Untimely

«Ты не просто нравишься мне». Минсок готов прокручивать этот момент в своих воспоминаниях вечность. Готов записать это на диктофон и слушать до тех пор, пока кровь из ушей не пойдет. Или пока телефон не взорвется к чертовой матери, оставив их с бабушкой еще в большей жопе (на горелых остатках квартиры). Нет, правда, Минсок никогда еще ни к кому такого не чувствовал, да и к Ханю вроде бы не собирался... но разве можно было не влюбиться в этого идиота, который и на гитаре готов играть научиться за вечер, и с сотрясением в школу примчаться, и отношения с родителями подпортить своими постоянными опозданиями на ужин? «И я не знаю, что с этим делать». А ведь и правда не знает, насколько далеко готов позволить зайти их странным отношениям. Обоим уже осточертело мять кости в кабинете, но другого выхода у них нет. Ни одного. - Куда планируешь поступать после школы? - Хань гладит Минсока, лежащего у себя на коленках, по голове, перебирает волосы, кончиками пальцев обводит контуры лица — и это уже вполне обычно для них. Минсоку нравится приносить плед (что, собственно, делает и Хань) и валяться на нем за партами, пока спина или поясница не заболят. А Ханю нравится, что Минсок позволяет заботиться о себе без лишних возмущений и вопросов, обнимать и целовать, когда захочется: во время решения алгебры или во время очередного рассказа про дебильных одноклассников-отморозков. А еще Ханя ужасно бесит тот факт, что он не может врезать ни одному из них, а потом окунуть головой в унитаз для профилактики. В его время такие проблемы решаются подобным образом. Минсок отнекивается и уверяет его, что их достаточно сильно заебывает администрация школы, если это, конечно, до нее доходит. - Хотел бы на ветеринара. Животные лучше, чем люди. - Минсок поворачивается на бок и утыкается лицом Ханю в живот. - Вот бы время остановилось... - И что бы ты хотел сделать? - Сходить с тобой куда-нибудь, если бы это было осуществимо. Поиграть, покататься на великах, съездить на экскурсию. Много всего — и обязательно вдвоем. - говорить такие вещи немного неловко, но, блять, это максимум, который они могут достичь в пределах кабинета. Хань тоже представляет много-много-много вещей и все это в первую очередь с Минсоком. - А на какой фильм ты бы меня позвал? - Ну... «Аватар». Или «Дориан Грей». - Минсок потягивается и собирается встать, но ладони Ханя возвращают его на законное место. - Ого, да я читал эту книгу! - Хань нависает над Минсоком и улыбается, легко целуя в лоб. - Как он выглядит в фильме? Он же типа невъебенный красавчик. - Да, актер тоже ничего. - Минсок вроде бы еще оголубел не окончательно, чтоб обсуждать с кем-то симпатичных мужиков, но Хань настроен предельно серьезно и с каждым новым вопросом выводит на одну щепетильную тему: - А я? - вроде бы и договаривать не нужно, чтоб было понятно, о чем идет речь. Но Хань собирается с духом и продолжает. - А я нравлюсь? Ну, внешне? Ты считаешь меня красивым? Минсок все же поднимается и со смешком вздергивает бровь. Ну, вряд ли бы он целовался с человеком, который неприятен ему внешне или еще по каким-то аспектам. Вот только Хань — беспросветный болван, которого сначала хочется легко стукнуть за дурацкие мысли и вопросы, а потом долго и крепко обнимать, слушать сопение рядом с ухом и смело называть себя в такие моменты самым счастливым педиком на планете. - Конечно, для меня ты тоже красавчик. Прям как Дориан Грей. - Эй, не смешно вообще-то! - А никто и не смеется... Не смеется никто и позже, когда Минсок вваливается в кабинет в своей спортивной форме, обвешанный вещами и сумкой с учебиками, пока Хань довольно пожирает апельсины за партой. - Привет. - на губы Минсока ложится привычный поцелуй, но на этот раз довольно липкий и кисловатый. - А я тут заждался уже. - Зимний авитаминоз лечишь? - А ты наоборот заболеть хочешь? - Хань щурится и кивает на голые ноги Минсока в довольно коротких шортах. И лучше ему не смотреть на это... последнее время поцелуев и объятий становится мало, но обстоятельства несколько смущают заходить дальше. Да и Хань не уверен, что Миноск не сбежит от него, если он вдруг полезет к нему со всякими грязными намерениями. - Решил не тратить наше время и переодеться здесь. - Минсок пожимает плечами и только сейчас понимает, насколько глупой была эта идея: раздеваться перед человеком, к которому его тянет не только духовно, но и достаточно сильно — физически. Хань облизывает губы, вытирает пальцы салфетками, сгребает кожуру в пакетик и кидает его в свою сумку — до мусорки идти лень. И упускать шанс поглазеть на Минсока Хань тоже, в принципе, не собирается. - Отвернись, ты меня смущаешь, - у Минсока по коже мурашки бегут от взгляда, которым на него смотрит Хань. Больно он пристальный и... влюбленный. - Ха-а-а-нь? - Иди сюда. Хань плохо соображает, стоит Минсоку в этих блядских шортах сесть к нему на коленки и потянуться за еще одним поцелуем. Вроде бы — ничего такого, а вставляет сильнее, чем с алкоголя или что там еще может дать подобный эффект. Он бы попытался остановиться, но Минсок не говорит ничего против, не обзывает его извращенцем и не встает, чтоб натянуть привычную школьную форму. Вместо этого Минсок отвечает на все сладкие поцелуи, жмется ближе, будто пытается навсегда отпечататься не только на поверхности кожи, но еще и внутри — в самом колотящемся сердце. Хань опускает взгляд вниз — а там эти голые ноги, обхватывающие его пояс и холодный стул сзади. - Замерзнешь. - шепчет Хань в самые губы, но откуда ему знать, что сейчас где-то глубоко-глубоко в Минсоке взрываются целые фейерверки, кто вообще сказал про какой-то там холод? - Встань. Они не разрывают объятий, встают и проваливаются к одной из задних стен в кабинете, где их почти не видно среди пустующих стеллажей. Хань ударяется затылком, ругается, но не перестает гладить и щипать голые бедра, совсем немного забираясь пальцами выше края шорт. - Если ты меня не остановишь... - Не остановлю. - Минсок пока не может сказать, что в его голове продолжения их свиданий — да-да, именно так то называется — заканчивались где-то на горизонтальной поверхности. Были не только горячие поцелуи, но и не менее приятные ласки. - Хань, ты помнишь, что обещал мне? Минсок замирает и смотрит в блестящие глаза Ханя, сжимая в кулаках ткань его помятой рубашки. - Что обязательно буду рядом? Больше они ничего не говорят, предпочитая пустым словам более откровенные действия. Ни Минсок, ни Хань толком не знают, как и что правильнее делать в таких ситуациях, но и отступать уже поздно. Поэтому Хань берет все в свои руки (Минсока в том числе) и нарушает условно установленные правила — не трогать под одеждой. Кожа Минсока горячая и чистая после школьного душа, Хань вдыхает его запах, чтобы запомнить как можно тщательнее, и касается губами пылающей шеи, подбородка, плеч. Минсок понимает, что готов дать Ханю все и даже больше — лишь бы это никогда не заканчивалось. Лишь бы Хань продолжал целовать его так желанно и обнимать так крепко, лишь бы все у них было хорошо. Минсок почти не помнит, как оказывается стоящим перед Ханем со спущенными шортами и задранной футболкой. Все его тело одновременно горит и дрожит от холода, руки Ханя гладят его везде и сразу, губы оставляют мокрые поцелуи на лице и груди. Стоя заниматься подобным крайне неудобно, но Минсок забывает вообще обо всем на свете, когда Хань убирает последнюю преграду между ними — скучные серые трусы. И не успевает осознать это в полной мере, как рука Ханя ложится между ног. Однако Минсока хватает на то, чтоб расстегнуть Ханю штаны и повторить все его смущающие действия: немного сжать, провести вверх-вниз и уже взяться более уверенно. Это ведь Хань — а для него Минсоку хочется только самого лучшего и приятного. В один момент Минсок слышит шаги совсем рядом с кабинетом, которые затихают слишком быстро, чтоб сконцентрировать на них все свое внимание. Хань одной рукой подталкивает Минсока на себя, крепко держась за ягодицу, а другой интуитивно ускоряет движения. Естественно, от зашкаливающих эмоций надолго их не хватает. Уже через десять минут они сидят одетые и совсем-совсем приличные, а об их маленькой шалости напоминает только румянец на щеках. - Знаешь, чего мне сейчас очень не хватало? - спрашивает Хань у Минсока, пока поправляет его рубашку. - Хочу, чтоб ты в следующий раз стонал мое имя.