Не обжигай сердце любовью

      Каждая минута той ночи тянулась до раздражения долго. И даже скука не помогла Юне заснуть хотя бы на полчаса. Она лежала в углу кровати и, сомкнув веки, вспомнила, как хотела сказать Чону, чтобы он остался с ней на ночь, ведь прошлым вечером она плакала, чуя запах отцовского одеколона на своей подушке. Именно этот одеколон однажды разбился, а его осколками были оставлены шрамы на ладонях, когда мужчина заставил дочь собирать кусочки в руки, поставив обутую ногу на голову девушки и давя на неё так, что голова Ким соприкоснулась с мокрым от парфюма полом. А после Ким просто поцеловал Юну в истекающий кровью лоб, уходя на работу.       Как бы сильно Юна не хотела забыть всё самое ужасное в жизни, перед глазами всё равно всплывал образ трупа, который уже на второй день начинал гнить. Закрывая глаза, страшно было видеть истекающего кровью мужчину, которого она лишь хотела «убить» только на словах. Как бы сильно девушка ненавидела отца, она жалела, боясь последствий. От которых, кстати, Чонгук её и спас. И именно поэтому Ким так привязалась к парню.

***

      Телефон Чона не отвечал, а после и вовсе выключился.       Парень лежал на кровати, рассматривая пустой потолок. Он не чувствовал расслабленности или боли. Чон был напряжён, думая о Юне, которая названивала каждую минуту. Он и не знал, что могло произойти, чтобы так звонить, поэтому переживал, чувствуя угрызение совести после отключения питания на мобильном, чтобы не слышать вибрацию, зная кто звонит. Может, Пак Джихёк снова пришёл к Ким, добиваясь информации о отце Юны? А может, полиция? Теперь же Чонгуку стало страшно и, поэтому все свои принципы он посылал к чёрту и включил мобильный, торопясь перезвонить Ким. Парень начал уже серьёзно нервничать, когда гудки раздражающе тянулись, не прерываясь голосом девушки. Три пропущенных вызова и парень вылетел из дома, не уведомив мать и отчима, ибо не считал нужным, хоть и любил мать. Но в тот момент он желал увидеть Юну, которая была бы цела и счастлива.       Дождь бил по лицу парня, несмотря на капюшон толстовки, которым Чон прикрывал именно лицо. Чонгук чувствовал дрожь, пробегающую по рукам и спине, напрягаясь от волнения, и это было явно не из-за холода. Бежав по лужам, парень насквозь намочил ноги, но продолжал бежать, пытаясь по дороге отдышаться. Он представлял, как Ким плачет, забившись в углу под стуки в дверь, которые принадлежали либо полиции, либо Паку. Как бы сильно студенту не хотелось ускориться, бежал он итак со всей своей скоростью, по-прежнему успокаивая свои бурные и пессимистичные предположения.

***

      Дверь заперта, в доме была тишина, свет в квартире не горел. Громкие и долгие удары в дверь не прекращались до той поры, пока Чон не услышал щелчок замка. Спокойно, но в то же время тревожно, потому что мысли были о том, что замок мог щёлкнуть не от руки Юны. Чонгук закрыл глаза от раздражающего скрипа двери, но тут же открыл их, вбегая в квартиру. Слёзы на его щеках не были замечены под каплями дождя стекающими с волос по лицу. Сонно потирая слипшиеся глаза, Ким стояла перед напряженным парнем, который долго следил за девушкой. — Чонгук, наконец-то.       Всё что услышал Чон от Ким и увидел слёзы со счастливой улыбкой на Юне, что быстро опустила голову вниз. Парень тоже плакал, но только тихо, чтобы быть сильным для Юны. Он взял девушку за оба запястья и, не торопясь, притянул ближе, чтобы положить руки на спину Ким, а щеку на голову студентки. Он нежно и долго держал её в своих объятиях, когда девушка сжала в своих маленьких кулачках толстовку, прижимаясь своей левой щекой к груди Чонгука. Они чувствовали спокойствие, просто стоя в коридоре и молча обнимаясь. Они нужны друг другу, хоть это Ким понимала не в смысле любви, как и Чон. Юна раньше не знала, что этот парень будет её опорой и надеждой. — Спасибо, что пришёл, — шептала Юна, не зная почему. Наверное, не хотела нарушать стуки дождя за открытой дверью и молчание в тёмном и пустом коридоре, — Мне очень страшно. Прошу, побудь со мной.       Это прозвучало отнюдь не двусмысленно, а очень мило, отчего парень немного растерялся. — Хорошо, нуна.

***

      Странно было со стороны девушки предложить спать на одной кровати. Даже уговоры Ким казались подозрительными Чонгуку, но, поняв, о чём подумал парень, Юна сразу же пресекла эту тему: «Я не собираюсь со тобой заниматься сексом, успокойся». Однако, подозрения не ушли, хотя парень всё равно лёг рядом со студенткой.       Они просто лежали, смотря то в потолок, то в окно, то в стенку, у которой лежала девушка. Небо было тёмно-синее с маленькими и искрящимися звёздочками, ослепляя своей яркостью парня, разглядывающего едва заметный полумесяц и думающего только о близости с Юной. Ночной ветер после дождя продувал студентов через открытое окно, посвистывая и гудя, что порядком бесило одну только девушку. — Чонгук, окно закрой, — лёжа лицом к стенке, пробубнила ничуть не сонная Ким. — Мне жарко, — резко и нагло ответил Чон и так же повернулся спиной к своей нуне. — Забываешься, парень. Закрой окно, я сказала. — Мне жарко, я сказал, — с такой же дерзостью что и Ким ответил Чонгук.       Девушка просто вздохнула, понимая, что это не закончиться, если кто-нибудь не промолчит. Тем кто промолчит стала Юна. Пятнадцать минут тишины, заставляющие засыпать парня, прервались: — Чонгук, — прошептала Юна. — М? — сонно промычал парень. — Тебе ведь кто-то нравится, так? — по-прежнему лёжа спиной к Чону, девушка смотрела в потолок, не понимая зачем задала такой личный вопрос другу.       Гук удивлённо открыл глаза, уже не чувствуя сонливости, как прежде. Он просто бы ответил правду, но не до конца, как делают многие взрослые люди. — Почему ты этим заинтересовалась? — Просто… Ты доказывал, что любовь не так ужасна… Неужели ты влюблён? — Предположим, что это так. И что? Что дальше? Тебе это нужно было? — Просто, стало любопытно… — Это слишком личные вопросы, на которые могут как отвечать, так и задавать только друзья.       Чонгук прекрасно понимал почему так грубо ответил девушке, с которой бы хотел иметь действительно хорошие отношения. Ему надоело быть использованным эгоисткой, которая наверняка не задумывалась о том, что нужно было бы отблагодарить парня, ведь, в конце концов, он ждал. Слишком долго ждал хотя бы слова: «Спасибо», «Я благодарна за всё», — а получил лишь грубые слова в свой адрес. Его терпению пришёл конец, что, в прочем-то, Юна в кое-то веке поняла. Поэтому, грустно улыбнувшись себе, она повернула голову в сторону Чонгука, затем повернулась всем корпусом, легонько придвинулась к парню, положила правую руку на живот Гука, сжимая в руке футболку студента и придвигая самого парня чуть ближе к себе. Сказать, что Чон был удивлён — ничего не сказать. Он боялся, что это неправда; что Ким не обнимала его, со всей нежностью, которую только могла передать, уткнувшись носом в напряжённую спину друга; что она не шептала успокаивающие слова, называя студента «Гукки»; что не поглаживала Юна его левой рукой по спине, когда Чонгук чувствовал лёгкую, но искреннюю улыбку на лице девушки. Всё казалось сном, который разбил бы сердце Чона, когда он проснулся бы от будильника в своей кровати. Но это была Юна, она была рядом. Это она обнимала Чонгука, сказав последние слова, перед тем, как провалиться в сон: — Наверное, я слишком груба с тобой… Прости…       Повисла тишина, хватка ослабла, а рука, что гладила его, опустилась. Чонгуку было всё равно спала ли Юна или просто притворялась, поэтому поддаваясь эмоциям и чувствам, он прошептал: — Я люблю тебя, нуна.