Untimely

Хань бы и хотел сдержать данное Минсоку обещание не лезть даже мысленно в будущее, но это сильнее его. Он ищет ответы в каждом слове Минсока, каждый раз пытается увидеть хоть намек на год, в котором живет Минсок, чтобы примерно представлять, есть ли у них впереди хоть какое-то будущее. Если раньше дружба с Минсоком была просто загадочным и слегка пугающим приключением, то сейчас их отношения плавно перетекают в статус «немного стыдно и крайне сложно». До выпуска всего-то полгода, но что будет потом? Лениво целуя Минсока у самой двери при встрече, Хань не может об этом не думать. У Минсока во рту вишневая конфетка, что придает долгожданному поцелую особенную сладость. Ханю бесспорно нравится их новая чудесная традиция — целоваться почти все свободное время. Минсоку, судя по тому, как он отвечает, тоже нравится не меньше. Они еще даже не говорили о том, что теперь между ними происходит и вообще нормально ли это. На дружбу это не очень-то похоже, особенно, когда Минсок слегка прикусывает нижнюю губу Ханя, чтобы потом провести по укусу языком. Впрочем, Хань не относит к себе статус «гей». С Минсоком — это совсем другое. Это приятно, это горячо, это желанно и немного — запретно, но кому не плевать? — Мы перепробовали уже все вкусы, — шутливо говорит Минсок и показывает пустой пакет из-под конфет. — Что дальше будем пробовать? — Можем пойти по второму кругу, — Хань тянет Минсока к стулу, усаживается на сам, а потом заставляет Минсока опуститься к себе на колени. — Или можем просто целоваться, не придумывая этому никаких дурацких причин. — Уговорил. Какая манга, какое домашнее задание, какой ужин с семьей, когда у Ханя на коленях сидит самый странный и привлекательный парень вселенной, целует его, обнимает за шею и так мило смущается. Ханю кажется, нет, он уже на миллион миллионов процентов уверен в том, что готов просидеть так с Минсоком всю жизнь и даже больше, если это когда-нибудь представится возможным. У Минсока внутри тысячи сомнений по поводу всего в этом мире (например, по поводу выпуска, экзаменов и дальнейшей взрослой жизни), но ни одного о том, что вот так целоваться с Ханем — неправильно. Разве может быть неправильным что-то настолько приятное и желанное? Время, совершенно точно не играющее за команду Минсока, стремительно подступает к восьми часам. Однако Хань никуда не собирается уходить, продолжает сидеть рядом, поглаживать медленно ладонь, пока минсок дочитывает последние абзацы домашнего задания и постоянно отвлекается с текста на приятные и щекотные прикосновения. Уходить совсем не хочется. Мать поймет ведь, если признаться ей в том, что безоговорочно влюбился? — Ты чего не собираешься? — вдруг спрашивает Минсок, смотря на темноту за окном и прижимаясь к Ханю сбоку. - Опоздаешь же. — Не хочу никуда идти. — Завтра снова тут увидимся, это не повод ругаться с родителями. — Ты — повод. Минсоку приятно, чего скрывать: Хань для него теперь вся жизнь (раньше это была лишь бабушка в убитой маленькой квартире и матрас на полу), единственное родное, с кем поговорить можно и интересы разделить, от кого веет теплом и нежностью. Только дебильные мысли не отпускают: полгода — не вечность. Хань заменяет Минсоку всех оставшихся в прошлом друзей, теплоту семейных отношений и огромный и пугающий Китай. Он настолько глубоко западает Минсоку в душу, что больше ему ничто не нужно. Это, наверное, страшно глупо и по-детски — вот так зависеть от другого человека, растворяться в нем полностью и без остатка, но Минсок просто не может иначе. Когда Хань на следующий день опаздывает и не приходит в кабинет даже к пяти часам, Минсоку кажется, что жизнь в который раз его очень и очень сильно наебала. Самые страшные мысли путаются в голове, а за несколько часов ожиданий окончательно обрастают огромным пульсирующим страхом комом. Кабинет перестал быть загадочным? С Ханем что-то случилось? У Минсока ни единой реальной возможности узнать правду, все, что он может - это только сидеть в пустом темном кабинете, надеясь, что дверь обязательно откроется и в нее, как обычно, войдет улыбающийся Хань. Но к восьми вечера дверь так и не открывается. Сколько дней Минсок приходит в кабинет, где сидит один на один с собственными мыслями, он даже не считает. Два дня? Может три? Ханя больше не будет? А как быть дальше? Как потом? Как узнать, куда он пропал? Мысли снова и снова приводят Минсока в библиотеку к альбомам удостовериться в том, что Хань определенно точно выпустился из школы. Плевать, что он нарушит данное обещание и, может, наконец приоткроет временную завесу тайны. Но Ханя нет ни в кабинете, ни в альбомах, которые он запоминает практически наизусть, шурша старыми страницами изо дня в день. Это все похоже на помешательство. Учитель опять останавливает потухшего, как бенгальский огонек в новогоднюю ночь, Минсока в коридоре, спрашивает про бабушку и проблемы, подсылает Бэкхена. Минсок ощущает себя героем фильма «День сурка» и практически не спит. Неделю спустя Минсок уже даже не верит в чудесное возвращение своего «друга», но Хань наперекор всем невеселым ожиданиям буквально врывается в кабинет и несется к Минсоку, почти сшибая все на своем пути. Кидается на него не то с поцелуями, не то с крепкими объятиями — не разберешь даже. Они вместе летят со стула, на котором сидел Минсок, умудряясь при этом целоваться, кусаться и сжимать друг друга в объятиях, будто не виделись лет эдак сотню. Голова Ханя перевязана бинтом, он взъерошеный и не в форме, что выглядит весьма... необычно и болезненно. — Сбил мотоцикл, — говорит Хань, указывая на повязку и немного отстраняясь от зацелованного и растрепанного Минсока. — Сотрясение и огромная шишка на голове. Родители заставили лежать дома, только сегодня смог сбежать, прости. Я соскучился. Хань все еще лежит прямо на Минсоке, между слов целует в нос, лоб и щеки, умудряется чмокнуть и в губы, пока рассказывает, как пробовал вырваться из дома, но каждый раз позорно терпел неудачу и возвращался к строгому постельному режиму. — Дурак, — Минсоку страшно за Ханя, но безумно приятно, что все хорошо, они снова вместе. И прошедшая неделя уже кажется маленьким пустяком по сравнению с возможным исходом данного несчастного случая. Влюбленное сердце Минсока болезненно сжимается, когда он берет лицо Ханя в ладони, понимая, что не может ничем помочь... Это ужасно. Но Хань не перестает целовать и, кажется, вставать тоже вовсе не собирается. Минсоку и так нормально — он только обнимает Ханя поперек спины и утыкается носом в плечо. — Какой же ты у меня дурак! Завалился на меня, как бегемот, так еще и с сотрясением. Я переживал, знаешь? — Знаю. Прости. — Это был пиздец. Я не мог тебя найти. Не мог даже понять, в чем дело. Я боялся… — Минсок не договаривает фразу, потому что даже не знает, чего он боялся больше на самом деле. Пожалуй того, что Хань так и не выпустился из школы, а значит… через полгода его здесь уже не будет. — Все хорошо. Извини. Я никогда не пропаду, всегда смогу найти способ связаться с тобой. Обещаю. — Хорошо. — Минсока как-будто устраивает этот ответ. Вранье, конечно, Минсок это знает, потому что все их возможности ограничиваются гребаным кабинетом. Но стремление Ханя несмотря ни на что быть рядом заставляет его чувствовать себя необычайно счастливым. Еще какое-то время они лежат на прохладном полу, целуются, обещают друг другу всякие глупости, а потом Хань почему-то резко вскакивает и смотрит на дверь. Минсок не уверен, что там кто-то есть, видимо, стоят в коридоре: Хань начинает оправдываться, а потом грустно смотрит Минсоку прямо в глаза и выходит, едва оборачиваясь в конце. Хань выходит с больничного сразу после зимних каникул. Несется после уроков в кабинет и снова кидается на шею к Минсоку и целует-целует-целует его, пока у них у обоих не начинают болеть губы. И это уже давно нихуя не дружба. Гейство, самое настоящее, да только Ханю плевать, как это называется в обществе. Плевать настолько, что он не сдерживается и сильно сжимает растерянного Минсока в объятьях до боли в ребрах. - Я соврал тебе, кажется. Ты не просто нравишься мне. Если бы Минсок был сосулькой или мороженым, то обязательно растаял бы от жара, который стремительно проносится по всему его телу. И этот тот еще пиздец, потому что встряли они со своими чувствами окончательно и бесповоротно. - Ты мне тоже не просто нравишься, Хань. И я не знаю, что с этим делать.