Не обжигай сердце любовью

      Ким сидела как на иголках, ведь знала чего ожидать, хотя сама себе в это время говорила, что надежда умирает последней. Юне и самой было интересно с каких это пор её волновало чьё-то мнение, однако ответа не находила. Может, потому что Чонгуку важно оно. Девушка обманывала себя и сама это понимала, ведь теплела к Чону и нуждалась в нём. А себе говорила, что он друг. Притом, первый и преданный, но ясно знала, что причина не в этом.       Студентка сидела спиной к коридору и, когда услышала первые голоса и шаги родителей Чонгука, сразу же напряглась. Предварительно, Ким завязала волосы в пучок, а макияжа ничуть не нанесла. Надела нежно-розовый свитер и джинсы. Именно в этом виде, мать и отчим Чонгука должны были, по мнению Юны, разглядеть в ней хорошую девушку.       Первая на кухню вошла мать парня с пакетами, и без малейшего стеснения разглядывала Ким. Она осторожно поставила пакеты на стол, так и не отводя взгляд от студентки. Юна не скоро опомнилась и сама опустила пристальный взгляд. — Чонгук, это та нуна? — женщина осуждающе посмотрела на сына, а затем на мужа, взглядом говоря о разочаровании. — Да, мам. Знакомьтесь, это Ким Юна. Юна, это моя мама Чон Хана, и отчим Кан Юнджэ, — парень сел рядом с девушкой. — Гуки, я просила говорить «папа». Мы ведь теперь одна семья!       Чонгук бы называл своего отчима отцом, но он совершено не любил этого мужчину. С самой первой встречи, Чон не полюбил ухажёра матери. И причины тому не было. Мужчина и вправду был примерным отцом и верным мужем, однако сколько бы Кан не пытался подружится с парнем, тот плохо отзывался о нём. Хотя и сам понимал, что без причин это делал. Хотя одна проблема в Юнджэ точно была, которая бесила Чонгука. Его мать вышла замуж снова, однако в этот раз за молодого парня, который больше походил на старшего брата. Разница между Чонгуком и Юнджэ была лишь в пять лет. Женщине же было на этот момент 39 лет. Студент не осуждал мать, но и не оправдывал её выбор. Чон понимал, что они не богатые и не влиятельные, а мать его красива до сих пор, видимо, поэтому Кану она и понравилась. — Что ж, Юна… — начала Хана, присаживаясь за стол, напротив девушки, — Скажи, тебе нравится мой сын? — Мам… — Чон начал нервничать, сжимая ткань джинс под столом. — Чонгуки, мне просто интересно, из-за кого ты так плакал?       Тут парень готов был сквозь землю провалиться, ведь не хотел, чтобы Юна знала о его чувствах. Парень обернулся к студентке, которая и без того нервничала и не знала, что ответить. Чон протянул свою руку и сжал дрожащую руку Ким. Юна сразу посмотрела на парня и улыбнулась ему. — Госпожа Чон, я люблю вашего сына и у нас всё серьёзно, — выпалила девушка, вполне уверенно и без капли сомнения в своих словах. Хана и Юнджэ переглянулись, а Чонгук округлил глаза. На лице мужчины появилась улыбка, а вот лицо матери оставалось недовольным. Кан посмотрел на парня и шире улыбнулся, тогда и Чон ответил улыбкой, которую нельзя было назвать радостной. — Странно, а почему же Чонгук плакал из-за тебя? — продолжила женщина, сложив руки на груди. — Наверное, в тот день мы с ним поругались, — уверенно и, скорее, грубо ответила Ким, раздражаясь наглости матери Чонгука. — Ах, вот как? И давно вы встречаетесь? Почему мне мой сын ничего не рассказал? — Уже месяц. Вы знаете, Чонгук милый парень и довольно застенчивый, может, именно из-за своего характера он не рассказал вам о нас? — девушка решила смягчиться и стать более вежливей по отношению к матери Чона, ведь она просто переживает за сына. — Да, вполне вероятно. А ты кем-нибудь подрабатываешь? На кого учишься? — Ну, я учусь на юриста. А подработка… Пока ищу, — без капли раздражённости или волнения отвечала Ким, вполне расслабленно попивая чай.       Слово за словом и разговор завязался. Трудно поверить, но женщина действительно искренне улыбалась студентке, не обращая внимания на тот жаргон, который употребляла Юна. И цвет волос не так волновал Чон, даже наоборот, она поддерживала разговор с Ким, но до вопроса о волосах дошла. А Юна пожала плечами. Ей правда нечего было ответить, ведь желание само собой пришло. Ничего не повлияло на это желание.       Совсем недавно Юна обратила внимание на проколы Чонгука, хоть тот и не носил серёжек. Видимо, мать запретила. Если бы Юне запретила мать красить волосы в розовый, то студентка бы послушала её, поэтому ничего удивительного она не нашла в проколах парня.

***

      Разговор обо всём, и при этом ни о чём полезном. Однако все остались довольны. Время было давно позднее и Юна решила идти домой. Ну конечно же с Чоном, не одна же. Странно, но на прощание Чон Хана поцеловала Ким и, помахав рукой, пожелала удачи. Медленная прогулка студентов в полночь была необычной. Они впервые не молчали и беседовали, словно старые друзья. — Знаешь, я хотела спросить о твоих проколах. Это ведь она не разрешила? — прогуливаясь на мосту, девушка решила завести речь о родителях парня. — Да, но, знаешь, я по-прежнему храню серьги. А ещё, после окончания старшей школы я покрасился в русый цвет, когда поехал отдыхать с одноклассниками. Но потом мама мне дала пизды. — Надо же, ты знаешь маты! — Это ты меня плохим вещам учишь, — усмехнулся Гук, уворачиваясь от удара по спине. — То есть, до меня ты был пай-мальчиком? А, ну по тебе видно, — невозмутимо подняв подбородок вверх, Ким ехидно улыбнулась. — Нуна, — Чонгук остановил Юну, схватив её руку, затем немного нагнулся к уху девушки и тихо продолжил, — я хочу попробовать марихуану… — Что?! Нет! Чонгук, нет, ни за что! — студентка мигом отстранилась от Чона, осуждающе смотря в глаза парня. — Я не хочу тебя портить, ведь ты мне нравишься милым и обычным парнем! Зачем тебе это?! — Просто хочу попробовать насколько это нравится людям. Почему они не могут остановиться и принимают наркоту? — Но у тебя-то не было проблем таких, как у меня. Просто меня так сломала жизнь и я наплевала на себя. А ты? Ты же нормальный! — Мой настоящий отец сидит в тюрьме за употребление марихуаны и героина… Скажи, неужели из-за этого экстаза люди готовы убивать своё здоровье? — Чонгук опустил взгляд, надеясь, что Юна поймёт его. — Может быть, его не устраивала его жизнь? — А что не устраивало тебя? — студенты облокотились на ограду моста. — Разве ты не знаешь? — Чон отрицательно покачал головой. — Тогда почему ты помог мне, если не знал причины? Может, я из-за квартиры убила отца? — Я знаю, что ты не такая. Причина это не веская для убийства… Тогда, почему?..       Ким опустила глаза и, вздохнув, достала пачку сигарет. — Будешь? — девушка протянула пачку, но студент отказался. — Ну как знаешь. В общем, мне было двенадцать, когда он ударил маму в первый раз. Это продолжалось, а побои становились всё сильнее, которые не обошли меня. Когда мне было шестнадцать моя мама умерла из-за него. Мамы не было, поэтому он стал бить он меня, — первый всхлип и Чонгук положил руку на плечо девушки, что немного успокоило её. — Знаешь, дай всё-таки сигарету.       Ким отдала свою недокуренную сигарету. — Тебе не стоит привыкать, поэтому столько табака тебе хватит.       Сделав затяжку, парень легко выдохнул дым из лёгких, а затем вернул сигару. — Я просто курил в старшей школе, — пояснил парень. — И что потом? — Его садистские избиения продолжались, но потом это перестало его удовлетворять. И в мои девятнадцать он изнасиловал меня…       Студентка пыталась сдерживаться, но накопившаяся обида дала о себе знать. Парень прижал Юну к себе, кладя свою голову на её плечо. — Почему ты не обратилась в полицию? — Когда мама умерла дело замяли. Либо отец их подкупил, либо его статус дал им знать, что сажать за решётку его нельзя. Боже, как же я ненавижу его…       От слёз девушки Чон расстраивался и сам, но молчал, ведь знал, что ей нужно выплакаться. Всё то время, что Чонгук не знал почему отец Ким был убит ею, он искал оправдание Юне. Теперь он знал, что это даже не оправдание. Чон считал это справедливостью. — Гуки, как жаль, что ты не появился у меня раньше. Спасибо тебе за всё. Умоляю, не будь мной. У тебя ещё есть будущее. — У тебя ведь тоже оно есть. У тебя есть шанс быть счастливой, даже сейчас, — парень поднял голову Юны и погладил её щёку.       Ким подняла глаза на Чона, чувствуя нежность его прикосновений. Она понимала, что это, но признавать совсем не хотелось, ведь это плохо для парня. — Нуна, я так люблю тебя, — большим пальцем проглаживая подбородок студентки, Чонгук прошептал у губ Юны, затем нежно касаясь их.