Особенный

Сонджин ахает и бросается к Юнги, поднимая того с земли. На улице начинается переполох, прохожие в испуге отбегают ближе к витринам, боясь продолжения стрельбы. Кто-то кричит и просит вызвать скорую с полицией. Бета вытаскивает пистолет, оглядывая местность, но вроде перестрелки не намечается, поэтому он тревожным взглядом осматривает хёна и затаскивает того на задние сиденья. Сам запрыгивает на водительское, и рукой тянется к шее Юнги – пульс есть. Чуть облегченно выдыхает и заводит двигатель, попутно стягивая с себя шарф, и плотным комком накрывая рану в области груди, расползающуюся темным пятном по бордовому пальто Мина. Нажимает на газ и звонит. - Алло? – звонок принимается быстро, на том конце провода «личный» врач Юнги. - Сехун-ши, в Юнги-хёна стреляли, - выпаливает тот, крутя руль. - Где вы сейчас? Рана серьезная? – сразу тон врача меняется на деловой и серьезный. Он откидывает со лба челку и постукивает пальцами по столу. Опять этот ребёнок. - Не знаю. Куда-то в область левого легкого стреляли, - отвечает Сонджин, еле успевая затормозить на светофоре. – Куда везти? - Где вы? - В Мёндоне. - Езжайте в 42-ую университетскую, это недалеко от Мёндона, немного поверни на Апкучжон. - А не проще завезти его куда-нибудь в ближайший медпункт? – опасливо интересуется бета, оглядываясь на тяжело дышащее и покрытое испариной бледное лицо. - Ты же знаешь, что он потом прибьет нас всех. Быстро вези его сюда. Я жду, - и отключается. Хан чертыхается и откладывает телефон, глядя вперед. Черт побери! Пробка. Сонджин в последний раз беспомощно оглядывается на Юнги и прося у всех прощения, выворачивает руль резко вправо, и рискуя создать ДТП, выезжает на встречную полосу. Ему сигналят водители по его стороне и по встречной, и бета заезжает на тротуар, едва не задавив людей. Те что-то ему кричат, а он отворачивается и возвращается на встречную, почти все время проезжая по тротуару. Возле больницы их уже ждут носилки с арсеналом из медбратьев и самого доктора О. - За мной, - быстро говорит Сехун, натягивая на лицо Юнги кислородную маску и хватает за запястье, считывая пульс. Сонджин покорно следует за работниками больницы, ждет, пока Сехун что-то быстро говорит медсестре в регистратуре и та кивает, а потом они заходят в грузовой лифт, поднимаясь на пятый этаж. Там Сонджин остается один, пока Сехун и остальные завозят Мина в реанимационное отделение, и бета остается один. Он поглядывает на горящую красным табличку «Не входить» и чувствует, как в нос пробирается запах больницы. Вот почему хён не согласился на сопровождение? Теперь вот все это. Потом думает, что стоит предупредить господина о ранении сына, но вспоминает его упадническое настроение и вместо этого набирает номер Бэкхёна. Бета не знает, в каких отношениях состоят эти двое, но ведь хён покупал ему очень дорогой подарок, так что хотя бы предупредить стоит. Гудки тянутся очень долго, и Хан уже собирается сбросить вызов, как вдруг на той стороне шумы и тихое: - Алло, кто это? - Бэкхён-ши, это я, Сонджин, - он не дожидается ответа омеги и говорит: - в Юнги-хёна стреляли, он сейчас в больнице, поэтому я… Разговор прерывается, потому Хан слышит, как громко произносится «можно мне выйти?» и скрип двери, прежде чем может услышать ответ Бэкхёна. - Что с ним? Как он? – голос становится громким и ясным, и не трудно догадаться, что Сонджин своим звонком отвлек от чего-то важного. - Не знаю. Он в реанимации сейчас, поэтому если вы приедете, будет замечательно. - Ох, - вдруг виновато замолкает Бэкхён: - я приеду попозже, у меня сейчас собеседование. Скажите адрес больницы. Сонджин тоже молчит, а потом понимает, что отнимает драгоценное время у Бёна и говорит торопливо, чтобы тот не решил, что Хан злится. - Да, конечно. Я понимаю. Я пришлю по СМС адрес. - Хорошо, - и омега сбрасывает вызов. Бета долгое время смотрит на потухший экран, а потом вспоминает об еще одном важном звонке. Там вызов принимают сразу. - Мы уже слышали, - слышится хриплый прокуренный голос на той стороне: - сейчас выясняем. Ребята едут на место, попробуют местность вокруг обыскать. Там, говорят, копы все оцепили, рыщут в поисках вас. Но одно точно: нападение совершалось не на господина Мина, - Сонджин согласно угукает: - и еще, что ты там устроил на дороге? – в конце фразы в голосе собеседника проскальзывают смешинки. - Нарушил кучу правил, - вздыхает Хан: - ну, я так и думал. И да, обезопасьте мальчишку, они могут просечь, что ошиблись. Не просто же так Юнги-хён рисковал. - Да, конечно, за ним следят, - кивают на той стороне. – Как господин Мин? Бета поднимает взгляд на табличку над дверью: - В реанимации. Вроде все нормально. Работайте пока. Потом созвонимся. Отключаюсь, - Хан быстро сбрасывает вызов, когда двери в реанимационное отделение открываются и оттуда на носилках выкатывают хёна, обвешанного проводами, с кислородной маской на лице, запотевающей от слабого дыхания Юнги и иглой в переплетениях сине-зеленых вен руки. Он вскакивает, когда Сехун дает какие-то указания персоналу, и те укатывают Юнги куда-то. - Ну, все в порядке теперь. Волноваться не о чем. Целились они в сердце, видимо, но хреновые снайпера все им испортили, - хмыкает Сехун, снимая маску с лица. – И даже хорошо, что промазали, пуля прошла навылет через четвертое межреберье, не задев ребра. Тогда было бы сложнее, а так даже извлекать не надо было. Вскрыли, продезинфицировали, и зашили, - просто объясняет доктор О, а Хан понятливо кивает. – Сейчас в палату интенсивной терапии поместили, чтобы на случай рецидива быстренько исправить. Но организм у него, конечно, истинного альфы, - ухмыляется альфа, откидывая волосы назад. - Только ты мне объясни. Откуда у него столько шрамов и ранений? Опять в самое пекло лез? – теперь Сехун нахмурился, пока Сонджин взглядом провожал закрывающиеся двери в палату интенсивной терапии. Бета кивает, не глядя. О покачивает неодобрительно головой, потом смотрит на часы. - Ладно, за ним пока будут следить, а я пойду, у меня там два пациента осталось, - врач похлопывает по плечу друга. - Хён, а когда к нему могут прийти? В палату терапии пустят гостей? - Только если близкие родственники. Кстати, да. За ним нужно будет присматривать в больнице. У него есть омега? Не смотри на меня так. Я знаю, что у него нет истинного, но неужели никто так и не появился? – Хан чуть раздумывает, а потом отвечает, что есть, но он приедет позже. Сехун понятливо кивает и прощается, поглядывая на часы. ... Бэкхён судорожно постукивает себя по коленям, ожидая своей очереди. Как назло, после звонка Сонджина, когда омеге срочно нужно быстрее уйти, собеседования становятся все длиннее. Или ему так кажется? Когда, наконец, его вызывают, он вскакивает, как ошпаренный, и буквально несется в кабинет собеседования, запинаясь на пороге. Омега видит, каким неодобрительным взглядом встречает его один из работодателей, и почти уверен, что его не примут, но сейчас ему наплевать. Он быстро выкладывает резюме на стол, и нервно трет колени, ожидая вопросов. Его на удивление живо опрашивают, и тот на автомате рассказывает о своих лучших качествах и достоинствах, как журналиста, почти не вникая в суть собственных слов. Наконец, его собеседование окончено, ему обещают позвонить и он вылетает из кабинета, хватая куртку и бежит на улицу, ловя такси. Там он успокаивается и дает себе немного времени поразмыслить. В Юнги стреляли. Что у него за жизнь такая, что постоянно сопряжена с травмами? Бэкхён помнит те ранения и ожоги в последний день в Германии на теле альфы. А теперь в него стреляли. Что за черт? В больнице пахнет знакомо лекарствами и медсестра услужливо говорит, что пациент Мин Юнги находится в палате интенсивной терапии и Бэкхёна могут впустить, только если он ему близкий родственник. - Я – его омега, - бездумно отвечает Бён, постукивая пальцами по стойке регистрации. Та что-то печатает и указывает на лифты со словами «пятый этаж, а там спросите у персонала». Омега натягивает бахилы и халат, поднимаясь в лифте. Он видит палату интенсивной терапии издалека и подходит к кучке медсестер возле помещения. Спрашивает, может ли он войти, у него там его альфа находится. Одна из них хихикает и пропускает в палату. В палате гудят электронные датчики и пикают аппараты жизнеобеспечения, и у Бёна голова от всего этого кружится. Девушка у стойки помогает найти постель пациента Мин Юнги и Бэкхён замирает у спинки кровати, вцепившись в нее руками. Он всматривается в лицо альфы и не может его узнать – словно и не он вовсе. Лицо Юнги еще никогда не казалось таким умиротворенным и беспомощным. Омега видел всегда на его лице какие-то нечитаемые эмоции, совсем не похожие на нынешние. Бэкхён осматривает провода, прицепленные к телу альфы по всему периметру, смотрит на датчики жизненных показателей, на мерно сокращающуюся электрокардиограмму. Мимо него проходит анестезиолог и становится около постели Юнги, поправляя свисающие провода и исправляя какие-то показания в датчиках. - Он без сознания? – тихо спрашивает Бён, не отводя взгляда от лица альфы. Врач кивает и склоняется над Мином, проводя какие-то манипуляции. – А когда он придет в себя? - Сейчас придет его лечащий врач, проверим уровень насыщения кислородом тканей, и если все будет в порядке, приведем его в себя. Поэтому, вы уж извините, но, наверное, вам пора. - Да, конечно, - торопливо соглашается омега. – А когда его можно будет навещать? - Как только переведем в обычную палату. Думаю, уже завтра вы сможете прийти. Показания у него в норме, так что думаю, мы его сразу и переведем в обычную палату. - Хорошо, спасибо, - Бэкхён кланяется и выходит из палаты, крепко сжимая дрожащие руки.

***

Тэхён выходит из университета почти наравне с уборщицами, потому что опоздал на лекцию из-за покупки подарков тёте и друзьям с Чонгуком. И именно его оставили после пары специально заново переписывать лекцию одному в аудитории. Но Киму настроения это не испортило и он радостно вышел из метро, чудом успевая на последний автобус. Расположившись поудобнее, Тэхён утыкается носом в запотевшее стекло и смотрит, как пролетают расплывчатые неоновые вывески магазинов. На телефон приходят сообщения от Чонгука, мол, где он так долго и не украли ли его, заставляя Тэхёна глупо хихикать. Приятно, когда о тебе заботятся. Он чуть не забывает выйти по привычке на остановке к дому тёте Минчжи, потому что все еще не привык, что он живет теперь с Чонгуком, его истинным. На улице холодно, и Тэхён торопливо шагает домой, где подъезд встречает очередной перегоревшей лампочкой. Вечно она сгорает, хотя её меняли вроде только дня три назад. В квартире тепло и слышен шум телевизора, и Ким громко кричит, зовя альфу. Чонгук выплывает из гостиной взъерошенный и сонный, и забирает пакеты из рук омеги. Тэхён проскальзывает в свою комнату, пряча подарок для альфы и идёт на кухню. Они ужинают кимпабом и жареным рисом, потому что Чон готовить не умеет, а Тэхён не успевает, о чем постоянно ворчливо напоминает альфа. Они уже несколько раз за месяц успели поругаться из-за этого, потому что Чонгук упёртый, а Тэхён упрямый. Но потом они быстро мирятся, и обычно их примирения заканчиваются бурным сексом и вновь невыспавшимся Тэхёном, который бедный студент-медик и которому пропускать занятия нельзя. В отличие от альфы, который может позволить себе пропустить пары, потому что у них не так сильно гоняют. Еще один минус в копилку Тэхёна, говорит Чон, а Тэхён закатывает глаза. Потом они сидят на диване, смотря новый боевик, которые любит Тэхён, потому что сегодня его очередь выбирать фильм. Чонгук боевики не любит, но сказать ничего не может, потому что уговор. Зато он быстро и крепко прижимается к омеге, утыкаясь носом в шею. Не дождавшись реакции от омеги, он перебирается легкими поцелуями вверх, вынуждая Тэхёна выдохнуть и «Чонгук, дай посмотреть». Но Чон не останавливается, целуя в скулу омегу и выдыхая в ухо. Ким отворачивается от фильма и смотрит на альфу: - Ну-у, Чонгук, я так хотел посмотреть этот фильм. - Потом посмотришь, - говорит Чонгук и обхватывает руками талию Тэхёна, пересаживая его к себе на колени. И вот так всегда. Эх. Утро Чонгука встречает зимними лучами солнца в глаза, и он морщится, открывая их. Они уснули на диване, а в его объятиях лежит Тэхён, который мирно сопит, и даже не хмурится, как обычно. Чонгук смотрит на лицо своего истинного и думает о том, что нет, наверное, он все-таки его любит. Да, Тэхён упрямый и вредный, но Чонгук готов простить ему из-за его потрясающего запаха и идеально красивого лица. К тому же, Чон часто говорит себе, что исправит эту строптивость омеги из него и тот все-таки станет подчиняться. Эта мысль часто греет душу, и Чон лениво выпутывает Тэ из своих объятий, вспоминая, что сегодня Рождество. Он идет за подарком в комнату и когда возвращается, видит уже проснувшегося Тэхёна. Тот недоуменно хлопает сонными глазами и свешивает ноги с дивана, поправляя покрывало, а потом на его лице расцветает улыбка, когда Чонгук протягивает ему подарок. В красивой упаковке до невозможности мягкий красный свитшот с разными принтами, которые так любит Тэхён. Омега натягивает на себя подарок и оглядев, кидается с объятиями на альфу. Тот порывается поцеловать счастливого истинного, но Ким уворачивается, даря поцелуй в щеку: - Мне нужно почистить зубы, - и убегает. Он выходит из ванной и достает свой подарок, отдавая его альфе. Чонгук разворачивает коробку и видит большой в кожаном переплете с тиснением в виде тонких полосок блокнот, и ручку с выбитыми инициалами Чонгука. Он улыбается и прижимает к себе Тэхёна, пока тот сбивчиво объясняет, что подумал, что это пригодится для его проектов. Вечером они идут в гости к тёте Минчжи, и друзья Тэ задаривают ту, громко крича на весь дом, из-за чего Тэхёну приходилось на них постоянно шикать. Ближе к ночи, в самом разгаре веселья, слышится звонок в дверь и Минчжи выходит, а затем подзывает к себе Тэхёна. - Тебе передали подарок, - говорит она, вручая увесистую коробку в стиле ретро, и ловит недоуменный взгляд племянника. - Кто? – женщина пожимает плечами и отводит взгляд. Ким снимает крышку и замирает. Их семейный альбом. У всех ведь в семьях есть такие, и у Кимов был, но после смерти родителей он забыл о нём. Он открывает первые страницы и смотрит на черно-белые выцветшие от времени фотографии. В груди где-то щемит ностальгией и он пролистывает дальше, периодически останавливаясь на просмотре совместных фото. Последние страницы уже цветные и на них Тэхён видит себя с Юнги-хёном. Он помнит тот день, когда родители решили, что их стоит сфотографировать вместе, тогда Тэ вроде успешно окончил второй класс, и он с теплотой всматривается в привычно хмурую фигуру хёна, который все же не скрывает гордости за мелкого. Ким быстро закрывает альбом и смотрит куда-то в пустоту. Внутри словно вскрылись крупные раны, и сейчас кровь бешеным потоком носится по организму, бередя шрамы еще больше. - Ох, я и совсем забыла про него, - говорит тётя Минчжи, словно желая привлечь внимание племянника. - Кто это принес? – глухим голосом интересуется омега, а потом резко идет в сторону выхода. Каждый год. Каждый год на Рождество ему приносят такие подарки. Словно в память о родителях. В прошлом году была коллекция отцовских сувениров, о которых Ким тоже забыл. - Стой, Тэ! – бросается за Тэхёном женщина: - он уже ушел. - Кто это был, тётя? - Курьер, Тэ, просто курьер. Ты не можешь допрашивать человека. Они должны хранить в тайне отправителя, если тому так угодно. Думаешь, я не спрашивала? – крепче вцепляется в рукав Тэхёна омега и тянет его обратно. – Не думай об этом. Это просто хороший подарок.       На следующий день Тэ опять отправляется в университет с трещащей головой и их группу опять отправляют в больницу. Он с радостью понимает, что сегодня у него будет интересная работа, потому что он ведь не опоздал. Он надевает халат и его ловит хирург О Сехун. Ким уже пару раз практиковался у него в отделении и тот его, видимо, тоже узнает, потому что моментально вручает ему чью-то историю болезни и велит отнести к медсестре на третий этаж в стационарный блок, палату №72. Тэхён кивает и идет к лестнице, потому что студентам запретили подниматься на лифтах, мол, пациентам из-за них приходится ходить пешком. Он глазами ищет стационарный блок, а потом вспоминает и идет, от любопытства заглядывая в историю болезни. И замирает тут же, спотыкаясь о воздух. Пациент: Мин Юнги. Тэхён глубоко вдыхает, и опускает взгляд ниже, на дату и место рождения, желая подтвердить свои догадки. Дата рождения: 1993.03.09. Место рождения: Республика Корея, г. Сеул, Каннам-гу Перед глазами все плывет и Тэхён чувствует, словно сейчас у него из легких выбили кислород и он отчаянно пытается схватить его. Он пробегает глазами вниз, и ему становится еще хуже до рези в глазах. «Ранение грудной клетки, жизненно важные органы не задеты. Предмет прошел сквозь соединительные ткани с левой стороны легкого, само легкое задето не было. Ребра и грудина задеты не были. Проведена срочная операция по сшиванию ранения.» Тэхён, кажется, даже дрожит внутренне. Он на ватных ногах идет к нужной палате и замирает перед ней, заглядывая сквозь полупрозрачную преграду в помещение. Что с ним? Ранение грудной клетки и если предмет прошел сквозь ткани, то что это? У Тэхёна ни одной адекватной причины и он долго бы так стоял, если бы дверь не открылась и оттуда не вышла медсестра. - Ой! – воскликнула девушка, отодвигая Тэхёна в сторону. – Чего здесь стоишь? А, ты с анамнезом, давай сюда, - медсестра забирает бумаги и кивает. – Спасибо. А ты чего такой бледный? Тебе нехорошо? Ким кивает, а потом, спохватившись, отрицательно машет головой. Та подозрительно смотрит на него, но пожимает плечами и уходит, оставляя студента за спиной. Тэхён открывает дверь в палату и входит. Подходит ближе на негнущихся ногах и останавливается рядом с кроватью. Он всматривается в бледное лицо Юнги. Всматривается в лицо, которое так старательно пытался забыть. Но теперь, рядом с хёном он понимает, что и не забывал. Ни одной черты лица, которые даже сейчас кажутся ему теми же, он не забыл. Юнги спит. Тэхён скользит взглядом по подрагивающим во сне ресницам, по неровностям кожи, по приоткрытому рту, по мерно вздымающейся груди и кое-что замечает. Сбоку, на шее, он видит ожог. Тэхён уверен, что это он. У него дыхание перехватывает от осознания того, что Юнги пострадал. Ким быстро опускается на колени, опираясь локтями о кровать, и внимательно рассматривает поврежденный участок. Тэхён замечает еще пару шрамов на руке, и ему приходится закусить губу, чтобы не спросить громко «какого черта?» Все это время, пока Юнги не было, пока Тэхён злился на него – что было с ним? Почему он здесь в таком состоянии? Ким поднимает взгляд вновь к лицу и смотрит сбоку на профиль. Что-то в Юнги есть пугающе-трогательное, от чего Тэхён, не осознавая своих действий, тянется рукой к хёну и невесомо касается дрожащей рукой бледной щеки. Проводит по ней почти нежно и пальцами касается ожога на шее, отчего Мин невольно дергается, но не просыпается. - Что вы делаете?