c o r t e x__c e r e b r i

*** Диппер, дядя Форд и Билл гуляют по внутреннему дворику. Пайнс-младший идет по правую руку от психиатра. Пациент Сайфер — по левую. Это немного безумно, но каждый раз, когда Билл появляется в парке — начинает петь песчанка. Стоит увести Сайфера обратно, в здание больницы, птица замолкает. Сейчас песчанка снова заливается трелью. Билл вдруг начинает говорить. Он рассказывает о своем детстве. - ...мама была обычной женщиной. Полжизни на работе, полжизни с чужими мужиками. Отца я никогда не видел. Знаете, как грустно быть мальчиком, с которым никто не играет в бейсбол по вечерам? В теории психиатрии 70-х, гомосексуалисты — вот такие мальчики без отца. Слишком много места в жизни занимает мать, и на любую женщину проецируется ее образ. Не станешь же трахать собственную мать, правда? И говорится это все под нос, ни к кому не обращаясь, все тише и тише. Дипперу интересно слушать. Очень. Он невольно шагает все ближе к Форду, заглядывая через его плечо на Сайфера. Тот все говорит и говорит, а потом резко поворачивает голову и смотрит Дипперу прямо в глаза. Он вдруг улыбается. Нет. Скорее, скалится. - Бу! Молодой человек отпрянул назад. Билл засмеялся в голос, а потом заявил, что не будет больше говорить с Фордом. - Только с этим ребенком. Один на один, будьте любезны. Пайнс-младший еще не понимает, что происходит. Форд удивляется. И немножко, совсем немножко, ревнует. Это очень странная история любви, детишки. Лучше не лезьте к нему в душу, хорошо? Вот так случается невероятное. Диппер Пайнс, студент последнего курса нейропсихологии, становится Почти-Лечащим-Врачом-Душевнобольного-Убийцы. Это читается слитно, как титул королевы Великобритании. Ясно? Форд пишет ему программу действий. Пайнс-младший послушно читает по листочку. *** Они сидят в кабинете для проведения электро-энцефалограммы. На Сайфере - шапочка с кучей электродов. Они оплетают его голову, тянутся от шеи к усилителю. Стэн настраивает в аппаратуру. Просит Диппера поговорить с пациентом о чем-нибудь. На улице непривычно тепло. Солнечный лучик щекотит Сайферу лицо. Он сегодня в отличном настроении. - Зачем ты тут, сахарок? — Билл смотрит на Пайнса-младшего, прищурясь. - Не знал, что хочу делать дальше. Взял академ. А потом дяди позвали сюда. Для интернатуры все равно нужен опыт работы. - По блату приехал к родственничкам, значит. Достойно. В мои времена еще требовали дипломную работу. И кучу рекомендательных писем. - Я собираюсь начать диссертацию. А вы учились на врача? — Диппер записывает слова Билла в блокнот. Он не помнит, чтобы дядя Стэн или дядя Форд упоминали этот факт из биографии пациента. - Хотел. Яростно хотел. — Сайфер чуть заметно кривится. Что это? Сожаление об упущенных возможностях? - Так какая тема у твоей дипломной работы? — переводит тему последний. Диппер тянется за термосом. Сегодня там облепиховый чай с медом. - Не знаю. Не решил еще. - Все-таки у судьбы дерьмовое чувство юмора, — задумчиво говорит Сайфер. - Почему? - Стань я врачом — спасал бы жизни, а не отнимал их. Но что-то заставило вместо скальпеля взять в руки пистолет. Что определяет, суждено ли мне стать убийцей или героем? - Социум, — поразмыслив, сказал Пайнс. - Или генетика? Рожден ли я мразью или мир сделал меня таким. Скажи, сладкий. - Звучит, как интересная тема для диплома. Сайфер жмурится на солнце, как кот, цедит сквозь зубы презрительно: - Ой, он догадался. Тут дядя Стэн просит Билла рассказать о каком-нибудь событии из жизни. Пациент размышляет, вкрадчиво спрашивает у Диппа: - А ты слышал про хрустальную ночь перед Рождеством? И рассказывает в красках историю одного из своих самых жестоких убийств. На дисплее в серверной видно, как разгорается активность нейронов в зрительных областях разума Сайфера, как усиливается приток крови к правой височной доли — центру воспоминаний. Весь мозг убийцы пульсирует, организм будто заново переживает то, о чем говорит Билл. Только несколько секторов лобной доли остаются безучастными. Если бы вместо Сайфера, электроды установили на голову Диппера, мы бы увидели усиление гамма-ритма в лобных отведениях. Это — физическое отображение ужаса, царящего в разуме Пайнса-младшего. Вот так. *** Форд снова пришел поздно. Открыл своим ключом входную дверь. Он прокрался до спальни, тихо разделся в темноте и забрался в свою постель. Молодой человек действовал бесшумно, родители ничего так и не заподозрили. Но у них со Стэном одна комнаты на двоих. И у Стэна бессоница. - Где ты был? - Черт, ты не спишь. - Снова с Семьей, да? Чувак, они - больные. - Хватит, ты просто завидуешь, что у меня есть друзья. Форд отворачивается к стене. Он делает неловкое движение и тихо стонет. Стэн тянется к выключателю: - Что с тобой? - Не надо. Тебе не понравится то, что ты увидишь. Свет ночника заполняет маленькую комнату синеватым светом. Братья смотрят друг на друга. - Черт. - Сказал же, не понравится. Грудная клетка Форда перемотана бинтом. Он тихо хмыкает. - Показать, что мне подарил Сайфер? Молодой человек расплетает узел, стягивает бинт вниз. На груди у Форда вырезан треугольник с глазом. Метка Семьи. - Я теперь один из них, Стэн. Ясно?