I don't know my name

      Вот что бывает, когда сам себе ты и даром не нужен, зато другие о тебе беспокоятся. Чара даже ощутила что-то похожее на сочувствие и стыд, но вскоре с удивлением обнаружила, что это лишь отголоски детских привычек. Раньше ей нередко приходилось слышать упреки из-за своей забывчивости, чаще всего от бабушки, матери отца: волосы не мыты, не причесаны, не убраны; руки в грязи, колени снова в ссадинах, губы в шоколаде. В отличии от заботливых родителей, женщина каждый раз добавляла какую-нибудь обидную и, если поблизости не было посторонних, даже грубую фразу. Тогда Чара назло пропускала ее слова мимо ушей, хотя внутри все равно чувствовала странную тревогу. Но родительский взгляд что тогда, что сейчас оставался очень теплым и обеспокоенным, так что девушка просто не смогла не смутиться. С виду.       Отец оценивающе рассматривал дочь с ног до головы, а после вздохнул и поднялся. — Мы едем покупать тебе новую одежду. Ты себя в зеркало-то видела?!       Чара улыбнулась и кивнула. В последний раз она едва не подралась с собственным отражением, которое не хотело становиться естественным. Привычным ощущением в груди при взгляде на себя стала смесь страха и гнева, которую девушка научилась подавлять в первые же секунды. Каждый раз она самодовольно добавляла за это одно очко к своему счету, и даже ее внутренний соперник удосуживался отметить превосходство противника; хотя между ними все еще велась война не на жизнь, а на смерть, и Чару не забывали частенько стараться вывести из себя.       В любом случае, чем скорее она избавится от этой одежды и приведет себя в порядок, тем скорее она заработает еще одно очко в свою пользу. Поэтому Чара сжала протянутую ей ладонь и поднялась с кровати. В последний раз посмотреть на себя в зеркало в уборной, спуститься в холл, распрощаться с Джейкобом - все, как в тумане. Но лишь свежий воздух привел девушку в чувства, ее тут же затолкали в машину. Сев на соседнее кресло с водительским, она поспешила открыть окно. Подул холодный ветер.       Пасмурно. Чара поежилась и добавила звук радио. Попса. Переключила на следующую станцию, зависла на пару секунд, вспоминая знакомую мелодию. Ее любимая группа, хард-рок, если она правильно помнит. Неплохо. До идеала дождя не хватает. Довольно хмыкает и укрывается рядом лежащим пледом. Слышит негромкое постукивание по стеклу. Дождь все-таки пошел. Широко зевает и закрывает глаза. ***       Мистер Хейз решил ограничиться небольшим, но любимым его семьей магазином одежды. Основным преимуществом было то, что он находился у окраины города, как раз на пути из деревни в центр и обратно, и при этом имел в ассортименте стильную и качественную одежду. Цены, правда, соответствовали товарам вплоть до цента, но и обновки появлялись у Хейзов не так часто, как хотелось бы. Чара даже постаралась вспомнить, когда в последний раз была здесь, и удивленно хмыкнула, поняв, что эту самую зеленую кофту она приобрела года полтора назад. Что, кстати, снижало шансы купить точно такую же до нуля.       «Если бы сегодняшний день стал твоим последним,» — заглушала мысли заевшая в голове мелодия. Что, в общем, не сильно мешало. Под руку с отцом, как в глубоком детстве, Чара дошла до любимого отдела. Летняя коллекция, казалось, только поступила в магазин, и все футболки, топы, майки, тонкие блузки, сарафаны еще просто не успели раскупить, поэтому они занимали абсолютно все пространство на стендах. Яркие расцветки и удобство - все, как положено. Внимание девушки привлекла футболка тепло-зеленого цвета с рукавом до локтя, которую тут же было решено взять. Шорты Чара выбрала наугад, - впрочем, за их практичность можно было ручаться, - из легкой ткани, светло-коричневые. Она уже было потянула отца к кассе, как ее остановили и напомнили, что ходить в одних лишь носках достаточно опасно и даже вредно. На что полубосые ноги согласно заныли, и дочери пришлось послушно перемерить несколько пар приглянувшейся обуви, пока она не нашла идеально сидящие на ноге кеды кофейного цвета и сапоги и ботинки классического черного. Черные гольфы по колено заменили носки. Переодевшись в новую одежду прямо в примерочной, Чара распрощалась с неизменным составом персонала и, опять же с помощью отца, направилась к машине.       Добрались до дома только к полудню. Солнце уже во всю заливало передний двор, и капли прошедшего дождя ослепительно ярко блестели и переливались в золотых лучах, прямо как лезвие ножа на рассвете. Последняя мысль заставила Чару обернуться к возящемуся в машине отцу. — Где нож? — спросила она. Мужчина не ответил, а девушка сглотнула и неуверенно глянула на свободную от костыля ладонь. Загноившиеся порезы. Сколько из них оставлено ножом, она сама не знала. Прокашлялась. — Пап, где мой нож?       В этот раз мистер Хейз показался из салона авто и, потянувшись, направился к дочери. Выглядел он вполне дружелюбно, а последующие слова в конец успокоили Чару: — Знаешь, тот нож довольно опасный. Я заберу его, если ты не возражаешь. Зато у меня есть для тебя сюрприз.       Сюрпризом оказался серебряный кинжал в кожаном чехле. Чара сначала мысленно прикинула его лезвие на руку, затем провела им по ладони. От острия на коже осталась белая полоса, а на ее конце образовалась красная капля. Глядя на потекшую кровь, девушка решила, что за такой подарок она должна испытывать благодарность, восторг и изумление. Поэтому, когда дочь подняла глаза, мистер Хейз увидел на ее лице то, что хотел: кроткую улыбку, широко раскрытые глаза и поднятые брови. А его самого вскоре сжали в крепких объятиях.       Впрочем, наигранная радость улетучилась ровно в тот момент, когда Чара вошла в свою комнату и обнаружила, что свет из окна падает как-то неправильно. Почувствовав подступающую панику, она медленно перевела взгляд с пола на окно, желая, чтобы самые абсурдные варианты оказались правдой. Металлическая решетка ни в один из этих вариантов не входила. Прежде, чем девушка успела издать хоть звук, в дверном проеме появилась бабушка. — Нравится? — спросила она дрожащую от злости девушку.       «Нравится?» — с упоением повторили за ней.       Безуспешно попытавшись выдавить несколько едких фраз, Чара развернулась и, оттолкнув женщину, бросилась прочь настолько быстро, насколько это позволяли травмированная нога и отсутствие костыля. Оказавшись за пределами двора, она завернула в чужой сад и только там дала себе передохнуть — пробежка хоть и была короткой, но достаточно утомительной для отвыкшего от подвижности организма. Спустя длительное время, когда зовущие ее голоса равнодушно стихли, а боль в голове и ногах уступчиво унялась, девушка выбралась из сада и направилась к оврагу. Каждый шаг давался с трудом, но таким медленным темпом она дошла до ручья. А потом замерла.       ‎У самого обрыва стояла фигура. Она не была похожа ни на одного знакомого Чаре человека - даже ее поза, насколько можно было разглядеть с подножия, выражала скорее дружелюбие, чем раздражение (хотя бы тем, что к ней стояли не спиной, но смотрели на нее с блеском в глазах). Что-то не очень приятно покалывающее в груди заставило Чару заторопиться наверх вопреки всем сомнениям и предостережениям. «Даже если меня там ждут одни неприятности... Они ждут меня, эти неприятности, верно? Тогда я иду,» — усмехнулась она, пробираясь сквозь заросли травы к платформе. «Ждут-дожидаются,» — хмыкнули ей в ответ и затихли. Тут откуда-то сверху раздалось звучное «Помочь?», и уже вскарабкавшаяся на корень и приготовившаяся забраться на следующую платформу девушка вновь оступилась. Правда в этот раз ее крепко ухватили за запястье и втянули наверх. Чара зашипела, упав на четвереньки, и непроизвольно потерла ушибленное об уступ место, которое к несчастью по совместительству оказалось местом недавнего перелома. — Все в порядке? — осведомилась девушка, присевшая перед ней на корточки. — Ты хромала, и... Оу.       Сочувствующе кивнув, ей помогли подняться на ноги. Чара отряхнулась и взглянула на спасительницу. Та выглядела эффектно: угольные кудрявые волосы по плечи, желтоватая кожа, узкие темно-карие глаза и длинные ресницы. Прямо как... — Ты... Цветок? — прямо спросила Чара, понимая, какую глупость сморозила. — Тогда ты Солнышко, — улыбнулись ей в ответ и рассмеялись, а Чара напряглась. Это не осталось незамеченным. — Все в порядке? — вновь настороженно поинтересовались у нее. — Да, да, все в порядке, — пробормотала Чара и выдавила улыбку. — Меня так просто... мама называла. — Она медленно, будто боясь спугнуть незнакомку, приблизилась и протянула руку. — Чара — Фриск. — Ладонь пожали и дружелюбно потрясли. — С той стороны горы. — А я думала ангел, упавший с небес. — Фриск снова рассмеялась, а Чара заметно воспрянула духом. Ей показалось, что это самый красивый и искренний смех из всех, что она слышала за всю свою жизнь.       Часом позже она чертила лезвием по запястью, чтобы снова почувствовать хоть что-то.