Необдуманные слова

«Доволен собой?» Канда попытался открыть глаза и сесть, но лишь еле–еле пошевелился. Глаза с трудом приоткрылись, но смотреть было не на что. Пустота. Парень не чувствовал более того давящего чувства, того вещества вокруг, но это едва ли было лучше. Он чувствовал холод от плоской поверхности, на которой лежал. И больше ничего. «Я с тобой как бы разговариваю». «Кто… ты?» Юу не мог пошевелить языком, чтобы воспроизвести звуки, но этого было и ненужно – невидимый собеседник итак услышал его вопрос. «Это имеет значение?» Парень не мог понять, кажется ли ему этот голос, или он на самом деле его слышит. Или же он просто звучит в голове. – Ещё какое, к чёрту – наконец смог произнести экзорцист. Звук распространялся странно – словно в небольшом, абсолютно замкнутом помещении. Отдельные ноты эхом вернулись к человеку, разбавляя тишину вокруг. «Я – хозяин этого места. А ты мой гость. Незваный гость. Будь вежливым». «Хозяин?» Канда с трудом повернул голову на, как он уже понял, всё же реально звучащий голос. И почти не удивился. Это был Шпендель. Тот самый шпендель, которого он искал. Только вот, глаза были золотыми. Как… – Как и у всех Ноев, ты прав – продолжил Четырнадцатый голосом Мояши. – Убьёшь меня? – хищная, слишком хищная для этого придурка улыбка отобразилась на его лице. «Нет, он ещё…» – Ты про кожу и стигматы? – протянул Ной, присаживаясь на корточки рядом с лицом Юу. – Думаю, скоро проявится. Хотя, в целях маскировки и так сойдёт, – а вот эта чертовски милая улыбка явно была позаимствована из арсенала Уолкера – азиат лишь зажмурился. – Что, смотреть противно? Хмм… Интересная реакция, – Неа чуть наклонил голову, рассматривая пытающегося пошевелиться юношу. Канда не отвечал, лишь сосредоточенно стараясь двинуть хоть мышцей. Мыслей не было. Только бесконечное «вставай» в голове. Некая «комната» напоминала просто зал, с теряющимися во тьме стенами и углами, бывшая абсолютно пустой, без окон и дверей. «Пол» по ощущением был, как безупречно отполированный мрамор или любой другой камень – такой же холодный. И за то время, пока японец лежал на этом, поверхность не приняла ни крупицы тепла от человеческого тела. Наконец, мечник почувствовал лёгкий отклик в своём теле, и под пристальным взором золотистых глаз, всё же сел. – А ты симпатичный, – лицо Уолкера… («Четырнадцатого. Или всё же Мояши?») очутилось напротив. Экзорцист просто скользил взглядом по знакомым, но уже вновь забывшимся чертам лица, заново открывая их. Стараясь не смотреть в глаза. – Ну-ну, подумаешь, чуточку опоздал, – Ной отодвинулся, тоже усаживаясь на пол. – Ни к чему расстраиваться. Я бы всё равно забрал его тело, рано или поздно. «Бесит. Спокойный такой. Бесит». – Почему он? – странное чувство замороженности, пополам с просыпающейся ненавистью. – Он сам этого захотел уже дважды. Разве я мог ему отказать? «Та же ухмылка. Противно». – Эй, я же говорил – будь вежливым в моём доме. Будь джентельменом. «Доме? Стоп». Мелкая, как и сам объект его поисков, надежда, на мгновение мелькнула в разуме. По-прежнему стараясь не сорваться и хотя бы не обматерить безмерно-спокойную сволочь и не додумывая мысль, Юу просто выпалил: – Теперь ты распоряжаешься этим местом? – Ну да. Всегда распоряжался, – Четырнадцатый даже немного удивился. – То есть, этот дурацкий городок, синее небо, белокаменные колонны – твоего ума дело? То–то вижу, вкуса немного, – Канда изо всех сил старался сосредоточится на улочке, где он пробыл последние несколько… Несколько чего-то там, стараясь как можно больше проникнуться ненавистью к тому отвратительно-мирному пейзажу на фоне этих событий. – Тебя явно не учили манерам, я это давно понял. Я переделал пространство внутри Ковчега, как мне того хотелось, это моё право как Исполнителя, и не тебе мне указывать, как поступать, – расчёт оказался верным, и Неа немного разозлился. – Разве вправе гость критиковать дом, куда ему великодушно позволили зайти? – Ну-ну. Если ты распоряжаешься этим местом, и тебе так нравятся эти кукольные домики, почему вокруг так пусто? – задал наконец свой главный вопрос Канда, всматриваясь в лицо Ноя. Тот лишь молчал, и ещё немного посидев, поднялся. – Не уходи от разговора! – экзорцист поднапрягшись, поднялся следом. Чуть качнувшись, он вновь поднял глаза. Его собеседник не спешил уходить, но и поворачиваться лицом, похоже не собирался. – Ты не стал ещё владельцем Ковчега, – уверенно произнёс японец. – Будь так, он прекратил бы саморазрушение – не в твоих это интересах. Ты ждёшь, когда Мояши окончательно исчезнет? – больно, но нужно знать. – Угадал. К чему уж. Канда протянул руку к белым вихрам… И ничего. Пальцы не почувствовав сопротивления, просто прошли сквозь голову Ноя. – Где он? – В центральной комнате, где ещё. Ковчег на самом деле разрушается – Неа повернулся, и наткнулся на явно не блещущий добродушием взгляд апостола. – Он..? – Самоуничтожение. Этот ребёнок решил, что так будет лучше для всех – фигура Уолкера медленно начала преображаться, и перед мечником стоял уже высокий молодой человек с чёрными, вьющимися волосами и чёрными глазами, чем–то походивший на знакомого по прежним миссиям, Тикки Мика. – Что-то вроде «Ордену будет легче, Ватикан успокоится, Четырнадцатый исчезнет, Ковчег никому не достанется». Забавно, да? Даже я не могу остановить это, – усмехнулся Ной, – Ковчег полностью следует его желанию, поглощая себя и самого владельца, естественно. Канда попытался схватить собеседника за грудки, но руки вновь прошли сквозь призрачное тело. – Отведи меня к нему. – А смысл? – Сейчас же! – Ты мне ничего не сделаешь. Но, к сожалению, я тоже не могу ничего сделать, – Четырнадцатый лишь вздохнул. – Иди прямо. Это пространство, – Неа обвёл тьму вокруг глазами, – образовалось на месте бывшего Ковчега. Как только последняя частица спасительного корабля, заодно с последней частицей души и тела владельца растворится, темнота обратится в вакуум, и здесь не будет места живому, в месте меж пространствами. Но пока, это площадь привязана к Исполнителю, а значит, и любая дорога к центру, приведёт к нему. – И ты так просто это рассказываешь? – Юу недоверчиво нахмурился, слишком уж податливым был противник. – Ну, это же не в моих интересах – елейно произнёс Ной.