Доверие +127

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Психология, Философия
Предупреждения:
BDSM, Нецензурная лексика
Размер:
Драббл, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
О героях текстов
Верю, надеюсь... https://ficbook.net/readfic/3096657
Равновесие https://ficbook.net/readfic/3284823

Посвящение:
Моть, история изначально для тебя.
*адаптировали, покрутили мы с тобой кусок слегка, дооо, как ты говоришь)))*
И ещё и ещё раз повторюсь)))
Тебе, королева. Мои восхищение, уважение, поклонение.
Спасибо тебе, моя прекрасная бета, гамма, соавтор и Друг)))


Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Так как герои категорически не хотят "в сеть целиком", буду пробовать рассказывать о них "зарисовки из жизни", взятые из контекста ситуации, если можно так сказать.

Роскошный подарок - обложка от Моти))
http://i5.imageban.ru/out/2016/12/25/24b19c423c045312aec7b4d447374c73.jpg

Вечер

25 декабря 2016, 19:47
Вид у меня, небось, соответствующий. Парень, который выходит из туалета, дверь придерживает и сторонится. У них в сортирах тоже полумрак? Чёрт, это ж курилка. Уже собираюсь выйти, но слышу голоса Влада и Стаса. Дверь плавно закрывается, а я быстро шагаю вправо и прижимаюсь спиной к стене. Шпионские игры, блядь, но иначе сейчас не могу. Мягкий свет только над диванами. Надеюсь, что меня не заметят. Зато я теперь вижу их. Сначала они говорят из оперы «ни-о-чём» для меня. Потом Стас с улыбкой смотрит на Диму. Тот опять у него на коленях и… спит, что ли? Стас гладит его по голове, что-то говорит тихо. Влад тоже улыбается. Сплошное умильство, блин. И снова это чувство. Зависть, чего уж. Во взгляде, голосе Стаса невероятная забота, нежность… любовь. Пробирает нереально до вздыбленных волос на теле.
– Дар, – вдруг произносит Стас, глядя на Влада. И тут я даже дышать перестаю. А он спрашивает коротко: – Нет?
– Нет, – отзывается Влад.
Охренеть как информативно.
– Хороший парень, – начинает Стас, затягивается сигаретой, выдыхает дым в сторону. Пауза с безмолвным «но». Хоть на стену лезь.
– Голодный сильно, – добавляет-таки Стас.
– Это – да, – соглашается Влад со вздохом.
Тоже мне, открыли секрет Полишинеля. Что ж сокрушённо так? Это смертный грех? Или я добровольно голодовку объявил? Сам же выебал мне весь мозг… нет, чтоб меня. Нахуй всё. Даже если Ванька прав, и Влад меня приручает, то он должен уже понимать, что я – его давно и с потрохами. И это всё теперь словно изощрённая пытка. Так что не упиралось мне такое счастье. Вываливаюсь из курилки, нахожу, наконец, туалет и разве что голову под кран с ледяной водой не засовываю. Умываюсь остервенело, пока не доходит, что холодно зверски – аж зубы сводит. Поднимаю голову и вижу в зеркале не только своё отражение. Влад стоит позади меня спокойный, уверенный. С этой своей… харизмой, сука. Как всегда. Только чуть серьёзнее, чем обычно. И я – морда красная, мокрый, дрожащий.
– Что случилось? – задаёт Влад логичный вопрос.
Случилось, ага. Валить надо, а то сорвусь.
– Всё нормально, – цежу сквозь зубы, стараюсь не смотреть на него и хочу уйти, даже не пытаясь вытереться.
– Нет, – произносит Влад, преграждая мне путь.
Что, блядь, «нет»? Что он опять…
– Ответь.
Как же он задрал своими приказами и безынформативными короткими фразами.
– Случилось, что нихуя у нас с тобой не случилось, – срываюсь, зло выплёвываю слова, поднимаю голову, натыкаюсь на его взгляд, и запал тухнет.
– Влад… – продолжаю, чуть не заикаясь, – что мне сделать? Ты скажи, я всё, что захочешь… всё. Или это типа так надо? Типа ты меня приручаешь? Но если…
– Что я делаю?
Он перебивает, а я от его тона «согреваюсь» моментально. И теперь меня трясёт уже по другой причине. Молчу, естественно. Он вздыхает. Ох, уж мне эти вздохи.
– Противоречие. Говоришь, что сделаешь всё, а через минуту не можешь ответить на простой вопрос.
Стою, как идиот «разглядываю узоры» на плитке, губы кусаю. Наконец говорю сбивчиво:
– Я подумал… предположил, что ты меня… приручаешь.
– Ясно, – отвечает он.
И всё? Я поднимаю голову, а он поворачивается и идёт к выходу. Чёрт-чёрт! Вот и перевод – мол, давай, до свидания. Ломлюсь вперёд, втискиваюсь в последний момент между ним и дверью.
– Отойди.
Взгляд, голос.
– Влад, я не…
– Не конструктивный разговор, – припечатывает он.
Ломаюсь. Сползаю на пол.
– Пожалуйста…
Вот вам и тряпка. В результате опять слышу тяжёлый вздох:
– Что ты хочешь?
– Ничего, – быстро отзываюсь я, смотрю на него, снова спотыкаюсь о взгляд, снова продолжаю, сбиваясь: – Только то, что ты захочешь… если захочешь.
Господи, как же я жалок.
– Встань.
Поднимаюсь, молчу, пялюсь в пол. Он достаёт ключ и протягивает мне.
– Иди в машину, – предвосхищает мой вопрос, – я попрощаюсь с друзьями.
Вцепляюсь в ключ, как в ту самую соломинку, бегу на улицу, какое-то время хватаю ртом воздух, будто долго не дышал. Наконец сажусь в машину. И что теперь? Ну да, логично, что Влад прощается с друзьями без меня. Нахер позориться с истеричным убожеством, каков я сейчас и в фас, и в профиль, так сказать, и невооружённым взглядом. Тем более перед Стасом и Димкой. В общем, конструктивных мыслей опять ноль, а злостью и нецензурщиной в свой адрес я, видать, сегодня прогрызу дыру у себя в мозге. Хотя было б что грызть.
– Поговорим у тебя, не против? – спрашивает он, когда садится рядом со мной, – полагаю, это обоюдно удобно.
Мотаю головой, мол, я не против, и тут же яростно киваю. Мда, вот картина-то со стороны. Двух слов связать не могу, с волос капает, трясусь. Как девка сопливая. Ну вот, ага, салфетки из бардачка достаёт и протягивает мне.
Удобно у меня? Ему – так точно. Уйти будет проще, чем выпроваживать от себя, если меня опять истерикой накроет. Короче, пока едем, накручиваю я себя ещё. Мне стыдно, мерзко, да и злюсь на себя самого. Страх, что уже ничего не изменить. А дома становится и того хуже. Ведь зачем-то он поехал со мной, дал эту слабую надежду. И что говорить? Как?
Он пьёт чай, а я даже не притрагиваюсь к своему. Он курит, я пялюсь в кружку. Он молчит, и я молчу.
– Подойди ближе, – наконец говорит Влад и добавляет, когда я подхожу: – Встань на колени.
Я безропотно выполняю, а потом чуть не давлюсь воздухом, когда он притягивает меня ближе, обнимает и спрашивает:
– Удобно так?
Удобно ли мне? У его ног, в кольце его рук? Да я и мечтать не смел. Сказать, конечно, ничего не могу. Киваю опять усиленно, а потом поднимаю взгляд. Ещё один кайф – смотреть на него снизу вверх. Чёрт, до мурашек. Плыву катастрофически.
– Ты очень голоден.
Ну, твою же мать! Херак водицы колодезной, да ведёрко, да в морду. Нефиг расслабляться тут, ага.
– Влад, ну… блин, это – да, но…
– Я не хочу быть куском пирога, – выдаёт он.
Пиздец. Смотрю на него, аж рот открыв. Доплавался, короче.
– Влад, ну зачем ты?.. Я всё понимаю… вернее, ни черта я не понимаю, – выдыхаю я, – какие пироги? Мне надо, ну… с кем-то… а потом к тебе? Ну, это ж…
Он вздыхает, правда, теперь с улыбкой. Вот точно – учитель.
– Дар, ты голоден всегда.
И ученик, которому не понять никак высоких материй.
– Что для тебя Тема?
Угу, ещё и вопросы а-ля на экзамене.
– Э-э-э, ну это… – туплю и подвисаю окончательно.
– Я скажу? Не в обиду и не утверждая. Лишь взгляд со стороны.
Естественно, я опять киваю, а он отпускает меня и откидывается на спинку стула.
– Безусловно, ты глубоко в Теме, но для тебя это наркотик. Однако ты научился с этим жить – видишь положительные стороны, осознаёшь и принимаешь её, как зависимость, от которой нет лекарства. Зато есть редкой красоты удовольствие. Нужно лишь его найти.
Это взгляд со стороны? Надеюсь всё-таки, что он один такой проницательный. Сглатываю, киваю, а он продолжает:
– Вполне понятен твой голод при отсутствии сессий. Ты много времени посвящаешь поискам, анализируешь, планируешь, используешь разные варианты. Логично вроде бы. Но твой голод не уходит. Напротив, лишь усиливается. Иногда и сразу после сессий ты ощущаешь себя странно. То ли «недоел», то ли «переел», или не понимаешь, зачем вообще «ел» это.
В который раз видит меня насквозь. Я уже не удивляюсь.
– Есть такое, – соглашаюсь, снова опуская голову и утыкаясь взглядом ему в пах. Чёрт, туда лучше не смотреть.
– Думал, почему так?
– Ну это не тайна мадридского двора, – отвечаю, теперь разглядывая пуговицы на его рубашке, – в идеале бы – чаще и не суррогаты… в общем, не с кем попало. Совсем в идеале – с одним.
– Так. Близко к сути. А какой он, этот один для тебя?
Прикусываю губу, чтоб не ляпнуть, мол, такой, как ты.
– Ну… которого я бы мог… боготворить.
Вот что за херня? Рискую поднять взгляд, но он просто смотрит, молчит, как будто ждёт ещё чего-то. И я решаюсь:
– Ты…
И он смеётся. Круто, чё. Хотя тут не насмешка, скорее снисходительно, но…
– Дар, я не бог, – прерывает он мои мысли, – равно, как и никто иной. Верхний и нижний – это люди. Как бы вы не обращались друг к другу на сессии. Нет богов и рабов, так же как и суррогатов. Тема уникальна и прекрасна своей многогранностью. Каждый ловит кайф на своих гранях. Каждый заслуживает уважения. Искать бога во плоти – бессмысленно. Даже если найдёшь, «твой бог» разочарует тебя рано или поздно. Человек не может носить нимб двадцать четыре часа в сутки. А пользоваться теми, с кем у тебя не стыкуются грани – унижать себя и их.
И вновь он тысячу раз прав. Кого я вижу вокруг? Таких, как он и Стас? Они, как правило, или уже «не в поиске», или не про меня божества. Или правда оказывается, что носят некую временную маску. А другие? Суррогаты, проститутки, пробЫватели, от которых я хочу невозможного или смеюсь, но использую. И я – звездец больших и малых сцен. С кучей заморочек, табу. Одно не так, другое не эдак. ПрЫнц на горошине, бля.
– Ты прав во всём, но… а как?
– Я не говорю, что не нужно искать. В целом ты всё делаешь верно, но холодно, расчётливо, цинично. Строго, чтобы забить голод.
– Да… с тобой вот только никакого расчёта… – бурчу под нос и тут меня «осеняет» мысль, которую озвучиваю вопросом:
– А для тебя Тема это?..
– Космос, – он отвечает без паузы, – огромный, восхищающий разнообразием возможностей.
Влад улыбается. Глаза, кажется, темнеют. Он будто представляет себе что-то. А до меня доходит, что я называю это так же примерно, но после его слов меня бросает в жар от… зависти опять, наверное. От желания хоть одним глазом подсмотреть, хоть немного ощутить его вселенную… рядом с ним.
– Для меня в Теме есть лишь один закон – БДР. И только одно правило – нет правил и ограничений при взаимном удовольствии. Взаимном, подчёркиваю. Никаких приручений, как ты выразился, в контексте психологического насилия я не практикую. Естественно, как и других видов насилия, – добавляет он серьёзно.
Я глубоко вздыхаю. Что тут скажешь? Ясно всё, видать. Спрашиваю главное:
– Влад, я тебе… ну… никак не?..
Он улыбается и вновь притягивает к себе.
– Ты интересен мне, нравишься. Но ты словно замыкаешь себя в круг. Как итог – коктейль из невроза, страхов, неудовлетворённости. Я не хочу быть перекусом для тебя, не хочу быть богом. Ни для кого, впрочем. Мне не комфортно от необходимости соответствовать кому-то или чему-то.
Мда, подчёркнуто вежливо, доходчиво и… без шансов. Сказать ничего не могу, да и что говорить? Он вдруг касается рукой моей головы, а я машинально тянусь за этой лаской. И он дарит мне её. Вот уже двумя руками гладит, массирует. Я прижимаюсь лбом к его груди. Ощущение упоительного восторга и безысходности одновременно, когда проваливаешься в безвременье и в то же время кожей чувствуешь бег секунд. Когда хочешь ещё хоть немного побыть в тепле его власти.
– Время.
Одно его слово, как приговор. Только всплакнуть осталось для завершения картины. Отодвигаюсь, сажусь на пятки.
– Я бы хотел остаться у тебя.
Конечно, я не сразу осознаю смысл сказанного, задираю голову, смотрю не моргая.
– Если ты не против, разумеется.
– Я?
Дальше мычу что-то, мотаю головой. И тут же киваю быстро-быстро. Отвалится башка-то пустая. Он улыбается. А у меня в противоположность ступору случается приступ «красноречия»:
– Да-да, конечно, то есть я не против, это здорово… вернее… и поздно уже, ага. У меня там диван, он большой, в смысле удобный и чисто… ну, тебе будет удобно…
– Почему мне? Ты разве не будешь спать со мной? – прерывает он.
– Я?
Звание «Лучший лох», безусловно, моё по праву. Но мне бы и «на коврике» рядом за счастье, а тут – вместе. Старательно киваю опять, закусив губу. Со словами сегодня совсем печально, впрочем, рядом с ним – всегда.
– И душ перед сном. Это возможно?
– А? – почти шепчу. Твою же мать, что ж я туплю-то так.
– Да, конечно! – теперь получается слишком громко, – я щас… полотенца.
Вскакиваю, ломлюсь в комнату, хватаю из шкафа сразу два. И это скорее повод, потому что в ванной точно уже есть пара, но надо туда заглянуть. Осмотреть помещение, так сказать, на возможное наличие посторонних предметов по углам в виде носков и труселей. Угу, всё чисто. Надо потом мне тоже в душ сходить обязательно. Кидаю полотенца на стиральную машину, выхожу и натыкаюсь на Влада. И он снова обнимает меня. От его близости в ногах «такая приятная гибкость образовалась», а в голове пустота.
– Вместе в душ? – спрашивает он и улыбается, а я киваю.
– Хорошо, но сначала я хочу тебя раздеть. В ванной неудобно. В комнате?
Теперь, до кучи к кивкам, ещё и краснею. За-стрел. А в комнате у меня реально подкашиваются ноги, потому что Влад первым делом приседает передо мной. Ему приходится придержать меня.
– Стой ровно, ноги шире, – говорит он глядя на меня… снизу вверх!
Я выполняю кое-как и зажмуриваюсь.
– Нет, смотри на меня.
Это сродни пытке. Смотрю, кусаю губы, моргаю часто. Влад тоже смотрит несколько мгновений, а потом раздевает меня. Во время всего процесса он почти не касается моей кожи. Снимает носки, аккуратно подцепляя резинки – меня опять ведёт в попытках завалиться, когда я поочерёдно приподнимаю ноги. Когда он поднимается, дышать мне становится легче. Из-за разницы в росте я теперь смотрю на него снизу вверх. А дальше ещё странность. Когда уже стою перед ним обнаженным, и он смотрит на меня, я чувствую, что у меня даже уши горят. Что это? Никогда не стыжусь быть голым перед верхними. Осмотры, позы, неудобные или максимально открытые. Всё это, как часть процесса, и может щекотать нервы лишь сладким предвкушением. А потом он велит раздеть его. И я, наконец, бухаюсь на колени, используя этот законный повод. Так мне значительно комфортнее. И встаю для того только, чтобы снять рубашку, пуговицы на которой, он таки расстёгивает сам. А то до утра бы раздевались. Ведь я ковыряюсь с его одеждой куда дольше. Руки дрожат, краснею, как в анекдотах девственницы в первую брачную ночь. И, конечно, возбуждаюсь. Его тело… вновь пресловутое равновесие. Без «пере» и «недо». Гармонично. А мне хочется целовать пальцы его ног, вылизывать ступни медленно, долго, старательно. Послушно выполнять всё, что он захочет, ублажать его как пожелает. И в ванной он желает… мыть меня. Намыливает свои ладони, и я плыву чуть не сразу, как он касается ими моего тела. Скользит то плавно, почти невесомо, то сильно, властно. А когда вижу, что это возбуждает и его, вообще едва держусь на ногах. А потом он велит помыть его так же. Я торможу, смотрю расфокусировано. Он сам наливает мне на руки гель, я лыблюсь глупо, когда доходит, что он позволяет мне прикасаться к себе. И стараюсь, как могу. Больше, конечно, ласкаю, особо акцентируюсь на «мытье» члена, да так тщательно, что он усмехается и отводит мои руки. Тянется к полотенцам. Берёт одно и кладёт мне под ноги.
– Встань коленями, – говорит Влад, указывая на полотенце.
Я выполняю, а он снова намыливает руки и моет мне голову. И это так здорово. Этакая смесь заботы, уюта и в тоже время потрясающе интимно. Потом смывает мыло с нас обоих, вешает душ и поворачивается ко мне. Струи бьют ему в спину, а я молю время, как божество. Чтоб не бежало, чтоб можно было ещё немного побыть так. И мои мысли будто слышно. Влад никуда не спешит. Снова касается моих волос, а затем пальцы скользят по лбу, носу, губам. Я машинально приоткрываю рот. Влад убирает руку, а я так и смотрю на него с отрытым ртом. И тут в почти пустой голове проскальзывает слабая мысль – надежда. Может быть, он позволит… Влад улыбается с пониманием. Вновь читает мои мысли?
– Попроси, – говорит он.
Да! Я сглатываю, выдыхаю:
– Позволь… ублажать тебя.
Он улыбается шире и отвечает:
– Да.
А потом улыбки как не бывало. Другой взгляд, глаза, кажется, ещё потемнели. Меня моментально бросает в дрожь – предвкушение.
– Руки на ванну, – приказывает Влад.
Исполняю незамедлительно, тянусь губами к его члену. Дрожу и, конечно, тороплюсь. От счастья такого насаживаюсь ртом, вбираю глубоко и давлюсь, как новичок. Блядь, да что ж я идиот-то такой? Опытный нижний, ага. И облажаться именно с тем, кто так важен и нужен.
– Тшш, – он опять гладит по голове, пальцем ведёт по лбу до переносицы и обратно. Задерживается на середине, чуть надавливает и добавляет: – Не спеши, не думай.
И меня отпускает. Я словно под гипнозом, как в тот первый раз. Власть… Сила, которую сложно описать словами. Манит, обволакивает, требует и отдаёт, подчиняет и защищает. Непередаваемо. И сильнее, и ещё-ещё волнами уже его кайфа. Ощущать, понимать, что доставляешь удовольствие своему верхнему. Запредельно. А рот сейчас, как сильнейшая эрогенная зона. Отдавать себя, принадлежать. Эйфория. Он кончает мне на лицо. И меня выбрасывает за пределы реальности. Это можно сравнить с оргазмом, только эмоциональным и более сильным. Может быть, потом он позволит мне кончить, но сейчас я ловлю свой космос от его наслаждения. Плаваю в неге блаженства. Возвращаюсь в реальность долго. Ощущаю прикосновения. Сначала как бы далеко, невесомо. Чувствую вкус его спермы, и его пальцы опять скользят по моим губам. Втягиваю один из них машинально в рот. Влад смеётся тихо, а я окончательно прихожу в себя. Он, тоже опустившись коленями на пол ванны, сидит напротив меня. Воду он, видимо, выключил. Влад доволен мной. Я это ощущаю, понимаю, знаю… кожей, что ли. Хотя саму кожу я пока не особо чувствую, равно как и тело. Руки всё ещё на бортиках ванны, сам сижу на пятках. Тянусь к его рукам – целовать, благодарить. Он позволяет и говорит, пока я касаюсь губами его ладони:
– Хорошо, очень хорошо, только…
Я замираю. Чёрт, где я ещё накосячил? Поднимаю голову медленно.
– Этого я не позволял, – продолжает он с усмешкой и кивает куда-то вниз.
Опускаю взгляд. Капли спермы у меня на груди, животе, бёдрах, члене. Машинально касаюсь щеки. Влад кончал мне на лицо, мог и на грудь, плюс – вода попадала, соответственно, это… Нет, что-то не так. О чём он? Что он не позволял? Это что, не только его?.. Тянусь к своему члену, касаюсь головки. Щекотно-чувствительно, как после… Но это же… Но как? Когда? Я же не отрывал рук от ванны… наверное. Или я обкончался, как подросток? Но даже если так, это херня по сравнению с тем, что… Нет-нет-нет! Это невозможно. Я не могу без разрешения верхнего. Никогда! Это вбито, вплавлено, вживлено в мозг. «Невозможно-невозможно-невозможно», – повторяю мысленно снова и снова. Но боль, страх и отчаяние уже накрывают, заполняют. Меня трясёт. Не могу даже взглянуть на Влада.
– Дар! – его голос где-то далеко, – ну-ка, дыши! Вот же, придумал, – теперь ближе, громче.
Его руки гладят, успокаивают. Я дышу судорожно с хрипами. Он поднимает мою голову, заставляя смотреть на себя.
– Дар, я не сержусь, – он улыбается тепло и искренне.
Влад отстраняется ненадолго, чтобы достать душ и включить воду. Поливает меня, умывает. Всё так нежно, заботливо. Откладывает душ и обнимает:
– Подобная обратка от нижнего с первого раза и не в сессии даже… Дар, это потрясающе.
От, мягко говоря, удивления я только что-то мыкаю в ответ и упираюсь лбом ему в грудь.
А после он меня вытирает и велит вытирать его. Блин, как же хорошо.
А после мы пьём чай ещё раз. Тут я уже, оголодав, готовлю нехитрый перекус в виде горячих бутербродов. Вернее, готовит по большому счёту Влад, потому что я опять торможу. Он, как всегда, спокойный, уверенный, при этом смотрит на меня с улыбкой. И всё это так… уютно. И над ним таки нет нимба. Обычный человек. Сейчас ещё и усталость чувствуется, но это ничего не меняет: не разочаровывает, не отталкивает. Хотя нет, меняет и очень многое. Во мне, в моём мировоззрении, если можно так выразиться. Влад был безоговорочно прав, когда сказал, что все мы – тематики – простые люди. И этот, казалось бы, очевидный факт сейчас я осознаю и понимаю глубже, больше. Все мои попытки как-то наладить свою тематическую жизнь – это череда противоречий. Замкнутый круг – снова Влад прав. С одной стороны, я никогда не питал иллюзий. Видел отрицательные моменты, тонко чуял и обходил опасные. А из безопасных брал, как говорится, что дают, чтобы не сдохнуть с голоду. С другой стороны, я надеялся найти некоего бога, полагая, что это редкий вид, но всё-таки живущий где-то. В самом деле, таковых никогда не существовало в природе. Вспоминаю других. Олег с Ванькой живут вместе, но не в формате двадцать четыре на семь, становясь верхом и низом только в сессиях и, соответственно, верхними, когда с ними нижний. В сети нередко пишут о каких-то сверхъестественных лайф-стайлах. Но чаще это нереалистичные, нереализуемые в реальном быту истории. Скорее хотелки-дрочилки. Теперь вот знаком со Стасом и Димой. Они живут по своим законам и правилам. И даже при столь шапочном общении их энергетика шибает до дрожи. Невероятная забота, ответственность, власть и запредельное поклонение, отдача. При этом они словно единое целое. Не знай я Влада, меня бы это восхищало и пугало одновременно. Ведь один без другого не сможет. Но теперь я думаю, что подобное определённо лучше, чем моё жалкое тематическое существование. Ведь главное не в том, чтобы найти готовое или довольствоваться пищей, которая тебе не подходит. И в этом Влад ещё и ещё раз прав. Главное – это желание созидать, строить то, что нужно тебе. Всё просто, равно как и в обычной жизни. Как я мог этого не понимать?
Когда мы ложимся, Влад прижимает меня к себе максимально тесно. С любым другим мне было бы неудобно. Я вообще не выношу спать с кем-то. Даже на больших кроватях мне тесно, жарко… Короче, дискомфорт и почти бессонная ночь гарантированы. Уже не говорю о разговорах за жизнь. Со всеми партнёрами у меня жёсткое правило. Кончили – разбежались. Было такое правило. Иррационально, но мне не просто удобно сейчас. Чувство какого-то трепетного душевного тепла. Прям милота и мур-мур, но, блин, так хорошо. А Влад – точно змей – обвивает, прижимает, будто утверждая – моё. Кстати, как он сказал? С первого раза? А будет ли второй, десятый и так далее? Опять загоняюсь сомнениями, страхами, а он снова будто чувствует меня. Отстраняется немного, приподнимает мою голову за подбородок, какие-то секунды смотрит на меня, и говорит:
– Я очень доволен тобой.
– Благодарю, – отвечаю я. Хочу сказать ещё что-нибудь стандартное, но он усмехается, и я вдруг добавляю: – У меня не было так… ни с кем, никогда.
Тут же прикусываю губу, но погрызть себе мозг в миллионный раз не успеваю. Он улыбается опять тепло и нежно. А потом ещё и выдаёт:
– Это честь для верхнего, Дар. Спасибо тебе.
Совсем уж охреневаю и бубню:
– Эт-то тебе спас…
– За что? – перебивает он мои заикания, смотрит серьёзно и как-то… Сложно объяснить, но в этот момент я почему-то чётко осознаю, что от моего ответа сейчас зависит очень многое. Нервничаю, морочусь, подбираю слова и, конечно, не знаю, что сказать. Пауза затягивается, я накручиваю себя ещё больше. Внезапно, как щелчок пальцами, и я в подсознании слышу его слова: «Не спеши, не думай». Вдыхаю глубоко:
– За то, что рассказал… позволил мне увидеть твой космос.
Он прижимает меня к себе, кажется, ещё крепче. Господи, как хорошо. А потом опять смотрит на меня, опять улыбается и говорит:
– Это лишь малая часть. Хочешь посмотреть ещё?



Возможность оставлять отзывы отключена автором