Связанный (Bound)

Нянко и рогатая женщина-дух катались по земле, постанывая и держась за синяки на лбах. Я абсолютно не чувствовал себя виноватым. Натори наконец-то поднялся с земли и подошел ко мне: – Я собираюсь провести экзорцизм завтра в полдень. Хочешь помочь мне, или просто прийти посмотреть? Я прищурился: – Я не говорил, что согласен быть твоим учеником. Натори поднял руки и отступил: – Я ничего не навязываю. Я просто подумал, может, тебе будет интересно увидеть, как проходит экзорцизм. В моей душе зажглось подозрение, я сжал кулаки: – Если это какая-то дурацкая ловушка… Натори заметил мою реакцию и замахал руками: – Нет! Все абсолютно законно! На самом деле, это и есть причина, по которой я приехал в этот город. Я скрестил руки на груди: – Для начала я хочу узнать об этом побольше. Натори кивнул и улыбнулся: – Я буду счастлив тебя просветить. – Его улыбка померкла. – Но вся информация… Он отвел взгляд. – В моем номере в гостинице. – Он робко улыбнулся. – Если ты не против зайти? Это было почти похоже на вину. Не сводя глаз с Натори, я позвал: – Нянко, мы уходим. Натори слегка нахмурился: – Ты берешь своего?.. – Кота. – Я криво улыбнулся. – Так его видят окружающие. Натори нахмурился, глядя на стонущего Нянко: – Не понимаю, как это возможно. Я вздохнул: – Я тоже. – Покачал головой и пожал плечами. – Но легче просто позволить им думать то, что они хотят. Нянко запрыгнул ко мне на спину, потом переполз на плечо: – Ой... – Он потер голову лапой. – Обязательно было так сильно, Нацуме? Я хмуро на него посмотрел: – Обязательно было начинать драку в людном месте? Нянко отвел взгляд: – Итак, куда мы идем? Я спокойно посмотрел на Натори: – В гостиницу к Натори. Он планирует экзорцизм и хочет, чтобы я ему помог. Нянко поднял голову: – Звучит интересно, – он царственно махнул лапой Натори. – Веди, мальчишка. Я снова следовал за Натори в его традиционно-японский номер в гостинице над кафе. Но уже по другой причине и при других обстоятельствах. И я был далеко не беззащитен. Разувшись и повесив свое пальто на крючок, Натори демонстративно закрыл дверь в спальню. Я снял обувь и пальто и сделал вид, что ничего не заметил. Натори прошел через комнату к низкому черному столику. Он опустился на подушку спиной к закрытым окнам и начал раскладывать бумаги и карты. Я уселся на подушку напротив него. Я ни в коем случае не собирался сидеть рядом с ним. Все еще ноя из-за шишки на голове, Нянко сел справа от меня. Появились оба духа, которых я видел с Натори. Они чинно уселись по обе стороны от него, длинноволосая слева, рогатая справа. Натори нацепил на нос очки и улыбнулся: – Для начала, представимся. – Он кивнул вправо. – Это Сасаго. Он кивнул влево. – Это Урихиме. Они – духи, связанные со мной. Я вздрогнул при слове "связанные", но почти незаметно. Натори вытянул местную карту и постучал по ней пальцем: – Мы жили в селении Сасаки, это недалеко отсюда. – Он потянулся за аккуратно исписанными листами бумаги. – Сейчас я выполняю просьбу одной пожилой пары. Их склад не открывался уже несколько десятилетий из-за слухов о том, что любой открывший его будет проклят. К несчастью, для них наступили тяжелые времена, и они были вынуждены пригласить ростовщика для оценки имущества на складе. – Натори указал на другое место на карте. Название указанной улицы было смутно знакомым: – Хозяин открыл склад, ростовщик вошел внутрь, чтобы оценить товар. С тех пор его мучают кошмары и преследуют неудачи, включая довольно опасные случаи. Я нахмурился: – Ты уверен, что в этом виноват дух? Натри махнул рукой, указывая на своих духов: – Судя по тому, что они нашли, да. – Он поставил локти на карту, разложенную на столе, и оперся подбородком на ладони. – Видимо, во время последней войны, когда семья спрятала в складе все самое ценное, там поселился дух и отказался впускать кого бы то ни было. Из-за этого у семьи было много проблем. Он покачал головой. – От духов всегда много проблем. Я выпрямился и скрестил руки на груди: – Возможно, но мы же обычно не знаем причин их поступков. Натори поднял брови, потом усмехнулся: – Как мило ... Ты на стороне духов? Я сердито на него посмотрел: – Если тебе нравится так думать. Натори покачал головой и усмехнулся, поправляя очки. Я нахмурился: – Натори, у тебя действительно такое плохое зрение? Он моргнул: – Что? Ах, это. – Он постучал пальцем по оправе. – Они не настоящие. Обычное стекло. Он улыбнулся. – Гораздо легче видеть духов через стекло или в зеркале, чем невооруженным глазом. Внезапно кое-что другое привлекло мое внимание. Ящерица, живущая на теле Натори, скользнула из рукава. Она спустилась по руке, обвила запястье, укусила свой хвост и замерла. Похоже на браслет... Мои губы тронула улыбка. – Я впервые вижу тебя с такой улыбкой, – лицо Натори смягчила улыбка, которую нельзя было назвать ни хитрой, ни фальшивой, скорее просто веселой. – Похоже, от этой метки есть хоть какая-то польза. Он откинулся на спинку сидения, его лицо осветила добрая улыбка. – Ты и правда хороший мальчик, просто хороший мальчик. Я чуть не рассмеялся: – Вот как? – В этом нет ничего постыдного, – Он погладил меня по голове. Нянко пристально посмотрел на него, но позволил физический контакт. Возможно, умиляться метке Натори было немного грубо с моей стороны, – эта штука, возможно, питалась его жизненными силами – но зато я впервые увидел его настоящую улыбку. Это дало мне шанс увидеть настоящее лицо под маской одиночества, страха – и контроля. Это было приятно. Вскоре после этого, я поднялся на ноги: – Мне пора. Они будут волноваться, если я задержусь. – Я повернулся к двери за пальто и ботинками. Натори не попытался меня остановить, не стал предлагать остаться подольше. Вместо этого он встал и надел пальто: – Я провожу тебя до парка. По дороге через город Натори рассказывал о своей работе экзорциста, о духах, которых он видел, о местах, где он побывал. В парке мы решили пойти по заброшенной дорожке, и он продолжал болтать. Он поднял большую ветку без всякой видимой причины, и размахивал ею, как ребенок. На этот раз, я чувствовал себя совершенно непринужденно в его компании. – В любом случае ... – Он резко протянул мне листок бумаги. – Я буду ждать тебя завтра на складе. Вот адрес. Я посмотрел на него и нахмурился: – Я не соглашался помогать тебе. Натори закатил глаза: – Я и не заставляю тебя помогать. Можешь просто прийти посмотреть, если хочешь. – Он сладко улыбнулся. – Но мне было бы очень приятно, если бы ты помог хоть немного. Ветер завывал в деревьях. – Нацуме… Нацуме… – Я почувствовал колебания силы. Каждый волос на моем теле встал дыбом. Что бы это ни было, оно было большим, и оно приближалось. – Нацуме… Отдай мне Тетрадь Друзей… Я посмотрел в чащу справа от меня. Там определенно что-то было, и оно быстро двигалось. Я взглянул на Натори. Если я сейчас не уйду, он будет втянут в мои неприятности. Я растянул губы в улыбке: – Ну, я пойду! – Я резко развернулся влево, намереваясь скрыться среди деревьев. Натори схватил меня за руку: – Стой! От меня такие вещи можно не скрывать! Остановившись, я посмотрел на него. Он держал в руке палку, на которую была наколота сутра. Внезапно огромный черноволосый дух выскочил из кустов, протягивая ко мне руки: – Нацуме!.. Нацуме!.. Натори воткнул палку в левый глаз духа – улыбаясь. Брызнула кровь. Дух закричал. Звук пронзил меня насквозь, почти остановив мое сердце. Дух испытывал боль – настоящую, ужасную, мучительную боль. Все еще улыбаясь, Натори перехватил палку обеими руками и занес ее для следующего удара: – Стой! – Я бросился к Натори. – Достаточно! Дух воспользовался моментом и сбежал обратно в лес. Он плакал и держался за глаз. Натори посмотрел на меня с самой мерзкой, холодной, ужасной улыбкой, которую я когда-либо видел: – Почему? – Его голос практически замораживал воздух. – Он на тебя напал, не так ли? Я оскалился и закричал: – Я сказал – хватит! Все с той же ледяной улыбкой на лице, Натори посмотрел на меня невидящими глазами: – Ты слишком мягок. Нельзя позволять этим существам нападать на людей, верно? Людей? Преследовали меня и только меня, и не без причины. Во мне вскипела белая ярость: – Так вот как ты изгоняешь духов? Ледяная улыбка Натори не дрогнула: – Но ты же их видишь? Учитывая, как духи мешают твоей жизни, ты должен понимать, почему… Внезапно я подумал, а был ли это настоящий Натори – под всеми этими фальшивыми блестками и солнечными лучами, под одиночеством и необходимостью все контролировать – замороженный ненавистью? Меня просто трясло от злости. То, что он сделал со мной, было очень эгоистично, но это… Это было просто жестоко. Это было варварство. Я выкрикнул прямо ему в лицо: – Да, я могу их видеть! И слышать тоже могу! – Я указал на окровавленную палку. – Если ты вот так проводишь свои экзорцизмы, я не могу тебе помогать! Я не стану тебе помогать! Глаза Натори расширились от удивления. Его ледяная улыбка треснула и растаяла. Из меня как будто выпустили пар. Я тихо сказал: – Рано или поздно ненависть тебя погубит. Ненависть может породить только еще большую ненависть. – Я посмотрел в сторону, несколько смущенный своим порывом – Во всяком случае, я так думаю. Я кинул взгляд на Натори. Холод ушел из его черт. Он выглядел почти … потерянным, брошенным. Несмотря на все мои усилия, мое сердце сочувственно сжалось. Видимо, он думал, – был убежден – что то, что он делал, было правильно. Но ведь это не так! Неправильно причинять боль просто так – никому! Я не собирался извиняться или забирать свои слова назад. Разумно это или нет, но я в это верил. Но мне не хотелось видеть чьи-то страдания, даже его. Я взял Натори за руку и посмотрел ему в глаза: – Спасибо за помощь, – и ушел. Нянко ковылял рядом. Натори остался стоять в одиночестве посреди аллеи. Я чувствовал такую … пустоту. Я, наконец, встретил человека, который видел вещи, которые видел я, знал то же, что и я, жил в двух мирах, не принадлежа ни одному из них, и я совсем не мог его понять. Нянко пыхтел рядом: – Как только он прикоснулся ко мне, я понял, что он ненавидит нас, духов. Я это почувствовал. Нас? Включало ли это меня? Я почти улыбнулся, но мысль, что Натори может считать меня духом, меня огорчила. Это означало бы, что он меня ненавидит. Нянко посмотрел на меня краем глаза: – Готов поспорить, что духи изрядно его потрепали за прошедшие годы. Это заставило меня задуматься. Ждет ли меня в результате то же самое – холод, ненависть? Боже, я надеюсь, что нет.