Фитиль и Огонёк

      — Простудился? — посочувствовал Огонёк и сдавленно охнул, когда мощные пальцы сомкнулись у него на шее и резко дёрнули голову вниз, неожиданно впечатав рыжего лицом в крепкое Андрюхино колено.       — Ты чё, щенок, оборзел совсем? — рыкнул Фитиль. Жалость к рыжему улетучилась без следа. — Я тебе щас устрою... без обязательств.       Вместо ответа Огонёк шмыгнул носом, а Андрей озадаченно уставился на свою волосатую ногу, забрызганную кровавыми каплями. Твою ж мать! Вот это приложил пацана со злости.       Охваченный запоздалым раскаянием Фитиль выпустил рыжего, сейчас напоминающего оторванного от сытной трапезы вампира, и звонко шлёпнул себя ладонью по лбу.       «Вампир» кривовато усмехнулся и, инстинктивно мазнув по носу тыльной стороной ладони, ещё больше развёз кровяные потеки по губам и подбородку. С лёгким недоумением осмотрев испачканную в крови руку, парень чуть наклонил голову вниз и крепко зажал ноздри пальцами.       — Это ты, Фитиль, оборзел, — гундосо возразил он. — Ни с того ни с сего на людей кидаешься.       Выслушивая справедливые упрёки, Андрей готов был провалиться сквозь землю. Вот с чего вдруг сорвался? Мудак психованный! А если Огонёк просто поддержать решил как нормальный пацан? Мол, раз с Ленкой — всё, по бабам предложил прошвырнуться. Чтобы, типа, клин клином.       Настроение упало ниже плинтуса.       Убийственно спокойный рыжий поднялся и ушёл в ванную, оставив Фитиля мучиться угрызениями совести в одиночестве. Зашумела вода, хлопнула дверца навесного шкафчика.       Обратно Женя заявился умытый, с полотенцем на бёдрах и с двумя гигиеническими тампонами в носу. Болтающиеся верёвочки на вдохе норовили залезть в рот, и Огонёк то и дело раздражённо отплёвывался.       — Охуеть, — выпучил глаза до глубины души потрясённый Фитиль. — Ты где эти… Ленкины же... Ну ты и придурок.       Женя чуть приподнял бровь и с нескрываемым сарказмом уточнил:       — Я?       На этот раз Андрей угрюмо промолчал. После того, что случилось, пришлось признать: даже принимая во внимание тампоны, придурок тут вовсе не Огонёк.       — Ну вот что ты натворил? — укоризненно попенял рыжий. — Как с цепи сорвался, честное слово. У меня ж всего две пары трусов, и по твоей милости теперь обе сохнут. Кровища хлестала — мама не горюй. Так-то на бордовых не видно, но, как назло, принт закапало. Пришлось застирать. Хорошо хоть на эти «О’кей О Би» наткнулся. Отличная штука, когда кровь из носа, только я ножницы не нашёл, чтобы верёвки отстричь.       Фитиль, спеша хоть как-то загладить вину, метнулся к компьютерному столу, выдвинул ящик и деловито зашебуршал его содержимым.       — Во! — в радостно взметнувшейся вверх руке блеснули большие портновские ножницы. — Иди сюда, чудило, так и быть, обрежу сопли твои.       — Очень надеюсь, что ты остыл и не воткнёшь мне что-нибудь... куда-нибудь, — с опаской произнёс Огонёк и шагнул навстречу предательски покрасневшему до кончиков ушей гиганту.       — Да ладно тебе. Это ж этот… рефлекс… Я ж не того… Извини, братан…       — Да всё нормально, Андрюх. Мне просто интересно: ты уже придумал, куда будешь девать мой хладный труп? Потому что, если и дальше так пойдёт, то…       — Жень…       Рыжий поднял голову. Во взгляде скользнуло неподдельное удивление и что-то ещё, едва уловимое, от чего Фитилю внезапно стало жарко.       Собственно, в обращении к квартиранту по имени не было ничего необычного, но Андрей сам не ожидал, что это прозвучит… так, и почувствовал, как у него вспотели ладони. Накативший следом бурный прилив нежности к чуть было не покалеченному ненароком пацану напугал не на шутку. Фитилю пришлось в буквальном смысле поймать себя за руку, невольно потянувшуюся к бледной щеке. На языке крутилось совершенно непотребное, но искреннее: «Больно, малыш?»       Этот — малыш? Ха! К бабке не ходи — оскорблённо полыхнёт Огонёк, если выдать такое. Ни хрена он не боится, вон как зенки сверкают. Вроде, только что пургу гнал про труп и вот вам, пожалуйста: подался вперёд, смотрит требовательно, мол, режь давай! Чудо рыжее с затычками в носу.       «Ртом дышит, сохнет слизистая, поди. Если губищи облизнёт свои — сдохну на месте... Чё-ёрт! Да я бы тебя щас...» — Андрей судорожно сглотнул, неотрывно наблюдая за тем, как кончик языка Огонька быстрым круговым движением скользнул по полуоткрытым губам, ещё сильнее распаляя не в меру разгулявшееся воображение.       Твою мать! Что ж за хрень такая? Не хватало, чего доброго, не сдержаться, сгрести в охапку и уже основательно перекрыть рыжему провокатору кислород. А ведь хочется, пиздец как хочется, аж губы зудят.       Фитиль призвал на помощь остатки самообладания, два раза щёлкнул ножницами и бросил на пол отрезанные от тампонов верёвочки.       — А я, между прочим, тут подметал, — возмущённо заметил Огонёк.       — Забей, — Андрей метко швырнул ножницы обратно в ящик. — Завтра пылесосом везде пошуршишь.       Вопреки обыкновению, спорить рыжий не стал.       — Ну вот, теперь хоть не щекочет и в рот не лезет, — он удовлетворённо кивнул, пальцем поправил импровизированные носовые затычки и снова облизнул губы.       — В рот не лезет? Впихнём, — судя по отстранённому виду, Фитиль его почти не слушал, а мыслями опять уплыл куда-то не в ту сторону.       Андрей заподозрил, что ляпнул что-то не то, только когда Огонёк расхохотался: громко, заливисто, до выступивших на глазах слёз.       — Себе лучше впихни. Вот сюда. Хоть что-нибудь, — рыжий постучал ему двумя пальцами по лбу.       Андрей жаждал рухнуть к соседям снизу, только чтобы не видеть эти зелёные искрящиеся весельем глаза, встрёпанные волосы, в которые неудержимо тянет зарыться пальцами, смеющиеся, чертовски соблазнительные губы.       Желание резко притянуть рыжего к себе, заткнуть это трепло крепким глубоким поцелуем уже почти дошло до точки невозврата — и пусть потом хоть конец света! — как вдруг, откуда ни возьмись, пришло нежданное спасение.       В ночной тишине громко грянула музыка. Гулко забухали басы, почти осязаемыми волнами отдаваясь от стен.       — Вот суки! Убью! — обрадованно рявкнул Фитиль и, ловко впрыгнув в штаны и рваные тапочки, ринулся к входной двери.