Связанный (Bound)

Я шел от автобусной остановки с легким сердцем и улыбкой на губах. Канаме не возненавидел меня. Я не потерял друга. Сзади послышались странно знакомые звуки. Скрип-стук-звон, скрип-стук-звон... Я обернулся посмотреть. Дух женщины в старомодной потрепанной одежде двигался вверх по улице. Светло-русые волосы до плеч, рогатая маска с одним круглым глазом. Толстая веревка обвивалась вокруг ее шеи и волочилась следом. Она прошла так близко, что ее одежда соприкоснулась с моим рукавом. Я удивленно моргнул. Я уже встречал ее, до того, как познакомился с Натори. Я обернулся посмотреть на нее: – Привет, – не успев сказать это, я вздрогнул. Многие духи не любили людей, которые могли их видеть. Она мельком взглянула на меня, но не остановилась. Я тяжело вздохнул, затем продолжил свой путь домой. Мне много чего нужно было выучить. Проснувшись от звона будильника, я спихнул на пол Нянко, устроившегося на моем животе, и потянулся выключить мерзкую дребезжащую вещь. Я упал обратно на матрас. Начиналось субботнее утро, и впереди меня ожидали четыре теста. День явно не задался. Раздался стук в дверь, потом знакомый женский голос произнес: – Такаши? Я сел: – Я уже проснулся, Токо. – Хорошо! Я приготовила блинчики. Спускайся поскорее. – Да, мэм. – Свернув футон, я положил его в шкаф вместе с одеялом и подушками. Затем направился в ванную чистить зубы и приводить себя в порядок. Вернувшись в комнату, я надел школьную форму, взял сумку с книгами и споткнулся о спящего кота. Судя по запаху саке, которым он буквально пропитался, он не спал. Он был в отключке. Видимо, после того, как я лег спать, он отправился пьянствовать. С хитрой улыбкой я прошептал ему на ухо: – Ммм… Токо приготовила блинчики, и они все достанутся мне. Глаза Нянко распахнулись: – Блинчики? – Он вскочил на крошечные лапки и зарычал, ставя шерсть дыбом. – Ты не получишь мои блинчики! Я усмехнулся: – Правда? – Я повернулся и кинулся по коридору. С громогласным рыком Нянко погнался за мной. Я спустился по лестнице так быстро, как смог, цепляясь за перила. Нянко воспользовался возможностью меня обогнать, молниеносно скатившись вниз и повернув налево в кухню. – Мои блинчики! Мои! Мои! Мои! Улыбаясь, я преодолел последнюю ступеньку и последовал за ним. Может, день будет не таким уж плохим? Четыре часа спустя я вручил учителю последний тест – по японской литературе. Предмет мне нравился, и я был уверен, что написал тест неплохо, хотя вряд ли на самый высший бал. Я был хорошим учеником, но не отличником. Учитель рассеянно кивнул и помахал мне рукой, не отрываясь от проверки работ. Надев пальто и шарф, с сумкой с учебниками на плече и коробкой с обедом в руках, я вышел из школы. Нянко встретил меня в высокой траве перед школой: – Как насчет того, чтобы пообедать в парке? Это было неплохой идеей. Погода была прохладной, но солнце еще грело. Я поднял брови: – О, а ты принес с собой обед? – Не жадничай, Нацуме. – Нянко задрал нос и отвернулся. – Токо приготовила эту жареную рыбу для меня, и ты это знаешь. – В самом деле? – Я не торопясь шел по мосту к парку. – Я мог бы поклясться, что слышал, как она сказала: «Обязательно съешь всю рыбу, Нацуме. Чтобы твои кости были крепкими». Нянко с трудом взобрался на мое плечо и прошипел: – Она не говорила ничего подобного. Она сказала… – Его голос стал высоким. – Обязательно поделись с Нянко! Я подавил улыбку. Дразнить кота всегда было весело: – Ты уверен, что ты это слышал? Я мог бы поклясться, что ты в это время был на кухне, поедал блинчики. Кот выплюнул: – Нет, я не был! – А по-моему, был. – Не был! Мы спорили до самого парка. Деревья были покрыты огнем и золотом — потрясающая картина осени. Правда, вокруг было полно народу, пришедшего полюбоваться листьями. Нянко спрыгнул с моего плеча и поковылял к главной аллее. Я мог бы оставить его без присмотра, но обычно это ничем хорошим не заканчивалось, так что я последовал за ним. Кот внезапно повернул налево и запрыгнул на лавочку под огромным развесистым кленом. Дерево было очень красивым – и ярким. Казалось, каждый лист окунули в кроваво-красную краску. Я нахмурился. Не было ничего необычного в том, что он выбрал лавочку под самым большим и ярким деревом. Необычным был тот факт, что он решил присесть в таком людном месте. Нянко не любил людей. Он и себе подобных с трудом переносил. Его крохотный рот внезапно расползся в широкой и явно фальшивой улыбке. Я подозрительно сощурил глаза: – Что ты задумал? Его ухмылка исчезла, он сделал большие глаза и тихо мяукнул. Я отступил. Он что, старался быть … милым? – Не делай этого! Это жутко. Он перестал таращить глаза, обиженно фыркнул и похлопал лапой сиденье рядом с собой. Я вздохнул и присел рядом с ним. Я понятия не имел, почему он решил усесться у всех на виду, но я подозревал, что у него были на то причины. Я открыл коробку с обедом и передал ему рыбу. Несмотря на небольшую потасовку из-за последней рыбки, обед завершился довольно быстро. Честно говоря, я съел все до последнего зернышка риса, и сейчас тщательно высматривал, не осталось ли чего еще. Нянко хитро на меня посмотрел. Он сказал тихим, но глубоким голосом (почти как Мадара): – Ты голоден, Нацуме? Что-то в его тоне послало волну жара к моим щекам. Я отвел глаза, закрывая коробку: – Я никогда не наемся стряпней Токо. Шквал женских оханий разразился на другом конце аллеи. Я из любопытства посмотрел в ту сторону. Окруженный женщинами и почти видимыми блестками, освещенный солнечным лучом, там стоял Натори. Я застыл и заставил себя расслабиться. Он больше не мог на меня влиять. Я мог уйти в любой момент. Несмотря на это, я опустил руку и погладил Нянко, просто убедиться, что он на месте. Нянко тихо рассмеялся и поджал лапы, сужая глаза. Натори скользнул по мне взглядом. Он замер, его глаза расширились, потом он посмотрел на меня снова. Судорожный вдох. Он замахал рукой, стараясь перекричать своих фанатов. – Эй! Нацуме! Я кивнул ему, но остался на месте. Я не собирался к нему приближаться. Если ему так хочется пообщаться – пусть придет сам. Легче сказать, чем сделать. Без своей обычной маскировки – шляпы и очков – Натори моментально собирал вокруг себя толпу. Попытки вежливо пробраться мимо людей заняли у него немало времени. Я не мог удержаться от улыбки при виде его дилеммы: – Боже, этот человек просто не может не создавать проблем. В конце концов, Натори добрался до моей скамейки и склонился ко мне: – Итак, Нацуме… Несмотря на то, что мое сердце готово было выскочить из груди, я спокойно улыбнулся: – Натори. Его глаза слегка сузились: – Я искал тебя. В этот момент я понял, что я не боялся Натори, я был зол на него. Удивительно, как страх и гнев могли быть так похожи. Я улыбнулся шире: – О, я знаю. Я был немного… – Я встал и посмотрел ему в глаза. – Занят. Глаза Натори расширились, он опять улыбнулся, еще ярче: – Ты и раньше был милым, но сейчас ты выглядишь просто потрясающе… Я улыбнулся шире: – Здоровым? Он радостно кивнул: – О да… – Сытым? Его улыбка застыла, глаза сузились. Бинго. Мадара был прав. Ублюдок мной питался. Моя улыбка исчезла: – Я же говорил, что сломаю ее. – Мои глаза сузились. – И на твоем месте я бы ничего подобного больше не пробовал. Я решил посмотреть на его реакцию. Натори снова улыбнулся, но теперь его улыбка была хитрой: – Это же не угроза, правда? Я ответил ему лукавой улыбкой: – Скорее, обещание. Его улыбка снова исчезла: – Мое предложение ученичества все еще действительно. Я скрестил руки на груди: – Это ученичество сильно связывает. – Я поднял брови. – Или правильнее сказать привязывает? Натори сжал кулаки: – Не обязательно! Я просто!.. – Он вздрогнул и отвернулся. Я опустил руки и тихо спросил: – Просто … что? – Устал. – Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Его руки безвольно упали. – Устал быть… – Его голос понизился до тихого шепота. – Один. Я вздохнул: – Поверь, я знаю, каково это. Натори посмотрел на меня с кислой улыбкой: – Правда? Я смерил его взглядом: – На данный момент я живу с чужими людьми, потому что никто из моих родственников не хочет жить с жутковатым ребенком. Я на два года старше своих одноклассников потому, что мне пришлось повторить два года средней школы. Меня так часто передавали из рук в руки, что у меня просто не хватало времени сдать экзамены в старшую школу. – Я поднял подбородок. – Последние несколько лет – самый долгий срок, который я провел в одном месте с тех пор, как я себя помню. Натори нахмурился и вздохнул. Он улыбнулся, но уже не так ярко – или хитро: – Думаю, ты действительно понимаешь. Я слабо улыбнулся: – Я не против дружбы с тобой, но что-то большее… Мне нужно подумать. – Моя улыбка исчезла. – Ты не слишком надежен. Натори драматически вздрогнул: – Полагаю, я заслужил это. Я поднял подбородок: – Ты полагаешь? – Я упер руки в бедра. – Что, есть какие-то сомнения? Глаза Натори расширились, ресницы стали влажными от непролитых слез. Он сцепил руки перед собой, просто воплощенная искренность: – Пожалуйста, дай мне шанс завоевать твое доверие, Нацуме? Я уставился на него. Щенячий взгляд? Я закатил глаза. Чертов актер… – Для начала прекрати притворяться. Натори насупился. Я не смог сдержать улыбки: – Намного лучше. Натори качнулся с пятки на носок и кивнул: – Хорошо. – Он протянул руку. – Друзья? Я потянулся, чтобы пожать его руку. Нянко прыгнул с лавки, сбивая мою руку. Он одарил меня сердитым взглядом, в котором легко читалось «Не прикасайся к нему». Натори уставился на круглого трехцветного кота и придушенно засмеялся: – О боже, он просто невероятен. – Он наклонился, пристально вглядываясь в Нянко. – Что он такое? Я сердито взглянул на Нянко: – Он… Ммм… Мой кот. Натори опустился на одно колено, чтобы получше рассмотреть Нянко: – Это кот? – Он расхохотался. Как глупо. Конечно, Натори видел, чем Нянко не являлся. Меня внезапно кольнуло чувство вины. Я только что читал Натори лекцию о доверии, а теперь сам ему лгу. Я выдохнул: – Не совсем. Нянко на самом деле не кот. Смех Натори перешел в улыбку: – Понятно. Спасибо. – Он протянул руку, чтобы погладить Нянко. – Какой у тебя милый слуга. Нянко оскалил крошечные клыки, его шерсть встала дыбом. С громким рыком, он взвился с земли и попал Натори головой в подбородок: – Я не слуга, тупица, я его учитель! Натори был повержен. Он посмотрел в небо, потом медленно сел, потирая подбородок. Я фыркнул. Так ему и надо. Из внезапно налетевшего ветра соткалась фигура кучерявой рогатой женщины-духа с повязкой на глазах. Она накинулась на Нянко с ногтями: – Как ты посмел коснуться моего господина, жирный котяра! Нянко встал на крохотные задние лапки и замахнулся своими острыми, как бритва, коготками: – И что ты сделаешь, овца? Шипя и крича, они накинулись друг на друга, начиная потасовку прямо посреди людного парка. Я бросился между ними, опуская кулаки им на головы: – Прекратите! Оба духа упали. Натори смотрел на меня широко раскрытыми глазами: – Это было мощно… – Да ... – Я потряс рукой, мои костяшки болели от соприкосновения с головой Нянко. – Это всегда срабатывает. Натори неопределенно улыбнулся: – Да, срабатывает. – Его голос упал до почти неслышного шепота. – Когда ты это делаешь.