Фитиль и Огонёк

      — Ты кто такой? — от высокого крепкого мужика резко пахнуло перегаром.       Он осоловело таращился на рыжего мутными глазами, явно пытаясь вспомнить, видел ли эту нагловатую физиономию раньше.       Несмотря на опьянение, обладатель семейных трусов твёрдо стоял на ногах. Двух его друзей штормило сильнее. Они предпочитали держаться за дверной косяк, однако настроены были в высшей степени агрессивно. Создавалось ощущение, что они просто дожидаются команды вожака, чтобы проучить мальчишку, дерзнувшего помешать веселью.       — Очень поздно. Люди спят. А вы шумите. Нехорошо, — вопрос, касающийся собственной персоны, Огонек намеренно проигнорировал.       — Это ты сейчас с кем разговаривал? — мужик так искренне удивился, что даже обернулся на стоящих позади приятелей. — Не местный, что ли? Ну-ка, быстро врубил свет и свалил отсюда, пока не забрызгало! Долбит он мне тут, дятел остроносый. День рождения у нас, понятно? У мамани моей... Был... Неделю назад... Вроде бы.       Женя с трудом подавил смешок. Подбор музыкального репертуара оказался тематическим.       Буйный сосед вдруг опомнился и смачно сплюнул на пол.       — Да какого хрена я тут перед тобой оправдываюсь?!       Судя по озадаченному выражению лица, его и впрямь занимал этот вопрос. Незнакомый парнишка в коротких ему странных клешёных штанах, наглухо застегнутой куртке и розовых тапочках на босу ногу, не скандалил и не повышал голос. Преувеличенно вежливый и внешне спокойный, он почему-то действовал на подвыпившую компанию как красная тряпка на быка. Особенно раздражала его едва заметная ехидная улыбка.       — Чё лыбишься? — не выдержал и сорвался с тормозов хозяин беспокойной квартиры. — Чё, говорю, лыбишься, клоун? — он сунул кулак рыжему прямо в лицо и сильно удивился, поняв, что промазал — при том, что паренёк, казалось, даже на уворачивался, а лишь слегка посторонился.       Мужик недоверчиво посмотрел на свой кулак и снова, размахнувшись получше, попытался ударить. И снова мимо.       — Нне... — глубокомысленно заметил один из собутыльников, — он не клоун. Он этот... как его... акробат, мать его... ик... иквилибрист!       Теперь рыжий стоял один против троих. Пьяные — не пьяные, ему удалось настроить их на боевой лад. Но удары — сначала беспорядочные, а потом всё более осмысленные и злые — цели не достигали. Словно пританцовывая на месте, парень легко уходил из-под увесистых кулаков, продолжая улыбаться — чуть более нервно и напряжённо. Он тоже слегка завёлся, но, помимо азарта схватки, его беспокоила мысль: а выдержат ли драку несерьёзные бабьи штаны на верёвочках?       Наконец, видно, устав от бесполезных выпадов, хозяин взревел обиженно:       — Да твою ж мать, я ж тебя размажу щас! Держи его, мужики!..

***

      Андрей как раз закончил возиться с бабкиным холодильником. Ерундень полная: дырка в задней стенке забилась, вот в овощные контейнеры воды и натекло.       — Марь Петровна, ты того... туда банок-то впритык... — шум в коридоре заставил его замолчать и прислушаться.       «Ёлкин дрын, — Фитиль покрылся холодным потом. — Что это чудо там затеяло, его ж там щас в блинчик раскатают!»       Он сорвался с места, опрокинув стул, и ринулся к выходу.       — Андрюша, куда ж ты, милый? Я ж тебе пирожка... — всполошилась старушка и шустро посеменила следом.       — Баб Мань, потом!       Осознать происходящее на площадке Андрей не успел. Он лишь увидел, как рыжий, отступив полшага из круга слишком приблизившихся мужиков, отклонился назад, резко крутанулся, пройдясь практически колесом. Обе ноги взметнулись вверх, описывая почти идеальную окружность. Два боковых соперника успели отшатнуться, а двухметровый хозяин, закатив глаза, рухнул навзничь в открытую дверь квартиры, вырубленный точным попаданием в голову босой свежевымытой пятки.       «Нихуя се!» — Фитиль проводил глазами улетающий во тьму соседней квартиры розовый тапок, украшенный кокетливым меховым помпоном.       Ошалевшие от такой прыти собутыльники молча пялились на рыжего, а тот с беспокойством проверил бантики на поясе — не развязались ли? — и одёрнул куртку.       Чинить разборки дальше дебоширам окончательно расхотелось. Они пятились назад, пока не споткнулись об очухавшегося, безуспешно пытающегося подняться вожака. Потом один из амбалов, видно тот, что был потрезвее, молча закрыл дверь изнутри, но тут же приоткрыл, и в щель, шириной не больше ладони, вылетел розовый тапок. Дверь захлопнулась окончательно.       Наступила глубокая и блаженная тишина.       — Ну что, починил? — как ни в чем не бывало поинтересовался Огонёк.       Всё ещё не отошедший от полученного шока Фитиль растерянно кивнул.       — Отлично. Тогда пошли спать?       Не дожидаясь ответа, рыжий нацепил потерянный тапок, уселся на перила и лихо съехал по ним до пролёта между шестым и пятым этажом.       «Куда, чума?!» — чуть не выкрикнул вслух Андрей, невольно подаваясь вперёд.       Вот чокнутый, ведь если случайно перевесит и свалится вниз — легче будет закрасить, чем отскрести. Фитиль испытывал непреодолимое желание надрать паршивцу уши, но отложил воспитательную процедуру до возвращения домой.       Как только за ними захлопнулась входная дверь, Андрей ухватил Огонька за плечо и резко развернул к себе с намерением высказать все, что думает о его выходках, но так и застыл с открытым ртом. Лицо у Огонька было в крови.       — Попали, твари?! Куда? Не тошнит, — не на шутку встревожился Фитиль, плохо отдавая себе отчёт в том, что уже держит лицо рыжего в ладонях, выискивая возможные повреждения.       Так. Глаза не заплыли, губы не распухли, ни синяков, ни ссадин... Шило только в жопе, а ты переживай тут!       — Забей, — хмыкнул Огонек. — Старые раны. От психа тут одного недавно прилетело. Кувыркнулся, вот опять из носа и потекло.       Андрей поймал себя на мысли, что не может отнять руки. Просто не в силах оторваться сейчас от этого шального балбеса с озорно блестящими зелёными глазами.       «Дурень, какой же дурень...» — большие пальцы, не подчиняясь воле разума, сами собой очертили высокие скулы.       — Ты чего? — с любопытством поинтересовался квартирант.       Фитиль вздрогнул и отшатнулся. Короткая фраза подействовала на него как ледяной душ. Действительно — чего? И какого хрена загрубевшие подушечки пальцев теперь отзываются нетерпеливым покалыванием, стоит только вспомнить о нечаянном прикосновении к теплой веснушчатой коже?       — Чего-чего, — огрызнулся Андрей. — Умываться топай. Заткнуть тебя надо.       — Надо, — покладисто согласился Огонек, а Фитиль ломанулся в ванную за Ленкиными тампонами, чувствуя спиной его насмешливый взгляд.