I don't know my name

      Проникший в распахнутое настежь окно холодный ветер коснулся кушетки. Тишину разорвал громкий шорох, затем мерно вздымавшаяся от дыхания грудь содрогнулась от кашля. Человек в белом халате захлопнул окно, задернул штору и, развернувшись, сделал шаг навстречу девушке, судорожно хватавшей ртом воздух. Он аккуратно накрыл угловатое плечо ладонью, но Чара подняла на него полный ужаса взгляд и тут же скинула чужую руку. И едва не закричала — от резкого движения тело пришила судорога. Глаза заслезились словно сами по себе, а девушка крепко зажмурилась, боясь пошевелиться, и зажала рот ладонью. Хотелось пить, есть и одновременно блевать. И лишиться оставшихся чувств, чтобы сейчас беспомощно не корчиться от боли под чужим пристальным взглядом. — Чара. Чара Хейз, — начал мужчина, сначала смотря в какой-то лист, прикрепленный к планшету, а затем поднимая глаза и оглядывая пациента с головы до ног. Он требовательно постучал по планшету ногтями, — благо что пощелкать пальцами прямо перед носом не додумался, — и, не дождавшись реакции, продолжил: — Предположительно перелом в районе голени и ушиб задней части мозга, ссадины на пару с гематомами по всему телу, и, кажется, кое-что еще… Чара, открой глаза и посмотри на меня, пожалуйста.       Врач вынул из кармана небольшой фонарик и, быстро проверив зрачки на рефлексы, сунул его обратно. Девушка затихла, осторожно вытирая слезы с щек, а мужчина — который, судя по бейджику на груди, являлся доктором Андерсоном, — сел на стул в изголовье кушетки и уставился куда-то перед собой, отрешенно щелкая кнопку на вновь вытащенном фонарике. — Странно, очень странно… — пробормотал он себе под нос, а после обратился к пациентке: — Как видишь? В смысле, не чувствуешь, что зрение упало?       Получив отрицательный ответ, Андерсон вздохнул и, встав, подошел к окну и оперся на ладони. — Совершенно другая реакция. Странно, невероятно странно... — Я вас не понимаю, — внезапно сказала Чара, изогнув бровь. — Потом поймешь. — Вы меня пугаете, — призналась она и прикрыла глаза. Собственно, у девушки никогда не наблюдалось проблем со зрением, но сейчас жуткая боль охватывала и сковывала практически все тело, в том числе и глазные яблоки. Что-то действительно было не так, и неизвестность жутко тревожила.       Врач усмехнулся и продолжил: — Случай не из редких, но вот лечение долго занимает. Ты, как я знаю, ребенок довольно активный, — Чара мысленно выгнула бровь, — но придется потерпеть. Зато после полного выздоровления ты сможешь быстро привести свой организм в норму. Ногу, там, разработать... — Тут он запнулся, и право слова досталось девушке. — Скажите, а... — Предотвращая вопросы: твой отец и, смею предположить, подруга тебя привезли. Рассказали, что случилось, о тебе немного. Потом вот и положили тебя сюда, в реанимационную в главной городской. Диагноз уже сказал. На голове и ноге бинт, все ушибы обработали. Выглядишь неплохо, не переживай. И да, я — твой лечащий врач, Джейкоб Андерсон. Можно просто Джейкоб.       Чара удовлетворенно хмыкнула, благодаря мужчину за то, что ей не придется сильно напрягаться. — Чувствую себя отвратительно, — вместо этого пожаловалась она. — Будто, мм... — Упала с небес, да? Как ангел? — Чара была готова поспорить, что Джейкоб улыбается, но его голос звучал серьезно. — Ага, очень смешно, — протянула она, разочаровываясь в чувстве юмора собеседника. — Встала сегодня не с той ноги, вот все и пошло к черту. Что насчет сломать сегодня не только всю свою жизнь, но и мясную оболочку ака тело, а, Чара?       Она слегка пожала плечами и услышала, как Джейкоб прыснул в кулак. И внезапно напрягся. — «Всю свою жизнь»? Не хочешь рассказать? — Всего лишь глупая шутка, не берите в голову, — натянуто ответила девушка, мысленно вздыхая. — Думаешь, я совсем дурак? — Долгая история. Начну рассказывать — упущу детали, упущу детали — вы примете меня за одну из тех «постоянно-псевдострадающих-сук». — Не беспокойся, девочка, я не сужу, не зная ситуации, — усмехнулся врач. — Да и к тому же, как не посмотри, у нас еще полно времени.       Произнося последнюю фразу он ненароком глянул на свои наручные часы, которые мгновение назад скрывал широкий рукав халата, и у Чары появилось подозрение, что это была очередная неудачная шутка. — Не очень-то похожи вы на психолога, — Чара укоризненно сощурилась, и Джейкоб сдался. — Как знаешь, — ответил он, поправляя закатанный рукав. — Отдыхай. — Спасибо, еще успею. Дверь только тихо хлопнула в ответ.

***

      Очнулась Чара лишь ближе к вечеру, когда дверь с щелчком открылась, впуская два силуэта. Глядя на них сквозь ресницы, девушка узнала своего отца, опустившегося рядом и поглаживающего дочь по растрепанным волосам, и Джейкоба, держащего в одной руке, кажется, планшет с очередной бумагой и небольшую кружку в другой. Последний, заметив, что пациентка очнулась, приветливо махнул планшетом. — Тебя переводят в травматологическое отделение, — пояснил он. — Мистеру Хейзу я объяснил, куда тебе надо, а я пока отлучусь на пару минут. Лекарства взять, знаешь, мази, там, бинты.       Чара медленно села на кушетке, опираясь на все еще слабые руки, и подтянула здоровую ногу к груди. Но изнеможение взяло вверх: голова сильно закружилась, заставляя девушку согнуться над полом и инстинктивно схватиться за живот. Из приоткрытого рта потекла слизкая желчь вперемешку с переваренным ужином, образовывая на полу мерзкую лужу. Облизнув губы, мученица скривилась и вытерла их рукавом. В голове немного прояснилось, зато живот громко заурчал, требуя пищи. — Я позову уборщика, — вздохнув, Джейкоб отпил из кружки и вышел, прикрыв за собой дверь.       Презрительно фыркнув, она переглянулась с отцом и позволила себе расслабиться только когда почувствовала сильные руки, подхватывающие ее под шею и колени и прижимающие к груди. Оба были слишком измотаны, чтобы разговаривать. Поэтому, решила для себя Чара, она разузнает о Дени попозже.       Но даже когда ее, полусонную, оставили в палате на одной из коек и позволили вздохнуть с облегчением, вошел Джейкоб. Он молча сложил на тумбочку рядом с девушкой принесенные лекарства и бесцеремонно присел на подоконник, обхватывая ладонями вновь полную кружку. На груди и подоле халата осталось несколько небольших мокрых пятен от пролитого содержимого. — Вы начинаете меня раздражать, — возмущенно простонала Чара, устало потирая глаза. — Прости, конечно, что навязываюсь, но мне очень интересно тебя послушать. — Сложив ногу на ногу, Джейкоб устроился поудобнее и облокотился на оконную раму. — Совсем заняться что ли нечем? — Получив в ответ радостный кивок, девушка громко выдохнула и приложила ладонь обратной стороной ко лбу. — Да мне же сейчас вообще говорить нельзя.       Сказано было действительно очень хрипло и тихо, почти болезненно. Но врач только пожал плечами, все больше заставляя убеждаться в своей безответственности. — Взамен, — заговорщически прошептал он, легко улыбаясь, — я дам тебе зеркало.       Чаре такой обмен показался вполне равноценным — как-никак, оба раскроют свои карты, — поэтому она неохотно притихла. Мужчина отставил кружку и достал карманное зеркало с некой предвкушающей дрожью, передал его пациентке и выжидающе замер. Он ожидал чего угодно, но не пораженно-восхищенного возгласа «Мать твою!»       В отражении в контраст бледной, кое-где посеревшей коже лица горели насыщенно-красные глаза. Они блестели нездоровой злобой, словно пронзая своим взглядом даже сквозь стекло. Справившись с подступившей паникой и крепче сжав в пальцах едва не выброшенное восвояси зеркальце, девушка разглядывала себя, не в силах поверить. Она слегка оттянула нижнее веко и еще раз протерла глаза, но ничего не изменилось. — Бред какой-то... — пробормотала она. — Слишком странно. — Ну, а я о чем? — Джейкоб сиял. — Все, рассказывай, теперь твоя очередь, — пропыхтел он, снова усаживаясь на подоконник, теперь уже скинув обувь и забравшись прямо с ногами. Чара заметила, как врач достал из внутреннего кармана испачканный запекшейся кровью увядший золотой цветок, и невольно коснулась выбившихся из-под бинтов прядей. Уловив растерянный взгляд, мужчина улыбнулся, и, сгибая в пальцах податливый стебель, напомнил: — Я жду.