Хроники Нарнии 3.Я не отдам тебя!!!

******** Невидимки угостили гостей на славу. Было очень смешно смотреть, как тарелки и блюда сами летят на стол. Добро бы еще они летели – нет, они прыгали, взмывая на пятнадцать футов и ловко скользя вниз. Правда, кое-кого при этом обрызгало соусом. – Что же они за народец? – шепнул Юстэс Эдмунду. – Вроде нас или нет? Может, вроде лягушек или кузнечиков? – Скорее всего, – ответил Эдмунд. – Только не говори Люси, она боится насекомых, особенно больших. Ужин был бы еще приятней, если бы невидимки не раз¬вели столько грязи и меньше поддакивали. Правда, говори¬ли они то, на что не возразишь, скажем: «Если ты проголодался, значит ты хочешь есть, я так считаю», или: «Темнеет что-то, к ночи всегда темнеет», или: «В лужу ступил? Мокро тебе, а?». Но кормили они хорошо; тут были грибной суп, и цыплята, и горячий окорок, и крыжовник, и смородина, и сметана, и творог, и молоко, и мед – не простой мед, а напиток. Он всем понравился, только Юстэс потом жалел, что выпил лишнего. Наутро Люси проснулась в том состоянии, в каком бываешь, когда тебе предстоит экзамен или визит к зубному врачу. Светило солнце, пчелы влетали, жужжа, в открытое окно, газон был совсем такой, как в Англии. Люси поднялась, оделась и храбро попыталась есть, даже говорить за завтраком. - Будь осторожна, - сказала Эллис, когда настало время идти. - Не беспокойся со мной все будет в порядке.. - Я надеюсь, - сказала Эллис и подошла к Эду так как к Люси подошел Питер - Все будет хорошо.- сказал он и посмотрел на Эллис. - Я знаю, тебе бы следовало с ней поговорить, - сказала Люси наблюдая за взглядом брата - Я знаю. – и подошел к Эллис, но та быстро ушла в свой шатер. - Черт, - пробормотал Питер. Когда же Главный голос объяснил Люси , что делать, она попрощалась с друзьями, молча направилась к лестнице и, не оглядываясь, пошла наверх. К счастью, там было светло. Прямо перед ней, на первой площадке сверкали солнечным светом открытые окна, а снизу доносилось уютное тиканье часов. Потом она свернула налево, и, одолевая следующий пролет, тиканья уже не слышала. Дойдя до верха, она увидела длинный коридор, кончавшийся окном. Наверное, он шел через весь этаж, насквозь. Дубовая обшивка стен и мягкие ковры ей понравились, множество дверей – не очень. Особенно же неприятна была полнейшая тишина – мышь не скреблась, муха не жужжала, занавеска не хлопала, только стучало ее собственное сердце. «Последняя дверь налево», – подумала Люси, огорчаясь, что дверь эта так далеко, и на пути к ней придется миновать много других, за каждой из которых может оказаться хозяин. Но, думай – не думай, идти надо, и Люси пошла, бесшумно ступая по толстому ковру. «Пока что боятся нечего», – говорила она себе. И впрямь, коридор был тих и светел, разве что – слишком тих. Да и лучше бы, если бы на дверях не было этих знаков – запутанных, словно вензеля, и, наверное, означающих что-нибудь гадкое. А еще лучше было бы без масок на стенах – не то чтоб особенно уродливых, но все же жутковатых из-за пустых глазниц. Так и казалось, что пройдешь мимо, и они скорчат рожу у тебя за спиной. По-настоящему струсила она после шестой двери: странное бородатое личико глянуло на нее. Заставив себя остановиться и посмотреть, она поняла, что перед ней зеркало, размером с ее лицо, обрамленное со всех сторон какими-то космами. «Ну вот и все, – сказала она. – Я себя увидела, бояться нечего». Однако в таком виде она себе не очень по¬нравилась и поскорей пошла дальше. (Я не знаю, для чего там висело бородатое зеркало – я не волшебник). Добираясь до последней двери, она подумала, не становится ли коридор длиннее, тоже по волшебству. Но тут по¬казалась эта дверь, она была открыта. Люси вошла в залу с тремя большими окнами, уставленную книгами до потолка. Она никогда не видела столько книг сразу – тут были тоненькие книжки и толстые, пыльные фолианты, совсем огромные, больше церковной Библии, все в кожаных переплетах, все старые, ученые, волшебные. Но она знала, что они ей не нужны. Главный голос предупредил ее, что та книга – не на полках, а на конторке, в самой середине зала. Она поняла, что читать придется стоя (стульев, кстати сказать, тут вообще не было), а стоять – спиной к двери; и пошла закрыть ее. Однако дверь не закрылась. Кто как, а я понимаю, что ей стало неприятно. Меня бы самого это не порадовало. Но что поделаешь, пришлось стать спиной к открытой двери, зная, что может войти кто-нибудь невидимый. Кроме того, ее огорчили самые размеры книги. Главный не объяснил ей, где нужная страница, и даже удивился, когда она об этом спросила. По-видимому, он и не думал, что можно открыть книгу, а не листать с самого начала, пока не найдешь то, что ищешь. «Тут с неделю провозишься!» – подумала Люси, глядя на огромный том. – А мне и так кажется, что я тут очень давно». Она подошла к конторке и коснулась книги (пальцы ее дернулись, словно она тронула провод), но открыть ее не могла, пока не поняла, что надо расстегнуть застежки. Ах, что это была за книга! Прежде всего, то был манускрипт, написанный узорными, но четкими буквами, такими красивыми, что Люси долго смотрела на них, забыв обо всем прочем. Гладкая толстая бумага дивно благоухала, поля были сплошь изрисованы прекрасными картинками, а каждое заклинание начиналось с красивейшей буквицы. Ни титульного листа, ни заглавия не было. Поначалу шли заклинания не особенно интересные – как лечить бородавки (помыть руки в лунном свете, собрав его в серебряный тазик), как унять зубную боль и судорогу, как прима¬нить пчелиный рой. Но картинки были очень красивы, и Люси с трудом отрывалась от каждой страницы, напоминая себе: «Так я вовек не управлюсь!..» Перелистав страниц тридцать – как отыскать клад, как что-нибудь вспомнить, как забыть, как вызвать или утишить ветер и снег, как на¬гнать и разогнать туман, как навеять прекрасный сон, как превратить человеческую голову в ослиную (это было с бедным ткачом Основой [2] ). Чем дальше она читала, тем живей и чудесней были картинки. Вдруг открылась такая красивая страница, где было столько картинок, что надписи можно было не заметить. Но Люси ее заметила. Она гласила: «Как стать самой красивой на свете». Вглядевшись в миниатюры, она увидела девочку у конторки, над огромной книгой, в ее собственном платье и вообще совсем, как она. Рядом та же девочка что-то говорила, широко открывая рот, еще дальше она уже бы¬ла красивей всех на свете. Как ни мала была картинка, Люси-красавица смотрела прямо в глаза Люси обыкновенной, и та смотрела ей в глаза, дивясь ее красоте, и замечая, что они все-таки похожи. Красавица сидела на троне и глядела, как все тарханы и все короли сражались из-за нее. Потом турнир превратился в настоящую битву и Нарния, Орландия, Тельмар, Теревинфия, Гальма, Тархистан лежали в развалинах, ибо их разрушили властители, вожди, вельможи, оспаривая ее милость. Еще пониже Люси-красавица уже приехала домой, Сьюзен, былая гордость семьи, замет¬но подурнела, и лицо у нее было злое. Она до смерти завидовала сестре, но что с того, на нее никто и не глядел. «Ну, это прочитаю вслух, – подумала Люси. – Прочитаю, и все, и ничего вы мне не сделаете!» Последние слова она прибавила, ибо ей все сильнее казалось, что делать этого нельзя. Но, посмотрев на заклинание, она увидела в самой сере¬дине, где раньше никакой картинки не было, льва, Льва, самого Аслана. Он был такой ослепительно-яркий, что про¬сто вылезал из страницы, и она не могла сказать позже, двигался он или нет. Лицо его она знала, сейчас он рычал, скалил зубы. Ей стало так страшно, что она быстрей перевернула страницу. Дальше шло заклинание: «Как узнать, что думают о тебе друзья?». Люси очень хотелось прочитать то, про красавицу, но страницы назад не переворачивались. С досады она стала читать это (ни за что на свете я не скажу вам, какие в нем слова), и ждала, что будет. Сперва не случилось ничего. Потом она разглядела купе третьего класса и двух девочек в нем. Она узнала их сразу, то были Марджори Престон и Энн Фиверстон. Картинка ожила. Мимо окон замелькали столбы, девочки засмеялись и заговорили. Понемногу (словно радио набрало силу) она разобрала слова. – А в будущей четверти, – спрашивала Энн, – ты так и будешь ходить, как приклеенная, с этой Пэвэнси? – Почему это «как приклеенная»? – возмутилась Марджори. – А потому! – отвечала Энн. – Ты прямо на ней свихнулась. – Ну, знаешь! – воскликнула Марджори. – Не такая я дура! Вообще-то она ничего, но сколько можно, надоело… – Больше я тебе надоедать не буду! – крикнула Люси. – Гадюка двуличная! – И вспомнила, что говорит с картинкой, настоящая Марджори ее не слышит. «Да… – подумала Люси. – Не ждала я от нее!.. Сколько я ей помогала, сколько ее защищала от девочек. Кто-кто, а она это знает. И с кем? С Энн Фиверстон! Неужели все подруги такие? Тут еще столько картинок. Нет. Больше смотреть не буду! Не буду, и все». – И она перевернула страницу, уронив на нее тяжелую, злую слезу. Дальше шло заклинание «Как очистить и обрадовать душу». Картинок здесь было меньше, но они казались еще красивее. Собственно, это был рассказ, а не заклинание. Занимал он три страницы, и дочитав до конца, Люси сразу его забыла. Пока читала, словно сама в нем жила, а потом – забыла, хоть ты что. «Да это лучший рассказ на свете! – по¬думала она. – Сейчас же перечитаю», – но страницы, как мы помним, обратно не перелистывались. – Ну, что же это такое! – сокрушалась Люси. – Попробую сама вспомнить… так, так… нет, ничего не выходит! Как же я могла забыть! Там было про чашу, и про шпагу, и про дерево, и про холм… Нет, не помню! Что же мне делать?» Так она и не вспомнила, но с той поры ей нравились лишь те рассказы, которые походили на этот, из книги. Перевернув страницу (которая, кстати сказать, выцветала на глазах, и прочитать ее уже было нельзя), Люси увидела сплошные буквы, без картинок; однако, заголовок гласил: «Как делать видимым невидимое». Она прочитала про себя заклинание, чтобы не сбиться на длинных словах, произнесла его вслух, и сразу поняла, что оно сработало: поля покрылись крошечными картинками. Так бывает, когда поднесешь к огню письмо, написанное лимонным соком, но тогда проступают бурые буквы, а тут проступили золото, багрянец и лазурь. Картинки были странные, фигурок очень много, и Люси испугалась, представив себе, сколько невидимого стало теперь видимым. Тогда она услышала мягкие шаги и вспомнила, что волшебник ступает тихо, словно кот. Если кто-то ходит у тебя за спиной, лучше обернуться, что Люси и сделала. Лицо ее просветлело, и хотя она не знала этого, стало лучше, чем у Люси-красавицы. Она протянула руки и кинулась вперед, ибо в дверях стоял сам Аслан, Царь царей, огромный, теплый, пушистый, как всегда. Она зарылась но¬сом в его гриву и, услышав низкий, словно бы подземный звук, посмела подумать, что лев мурлычет. – Ах, Аслан! – сказала она. – Как это хорошо, что ты при¬шел! – Я был здесь все время, – сказал он, – но ты меня сделала видимым. – Ну что ты! – сказала она. – Не смейся надо мной. Разве я могу заколдовать или отколдовать тебя? – Можешь, – сказал Аслан. – Неужели ты думаешь, что я не подчиняюсь собственным законам? Он помолчал и прибавил: – Мне кажется, ты подслушивала. – Я? – Ты подслушала, что говорят про тебя подруги. – Так это же колдовство! – Подслушивать нельзя никак – ни обычным, ни колдовским манером. А на подругу ты сердишься напрасно. Она слаба, но тебя она любит. Ей хотелось подольститься к стар¬шей, и она говорила не то, что думает. – Наверное, я не смогу забыть ее слова. – Да, не сможешь. – Ой! – вскрикнула Люси. – Что же я наделала! Значит, если бы не это, мы бы дружили… может быть, всегда? – Помнишь, – сказал Аслан, – я тебе говорил: никто ни¬когда не узнает, что «могло бы статься». – Помню, – сказала Люси. – Прости меня. Только… – Что, моя дорогая? – …прочитаю я снова тот рассказ? Расскажешь ты его мне? Расскажи, Аслан, пожалуйста! – Конечно. Я всю жизнь буду тебе его рассказывать. А теперь – идем, поищем хозяина. Люси вышла за Асланом в коридор и увидела, что к ним приближается босой старец в красных одеждах. На его седой голове был венок из дубовых листьев, борода спускалась до самого пояса, а опирался он на украшенный затейливой резьбою посох. Увидев Аслана, старец низко поклонился и сказал: – Добро пожаловать, владыка, в ничтожнейшее из твоих владений. – Не устал ли ты, Кориакин, управлять неразумными со¬зданиями, которых я тебе доверил? – Нет, – отвечал волшебник. – Они, конечно, очень глупы, но, в сущности, безобидны. Я даже привязался к ним, беднягам. Правда, я жду – не дождусь, когда они подчинятся мудрости, а не грубому чародейству. – Всему свое время, – сказал Аслан. – Да, все в свое время, – сказал старец. – А ты, владыка, хочешь предстать перед ними? – Нет, – ответил лев и тихо зарычал («Наверное, засмеялся», – подумала Люси). – Они перепугаются насмерть. Немало еще звезд потухнет и переселится на остров, прежде чем твой народ созреет для этого. А сегодня, еще до вечера, я должен посетить Трама, который сидит в Кэр-Паравеле и ждет, когда Каспиан вернется домой. Я расскажу ему о тебе, Люси. Не надо грустить, мы скоро увидимся. – Аслан, – спросила Люси, – когда это «скоро»? – Для меня всякое время близко, – ответил лев и исчез, а Люси осталась с волшебником. – Ушел! – сказал тот. – А мы с тобой совсем пали духом. Он вечно так, его не удержишь. Да, его не приручишь. Понравилась тебе моя книга? – Некоторые места – очень, – ответила Люси. – Вы все время знали, что я тут? – Ну, конечно. Еще когда я заколдовал охломонов, я знал, что ты придешь и снимешь с них заклятье. Но когда именно ты придешь, я не знал и сегодня не ждал тебя. Понимаешь, из-за них я и сам стал невидимкой, а когда я не¬видим, меня очень клонит ко сну. Э-хе-хе… опять зеваю. Тебе есть хочется? – Немножко, – ответила Люси. – Я не представляю, который час. – Пойдем, – сказал волшебник. – Для Аслана всякое время близко, а у меня в доме, если ты голоден, любое время – обеденное. Он провел Люси по коридору, открыл дверь, и они очутились в веселой, светлой комнате, уставленной цветами. На столе ничего не было, но, конечно, стол был волшебный, и едва хозяин произнес какое-то слово, на нем появилась скатерть, серебряные вилки, тарелки, стаканы и еда. – Надеюсь, мое угощенье придется тебе по вкусу, – сказал волшебник. – Постараюсь дать тебе то, к чему ты привыкла; ты ведь давно этого не ела. – Ох, какая красота! – вскричала Люси. И впрямь, еда была прекрасна: горячий омлет, холодная баранина с горошком, клубничное мороженое, лимонный сок и чашка шоколада на сладкое. Волшебник ел только хлеб, пил толь¬ко вино. Он был совсем не страшный, и вскоре они уже болтали, как старые друзья. – Когда же заклинание начнет действовать? – спросила Люси. – Когда охломоны станут видны? – Они уже видны, но сейчас они спят. Они любят поспать днем. – Вы их оставите уродами, не расколдуете? – Не так все просто, – отвечал волшебник. – Понимаешь, это они считают, что были раньше красавцами. Я бы сказал, что они стали даже получше. – Они очень себе нравятся? – Да. По крайней мере, их предводитель без ума от себя самого, а они ему вторят. Охломоны верят каждому его слову. – Это мы заметили, – сказала Люси. – Без него было бы легче. Конечно, я могу его во что-ни¬будь превратить или заколдовать охломонов, чтобы они ему не верили, – но не хочу. Лучше восхищаться им, чем вообще никем не восхищаться. – Разве они не восхищаются вами? – спросила Люси. – О, только не мной! – отвечал волшебник. – А за что вы их заколдовали? – Понимаешь, они меня не слушались. Они должны работать в саду и в огороде – не для меня, как им кажется, а для себя. Если бы я их не заставлял, они бы ничего не делали. Сад надо поливать. Недалеко отсюда, на холме, бьет род¬ник, а из него течет ручей. Я их просил об одном: брать во¬ду из ручья, а не таскаться что ни час в гору. Да они половину воды разливают по дороге! Но они не послушались. Отказались наотрез. – Неужели они такие глупые? – удивилась Люси. Волшебник вздохнул. – Если бы ты знала, сколько я с ними натерпелся!.. Не¬давно, например, они вздумали мыть посуду перед едой, чтобы сэкономить время. А то еще посадили вареную картошку, чтобы потом не варить. Однажды в чан с молоком свалился кот, и двадцать охломонов вычерпали все молоко, вместо того, чтобы выловить кота. Хорошо хоть он не успел захлебнуться. Однако, ты уже поела. Пойдем, посмотрим на них. Они прошли в другую комнату, заставленную странными предметами и приборами – моделями солнечной системы, астролябиями, хроноскопами, стихометрами и многими другими. Волшебник подвел Люси к окну и сказал: – Вот они, твои охломоны. – Я никого не вижу, – сказала Люси. – А что это за грибы? То, на что она указала, и впрямь походило на грибы, только очень большие, фута в три. Приглядевшись как следует, Люси обнаружила, что ножки грибов прикреплены к шляпкам не посередине, а с краю. У основания каждой ножки, в траве, лежал какой-то тючок. Чем больше Люси смотрела, тем меньше загадочные штуки казались ей гриба¬ми. Шляпка была не круглой, а вытянутой, и к концу расширялась. Штук этих было очень много, не меньше пятидесяти. Часы пробили три раза. И тут все грибы перевернулись вверх тормашками. Тючки превратились в тела и головы, ножки – в ноги. Да, у каждого тела оказалось не по две ноги, а по одной (и не с левой или правой стороны, как у одноногих, а прямо посередине). Заканчивалась нога огромной ступней, обутой в Длинный и широкий башмак с загнутым носом – ни дать, ни взять маленькая лодочка. Люси сразу поняла, почему охло¬моны показались ей огромными грибами: они лежали на спине, высоко подняв ступню. Позже она узнала, что они всегда так спят: ступня защищает от дождя и солнца, и лежать под ней не хуже, чем под тентом. – Ой, какие смешные! – засмеялась Люси. – Это вы их та¬кими сделали? – Да, – сказал волшебник. – Я превратил их в однотопов. – Он тоже смеялся до слез. – Смотри-ка! И впрямь, посмотреть стоило. Одноногие создания не могли ни ходить, ни бегать – они прыгали, будто блохи или лягушки. И как высоко, будто на пружине! Какой получался звук! Его и слышала вчера Люси. Однотопы прыгали ту¬да и сюда, крича друг другу: – Эй, ребята! Нас опять видно! – Да, нас опять видно, – сказал один из них в красном колпачке с кисточкой, и Люси по голосу узнала Главного. – Я всегда говорю: если тебя видно, значит тебя можно увидеть. – То-то и оно! – закричали все. – В том-то и дело! Ну и голова! Лучше не придумаешь, умнее не скажешь! – Наша взяла! – сказал Главный. – Молодец девица! Обошла старичка, ничего не попишешь! – То-то и есть, то-то и есть! – поддержал его хор. – Имен¬но, обошла! Ну и Главный у нас, все умней да умней! – Как они смеют так говорить о вас? – возмутилась Люси. – Еще вчера они вас боялись. Неужели они не понимают, что вы можете их услышать? – Такие уж они, охломоны, – ответил волшебник. – То ведут себя так, словно я все время подглядываю и подслушиваю, и ужасно меня боятся. А то вдруг вообразят, что меня можно провести, как маленького ребенка. – Станут они такими, как прежде? – спросила Люси. – Жестоко оставлять их, как есть, или не очень? Интересно, что они сами думают? С виду они вполне счастливы. А как скачут! Какие они были раньше? – Простые гномы, – ответил волшебник. – Только не такие милые, как в Нарнии. – Тоща, пожалуй, лучше не возвращать им прежний вид. Они такие смешные… даже хорошенькие. Как вы думаете, стоит им это сказать? – Стоит, конечно, если они поймут. – А вы пойдете со мной? – Нет, нет, лучше иди без меня. – Большое вам спасибо за обед, – сказала Люси и быстро вышла из комнаты. Она бегом спустилась по той же самой лестнице, по которой с таким страхом поднималась утром, и налетела внизу на Эдмунда. Остальные тоже были здесь. Люси стало неловко, когда она увидела их встревоженные лица – сама она забыла про своих друзей. – Все в порядке! – крикнула она. – Волшебник – просто прелесть! И еще я видела его, Аслана! И она, словно ветер, помчалась в сад. Земля там буквально сотрясалась от прыжков, а воздух звенел от радостных криков. Когда однотопы увидели Люси, шум и грохот усилились. – Идет! Идет! – закричали они. – Да здравствует наша девица! Ура! Ура! Обошла старичка, молодец! – Нам очень жаль, – сказал Главный однотоп, – что ты не видишь нас в прежнем обличье. Ты бы глазам своим не по¬верила. Стали мы, надо сказать, просто уродами. – То-то и оно! – радостно откликнулись однотопы, скакавшие вокруг него. – Ну, нет, – громко сказала Люси, стараясь перекричать их. – По-моему, вы очень красивые. – Слушайте, слушайте! – закричали однотопы. – То-то и оно! Красивые! Лучше нас и не найдешь! Молодец девица! Они ничуть не удивились, вообще не заметили, что говорят совсем другое. – Она хочет сказать, – пояснил Главный, – что мы были прекрасны до того, как стали уродами. – Именно, именно! – завопил хор, – так она и сказала! Сами слышали! – Ничего подобного! – воскликнула Люси. – Я сказала, что вы сейчас красивые. – Именно, именно! – откликнулся Главный. – Так и сказала: «Тогда». – Слушайте, слушайте! – зашумели однотопы. – И его, и ее! Оба молодцы! – Да ведь мы говорим прямо противоположные вещи! – рассердилась Люси. – Вот оно, противоположные! – подтвердили однотопы. – Совершенно противоположные! Куда уж противоположней! – От вас с ума можно сойти, – сказала Люси. Но однотопы остались довольны беседой, и Люси решила, что печалиться не стоит. А вечером произошел случай, который еще больше при¬мирил однотопов с их нынешним положением. Каспиан и его друзья отправились на берег, чтобы сообщить новости тем, кто остался на борту. Однотопы пошли с ними, подпрыгивая, как мячи. По пути они так шумели, что Юстэс крикнул: – Лучше бы волшебник сделал их неслышными! – И тут же пожалел о своих словах, ибо пришлось объяснять, что неслышные – это те, кого не слышно, но они ничего не по¬няли. Особенно огорчился он, когда они заорали: «Куда ему до нашего Главного! Вот бы у кого поучился! Уж кто оратор, тот оратор!» Когда они подошли к берегу, Рипичипа осенила блестящая мысль. Он спустил на воду свою лодочку, забрался в нее и стал плавать у берега, пока однотопов не проняло. Тогда он сказал им: – Достопочтенные и многоумные однотопы! Смею обратить ваше внимание на то, что вы совершенно не нуждаетесь в лодках. У каждого из вас имеется превосходная нога, которую нетрудно приспособить для плавания. Спуститесь осторожно в воду – и вы сами в этом убедитесь. Главный однотоп тут же сообщил прочим, что вода очень мокрая, но двое из них, помоложе, уже вняли совету Мыша. Их примеру последовали еще несколько, а за ними и все остальные. Опыт удался на славу. Огромная ступня вполне заменяла лодку, а когда Рипичип показал, как грести, все с криком заскользили по заливу, словно флотилия маленьких лодок, на каждой из которых возвышался до¬вольный однотоп. Тут же устроили гонки. Матросы, перегнувшись с борта, смеялись до колик, и спустили с корабля призы – несколько бутылок вина. Однотопы остались довольны своим новым именем, но по¬чему-то все время его перевирали. «Мы допотопы! – радостно кричали они. – Туподоны! Недотепы! Именно, именно! Как вылитые!» Потом они стали путать это прозвание со старым, и в конце концов окрестили себя охлотопами. Так, наверное, они и зовутся по сю пору. Вечером все нарнийцы ужинали у волшебника, и Люси заметила, как изменилось все наверху, когда она ничего не боится. Таинственные знаки на дверях были по-прежнему таинственными, но казались добрыми и смешными, а бородатое зеркало стало скорее забавным, чем страшным.А также Люси заметила что Эллис не было на ужине, она посмотрела на брата, она никогда не видела его таким. Люси злилась на него. Ведь Эллис, она такая хорошая, а он этого не понимает. На ужин каждый получил свое любимое кушанье, а когда все насытились, волшебник положил на стол два чистых листа пергамента и попросил Дриниана рассказать об их плаваньи. По мере того, как Дриниан говорил, рассказ его ложился рисунком на пергамент, пока, наконец, каждый лист не превратился в превосходную карту, на которой были и Гальма, и Теревинфия, и Семь Островов, и Одинокие Острова, и Драконий остров, и Горелый, и Остров Мертвой Во¬ды и даже Остров Охлотопов. Эти, первые карты Восточных морей, оказались и лучшими, сколько их потом ни составляли, ибо города и горы с первого взгляда выглядели как на обычных картах, но если посмотришь через увеличительное стекло, оказывалось, что это картинки, на которых отчетливо видны и крохотный замок, и невольничий рынок, и улицы Узкой Гавани, словом – все, такое маленькое, будто смотришь в перевернутый бинокль. Одно было плохо – береговая линия многих островов прерывалась, поскольку карта показывала только то, что Дриниан видел своими глазами. Волшебник оставил карту у себя, другую подарил Каспиану, и она до сих пор висит в его дворце. О морях и островах к востоку от охлотопов волшебник не знал ничего, только сказал, что семь лет тому назад к ним на остров заходил нарнийский корабль, на котором плыли лорд Ревелиан, лорд Аргоз, лорд Мавроморн и лорд Руп. И моряки наши поняли, что золотой человек на дне Мертвого озера был лорд Рестимор. На следующий день волшебник починил – то есть, заколдовал корму, поврежденную Морским Змеем, и подарил мореплавателям много полезных вещей. Распрощались как друзья, и когда в два часа дня корабль отплыл от острова, охлотопы долго плыли за ним следом, шлепая ступней по воде, и громко крича, пока их было слышно. ************ - Море не спокойное Ваше Величество, - сказал Дриниан Каспиан посмотрел на море. - Ты прав, - сказал он и, увидев Эллис подошел к ней. - Ты что делаешь тут? Иди в свою каюту. - Остынь, - сказала Эллис, - не на тебя полюбоваться это точно.. - Было бы не плохо, - усмехнулся Каспиан. Эллис подошла к краю корабля и облокотившись сказала. - И не мечтай. - Что же происходит между вами а? - спросил король через несколько минут. - А тебе не кажется что тебя это не касается? - Оооо все все молчу я, что, стала прежней? Ведь хотела измениться ради Питера, или я что-то путаю а? – с огоньками в глазах спросил Каспиан. - Откуда ты знаешь? Впрочем не отвечай, - Эллис посмотрела на море, - я устала изображать из себя не пойми что. Каспиан засмеялся. - Я так и предположил что ты не выдержишь, что ж Эд должен мне пять монет. Эллис посмотрела на Каспиана. - Нечего так смотреть, мы поспорили. Я сказал что ты не выдержишь и 5 дней, а вот Эд сказал что и дня.. Но ты показала хороший результат в первые дни, - сказав это Каспиан опять рассмеялся. Эллис медленной походкой подошла и сказала - Знаешь что Каспиан, - сказала она похлопав ресницами. - Чего, - ещё смеясь спросил король Эллис дала ему кулаком в живот не очень сильно, ну, во всяком случаи это она так думала. Каспиан содрогнулся. - Никогда не спорь с Эдом, потому что я продержалась 3 дня, видимо ты не заметил те 2 дня когда я вцепилась в Питера. Плохо с математикой,- спросила Эллис грустным видом, - что ж, это ваши проблемы Ваше Величество, - и ушла в свою каюту. Зайдя в свою каюту Эллис ударила тумбочку ногой. - «Ад и проклятие» - села на кровать – Черт, - Эллис взялась за голову. Она подняла голову так как кто то постучал в дверь. - Кто это? . – спросила Эллис так как ей никого сейчас не хотелось видеть. За дверью молчали. Эллис встала и открыла её, там был он. Собственной персоной. – Уходи, - Эллис попыталась закрыть дверь. - Ну уж нет, - сказал Питер и толкнул дверь, Эллис пошатнулась, зайдя Питер закрыл дверь на ключ. - Что ты делаешь придурок, - Эллис пыталась открыть дверь. - Все равно не откроешь, - сказал Питер и показал на ключ. - Отдай, - Эллис попыталась выдернуть его, но Питер все выше и выше приподнимал руку. - Нет, сначала мы поговорим, - сказал он и отошел в сторону, руками взъерошил волосы, - черт, - он пнул ногой ту же тумбочку что и Эллис «Бедная» подумала Эллис - Я с тобой не желаю разговаривать, - Эллис села на кресло и достала книгу, - даже и не пытайся. - Хорошо, хорошо, - сказал Питер и начал ходить по комнате, - тогда я буду говорить, а ты слушай. - Не ходи по комнате ты меня раздражаешь, - сказала Эллис, перелистывая страницу. - Как скажешь, - Питер сел на кровать - Вот и отлично, - сказала Эллис, пытаясь погрузится в книгу. - Эллис, я знаю тот случай…да я подлец я ужасный подлец…Тебе было больно слышать все те слова которые я говорил, но черт… - Питер ударил рукой о тумбочку, так сильно что Эллис вздрогнула, - Эллис это был не я, слышишь это был не я, - сказав это он повернулся, он был почему то зол. Эллис посмотрела на Питера с укором и опять опустила глаза к книге. - Посмотри на меня, Эллис, - Питер подошел к креслу, - Эллис Кэмибелл посмотри на меня. Эллис медленно подняла глаза. - Я не хочу тебя видеть, уходи, - она посмотрела на дверь. - Я не уйду, - и убери эту книгу, - сказав это Питер выдернул книгу и бросил её на кровать. - Ты идиот я забыла страницу, - сказала Эллис и хотела подойти и взять книгу, но Питер остановил её и повернул к себе - Найдешь, но только попозже, - сказал через зубы Питер Эллис выдернула руку - Чего ты хочешь от меня, иди отсюда.. - Хорошо, может мне на колени вообще встать.. – спросил Питер - Нет, не надо, не надо опускать себя до такого уровня, - Эллис прошлась по комнате поправила тумбочку и села на кровать. – Ты точно ничего не помнишь? Питер подошел и сел рядом. - Словно вырезали из головы, - тихо сказал Питер… - Ладно, - Эллис резко встала да так что Питер тоже поднялся, - допустим, допустим что это был не ты. Предположим, только объясни одну вещь, - Эллис скрестила руки - Какую, - спросил Питер - С Кейт тоже не ты целовался а???