрасный Белый Ковчег был заражён им? Что слишком большой вред был причинён их прошлым визитом сюда? Почему он чувствовал во всём этом молчаливое желание, мольбу, стереть своё существование? – Только попробуй, Мелкий! Ты, недоразумение, беда всего Ордена! Только попробуй исчезнуть до того, как я до тебя доберусь! Я из тебя всю дурь выбью, и заставлю повернуть всё обратно! Задумал сбежать?! Ты же никогда не отступаешь, упрямый ты Стручок! – Канда всё ругался и ругался, срываясь на крик, нанося удары Мугеном по этим чёртовым дверям, что никак не хотели открываться, и всё представлял, как найдёт этого Шпенделя, как изобьёт его до отключки, а потом отнесёт в госпиталь Главного управления. Чтоб неповадно ему было решать за кого-либо, указывать что-то. Особенно Канде. Если бы он захотел, он бы сам выкинул из своей жизни Мелкого, так что не ему решать, что он будет помнить и чувствовать! Темнота всё приближалась, а молодой человек всё так же остервенело рубил, уже теперь оставшиеся лишь две двери. – Мояши! Послышался хруст, полетели щепки, но было уже поздно – Канда по колено уже увяз в этом чёрном веществе. Две секунды – и он вновь погрузился в него с головой.